home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



8

Взрослые уставились на мальчика: Станден неодобрительно, а Грейс мысленно умоляя его не лезть не в свои дела. Отпустив его наконец, она удовлетворила любопытство мальчика:

— Да, Тэдди, мы знакомы.

Улыбнувшись чуть смущенно, Грейс повернулась к Стандену со словами:

— Похоже, мы встречаемся всегда случайно, ваша светлость.

— Перри, — автоматически поправил ее герцог.

— Думаю, что мы должны придерживаться формальностей, — ответила она с сожалением, мысленно повторяя звучание его имени. — Общество не позволит вам называть меня «Грейс», как и мне обращаться к вам по имени.

— Как вам будет угодно, — проговорил Станден. — Но вот мы с Тэдди не станем разводить церемоний.

— Конечно, я понимаю, — отозвалась она. — Вы ведь старые друзья.

— Вот именно! — подтвердил Тэдди.

— Такие же, как и мы с твоей тетей, — сказал Станден. — Вот только, когда Тэдди расхваливал свою «тетю Грейс», мне и в голову не пришло, что это можете быть вы.

— Это вполне понятно, — с замиранием сердца ответила Грейс и подумала: «Если б он знал об этом, оставил бы он тогда Тэдди барахтаться в толпе, или нет?» Но это была бы с его стороны неслыханная жестокость, и Грейс отбросила недостойную мысль.

— Дети ведь не отвечают за своих родственников.

— Это верно, — ответил Станден, как показалось Грейс, скучающим голосом.

«Почему никогда не удается смутить его? — с огорчением подумала она. — А у него это получается просто мастерски».

Почти физически ощутимое напряжение между взрослыми заставило детей обменяться красноречивыми взглядами, как бы говорящими: «Ага, вот, значит, как это бывает».

Неловкое чувство Грейс только усилилось, когда дети стали наперебой перечислять все ее многочисленные достоинства. Закончили они тем, что, вопреки словам их матери, тетя Грейс вовсе «не безнадежна».

Последний комплимент вызвал у Стандена взрыв смеха, от которого Грейс совсем сникла.

Кейт стала защищаться:

— Конечно, вы можете смеяться, ваша светлость. Что-то я не слышала, чтобы о джентльмене говорили, что он «безнадежен», а вы ведь гораздо старше тети Грейс…

— Прекрати сейчас же, Катарина, — одернула Грейс племянницу самым строгим тоном, какой смогла изобразить. — У герцога Станденского есть дела поважнее, чем выслушивать всякие глупости от разболтанных детей. Он, несомненно, ждет — не дождется, когда я уведу вас домой. А ваша мама, наверное, уже вся переволновалась из-за того, что нас так долго нет.

Как и полагается детям, услышавшим, что пора домой, эти трое стали громко протестовать.

Хью зарычал:

— Вечно мама портит нам все удовольствие.

Кейт заплакала навзрыд.

Казалось, один только Тэдди сохранял спокойствие.

— Ладно, тогда поедем домой, но захватим с собой Перри, чтобы он убедил маму, что с нами все в порядке, — выпалил мальчуган. — Может, она даже пригласит тебя на чай! И добавил со всей искренностью: — У нас всегда к чаю подают песочные коржики. Они такие вкусные!

— Песочные коржики? — оживился Станден.

«Чай с песочными коржиками» поверг Грейс в ужас: если уж герцог не удосужился прийти с визитом или хотя бы прислать свою карточку, то от него едва ли можно ожидать согласия пить чай вместе с детьми…

Желая спасти чувства Тэдди, она быстро сказала:

— Наверняка твой друг уже приглашен куда-нибудь и опаздывает из-за нас.

— Вы ошибаетесь, мисс Пенуорт, — ответил Станден. — Не только не опаздываю, но и никуда не собирался. Кроме того, я же не могу бросить вас здесь, не проводив до дома.

Показав знаком слуге, чтобы тот шел вперед, Станден предложил Грейс руку. Потом они все вместе двинулись к выходу из парка.

Шагая вслед за слугой, Хью все время бросал жадные взгляды на ведомого под уздцы коня. Когда они подошли к коляске, Хью протянул животному кусочек сахара. Восторгу мальчика не было предела, когда, приняв угощение, конь благодарно потерся мордой о его руку.

Подсадив остальных детей в экипаж, Станден повернулся к Хью и спросил:

— Нравится кататься на лошади?

