home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



14

Как только герцог был доставлен в свои покои и передан на попечение лакею, Грейс пошла на поиски герцогини. Она обнаружила вдову в розовой гостиной в компании йоркширского терьера, которого она кормила у себя на коленях. Когда герцогиня заметила, что не одна в комнате, она согнала собаку на пол и сказала:

— Ах, как это мило, что вы пришли проведать меня, моя дорогая. Посидите со мной, пока мой внук не найдет для нас времени.

— Он был очень занят, ваша светлость.

— Но это не оправдание, чтобы пренебрегать нашим обществом, — со смехом сказала герцогиня, усаживая Грейс на стул рядом с собой. — Что такое, а? — спросила она, заметив, что Грейс не в себе. — Вы не поссорились, надеюсь?

— Нет, ваша светлость. Даже не знаю, как и сказать вам…

Крепче сжав руку Грейс, леди Станден приказала:

— Говори, моя девочка, иначе я стану волноваться.

Укрепив дух глубоким вздохом, Грейс сказала:

— Станден заболел, герцогиня, думаю, у него корь.

— Вероятно, — подтвердила герцогиня. Опасения, что внук рано или поздно подхватит-таки болезнь, которая в детстве обошла его стороной, подтверждались.

— Какая жалость, — сочувственно сказала Грейс. — Если б я знала, я запретила бы ему входить в комнату Хью.

— Сомневаюсь, что вам удалось бы удержать его на расстоянии, — задумчиво заметила Элен.

Но от этого замечания на сердце у Грейс легче не стало.

— О, как он должен возненавидеть меня за то, что я принесла сюда эту заразу, — воскликнула она и, вскочив с места, стала мерить шагами лежащий на полу ковер. Прижимая к глазам уголок носового платка, она стала обвинять себя: — С первого же дня нашего знакомства я доставляю ему одни лишь неприятности; клянусь, я не хотела причинить ему никакого зла.

— Ну конечно же нет, — тронутая такой искренней озабоченностью болезнью внука, ответила герцогиня. Поднявшись со стула, она подошла к расстроенной девушке и дружески потрепала ее по руке. — Но боюсь, что заставить его находиться в затемненной комнате и отдыхать будет непросто. Может быть, вы расскажете ему одну из своих очаровательных историй?

— Да, ваша светлость. Для него я готова сделать все, что угодно.

— Ну так идите к нему, дитя мое, — сказала герцогиня, и Грейс послушно отправилась к Стандену.

Она застала герцога требующим у своего лакея, чтобы тот отдернул шторы.

— Мне нужно работать. Мне нужен свет, — кричал он в спину удаляющемуся слуге. — Вернись сейчас же, чертов лягушатник!

Видя, что лакей не собирается подчиняться, Станден отбросил одеяло и сказал:

— Вот дьявол! Ладно, я сам открою.

Бросив на лакея сочувственный взгляд, Грейс вошла в спальню Стандена. Сложив на груди руки, она строго спросила:

— Вы, значит, определенно не желаете быть послушным пациентом, ваша светлость?

— У меня нет времени на детские болезни, — раздраженно отозвался герцог. — Меня ожидает важная работа.

Неистовый приступ кашля лишил его возможности противостоять Грейс, когда она взяла его за руку и отвела к кровати. После того, как она укрыла его, он, правда сердито, спросил:

— А что вы тут вообще-то делаете?

— Не даю вам терроризировать ваших слуг, вот что, — ответила Грейс, смягчая упрек улыбкой.

— Зачем? — прорычал он. — Чтобы потом написать о чудовищном герцоге Станденском?

— Этого я делать не стану, — пообещала Грейс, поправляя под ним подушки. — Вы убедили меня изменить мою предвзятую точку зрения. Это неправильно — судить о целом классе не следует лишь по горстке его представителей.

— Если вы останетесь, возможно, вы снова вернетесь к прежнему мнению, — горько заметил Станден, откинувшись на подушки.

