home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава семнадцатая

Она прописана в сатире…

Все бывает не так,

как мечтаешь под лунные звуки.

Всем понятно, что я никуда

не уйду, что сейчас у меня

Есть обиды, долги,

есть собака, любовница, муки,

И что все это – так…

пустяки… просто дым без огня!

Александр Вертинский, «Дым без огня»

«Есть у нее жилплощадь в мире, она прописана в Сатире», – написал о Татьяне Пельтцер поэт, журналист, сценарист, художник и один из основателей Ленинградского театра рабочей молодежи Дмитрий Толмачев. Ходили слухи, что он неравнодушен к Татьяне Ивановне и между ними даже что-то такое было, но подтвердить или опровергнуть эти слухи уже некому. Хотя дело не в этом, а в том, что Толмачев в своей эпиграмме очень точно выразил суть. Придя в Театр сатиры, Татьяна Ивановна на самом деле «прописалась» здесь. На долгих тридцать лет! Возможно, она бы прослужила в Сатире до конца своих дней, если бы не…

Впрочем, не будем забегать вперед. Лучше излагать по порядку.

Татьяна Ивановна начинала работу в Театре сатиры в переломный момент. Николай Горчаков, взявший ее в труппу, ушел из театра в 1948 году. На смену ему пришел Николай Петров, тут же прозванный в театре Николаем Вторым. Петров начинал актером в Вологодском драматическом театре, в 1909 году поступил в Художественный театр и учился в режиссерском классе, руководимом Владимиром Немировичем-Данченко. Он ставил и для балиевской «Летучей мыши», и на сцене Александринского театра – такой вот был универсальный режиссер. После революции параллельно с работой в Ленинградском академическом театре драмы (таково было новое название Александринского театра) Петров ставил сатирические обозрения, оперы, спектакли в мюзик-холле. Театральная география Петрова была широка – от Харькова до Петрозаводска. Короче говоря, это был очень опытный режиссер, который мог ставить все что угодно. В Театр сатиры Петров перешел с должности главного режиссера Центрального театра транспорта[72]. Кроме режиссерской работы Петров всю жизнь занимался преподаванием. Еще до революции он преподавал в школе при Александринском театре, затем – в Ленинградском техникуме искусств, затем – в ГИТИСе. Петров был знающим, энергичным и хорошо умел объяснять, что ему нужно от актера. Работалось с ним легко.

Петров определил судьбу Театра сатиры на долгие годы, ведь это он взял на работу Валентина Плучека, которого т. н. «кампания по борьбе с космополитизмом» оставила без работы. В начале 1950 года Плучек был уволен с должности художественного руководителя Московского гастрольного театра комедии.

Но вернемся к нашей героине. Очень многое зависит от того, как человека встречают на новом месте. У актеров от этого зависит не очень, а невероятно много, потому что недружелюбная встреча и плохое отношение могут лишить вдохновения и желания вообще что-то делать. История знает множество примеров того, как, перейдя из одного театра в другой, актер, считавшийся до того серым, рядовым, невзрачным, вдруг «расправляет крылья» и начинает играть так, что все только диву даются. Одни объясняют этот феномен «переходом количества в качество» – актер набрал опыта и стал профессионалом. Другие хвалят режиссера, который сумел «раскрыть творческий потенциал» актера. Третьи рассуждают об «уникальной творческой среде» или еще о чем-то подобном. А на самом деле чаще всего подобное преображение бывает вызвано внимательным, доброжелательным, человечным отношением к актеру. Только и всего.

Татьяну Ивановну в Театре сатиры встретили хорошо. Сразу же по приходе режиссер Эммануил Краснянский дал ей роль Клавдии Павловны в пьесе Владимира Дыховичного и Мориса Слободского «Человек с того света».

