home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XI. В решающих боях

Утром 21 апреля Чапаев и Фурманов в сопровождении десятка полтора всадников выехали в 73-ю бригаду, к комбригу И. С. Кутякову. Двигались медленно. Дорога через Сухоречку на Ждановку была тяжелой, грязной, местами покрытой льдом и рыхлым снегом. Лошади скользили, спотыкались, проваливались. В Крутенькую, неподалеку от Ждановки, где находился штаб бригады, прибыли под вечер. Уточнили расположение частей, а потом до глубокой ночи изучали по карте возможные направления удара противника и наиболее выгодные позиции для своих войск. С утра следующего дня выехали на местность. Путь лежал на Александровку и далее на Казаковку. На позиции жизнь шла по-боевому. Не умолкала перестрелка, велась разведка.

Противные стороны разделяла река Боровка. На левом ее берегу были свои, на правом — противник. Ночами агитаторы призывали обманутых колчаковских солдат переходить на сторону красных. Конники бригады систематически проникали в тыл противника с разведывательными целями. А комиссар бригады Г. А. Горбачев переправился вплавь через вздувшуюся в половодье реку Боровку с целым эскадроном. Собрав необходимые сведения и оставив там группу для ведения дальнейшей разведки, грязные и мокрые, вернулись обратно. «Вот как работают настоящие комиссары, — записал в своем дневнике Фурманов. — Его работа слита неразрывно с работой командира бригады, функции объединяются, сплетаются, перевиваются»[545].

Проведя рекогносцировку и ознакомившись с положением дел на месте, Чапаев и Фурманов отдали необходимые распоряжения. Поздним вечером вернулись в Бузулук, а затем до двух часов ночи были у прямого провода на переговорах с заместителем командующего Южной группы войск Ф. Ф. Новицким: требовалось срочно выехать с оперативной частью штаба дивизии в распоряжение командующего V армией. Изъятие дивизии из состава ударной группы, снятие ее с направления главного удара и передачу в V армию Чапаев, как и М. В. Фрунзе, встретил с неудовольствием. В разговоре с Ф. Ф. Новицким он заявил: «Люди воюют, а я буду кататься из одной армии в другую»[546]. 73-й бригаде Кутякова предстояло действовать в отрыве от своей дивизии, в составе Туркестанской армии.

До перехода в наступление боевые действия Южной группы войск Восточного фронта сводились к активной обороне, но в ходе их с 23 по 28 апреля было немало достигнуто успехов в деле победы над Западной армией генерала Ханжина. Этому способствовала вся предшествовавшая организационная, оперативная и политическая работа. Войска были выдвинуты навстречу противнику в необходимой группировке. Так, группировка I армии была рассчитана на удержание Оренбурга, поддержание с ним связи развернутой по правому берегу реки Салмыш 20-й дивизией и на активные действия 24-й дивизии на левом фланге армии. Части 24-й дивизии, сосредоточившиеся юго-западнее Шарлыка, продвигались в северо-западном направлении, охватывали левый фланг противника в районе Романовское. В боях было взято до 200 пленных 12-й дивизии, несколько пулеметов и 2 орудия. На другом участке фронта I армии наступал противник. Часть 2-й дивизии корпуса Бакича переправилась через реку Салмыш с целью выхода на железную дорогу у станции Переволоцкая, в 70 километрах западнее Оренбурга. Другая часть этой дивизии пошла на юг, через реку Сакмара, на помощь двум Оренбургским казачьим полкам, наступавшим на Оренбург с северо-востока, где 277-м Орским полком 31-й дивизии и Оренбургским рабочим полком была разбита.

Затем западнее устья реки Салмыш ими же была разбита во встречном бою еще одна часть этой дивизии. Совместно с подошедшими частями 20-й и 24-й дивизий разгромлена переправившаяся через Салмыш 5-я дивизия противника. В бою взято 3 орудия, 20 пулеметов и 1500 пленных. Таким образом, был разбит левый фланг Западной армии, обнаружилась слабая боеспособность и плохое политико-моральное состояние частей противника[547].

Но между I и У армиями оставался разрыв, достигавший 140 километров. В него устремились войска противника. В глубине и слева от направления их движения, в районе Бузулука, сосредоточилась ударная группа. Ее сосредоточение прикрывалось 73-й бригадой в 30–45 километрах северо-восточнее Бузулука.