— О, да, сэр… ваша светлость… то есть Перри, — ответил, заикаясь Хью, убирая руку с лошадиной шеи. — Вот только мама говорит, что держать лошадей в городе — это неоправданные расходы, а брать для меня лошадей напрокат ей не нравится, поэтому прокатиться мне удается нечасто.

— Знаешь, Хью, твоя мама права — это действительно неоправданные расходы, если лошади получают недостаточную нагрузку. Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться на одной из моих?

— Сейчас? — выпалил Хью прямо в ухо лошади, которая от неожиданности фыркнула ему в руку.

— Нет, не сейчас, — ответил Станден, вспоминая, каким нетерпеливым сам был в детстве. — До завтрашнего утра потерпеть сможешь?

— Ну, это было бы знаменито! — с восторгом согласился Хью, протягивая руку, чтобы по-мужски скрепить соглашение, и забрался в экипаж.

Грейс заметила, как по лицу герцога пробежала тень недовольства из-за прикосновения влажной ладони мальчика, но он ничего не сказал. Запрыгнув в седло, он бросил кучеру:

— Поехали.

Когда их экипаж влился в поток транспорта, герцог принялся развлекать Хью и Тэдди рассказами о своей службе у Веллингтона[5], в то время как Грейс сидела, забившись в угол экипажа. Хоть ей и не хотелось в этом себе признаваться, но она ожидала, что, когда они минуют Мейфер[6], от его доверительной сердечности не останется и следа. Но единственное сделанное им строгое замечание, заставившее ее сердце тревожно забиться, касалось высунувшегося из окна Тэдди:

— Ну-ка залезайте обратно, молодой человек, если не хотите, чтобы ваша мама по-настоящему расстроилась из-за ваших приключений.

Грейс уже собиралась было заверить его, что обычно их мама не особенно-то и волнуется из-за своего потомства, но ее опередил Тэдди, довольно зло сказав:

— Она может взять на ночь к себе в постель или закатить истерику…

— Помолчи, Тэдди, — стал выговаривать брату Хью. — Твои истории совсем не такие интересные, как рассказы тети Грейс.

Хью с завистью наблюдал из окна экипажа, с какой непринужденностью этот благородный господин управляет своим конем при таком сильном движении.

Но Станден, казалось, не слышал ни реплики Тэдди, ни укоризненного замечания его брата. Грейс мерещилось, что выражение его лица становится все презрительнее по мере того, как они приближались к дому на Харлей-стрит. Сердце ее упало: Эмити была права — он действительно считал визит к ним ниже собственного достоинства.

Желая больше всего, чтобы дети не услышали его возможного замечания по поводу района, где они живут, — ведь дети не виноваты в том, что родители неудачно выбрали место для жилья, — она сказала, собираясь спуститься вниз:

— Ну, вот мы и дома. Большое вам…

Тут голос отказал ей, потому что герцог, взяв ее за талию, одним движением опустил на землю. Несколько секунд она чувствовала его руки на себе, не делая попыток освободиться, ощущая, что падает в какую-то сладкую бездну… Но он сам отнял от нее руки и повернулся, чтобы помочь детям выйти из экипажа.

Когда слуге, наконец, удалось загнать детей в дом, герцог, привязывавший своего коня, вдруг показался Грейс таким же смущенным, как Она сама.

— Спасибо, что проводили нас, — наконец вымолвила она. Потом нервно сцепила перед собой руки и продолжила: — Конечно, мы не ожидали, что вы…

Почувствовав, как румянец заливает ее щеки, она опустила глаза.

— То есть, если вы не желаете зайти, я понимаю…

— Мисс Пенуорт, — сурово сказал герцог, наконец выпрямляясь в полный рост после неимоверно долгой, как показалось Грейс, процедуры привязывания своего боевого друга.

Укоризна в его голосе заставила Грейс поднять глаза на герцога — и она даже попятилась, встретив пронзительный взгляд его голубых глаз. Внезапно лицо его смягчилось, и на губах заиграла озорная улыбка, словно его намерением было лишь завладеть ее вниманием, и он спросил:

— Вы что, стесняетесь представить меня своим родственникам?

Даже ее взметнувшаяся к губам рука в перчатке не смогла скрыть вылетевшего радостного смешка.

— Нет, ваша светлость. Но признаюсь вам, мне казалось, что после нашего злополучного знакомства вы не захотите этого представления.

Покаянно качнув головой, он предложил ей руку и признался:

— Боюсь, что следует извиниться.

Беря его под руку, Грейс прямо взглянула ему в лицо, что произвело на герцога более интригующее впечатление, чем если бы она одарила его игривым взглядом сквозь трепещущие ресницы.