— Если я останусь? — с негодованием переспросила девушка, принимая у лакея поднос с целебным чаем. Поставив поднос на столик рядом с кроватью, она подала герцогу чашку с отваром. — Пусть кто-нибудь попробует заставить меня уйти.

Кашляя, Станден сделал один глоток и протянул чашку обратно со словами, что ему это не нравится. Однако Грейс мягко, но решительно отказалась принять чашку, и герцог понял, что вред, который он нанесет себе, выпив лекарство, будет несравненно меньше, чем тот, который он нанес бы Грейс, надменно оттолкнув чашку. Морщась, он допил все, затем сказал:

— Надеюсь, вы меня не отравите.

— Думаю, для этого одной чашки недостаточно, — пошутила Грейс, забирая пустую чашку и проводя ладонью по лбу герцога. Ей ужасно хотелось поцеловать его в лоб, но ведь герцог не Хью, и такое материнское прикосновение было бы ему, вероятно, неприятно. Делая шаг в сторону от его постели, Грейс сказала:

— Ну вот, теперь я убеждена, что вам удобно. Оставляю вас отдыхать.

— Вы еще придете? — спросил он, ловя ее руку, пока она не отошла далеко.

— Да, — ответила девушка, зардевшись. — Но только если вы пообещаете, что постараетесь заснуть.

— Обещаю, — проворчал Станден. — Но вы должны уплатить штраф.

Бросив на него взгляд, она решила подыграть герцогу, хоть и находила его каприз причудливым.

— Ну, если это не слишком… из ряда вон выходящее…

— Не называйте меня больше ваша светлость, — приказал Станден. — Мое имя Алан, и я соскучился по тому, как оно звучит.

— Хорошо, я попробую… Алан, — произнесла Грейс.

Герцог, похоже, остался удовлетворенным, так как отпустил ее руку и положил голову на подушку.

— Но только пока вы нездоровы; и только когда мы наедине. Мне бы не хотелось умалять ваше величие.

— Из титула каши не сваришь, — грустно сказал Станден. — А друзьям ни к чему титулы и величие, Грейс. Но я буду иметь в виду вашу совестливость.

— Благодарю вас, — ответила Грейс, импульсивно наклонившись, чтобы поцеловать его в щеку. — Спокойной ночи, Алан.

Не отрывая глаз, он улыбнулся и пробормотал:

— До свидания, моя Грейс.

Девушка выскользнула из комнаты и поспешила к Хью посмотреть, чем он занят.

Опасения Грейс оправдались: вскоре у герцога по всему телу выскочила красноватая сыпь. Как-то днем Грейс застала Стандена в невероятно скверном расположении духа.

— Черт побери! — пожаловался он, когда Вэлмонт впустил Грейс к своему хозяину. — Хью был прав: ощущение такое, будто тебя жалят сотни пчел одновременно.

Когда она начала прикладывать смоченную лекарством тряпочку к его лицу и рукам, он в упор посмотрел на Грейс и сказал:

— Все тело.

Отставив ванночку и тампон, Грейс отошла в сторону, чтобы дать возможность лакею заняться обслуживанием своего хозяина. Герцог бросил на Вэлмонта грозный взгляд, и тот, хлебнувший горя за эти несколько дней от своего хозяина, поспешил удалиться, бормоча под нос что-то неразборчивое.

— Позвать кого-нибудь другого? — спросила Грейс, складывая на груди руки, которым не терпелось прикоснуться к его телу.

— Нет, я и кого-нибудь другого тоже выставлю, — ответил Алан. Вытягивая вперед руку с красными пупырышками, он объявил: — Только один человек способен уменьшить мои страдания. Подойдите сюда.

Нерешительно Грейс сделала шаг вперед и, взяв руку герцога в свою, присела на его постель, чувствуя безотчетную неловкость, потому что перед ее мысленным взором появился образ девушки на пороге первой брачной ночи.