Первая роль великой актрисы в театре, с которым она свяжет свою судьбу на долгие тридцать лет, заслуживает того, чтобы рассказать о ней поподробнее. По пьесе «Человек с того света» режиссер Леонид Гайдай в 1958 году снял комедийную картину «Жених с того света», но об этой работе Гайдая мало кто помнит, потому что она подверглась значительной цензуре (из-за изъятия многих сцен превратилась из полнометражной в короткометражную), в прокате шла недолго и впоследствии не демонстрировалась по телевидению и не входила в репертуар кинотеатров повторного фильма.

Сюжет пьесы таков. Некий бюрократ, даже не просто бюрократ, а бюрократ в квадрате, этакий Бюрократ Бюрократыч, руководитель учреждения, уезжает на несколько дней, а вернувшись, узнает, что за время отсутствия его похоронили. Дело в том, что в день отъезда карманник украл у бюрократа бумажник и почти сразу же после этого был насмерть задавлен автомобилем. В кармане у погибшего нашли бумажник, в бумажнике – документы и оформили покойника как Бюрократа. Такова преамбула.

Нормальный человек явится в паспортный стол и потребует аннулировать свидетельство о смерти. Но Бюрократу положено действовать бюрократическими способами. Вместо паспортного стола он отправляется в больницу, где требует от врачей справку в том, что он жив. Врачи, разумеется, принимают за сумасшедшего… В конце концов все решится и Бюрократ официально «воскреснет», но от него успеет уйти невеста, а его бюрократическая контора будет закрыта. Такая вот пьеса, обличающая бюрократизм и крючкотворство. Яркая, смешная пьеса. Дыховичный и Слободской писали хорошо, можно сказать – слишком хорошо, потому что если бы картина, снятая по пьесе, не получилась бы яркой, тогдашний министр культуры Николай Михайлов не увидел бы в ней «очернительства советских ответственных работников».

Но в театре «Человек с того света» шел без каких-либо препон на протяжении многих лет и пользовался постоянным успехом у зрителей. То есть можно сказать, что Краснянский дал Татьяне Ивановне роль в заведомо успешной постановке. Клавдия Павловна – это невеста Бюрократа, которая бросает его, заявив, что не хочет связывать свою судьбу с «покойником».

Татьяне Ивановне роль очень понравилась. Было такое впечатление, будто Клавдия Павловна написана специально для нее. Краснянский не был режиссером-диктатором, он предоставлял актерам полную свободу творчества, требуя лишь одного – чтобы они не «тянули одеяло» каждый на себя, чтобы действие было цельным. Ее главным партнером в спектакле был блистательный Георгий Менглет, сыгравший Бюрократа, которого звали Александром Ивановичем. Роль удалась, спектакль в целом тоже, и Краснянский пригласил Татьяну Ивановну в свою следующую постановку – «Остров Мира» Евгения Петрова (того самого, соавтора Ильи Ильфа) на роль миссис Джекобс, жены крупного коммерсанта. «Остров мира» Краснянский ставил совместно с Горчаковым, для которого этот спектакль стал последней работой в Театре сатиры.

Коммерсант Джозеф Джекобс, в страхе перед грядущими потрясениями, в первую очередь – перед войной, свертывает дела и переезжает из Англии на остров в Тихом океане… Но как модно говорить нынче, уехать от себя самого ему не удастся, да и Остров Мира оказывается не таким уж и спокойным. На острове находят нефть, и он превращается в бочку с порохом. Не самая лучшая, скажем прямо, пьеса, далеко не такая смешная, как «Человек с того света». Но в репертуаре советского театра политизированные пьесы были обязательными. Татьяна Ивановна блестяще сыграла и эту роль. «Гвоздем» спектакля стал ее диалог с мужем:


М-с Джекобс. Я хочу жить, Джозеф, мне нужна деятельность.

М-р Джекобс. У тебя здесь есть великолепное, благодарное поле деятельности – этот остров, единственный на земном шаре островок мира. Здесь живут хорошие, добрые и очень бедные люди. Они нуждаются в нашей помощи. Доктор говорил мне, в каких ужасных условиях рожают здесь женщины – без всякой медицинской помощи, прямо на земляном полу. Тебе нужна деятельность? Неужели тебе не хватает твоей школы рукоделия для девочек и маленькой амбулатории? Расширяй все это. Открой школу для мальчиков, организуй больницу, наконец, помогай мистеру Гаттону распространять христианство. Вот в чем должна заключаться деятельность цивилизованного человека.