В ночь на 24 апреля подошли части 11-й дивизии противника и повели наступление на фронте Александровна, Ждамировка в 45 километрах северо-восточнее Бузулука. Вынудив конницу 73-й бригады, занимавшую Ждамировку, отойти на Якутино, они затем сами были отброшены в Чекалино. Через сутки противник на подходе к бузулукско-бугурусланскому тракту захватил села Куроедовку и Мотовиловку. Попытки дальнейшего наступления на фронте 73-й бригады успеха не имели. Подразделения бригады местами вышли на северный берег реки Боровки. Ее конники лихим налетом на Сергиевское (Жилино) захватили пулеметы и пленных. На правом фланге было освобождено Чекалино, 41-й и 43-й полки противника 25 апреля отброшены в район Луговое, Красногорье. С утра 26-го бригада продолжала настойчивые атаки в районе Жилино, Ягодное. Потери противника, по сводке белых, были «весьма велики». 27 апреля разбитая 11-я дивизия отошла на северо-восток, к верховью реки Малый Кинель, оставив открытым тракт от Бузулука на Бугуруслан, и оторвалась от левого фланга 3-го корпуса более чем на 50 километров[548].

На правом фланге V армии 23–26 апреля атаки противника были отражены. Части 26-й и бригада 27-й дивизий продвинулись несколько вперед. Бригады 25-й дивизии к вечеру 25 апреля подошли в район станций Муханово и Алтухово. Таким образом, до начала общего наступления правый фланг V армии значительно укрепился. Потерпели поражение войска 6-го Уральского корпуса и Южной группы генерала Белова.

На левом фланге V армии положение продолжало оставаться тяжелым. Возникла большая опасность потери сообщения в районе станции Кротовка с Самарой и поражения частей севернее станции Кинель. В этих условиях особое значение приобретало время перехода в контрнаступление.

Общее наступление Южной группы войск, как предусматривалось планом, началось с утра 28 апреля только в У армии. 24-я дивизия и 73-я бригада, как уже говорилось, наступление начали раньше, а 31-я дивизия запоздала. Части 73-й бригады, продолжая наступать, 28 апреля взяли несколько сот пленных, 10 пулеметов и 1 орудие.

Остатки 11-й дивизии противника отошли за реку Кинель. Командир 6-го корпуса белых 30 апреля докладывал командующему Западной армией, что потери дивизии граничат с полным уничтожением: в полках осталось по 7—10 офицеров и по 250–300 штыков. Егерский батальон шесть раз ходил в атаку и фактически прекратил существование. Все влитые в последнее время пополнения перешли на сторону красных и даже участвовали в бою против нас[549].

1 мая 73-я бригада продолжала добивать части 11-й дивизии и 48-й полк 12-й дивизии. У Мукменево переправилась через реку Кинель, обходя левый фланг 3-го Уральского корпуса белых. По сводкам противника, его «41-й полк и Егерский батальон совершенно выбыли из строя; в 43-м и 44-м полках насчитывалось не более 150 человек в каждом, настроение… подавленное»[550].

Решение М. В. Фрунзе назначить на правый заходящий фланг ударной группы полки 25-й дивизии блестяще оправдалось. Бригада двигалась теперь не на Заглядино, а восточнее, на Сарай-Гир, охватывая глубже левый фланг 3-го Уральского корпуса противника.

Из восьми полков 31-й дивизии, входившей в ударную группу, к 28 апреля подошли семь и только три полка (92-я бригада) успели занять исходное положение к началу наступления. К первому мая эта бригада шла уступом слева за ведущей 73-й бригадой. Остальные части 31-й дивизии остались в районе Троицкое на реке Боровке и без боя затем шли на Заглядино за наступающими частями 73-й бригады. Отдельная кавбригада, действовавшая на правом фланге ударной группы, 28 апреля только выдвигалась из района Игнаткино, Ждамировка, но 30 апреля была уже на уровне передовых частей в районе Васильевки и с утра 1 мая выступила на Сарай-Гир.

На фронте V армии 74-я и 75-я бригады 25-й дивизия к вечеру 27 апреля сменили 2-ю бригаду 26-й дивизии на участке Языково, Лазовка. Штаб дивизии остановился в Коханах. С утра 28 апреля бригады Чапаева совместно с 3-й и 1-й бригадами 26-й дивизии перешли в наступление и быстро продвинулись до Подколошной, а 30 апреля заняли Пилюгино и Куроедово, в 20–30 километрах южнее Бугуруслана. 1 мая продолжали движение на Заглядино, обходя Бугуруслан с юга, 3-я бригада 26-й дивизии наступала с запада непосредственно на Бугуруслан. Части 1-й и 2-й бригад этой дивизии действовали севернее реки Кинель и 1 мая заняли Аманакское, Моховое, Васильевку.