— Охотно, ваша светлость. Я обычно вовсе не такая язвительная. Просто, когда вы после того бала не заехали с визитом и даже не прислали карточку, моя гордость была задета. С моей стороны это, конечно, ужасно глупо. Вы ведь не обязаны оказывать мне никаких знаков внимания.

— Нет, это не так, — возразил он, пропуская ее вперед через широкие двери, чтобы побыстрее скрыться от любопытных взглядов прохожих. — Я хочу сказать, что ваши ожидания были вполне оправданны.

Немного отстранившись от нее, чтобы она могла снять свой капот и мантилью, он сжал руки, словно этот разговор доставлял ему сильную боль.

— Мне нужно было нанести вам визит. А вы не получили от меня букет — фиалки с миниатюрными розами?

— Так он был от вас? — ошеломленно спросила она, поворачиваясь и глядя ему в глаза. — На следующий день после бала я получила несколько букетов. Я так понимаю, ваша карточка просто потерялась.

Зардевшись, она продолжала:

— Ваши цветы мне понравились больше всех, — и эта милая белая ленточка…

Идя впереди него по направлению к гостиной, она сказала:

— Конечно, вам было странно, что я не поблагодарила за букет.

— Это не имеет значения, — ответил он, довольный тем, что его букет ей понравился больше других.

— Могу лишь надеяться, что ваш визит не оставит вас при вашем первоначальном мнении об этом доме, — сказала Грейс. — Мы часто пьем чай вместе с детьми.

— Если мне будет не по силам в течение нескольких минут вынести присутствие детей, можете вышвырнуть меня за дверь, — поклялся герцог, как показалось Грейс, с абсолютной серьезностью.

Когда они вошли в салон Эмити, Грейс бросила на герцога тревожно-вопросительный взгляд, в ответ на который тот ободряюще подмигнул. Улыбнувшись, Грейс ответила на его реплику:

— Надеюсь, это не понадобится, ваша светлость. От такого шока Харлей-стрит никогда бы не оправилась.

— Ты где была, Грейс? — сухо спросила ее сестра. — Тэдди уже минут пять назад ворвался сюда, и стал взахлеб рассказывать о своем новом друге. — Она в недоумении пожала плечами. — И ни за что не захотел сказать, кто же это. Хорошо бы не очередной чумазый трубочист. Что-то я сейчас не в настроении для очередного благотворительного акта.

Проведя герцога в салон, Грейс ответила:

— Нет, дорогая. Сегодня мы не привели с собой трубочиста пачкать твои ковры.

От взгляда Грейс не ускользнуло, что лицо сестры побледнело, а губы сложились в искусственную вежливую улыбку: она узнала гостя. Чтобы разрядить напряженность, Грейс начала говорить:

— Не могу тебе описать, как мне повезло, что мы сегодня случайно встретили герцога, Эмити. Мы гуляли в парке, и Тэдди потерялся, он его нашел. И он… его светлость, то есть, хотел непременно убедиться, что мы благополучно добрались до дому, и проводил нас.

Сдержанная реакция Эмити совершенно ясно свидетельствовала, что она пытается побороть свое предвзятое мнение о герцоге. Многолетняя практика, однако, позволила ей преодолеть ранее нанесенный герцогом удар по ее достоинству. Подойдя к нему, она благосклонно протянула ему руку и сказала:

— Похоже, мы в долгу перед вами навеки, ваша светлость. Вы останетесь с нами на чай?

— Я весьма надеялся на это приглашение, мэм, — ответил герцог, а Тэдди издал восторженный возглас. — Тедди сообщил мне, что к чаю будут песочные коржики. Я так давно не пробовал песочных коржиков!

Во взгляде, который Эмити бросила на герцога, читалось легкое недоумение от странного желания чистокровного аристократа отведать вместе с ними каких-то там песочных коржиков.

Чтобы отвлечь его внимание от озадаченного взгляда сестры, Грейс предложила герцогу сесть.

Подождав, когда Грейс займет место рядом с ним, он сел сам и ответил на молчаливый вопрос Эмити:

— Люблю песочные коржики.

Необходимость оправдания герцогом своего пристрастия к песочным коржикам в салоне на Харлей-стрит показалась Грейс весьма забавной. А когда Эмити торопливо заверила Стандена, что в доме наверняка имеются песочные коржики, словно их отсутствие навсегда закрыло бы для нее дорогу в высший свет, абсурдность их диалога стала настолько очевидной, что Грейс не выдержала. Она начала хихикать.