М-с Джекобс. Нет, мне не нужна такая деятельность. Я хочу шума, беспокойства, происшествий. Я хочу, чтобы была биржа, чтоб подымались и падали бумаги…

М-р Джекобс. Ты уже поплатилась один раз.

М-с Джекобс (не слушая мужа). …я хочу, чтобы были скачки, бракоразводные процессы, вечерние газеты, железнодорожные катастрофы, парламентские дебаты, уличные беспорядки…

М-р Джекобс. …удушливые газы и пушки…

М-с Джекобс (не слушая его). …чтобы была жизнь, живая жизнь со всеми ее странностями и неожиданностями!

М-р Джекобс. Опомнись, Мэри! Это недостойно человека!

М-с Джекобс. …и если правда, что этот остров, как ты говоришь, представляет собой рай, то я хочу жить в аду!


В 1948 году Татьяна Ивановна получила еще одну роль. Она сыграла дежурную по этажу в веселой комедии положений Александра Галича и Константина Исаева «Вас вызывает Таймыр». Эта комедия, написанная в 1947 году молодыми, никому не известными авторами, сразу же стала невероятно популярной. Ее практически одновременно поставили в Ленинграде и в Москве, а затем начали ставить едва ли не в каждом областном театре. «Вас вызывает Таймыр» – пьеса из разряда тех, о которых говорят: «аншлаг обеспечен». Такой успех молодежи не мог не вызвать зависти у маститых писателей, которые обрушились на пьесу с критикой, утверждая ни много ни мало, будто она мешает развитию серьезной советской драматургии, является антихудожественной и примитивной, а ее создатели, вдобавок ко всему, плохо владеют литературным русским языком. «Таймыр» с постоянным аншлагом шел на сценах Ленинградского театра комедии и Московского театра сатиры, а в это время журнал «Смена», орган Центрального Комитета комсомола опубликовал, разгромно-критическую статью «Плохая пьеса».

«Почему пьеса Исаева и Галича получила такое широкое признание у театральных работников? Может быть, эта пьеса является выдающимся произведением драматургии? – спрашивал автор статьи и сам же отвечал на свой вопрос: – Ничего подобного. Объясняется это отсталыми, низкими вкусами ряда театральных работников, успевших основательно забыть постановление ЦК ВКП(б) «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» от 26 августа 1946 года»[73]. Дальше – круче: «Все три действия комедии развёртываются в течение одного дня на такой узкой арене, как номер столичной гостиницы «Москва». В угоду ложно понятой комедийности Исаев и Галич, следуя рецепту мифического Прокруста, укладывают в узкое ложе номера гостиницы все богатство отношений советских людей… Изображаемый авторами пьесы маскарад, может быть, и вызывает смех у людей с примитивными вкусами, но всё это, конечно, не имеет никакого отношения к жизни и выглядит по сути пошло. Советские люди предстают в пьесе в уродливо-карикатурном виде, примитивными и малокультурными, с обывательскими вкусами и нравами. Все поступки персонажей комедии фальшивы, от начала до конца надуманны»[74].

Досталось от критика и героине Татьяны Пельтцер, роль которой была не главной, но центральной, поскольку действие пьесы строилось вокруг телефонного звонка, а телефон стоял возле нее: «Особенно уродливо и примитивно изображена дежурная по этажу. Примечателен в этом отношении диалог между дежурной и певицей:

– Поёте?

– Пою.

– Хорошее дело. А вы сами откуда будете?

– Из филармонии.

– Откуда?

– Из филармонии.

– Да-а, это бывает. И нравится?

– Ничего.