— Помогите мне, Грейс, — хриплым шепотом произнес Станден. Было в его голосе еще что-то, помимо страдания, что заставляло ее сердце биться чаще: желание, которому она отказывала в праве на существование, заявляло о своем присутствии.

Пораженная, она поймала его взгляд и в нем прочитала такие же неуправляемые желания, жажду, какую испытывала сама.

Одергивая себя, она подумала: ведь не может быть, что герцог желал обольстить ее. Станден ведь нездоров. Повторяя эти слова словно заклинание, чтобы справиться с подававшими голос неуместными чувствами, она, как ей представлялось, по-матерински стала расстегивать пуговицы на его пижамной рубашке. Но из-за дрожи в пальцах ей никак не удавалось справиться с этой нехитрой операцией, и она не смела взглянуть герцогу в глаза. Словно парализованная внутренней борьбой между желанием и приличиями, она вдруг отняла руки от теплой ткани, сцепила пальцы и попыталась восстановить нормальный ритм дыхания. Без толку. Пальцы сами тянулись прикоснуться к его телу.

Взяв обе ее руки, он сказал:

— Не хочу быть очередным объектом для проявления милосердия.

— Это вовсе не так, — огрызнулась она, стараясь высвободить пальцы. — Когда я прикасаюсь к вам, я вовсе не представляю себя доброй самаритянкой.

Но она тут же пожалела о том, что произнесла эти слова слишком резким тоном, потому что Станден сделал резкий вдох и сказал:

— Это совсем нехорошо.

Она испугалась, что он не желает, чтобы она вообще дотрагивалась до него.

— Это неприлично, — задумчиво сказал Станден.

— Нет, — ответила она.

Она уже больше не знала, что прилично и что неприлично. Она хотела Алана. Нет, не совсем так: она хотела его, но только если это никоим образом не унизило бы его. Собрав все мужество, она, наконец, сказала:

— Если возникнет угроза для вашей репутации, вы можете крикнуть; Лэтхэм, несомненно, защитит вашу честь, если я перейду границы приличий.

Герцог, похоже, слишком устал, чтобы возражать, но пробормотал все же:

— Вы прекрасно знаете, что речь не идет о моей репутации.

— Я вам доверяю, Алан, — ответила она. — Почему же вы не доверяете мне? Я хочу помочь вам, а не заставлять… совершать благородные поступки.

Решив, что не станет относиться к нему как к овечке из отцовской паствы, она распахнула мягкую рубашку на его груди и увидела большие очаги красной сыпи, которая действительно выглядела как пчелиные укусы.

— Ах ты, Господи, — вздохнула она с сочувствием. — Если б я не приехала сюда…

— Не говорите так, Грейс, — повелительно сказал Станден. — Если б не вы, кто бы позаботился обо мне?

— Если б не я, с вами было бы все в порядке, — ответила девушка чуть не плача. И пробормотала, закрыв глаза: — О, я не могу этого вынести.

— Что, я так плохо выгляжу? — с обидой спросил он.

Это заставило ее открыть глаза. Его могучая грудная клетка с мягкими рыжеватыми волосками выглядела, даже несмотря на сыпь, великолепно. Так она об этом ему и сказала. Сама не ожидая от себя такого комплимента, она вдруг зарделась и поспешила объяснить, что она имела в виду:

— Просто вы не заболели бы, если бы не наше с Хью появление в этом доме.

Заложив руки за голову, Станден сказал:

— Вы ни в чем не виноваты, мисс Пенуорт. Расскажите мне какую-нибудь историю.

Обмакнув тампон в ванночку, Грейс принялась смазывать плечи и грудь герцога, одновременно лихорадочно обшаривая закоулки памяти в поисках подходящей истории.

— Однажды жил-был смелый рыцарь… — начала она едва слышным голосом. Ей приходилось заставлять себя работать более бесстрастно, не слишком разглядывая великолепное тело герцога, — …которого обстоятельства заставляли положиться на одну молодую и безответственную женщину.