Но противник продолжал теснить 1-ю бригаду 27-й дивизии. В то время, когда правый фланг V армии (две бригады 25-й, 26-я стрелковая дивизия, бригада 27-й дивизии) подходили к Бугуруслану, 4-я Уфимская и часть 6-й Уральской дивизии противника охватывали левый фланг наступавших, угрожая отрезать сообщение У армии с Самарой в районе Кротовки, где находился штаб V армии. Теснимая противником, бугульминская группировка тоже отходила.

1 мая М. В. Фрунзе получил директиву командующего войсками фронта № 01706 с указанием, что Туркестанская армия (73-я бригада) слишком резко поворачивает на северо-восток, что ведет к рассредоточению сил и не способствует выполнению основной задачи — разгрома 3-го Уральского корпуса, и с требованием, чтобы с овладением Бугурусланом правофланговую группу V армии повернуть на северо-запад, в общем направлении на Шалашниково, а ударную группу — на Бугульму.

Во исполнение этой директивы М. В. Фрунзе 1 мая отдал приказ № 023, в котором говорилось, что противник, пытавшийся овладеть Оренбургом, отброшен частями оренбургской группы, понес большие потери, в том числе более полутора тысяч пленными. На левом фланге I армии части 24-й дивизии отбросили 12-ю дивизию противника в районе Богородское (Пономареве). Наступление Туркестанской и правого фланга V армии идет успешно. 73-я бригада 25-й дивизии разбила 11-ю дивизию, а ее 74-я и 75-я бригады с 3-й бригадой 26-й дивизии — 6-ю дивизию противника. В то же время бугурусланская (в районе Сергиевска) и бугульминская группы V армии под напором противника продолжают отходить. При содействии передаваемых в подчинение подкреплений надлежит уничтожить группу противника, действующую юго-восточнее Сергиевска, затем отбросить и бугульминскую на север, отрезав ей сообщение с Уфой(схема 12)[551].

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

Схема 12. Боевые действия в районе Бугуруслана.


Приказ, вызванный решениями командования фронта и главкома, вновь вносил нежелательные коррективы в план М. В. Фрунзе. Поворот 25-й дивизии с северо-восточного направления на северо-запад резко уменьшал глубину охвата 3-го Уральского корпуса. Единственная резервная 2-я дивизия, предназначавшаяся для развития наступления ударной группы на Белебей, была отдана в V армию против выдвинувшейся юго-западнее Сергиевска 4-й Уфимской дивизии белых. Ударная группа не выводилась в тыл бугурусланской группе белых, что позволяло противнику произвести своевременный отход.

Таким образом, вместо направления основных усилий на северо-восток, во фланг и тыл Западной армии, войска поворачивались на северо-запад, на вклинившегося противника. Это привело к разделению единой по замыслу операции на две самостоятельные — бугурусланскую и белебейскую.

Однако повернуть всю Туркестанскую армию на северо-запад М. В. Фрунзе не решился. Взял из нее двумя днями позже только 73-ю бригаду и присоединил к 25-й дивизии в V армию. В разговоре 2 мая с начальником штаба фронта М. В. Фрунзе сообщил: «…Я глубоко расхожусь с комфронтом, который от меня требовал под давлением, по моим предположениям, главкома, обращения всей Туркармии на северо-запад. Направлению на Белебей я придаю настолько серьезное значение, что убедительно настаиваю на немедленной передаче мне бригады 4-й дивизии, ибо сейчас у меня никаких резервов нет».

На замечание начальника штаба фронта о вялых действиях Туркестанской армии Фрунзе ответил: «Вялое действие флангов V армии, включая сюда и части Туркармии, нервируют и возмущают и меня самого; для придания им большей активности я решился на следующие меры: командирую в 25-ю дивизию и во 2-ю дивизию своих специальных представителей для толкания их вперед. Надо вам сказать, что 25-я дивизия есть продукт в значительной своей части прежнего быта IV армии с целым рядом свойственных этой армии недочетов, и в силу этого, при управлении такими частями, приходится считаться больше, чем следовало бы, с моментами персонального свойства. Сейчас вызываю к аппарату командарма-V, которому еще раз хочу подтвердить необходимость стремительного захождения в направлении на Бугульму и ст. Дымка… Я постараюсь толкнуть правый фланг V армии самым ускоренным темпом вперед, и, возможно, нам удастся отрезать противника от Уфы где-нибудь в районе Бугульмы, что вызовет отход его к северу. Этот отход должна бы не допустить своими решительными действиями наша бугульминская группа, но, признаться, такой прыти я от нее не ожидаю»[552].