– Это конечно. Человек – он ко всему привыкает! Вот, знаете, мне тоже предлагали на подсобное хозяйство перейти. Потом меня ещё в нижний буфет звали…[75]


Можно представить, как блестяще сыграла Татьяна Ивановна эту «примитивную» дежурную. К счастью, «Таймыр» удалось отстоять. В защиту пьесы и ее молодых авторов выступил главный редактор журнала «Театр» Николай Погодин. Он заявил, что зрители ценят легкое, веселое представление, а критикам из числа маститых драматургов посоветовал начать писать такие пьесы, которые могли бы составить конкуренцию «Таймыру».

Три яркие роли – это хорошее начало. Татьяна Пельтцер показала себя и доказала, что по праву занимает место в одной из самых лучших трупп страны (поверьте, никакого преувеличения). Зрителям нравилось, как она играет, а режиссеры ценили в ней старательность, скрупулезность в работе над ролью и умение быстро входить в образ. «Я не в Художественном театре училась, чтобы одну реплику три недели репетировать», – шутила Татьяна Ивановна. Как «старая коршевка», она могла играть с двух-трех репетиций, а иногда и одной было достаточно. Визитной карточкой Татьяны Пельтцер продолжала оставаться острая бытовая характерность образов, но в Театре сатиры, среди блестящих актеров и под руководством талантливых режиссеров Пельтцер стала играть ярче, в полную мощь своего актерского таланта.

В 1949 году режиссер Борис Равенских взялся за постановку пьесы «Свадьба с приданым» Николая Дьяконова. Это была подлинно советская комедия, за которую не надо было бояться получить «по шапке» от критиков, и в то же время это была смешная комедия. Лучшие бригадиры двух соревнующихся колхозов Ольга и Максим любят друг друга, и Максим уже засылает к Ольге сватов, но тут между ними происходит ссора на производственной почве… Специально для этого спектакля Равенских попросил двух известных композиторов Бориса Мокроусова и Николая Будашкина, а также поэта Алексея Фатьянова сочинить несколько песен. Лирический дуэт Ольги и Максима «На крылечке твоем» и куплеты «первого парня на деревне» Николя Курочкина «Хвастать, милая, на стану» стали хитами начала пятидесятых. Пляски ставила главный балетмейстер Московского театра оперетты Галина Шаховская (Ржепишевская). Равенских позже упрекали в том, что, украсив пьесу, он не углубил ее содержания, увлекся формальной расцветкой спектакля и снизил его идейное звучание. Но это не помешало создателям спектакля получить Сталинскую премию третьей степени, а самому спектаклю быть экранизированным спустя три года после премьеры – в 1953 году. Могла ли тогда, в 1949 году Татьяна Ивановна предполагать, что роль Лукерьи Васильевны Похлёбкиной (одну из самых колоритных персонажей пьесы) принесет ей не только Государственную премию, но и долгожданную, всесоюзную славу?

Вряд ли она могла это знать. Она просто радовалась очередной роли (она всегда радовалась как ребенок, когда получала новую роль) и постаралась сыграть ее как можно лучше. Что из этого получилось, мы можем увидеть и сейчас благодаря тем, кто принял решение об экранизации спектакля. Парадокс множества произведений, сделанных по лекалам социалистического реализма (а «Свадьба с приданым» была именно таким произведением), заключается в том, что зачастую отрицательные герои вызывают у зрителей бо`льшую симпатию, нежели положительные. Бывшая колхозница, самогонщица и картежница Лукерья Похлебкина сразу же покорила сердца зрителей. Ах, как проникновенно пела она свое: «Хороша я, хороша, да плохо одета. Никто замуж не берет девицу за это!» Сразу чувствовалось, что в жизни у разбитной Лукерьи была какая-то драма… Актриса Пельтцер оставалась верна своему главному правилу – наделять чем-то хорошим свои отрицательные персонажи.

– В любом человеке есть хорошинка, – говорила она. – Хотя бы одна, но есть. Вот ее-то обязательно надо показать.