Кейт, привалившись к колену Грейс, захлопала глазами и спросила:

— Что, кто-нибудь пошутил?

— Нет, дорогая, — сквозь смех ответила Грейс. — Ты меня прости, Эмити. Просто…

— У тебя снова разыгралось воображение — вставила Эмити.

— История! Тетя Грейс расскажет историю, — провозгласил Тэдди. — Перри, ты должен непременно послушать.

Бросившись со всего маху на ковер у тетиных ног и подперев кулачками подбородок, мальчик спросил:

— О чем она будет?

— История? — заинтересовался Станден. — Мисс Пену-орт умеет сочинять истории?

— Да, — очень серьезно ответил Хью. Он сел на стул рядом с герцогом. — Она знаменитая сказочница. Тетя Грейс, расскажи нам про злую королеву пчел.

— Чай! — провозгласила Эмити, словно отсрочивала смертный приговор.

Вкатили столик с чаем, пирожными, конфетами и песочными коржиками. После того, как все получили чашки с чаем и тарелки со сладостями, Эмити кивнула сестре.

— Давай послушаем твою историю, Грейс. Но не про королеву пчел, а другую.

— Хорошо, Эмити, — согласилась Грейс.

Держа перед собой чашку и заглядывая в нее, словно гадала по расположению чаинок, она тихо начала:

— Как-то раз заблудился маленький мальчик…

— Я! — крикнул Тэдди.

— Нет, не ты, — возразил Хью и, повернувшись к герцогу, объяснил: — Тэдди всегда хочет, чтобы сказки тети Грейс были про него.

— Совсем не похожий на Тэдди, — решительно сказала Грейс. — У этого мальчика не было никого, кто любил бы его.

— Поэтому он и заблудился? — с затаенным дыханием спросила Кейт.

— Не перебивай, — шикнула на дочь Эмити, наклоняясь вперед.

— И вот он потерялся, — продолжала Грейс, по-прежнему созерцая чай в чашке, — потому что, направляясь из Лондона в Брайтон, пошел не по той дороге. И он оказался в дремучем лесу…

Таинственно понизив голос, она обвела взглядом своих слушателей, интригуя их, так что дети поежились.

— А уже начинало темнеть…

Кейт вцепилась ей в колено и призналась:

— Брр, не люблю, когда темно.

— Вот и Алан тоже не любил, — сказала Грейс и в удивлении перевела взгляд с чаинок на неожиданно закашлявшегося герцога.

— Его что, так звали? — быстро спросил он. — Алан?

— Ну, да, Алан Ловкие-Пальцы, — подтвердила Грейс, недоумевая, отчего это герцог так испытующе на нее смотрит. — Он был… воришка-карманник.

— Ну-у, — протянула Эмити. — Он мне не нравится. Расскажи какую-нибудь другую историю, Грейс.

— Я хочу послушать именно эту, — заявил герцог, откидываясь на стуле и забрасывая ногу на ногу. — Продолжайте же, мисс Пенуорт, — нетерпеливо попросил он.

И Грейс рассказала трогательную историю про воришку-карманника, который, хитростью выманив у разбойника с большой дороги бриллиантовое ожерелье, вернул его законному владельцу, благодаря чему смог обрести дом и любящую семью. Рассказывая, Грейс с удовлетворением замечала, что каждое сказанное ею слово завораживает герцога точно так же, как и маленьких слушателей.

Когда сказка кончилась, герцог сказал:

— Вам нужно обязательно их записывать.

— Она так и делает, — как бы между прочим заметила Эмити. — Она пишет книги.

— Сказки для детей? — спросил он.

— Нет, — сказала Грейс. — Мои истории — только лишь для Хью, Кейт и Тэдди.

Грейс, привыкшая не распространяться о своем таланте, обнаружила, что ей трудно сказать точно, какие именно истории она все же поверила бумаге. Внезапно они показались ей гнусным и жестоким поношением человека, сидящего от нее всего лишь на расстоянии вытянутой руки.

— Она пишет критические эссе, — не раздумывая сказала Эмити и, рассмеявшись, добавила: — Я пыталась заставить ее писать романы о любви, но она ни в какую. Наверное, это потому, что она никогда не влюблялась.

Губы герцога сжались плотнее; вероятно, от отвращения к ее занятию, подумала Грейс. Однако, к ее удивлению, он сказал:

— Напротив, мэм.

Грейс пришлось отвести глаза под дружелюбным одобрительным взглядом герцога.