Решение командования фронта не только вносило изменения в план и намерения М. В. Фрунзе, но сказывалось, в свою очередь, на войсках, как непосредственных исполнителях. Они и без того не всегда успевали за устремлениями военачальников. Претензии М. В. Фрунзе к войскам в данном случае объяснялись и тем, что с изменением решения они оказывались не там, где бы хотелось их иметь. Всего сутками раньше приказом отмечались их успешные действия на главном направлении. Но за это время 25-я дивизия, наступавшая на Заглядино, взяла направление северо-восточнее, на Белебей, а теперь требовалось повернуть на северо-запад. К тому же не следует забывать и о сопротивлении противника, и об условиях наступления в весеннюю распутицу, в пору разлива рек и речушек. Так, например, для переправы через реку Кинель Чапаевым было приказано мобилизовать у населения все бочки для наведения саперами «понтонных» переправ. В ночь переправы были наведены, и большая часть пехоты переправлена неожиданно для противника. Трудное положение 25-й дивизии еще более усугублялось тем, что командир вновь сформированной в Самаре 74-й бригады перешел к белым, раскрыл группировку советских войск и решение командования, изложенное в последнем боевом приказе.

В первые дни мая I армия оставалась почти в прежнем положении. В ударной группе 73-я бригада, форсировав р. Кинель, 4 мая находилась на рубеже Н. Аширово (Бакирово), Тарханово, Мукменево, Любавино. Отдельная кавбригада 4 мая вышла в район Сарай-Гир. Из частей 31-й дивизии Туркестанской армии только 92-я бригада 2 мая подошла к р. Кинель, где была остановлена огнем противника. С утра 3 мая ей удалось переправиться и выйти несколько севернее Алексеевки. Другие части дивизии двигались медленно. Некоторые из них находились не далее 25 километров от Бузулука. К 5 мая 92-я бригада продвинулась в район Григорьевка, Покровское, Полибино северо-западнее Сарай-Гира. Другой бригаде этой дивизии в тот же день было приказано выступить из района Рамзана, Карловна (в 30 километрах северо-восточнее Бузулука) в район Сарай-Гир, ст. Якупова, то есть пройти 100 километров. Из частей 3-й кавдивизии только 12-й кавполк 5 мая находился в пути на ст. Алексеевка[553].

На фронте V армии в течение 2 и 3 мая 75-я бригада продвинулась с боями более 30 километров и заняла Верхнее и Нижнее Заглядино, в полосе 26-й дивизии шли бои на подступах к Бугуруслану. В ночь на 4 мая части 6-й и 7-й дивизий 3-го Уральского корпуса белых отошли на 15 километров севернее Бугуруслана. С утра 4 мая 3-я бригада 26-й дивизии заняла Бугуруслан, части 1-й бригады 27-й дивизии и Сергиевский сводный полк— Сергиевск. Бригады 2-й дивизии только еще развертывались на пути наступления противника, который не только не шел дальше, но и отступал.

Развертывание дивизии и ее движение, принятое по настоянию командований фронта и V армии, были теперь бесцельны. Противник, оказывая местами упорное сопротивление на фронте правой группы V армии, планомерно отступал, как отходил и на бугульминском направлении: поняв угрозу в районе Бугуруслана, чему прежде особого значения не придавал, и располагая данными об организации наступления и группировке советских войск, он своевременно принял меры к приостановлению своего наступления и перегруппировке сил. Одновременно шли перевозки в район Белебея не закончившего формирования резервного корпуса Каппеля. На 2 мая все части 3-го Уральского корпуса были подчинены командиру 2-го Уфимского корпуса генералу Войцеховскому, который возглавил командование всеми войсками в районе Бугуруслана, Сергиевска и Волго-Бугульминской железной дороги. В 4 часа 2 мая им был отдан приказ о приостановлении наступления и переходе к обороне. Однако разгром 6-го Уральского корпуса и выдвижение 25-й дивизии в обход Бугуруслана с востока вынудили Войцеховского в тот же день отдать приказ об отходе.