— Где-то я уже слышал это, — отозвался Станден, чувствуя себя более комфортно от ее успокаивающего голоса и мягких прикосновений. — Даже, наверное, знаю, чем все закончится.

— Тогда, может быть, вы расскажете, что было дальше? — натянуто проговорила она. Тут она уронила тампон в чашку и повернулась в сторону занавешенных окон, конвульсивно сцепляя пальцы. Он замолчал, и Грейс продолжила:

— Этот рыцарь был хорош собою и отважен, как вы, должно быть, знаете, и был полон решимости победить злого волшебника, который удерживал в своей башне неудачливую леди.

— Тогда я желаю ему успеха, — пробормотал герцог.

Грейс окинула его теплым взглядом: Станден лежал, опираясь на подушки, точно какой-нибудь султан, подумала Грейс. Чуть смущаясь, она застегнула его рубашку, собираясь с мыслями, затем продолжала сказку:

— Он ехал, чтобы сразиться со злым волшебником, когда неожиданно ему встретилась по дороге та леди.

— Я знаю эту сказку, — засмеялся Станден, переплетая ее пальцы со своими прежде, чем она успела убрать руку. — Но я думал, что она все-таки у него в башне.

— Шшш, — сказала Грейс, позволяя ему притянуть ее к себе и кладя голову рядом с ним на подушку. Прислонившись к нему, словно ребенок, она стала объяснять:

— Волшебник знал, что рыцарь питает слабость к красивым женщинам, и использовал ее как приманку.

— И я бы попался на эту удочку, — признался Станден, беря руку Грейс в свою и жарко целуя костяшки ее пальцев.

— Но она оказалась не столь малодушной, чтобы позволить такому красивому воину принести себя в жертву, — произнесла Грейс, глубоко вздохнув, чтобы унять горячую волну желания, накрывшую ее. Осознав вдруг неприличность положения своего тела, она попыталась принять сидячее положение.

— И она сказала рыцарю, чтобы он ехал обратно.

— Зачем ей это понадобилось? — снова перебил Станден, удерживая Грейс рядом с собой и не давая ей сесть. — Разве рыцарь ей не приглянулся?

— Не знаю, — ответила Грейс, стараясь выдернуть свои пальцы из его руки. — Конечно, он должен был ей понравиться, просто… — с этими словами она вскочила с кровати и пересела на стул. — Все объяснить невозможно, ваша светлость.

— По-моему, мы договорились, что вы будете называть меня Алан, — укоризненно проговорил герцог.

— Думаю, лучше вернуться к вашей светлости и… мисс Пенуорт, — сказала она. — По крайней мере, пока.

Станден пошевелил плечами, но скорее для того, чтобы почесать зудящую спину, чем выражая недовольство, потому что сказал:

— Мне это не нравится, но я иду навстречу вашим чувствам, — пока, мисс Пенуорт. Итак, почему же ваша леди отвергла своего рыцаря? Он не нравился ей?

— Нет, конечно же нравился, — вздохнула Грейс. Так же, как и ты мне. — Просто она была очень независимой и не хотела, чтобы все и каждый вмешивались в ее жизнь исходя из своих интересов.

— Ну хорошо, — сказал Станден, складывая руки на груди и не спуская с нее глаз. — Вот только я точно знаю, что рыцарь вовсе не собирается поворачивать назад, оставляя леди в лапах этого чертова волшебника.

— Конечно, нет, — согласилась Грейс. — Он находит для нее безопасное место среди скал и оставляет ее там, а сам отправляется в логово волшебника.

— Вот так, да?

— Ну, а что бы вы сделали? — огрызнулась Грейс, вскакивая на ноги и меря шагами комнату.