— Никогда еще я не встречал настолько влюбленного человека, как ваша сестра.

У Грейс вырвался сдавленный возглас удивления: едва знакомый с ней мужчина почему-то считал, что она влюблена. Что, если он относил эти чувства на свой счет? Такой степени самомнения ей не приходилось еще встречать ни у кого.

— Я этого не чувствую, ваша светлость, — хмыкнула Эмити. — Если бы моя сестра действительно была влюблена, как вы утверждаете, она поделилась бы со мной этой новостью. — И лукаво добавила: — Или вы намекаете на свои собственные чувства?

— Эмити, — вскричала Грейс, — что может подумать наш гость?

Она спряталась от их взглядов за чашкой чая с видом бедной родственницы, сказавшей лишнее.

— Когда речь идет о моих чувствах, я не делаю намеков, — высокомерно ответил герцог. — Так же, как и наша мисс Пенуорт. Вот поэтому я и уверен, что она безумно влюблена в жизнь.

Грейс едва не подавилась своим чаем. Откашливаясь, она подумала: «Хорошо еще, что он не сказал, что я демонстрирую спои чувства к нему».

— Интересно было бы узнать, откуда у вас такая уверенность? — спросила Грейс, сказав себе, что отныне будет более осторожно демонстрировать свои эмоции, чтобы кто-нибудь не принял ее жизнелюбие за выражение любви.

— Этого я не могу объяснить, — отозвался герцог, принимая еще один коржик из рук Тэдди. — Могу лишь сказать, что энтузиазм, подобный вашему, совсем не характерен для девушек из высшего общества. Невозможно даже сравнивать.

Грейс слышала, как у Эмити перехватило дыхание от изумления, однако сама она лишь нахмурилась, не позволяя глупым мечтам вновь овладеть ее сердцем. Она и герцог Станден — обитатели разных миров, и в его мире она никогда не станет своей, и очень скоро, вероятно, герцог будет относиться к ней с таким же пренебрежением, как и его друзья-юры. Однако ее сердце продолжало бешено колотиться, никак не желая успокаиваться.

Чтобы как-то отвлечься от непривычных ощущений в своей груди, она сказала:

— Это лесть, и ничего больше, ваша светлость. Посудите сами, может ли дочь священника состязаться с дочерями маркизов и графов?

— Если б я полагал, что вы и вправду желаете стать одной из этого круга, я лишь посоветовал бы вам просто оставаться самой собой, — со смехом сказал герцог.

— Думаю, ваш совет мне не пригодится, — сурово ответила Грейс, стараясь изо всех сил подавить нервную дрожь, вызванную его комплиментом, — потому что у меня нет намерения ни с кем состязаться.

— Правда? — герцог недоверчиво приподнял брови. — Тогда зачем же вы в Лондоне?

Грейс отвечала четко, зная, что притворство ничего не даст:

— Чтобы выполнить свой долг по отношению к семье.

— Ага, — сказал Станден так, словно, она была обвиняемой на суде, — и вы не имеете в виду ответить согласием даже на самое заманчивое предложение?

Борясь с охватившем ее отчаянным смущением, Грейс сказала:

— Вы прекрасно знаете, что об этом мечтает каждая женщина. Некоторые из нас, однако, способны идти своим путем, без того, чтобы опираться на узы брака или, наоборот, связывать себя ими.

— В самом деле? — спросил герцог, наклоняясь вперед и опирая подбородок на сложенные пальцы. — Таких независимых леди мне еще не доводилось встречать. Чем же вы намерены зарабатывать себе на жизнь?

— Своим пером, — ответила Грейс.

— Простите?

— Я же вам говорила, — сказала Эмити. — Она пишет критические эссе.

Плавно прошествовав к книжному шкафу, она взяла оттуда тощенький томик и вручила его герцогу.

— Мама с папой думают, что она приехала сюда в поисках кандидата в мужья; на самом-то деле она здесь для того, чтобы глаз не спускать со своего издателя, — смеялась Эмити.

— Истории про петушков и быков, — прочел вслух Станден. Прочитав абзац, он сложил губы с таким видом, будто находил нетривиальные мысли автора отвратительными. Потом, взглянув на Грейс, произнес: — Определенно не детское чтение.

— Да, ваша милость, — подтвердила Грейс, ощущая, как жар охватывает ее щеки. Герцог снова открыл книгу, чтобы прочитать еще несколько отрывков. Вдруг, к ее ужасу, он рассмеялся.