До 1953 года Татьяна Ивановна сыграла в кино пять ролей. Вспомним, что картина «Простые люди» надолго легла на полку, а в «Свадьбе» (той, которая по Чехову) ее не упомянули в титрах. После 1953 года у актрисы Пельтцер в «неурожайные» годы было по два-три приглашения на съемки, а в «урожайные» так и по семь. Режиссеры подстраивали под нее съемочные графики. Каждому непременно хотелось, чтобы пожилую женщину в его картине непременно сыграла бы Татьяна Пельтцер. Если считать со всеми короткометражками и сюжетами в киножурналах «Фитиль» и «Ералаш», то она сыграла в кино больше ста ролей! Вот как! И пусть то были не главные роли, но зато все они были запоминающимися. Татьяна Ивановна с удовольствием принимала предложения от режиссеров – даже у начинающих сниматься не гнушалась – и могла вытянуть, «оживить» любую тусклую, невнятную роль. Объективности ради нужно заметить, что «удобной», покладистой актрисой она никогда не была. Ожесточенные дискуссии (так и хочется написать – перепалки) с режиссерами на глазах у всей съемочной группы были у Татьяны Ивановны своеобразным хобби. Путь к спасению у режиссеров был один – соглашаться с трактовкой роли и всеми предложениями Пельтцер. Плохого она не предлагала, ее замечания неизменно были верными, точными и шли картине на пользу, но редко кто из режиссеров соглашался сразу. Ну а стоило только режиссерам начать возражать, как Татьяна Ивановна начинала сердиться. В театре она спорила с режиссерами реже (все же давно знакомые люди), но тоже случалось. А уж перед началом работы над новой ролью ей непременно надо было ужаснуться – справится ли она, разобрать «на атомы» пьесу, высказать свое мнение о ней, о режиссере, о коллегах, а потом уже начать репетировать. Такой вот у Татьяны Ивановны был стиль. Недовольство собой было не кокетством, а стимулом к совершенствованию. Татьяна Ивановна совершенствовалась всю жизнь. Почивать на лаврах было не в ее характере. Интересный факт, дающий пищу для размышлений: Татьяна Пельтцер снималась много, но режиссеров, которые снимали ее в своих нескольких картинах, очень мало. Пальцев на одной руке хватит для того, чтобы пересчитать.

Слава пришла к Татьяне Пельтцер поздно, но она сразу же оказалась грандиозной, всесоюзной. Где бы Татьяна Ивановна ни оказалась, ее сразу же узнавали. Надо сказать, что ей это очень нравилось. Она буквально упивалась своей славой, наслаждалась ею. Заждалась, да. Но в итоге получила заслуженное.

Иван Романович радовался успеху дочери больше ее самой.

– Говорил же я тебе, что будет и на твоей улице праздник! – радостно повторял он. – Надо бы посчитать, не обогнала ли ты меня.

В пятидесятые Иван Романович снимался редко – раз в год. Не то что в конце тридцатых. Возраст брал свое, да и режиссеры как-то не приглашали. Последней его ролью стал школьный сторож Иван Васильевич по прозвищу «Иван Грозный» в картине «Васек Трубачев и его товарищи», снятой режиссером Ильей Фрэзом в 1955 году. Заметим к слову, что Илья Фрэз снимал Татьяну Ивановну чаще других режиссеров. Начал в 1970-м с «Приключений желтого чемоданчика», а закончил в 1985-м «Личным делом судьи Ивановой».

Татьяна Ивановна стала заслуженной артисткой РСФСР в 1954 году, а в 1956-м это звание получила Ольга Георгиевна Супротивная-Пельтцер, вторая жена Ивана Романовича.

– Теперь мы все заслуженные, – гордо говорил старый актер. – Интересно, кто первый народного получит?