— К главным воротам я бы не стал подъезжать, — скучным голосом заметил Станден. Когда она оказалась напротив него, он поймал ее за руку и вновь усадил на кровать. — Поверьте мне, — сказал он, поворачивая ее лицо так, чтобы ни одно слово не ускользнуло от нее, — прямой удар означал бы его верную смерть. Я хочу, чтобы у рыцаря и его леди все закончилось счастливо.

— И я тоже, — ответила Грейс, машинально кладя свою руку поверх его руки.

— Так что? — подсказал Станден, прижимая ее щекой к своему плечу. — Как мы будем обеспечивать их счастье?

Кроме счастливого конца, которого она сама страстно желала, ничего в голову не приходило. Но ее желания были недостойны и эгоистичны, и открыто признаться в них Грейс не могла.

— Дальше рассказывайте вы, — потребовала она. — Но помните, что ему не сразу удается победить волшебника.

— Тихо, тихо, мне надо подумать, — ответил Станден. В голову ничего не приходило, кроме мысли о том, чтобы поцеловать ее. Он задумчиво проговорил: — Мы решили, что рыцарь не нападает на волшебника, атакуя в лоб. Он… пробирается в замок, переодевшись… бродячим музыкантом.

— Бродячим музыкантом? — сонно возразила Грейс. — Где же он достанет лютню и колокольчики?

— Кто рассказывает эту часть — вы или я? — возмущенно спросил герцог. Затем, искоса поглядев на Грейс, спросил: — А по вашему мнению, в кого он должен переодеться?

— Ну, конечно же, в монаха, — хихикнув, ответила Грейс.

— Черт побери! — прорычал герцог. — Тогда у него не будет оружия против чар злого волшебника.

— Да, однако позволит противостоять чарам той леди, — сказала Грейс, по-прежнему смеясь. — И это более символично отражает битву добра со злом.

— Хорошо, пусть он будет монахом, — ворчливо сказал герцог. — Тогда рассказывайте, что было дальше.

— К счастью, рыцарь обучался в монастыре, — продолжала она, — и он вспоминает то, чему его учили добрые братья, принимая участие в битве умов, которая вскоре последует.

— И никаких мечей? — разочарованно спросил Станден.

— Это было бы слишком просто, — мечтательно ответила Грейс. — Ну вот, злой волшебник устраивает серию испытаний, используя свое колдовство, из которых рыцарь, то есть монах, должен выйти живым и невредимым.

— Но он же превратит меня, ну, то есть, рыцаря, в лягушку, нет?

— Нет, — ответила Грейс, улыбаясь. Она поняла, что Станден сообразил, что сказка про них двоих. — Лягушки не очень-то привлекательные. Так, посмотрим. Где мы остановились?

— На колдовстве, — ответил Алан, чувствуя, что в данную минуту сам находится под воздействием ее чар. Но, так как Грейс, пахнущая фиалками и розами, лежала рядом, приткнувшись к нему, он вовсе не возражал против такого заклятия.

— Ах, да, — вспомнила она. — Итак, в течение нескольких часов все идет хорошо для рыцаря, которому удается разрушить все заклятия волшебника с помощью веры и напряженного внимания. Но вдруг в дверях появляется эта злополучная леди, и рыцарь отвлекается. Колдун сразу же понимает, что его противник — не кто иной, как тот самый рыцарь, которого он поклялся поработить и, воспользовавшись его минутной слабостью, заколдовывает рыцаря.

— Но почему она вдруг вернулась? — недоуменно спросил Станден с нотками нетерпения в голосе, не обращая внимания на тот факт, что рыцаря в сказке лишили возможности сопротивляться. — Там, среди скал, ей ведь ничто не угрожало…

И он закашлялся.

Выскочив из его объятий, Грейс метнулась к столу и принесла герцогу стакан воды. Когда он справился с кашлем, она поставила стакан на столик и снова устроилась рядом с ним. Шепотом она проговорила:

— Потому что знала, что нужна рыцарю.

Обняв ее за талию, герцог притянул девушку поближе и шепнул сонно ей в ухо:

— Да, Грейс, нужна.