Еще раз взглянув ей в лицо, он удивленно поднял брови, и спросил:

— Весьма просветляет. Но, скажите, пожалуйста, откуда вам все это известно?

Не отводя глаз, она прямо сказала:

— Общаясь с прихожанами своего отца, я увидела, как страдают эти люди, и знаю, что подобные вещи — не редкость в нашем обществе.

— Не сомневаюсь, — ответил герцог, захлопывая, к ее громадному облегчению, книгу. — Моя бабушка была бы рада познакомиться с вами.

— Надеюсь, это не для того, чтобы привести ее в ужас моими убогими писаниями?

— Нет, в этом отношении она непотопляема, — ответил Станден и, чтобы подтвердить свои слова, добавил: — Она в числе немногих леди, кто еще до сих пор принимает у себя Кэролайн Лэм.

Спровадив Тэдди и Катарину в детскую, Эмити укоризненно заметила:

— Нет, в самом деле, ваша светлость, надеюсь, вы не станете знакомить нашу Грейс с этой легкомысленной женщиной.

Пропустив замечание мимо ушей, Станден спросил:

— Так вы хотели бы познакомиться с нею?

— С леди Кэролайн? Едва ли она захочет знакомиться со мной.

— Да не с ней, черт побери, — отозвался Станден. — С моей бабушкой. Вдовствующей герцогиней Станденской.

И, словно они могли не знать, кто она такая, добавил немного неловко:

— Леди Перри, поэтесса.

— О, — в благоговейном страхе воскликнула Грейс. Герцогиня была живой легендой. — Это будет для меня такая честь!

— Но только, если Кэролайн Лэм не… — начала Эмити.

— Чепуха, — прервала ее Грейс.

Станден рассмеялся.

— Ваша сестра права, мисс Пенуорт. Хотя моя бабушка иногда и принимает у себя всяких гуляк, но она всегда помнит о приличиях, когда дело касается юных леди. Ваша репутация не пострадает, не волнуйтесь.

Станден встал с места, словно осознал, что время его визита превысило пределы вежливости.

— На уикэнд я собираюсь навестить ее в поместье в графстве Кент. Вы могли бы составить мне компанию…

— Кент? — вскричала Эмити. — И речи быть не может; ты ведь не можешь отправиться в такую даль без дуэньи, Грейс. Мама бы не позволила. — И, чтобы немного смягчить резкость своих слов, она добавила: — Вот если бы герцогиня приехала в Лондон…

— Она никогда не приезжает в город, — ответил герцог. — Моя бабушка — инвалид.

Потом, посмотрев в окно, словно ища способа заставить Эмити смягчиться, с сожалением добавил:

— Очень жаль, ей бы это подняло настроение.

— И, тем не менее, я не могу себя чувствовать…

— Не глупи, Эмити, — возразила Грейс. — Папа не стал бы возражать, даже, напротив, осудил бы меня, если б я отказалась подбодрить одинокую женщину.

— Ну, не знаю, — заколебалась Эмити. — Может быть, если ты возьмешь с собой кого-нибудь из детей.

— Хью, — решительно сказал Станден. — Он не будет слишком скучать по дому и не нарушит мое… спокойствие нашей бабушки.

Эмити, похоже, размышляла над предложением герцога. Грейс очень хотелось, чтобы сестра согласилась отправить старшего сына «приглядывать» за Грейс в ее поездке.

— Завтра мы идем в оперу, — задумчиво говорила Эмити, — а в субботу на музыкальный вечер. Ну, церковь — само собой.

— Тогда мы отправимся в понедельник, — сказал Станден. — А завтра, Хью, если твоя мама не против, я утром заеду за тобой, и мы поедем кататься верхом.

— Гениально! — в порыве мальчишеского энтузиазма Хью вскочил на ноги. Затем, вспомнив о хороших манерах, умерил свой восторг и вежливо спросил: — То есть, можно мне, мама?

— Да, если ты не забудешь сказать…

Для Хью этого было достаточно.

— Спасибо, ваша светлость, — с. жаром поблагодарил мальчик.

— Не за что, дружок; я говорил тебе — моим лошадям нужна тренировка. А нам нужно обсудить нашу поездку в Кент. — Повернувшись к Грейс, он спросил: — В десять Часов будет не слишком рано?

— В деревне я обычно встаю гораздо раньше, — отозвалась Грейс с энтузиазмом ребенка, которого неожиданно побаловали. — К этому времени мы будем готовы, ваша светлость. И спасибо вам.


предыдущая глава | Опасный талант | cледующая глава