Меры, принятые противником, расстроили расчеты командования фронта и главкома, считавших все время фланговый удар малоэффективным, а потому стягивавших войска для преграждения пути движения противнику с фронта. Теперь нужны были силы для воспрещения отхода и разгрома противника, но для этой цели частей на месте не оказалось.

В сложившейся обстановке М. В. Фрунзе 4 мая отдал приказ № 024, смысл которого заключался в требовании ликвидации бугурусланской, сергиевской и бугульминской групп противника. Приказывалось передать 73-ю бригаду из Туркестанской в У армию, на присоединение к своей дивизии; Туркестанской армии — овладеть железной дорогой на участке Сарай-Гир, Филипповна с целью прикрытия операции V армии; V армии — развивать наступление правым флангом в направлении ст. Дымка, отрезать противнику пути отхода и уничтожить его бугурусланскую, сергиевскую и бугульминскую группы[554]. Этим приказом в корне менялась идея задуманного Фрунзе контрудара. Главная задача теперь возлагалась на V армию. Задача же ударной группы в составе пяти полков 31-й дивизии Туркестанской армии сводилась к обеспечению операции V армии на окружение и разгром противника (схема 13).

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

Схема 13. Боевые действия 25-й стрелковой дивизии в Бугульминской операции.


Бугурусланская операция с вносимыми в ее план, по настоянию командования фронта, изменениями не могла дать и не дала желаемых результатов. В ней преобладало стремление командования фронта прикрыть подступы к Волге над решением нанести сокрушительный фланговый удар. Считалось, что противник способен будет развивать дальнейшее наступление через Бугуруслан и Сергиевск, несмотря на контрнаступление со стороны Бузулука.

Тем не менее операция, проведенная с 28 апреля по 4 мая, положила начало решительному перелому в борьбе с главной ударной силой контрреволюции — белогвардейской армией Колчака.

Достигнутый успех во многом зависел от действий I армии и 73-й бригады 25-й дивизии, нанесших поражение дивизиям 6-го Уральского корпуса и частям генерала Белова в подготовительный период. Однако не только этих успехов, но и ударов по 6-й и 7-й дивизиям 3-го Уральского корпуса оказалось недостаточно, чтобы остановить продвижение противника.

Только наступление 25-й дивизии и частей ударной группы, направленное во фланг и тыл бугурусланской группы, и нависшая угроза сообщениям с Белебеем и Уфой вынудили противника к приостановлению наступления и отходу. Общий смысл действий противника при отступлении сводился к выводу сергиевской группы (4-й Уфимской дивизии) на левый фланг войск генерала Войцеховского. Остальные части 2-го Уфимского корпуса действовали на бугульминском направлении, имея задачей оторваться от частей Красной Армии и прикрыть Бугульму с запада, а тыл — с юга. По сторонам тракта Бугуруслан — Бугульма, получившего важное значение, ставились 7-я и 8-я дивизии.

С началом общего отхода противника М. В. Фрунзе свой приказ № 024 уточнил, Туркестанской армии 6 мая поставил задачей наступать из района Сарай-Гир на Белебей, в дальнейшем выйти на Бугульминскую дорогу севернее Белебея; I армии — 24-й дивизией наступать на Шафраново, 20-й дивизией — на Стерлитамак. V и IV армиям задачи не менялись.

Как один, так и другой приказы уже запаздывали, так как противник с 4 по 5 мая из района Сергиевск, Шентала, Сок-Кармалинское уже вышел. Отрезать Сергиевскую группировку от Бугульмы стало невозможно, да и своевременный выход на коммуникации бугульминской группы, при имевшейся расстановке войск, был трудновыполним.

Движение Туркестанской армии задерживалось неподготовленностью, медленным подтягиванием частей 31-й стрелковой и 3-й кавалерийской дивизий.

На фронте V армии 25-я дивизия наступала на заходящем правом фланге, 5 мая она прошла с боями от 25 до 35 километров. Наибольшее напряжение пришлось выдержать ее 73-й бригаде, подходившей из Туркестанской армии. Вечером того же дня все три бригады под командованием В. И. Чапаева вышли на рубеж Молчановка, Староверовка. Перейти с утра 6 мая в наступление, как требовалось, дивизия из-за неподготовленности не могла. Но на 7 мая достигла рубежа, на который должна была выйти за два дня. Внезапным ударом 73-й бригады было взято Дмитриевское (Русский Кандыз) и разбита бригада 30-й Оренбургской кавалерийской дивизии белых. Были захвачены пленные, 5 орудий, 3469 снарядов, 10 пулеметов, снаряжение и много другого имущества[555]. Левее, в направлении тракта Бугуруслан — Бугульма, наступала бригада 26-й дивизии. 2-я дивизия шла, не встречая сопротивления, строго на север к реке Сок. На волго-бугульминском направлении бригада 5-й дивизии, 2-я и 3-я бригады 27-й дивизии вышли на линию ст. Челны и селение Старые Челны.