И поцеловал ее.

Грейс этого не ожидала. Рот ее был приоткрыт, и язык Стандена в чувственном приветствии пробежался по ее губам, заставляя ее сердце восторженно забиться, отвечая на сильное биение его учащенного пульса. Сказав себе, что герцог нездоров, она чуть отстранилась и сказала:

— Сейчас тебе нужно отдохнуть, Алан; у нас с тобой впереди еще много поцелуев, а пока тебе нужно поправиться.

Улыбаясь, он положил голову на подушку и заснул, держа ее в своих объятиях.

Глядя на спящего Алана, она вынуждена была признаться себе, что сейчас сердце в ее груди бьется совсем по-другому — не так, как сердце той самоуверенной леди, желавшей независимости от мужчин и собиравшейся зарабатывать себе на жизнь сочинительством.

Но все это пустые мечты, говорила она себе. Мог ли человек такого знатного происхождения, как герцог Станденский, решиться на столь опрометчивый поступок — взять в жены дочь священника неблагородного происхождения?

Он был добр к ней, это правда, но никогда не давал ей повода питать столь тщетные надежды.

Да, он признался, что нуждается в ней. И он поцеловал ее.

Это признание, сделанное в болезненном состоянии, и его ласки заставляли ее позабыть обо всем, когда она ухаживала за ним в самый тяжелый период его болезни. Они вдохновили ее на продолжение истории смелого рыцаря и его неудачливой леди, к великому отвращению Хью, который потребовал, чтобы его отвезли домой, если она не в состоянии придумать ничего более захватывающего.

— Тогда поезжайте домой, — рявкнул Станден столь суровым тоном, что Грейс и вправду подумала, что им, возможно, действительно пора уезжать.

— Нет, — сказал герцог, бросая пачку писем на столик и сжимая ей руку. — Вы не должны уезжать. Ты мне нужна здесь, Грейс, — горячо воскликнул он. — Рядом со мной.

— Все это хорошо, конечно, — сказал Хью, по-мальчишески презрительно хмыкнув. — Но я все-таки хочу домой. Вы ведь только и делаете, что сидите и смотрите друг на друга, как два дуралея. С вами неинтересно.

Приподнимаясь на подушках, герцог повелительно сложил на груди руки и сказал:

— Ты прав, Хью, старина. Но я знаю кое-что, что может совершенно изменить данное положение дел.

С этими словами он откинул одеяло и неторопливо двинулся в сторону камина, где дернул за шнурок колокольчика с такой силой, что в комнате прислуги, вероятно, раздался оглушительный звон.

Пораженная видом выглядывающих из-под ночной рубашки мускулистых ног герцога, Грейс поспешила к нему с халатом.

— Вот, надень, Алан, а то простудишься, — сказала она, вдевая руки герцога в халат с такой заботой, словно это был ее больной племянник.

— Ах, моя Грейс, — поддразнил он ее, наслаждаясь ее заботливостью, когда она завязывала пояс и разглаживала лацканы его халата. От нее пахло свежестью и розами, и герцогу захотелось обнять ее и полной грудью вдохнуть ее опьяняющий аромат. Но, зная, что она воспримет это как очередной приступ лихорадочного состояния и снова начнет нянчиться с ним как с беспомощным инвалидом, как она делала это всю последнюю неделю, он только подначил ее.

— Ты хочешь, чтобы мне было тепло? Интересно!

— Ведите себя пристойно, герцог, — сказала зардевшись Грейс, перехватывая его лукавый взгляд и решительно дергая за рукав, искоса поглядывая в сторону племянника.

Хью, издавая всяческие сердитые звуки, свидетельствующие о его отвращении к этим бессознательным взрослым проявлениям чувств, решительно направился в сторону двери.

— Я понял ваши намеки. Мама и папа, когда хотят остаться наедине, Делают все то же самое.


предыдущая глава | Опасный талант | cледующая глава