Иван Романович Пельтцер умер в 1959 году, так и не дождавшись присвоения звания народного артиста. А он его, надо сказать, заслужил как никто другой. При жизни отца Татьяна Ивановна так и не успела обогнать его по количеству сыгранных в кино ролей… Евгения Сергеевна пережила Ивана Романовича на три года. Она умерла в 1962 году. Забегая вперед, скажем, что Татьяна Ивановна пережила всех своих близких и на склоне лет осталась совершенно одинокой. Ее брат Александр скончался в 1975 году. Судьба Александра сложилась трагично. Он занимался конструированием гоночных автомобилей, работал начальником конструкторского бюро гоночных автомобилей ЦКБ Главмотовелопрома и главным конструктором бюро скоростных автомобилей НАМИ. Александр сам испытывал сконструированные им автомобили и во время одного из пробных заездов попал в аварию и в расцвете лет превратился в инвалида – отказали ноги. Он продолжал работать, но очень сильно страдал от того, что не может сам сесть за руль очередного своего творения. Жена вскоре ушла от него, и заботы об Александре легли на плечи сестры. Татьяна Ивановна помогла Александру вступить в жилищный кооператив, который строил дом по соседству с ее домом, и заплатила вступительный взнос. Проще говоря, она купила брату квартиру поблизости от себя, чтобы удобнее было его навещать. Кроме того, она оплачивала Александру сиделок и ежегодно доставала ему путевки в хорошие санатории.

Свой успех в кино Татьяна Ивановна закрепила в 1955 году, снявшись в роли Евдокии Бровкиной в картине режиссера Ивана Лукинского «Солдат Иван Бровкин». Евдокия настолько понравилась и зрителям, и критикам, что к Татьяне Ивановне прилипло прозвище «мать русского солдата». Сама она говорила: «Бездетная мать русского солдата». Раз уж зашла речь о детях, то следует сказать, что на первый взгляд Татьяна Пельтцер никогда не тяготилась своей бездетностью и могла к месту порассуждать о том, что эгоистичные дети («они все сплошь эгоисты!») доставляют родителям одни лишь неприятности. И только люди, хорошо знавшие Татьяну Ивановну, понимали, какую боль одинокая женщина пытается заглушить такими вот рассуждениями. Для продолжения «Солдата» – картины «Иван Бровкин на целине», вышедшей на экраны в 1958 году, сценаристы писали роль Евдокии конкретно под Татьяну Ивановну, и надо отметить, что Евдокия из «Целины» гораздо ярче Евдокии из «Солдата», хотя в целом вторая картина об Иване Бровкине гораздо хуже, слабее первой. Так всегда бывает, когда роль пишется адресно.

А что в театре?

А в театр, как уже говорилось выше, пришел Валентин Плучек и сразу же начал активно ставить спектакли. В его спектакле «Не ваше дело» по пьесе Владимира Полякова (он еще монологи для Аркадия Райкина писал и был сценаристом таких комедий, как «Карнавальная ночь» и «Девушка с гитарой») Татьяна Ивановна сыграла Анну Мироновну, маму главного героя, а в «Пролитой чаше» (переработка пьесы «Западный флигель» древнекитайского драматурга Вана Шифу) она получила роль вдовы министра Цю. Так было положено начало многолетнему сотрудничеству Режиссера и Актрисы, которое длилось много лет.

И пусть оно закончилось не очень-то хорошо, но ведь дело не в этом, верно?

А в том, что это сотрудничество подарило зрителям много замечательных спектаклей. Один из них – «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (к нашему общему счастью, записанный для телевидения) – стал визитной карточкой Театра сатиры.

Вообще-то изначально Плучек сатиры чурался. Ему, возвышенному, трепетному и вдумчивому, сатира казалась приземленной и какой-то злой. Но постепенно он втянулся (недаром же говорится: «коготок увяз – всей птичке пропасть») и полюбил сатиру. А, может, не столько сатиру, сколько комедию…

Впрочем, дело не в этом. А в том, что в 1957 году Валентин Плучек стал художественным руководителем Театра сатиры и оставался им до конца своей долгой жизни. Он руководил театром в течение сорока пяти лет!

И двадцать лет из этих сорока пяти в театре служила Татьяна Пельтцер.


Глава шестнадцатая Бесславный конец славного театра | Татьяна Пельтцер. Главная бабушка Советского Союза | Глава восемнадцатая Самый веселый театр