8 мая 75-я бригада 25-й дивизии овладела населенными пунктами Нижнее и Верхнее Павлушкино и продолжала наступать на Кабаево. 74-я бригада овладела Пашкином, где захватила пулемет и пленных, и, повернув в последующем на северо-запад, повела наступление 221-м полком на Чекмарево, Сок-Кармалинское, а 220-м и 222-м полками овладела Трифоновкой. Противник, избегая окружения западнее бугуруслано-бугульминского тракта, отходил на северо-восток. Командарм-V приказал дивизии выйти на рубеж Кановеркина, Кряжлы, Маторино, держась слева разграничительной линии, установленной еще 4 мая, а правый фланг растянуть восточнее, почти до реки Ик. Это значило наступать на фронте более чем в 50 километров. «Отлично понимая значение нанесения удара на северо-восток, — писал заместитель командующего Южной группы Ф. Ф. Новицкий, — В. И. Чапаев по своей инициативе изменил наступление своей дивизии с северного на северо-восточное направление, стремясь перехватить пути отхода противника на Белебей. Движение это не ускользнуло от командования белых, которые очень опасались за свои тылы в результате нашего уклонения на северо-восток»[556].

Генерал Войцеховский решил разгромить 25-ю дивизию находившимися на его левом фланге наиболее боеспособной 4-й Уфимской дивизией и не менее боеспособной и державшейся в резерве Ижевской бригадой.

С 6 мая в район Белебея стали прибывать войска 1-го Волжского корпуса генерала Каппеля. 3-я Симбирская дивизия этого корпуса с 9 мая уже могла принять участие в операции. Такая обстановка благоприятствовала замыслу Войцеховского. 8 мая он отдал приказ 8-й, 7-й и 4-й Уфимской дивизиям быть в готовности с рассветом 9 мая перейти в наступление. Все силы сосредоточивались против 25-й и 26-й дивизий. 4-й Уфимской дивизии предписывалось отбросить 25-ю дивизию красных за линию Чекмарево, Пашкино, Дмитриевское (Русский Кандыз); Ижевской бригаде под командованием генерала Молчанова — оказать решительное содействие 4-й дивизии из района Ибряево на Дмитриевское, обеспечив себя со стороны Андреевки и Кряжлы.

Наступление советских войск тем временем продолжалось. 25-я дивизия двигалась 75-й правофланговой бригадой на Николкино (Албай) на реке Ик, 73-й бригадой в центре — на Татарский Кандыз, 74-й левофланговой бригадой — на Секретарку, Черновку к северо-востоку от Сок Кармалинского.

Предпринятая белыми попытка наступления привела к встречным боям на правом фланге V армии. На 221-й Сызранский полк 74-й бригады, подходившей 9 мая к деревне Секретарка, обрушились два полка 4-й Уфимской дивизии. Полк развернулся и встретил противника метким ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем с места. Разгорелся сильный огневой бой. Противник атаковал, неся потери. На помощь сызранцам был направлен 220-й полк, который совместно с кавалерийским дивизионом бригады нанес удар во фланг и смял два батальона противника. В это время перешел в атаку и 221-й полк. Полки Уфимской дивизии, еще не битые до этого, сильно сопротивлялись. Завязался ожесточенный бой, длившийся целый день. 74-я бригада продолжала атаки, доходившие местами до рукопашных схваток. С наступлением темноты, понеся большие потери, противник отступил. В центре полосы наступления 25-й дивизии, у деревни Ибряево, 73-я бригада разбила Ижевскую бригаду противника: направляясь из Татарского Кандыза на Аксенкино походной колонной, она оказалась охваченной с обоих флангов 73-й бригадой, двигавшейся 217-м Пугачевским полком на Сергушкино и 218-м Разинским — на Кряжлы. Противнику удалось вырваться ценою больших потерь. Была брошена артиллерийская батарея, пулеметы, многие попали в плен. В сводке штаба фронта значилось: «Захвачен целиком Ижевский полк»[557]. Подошедшие на поддержку части 4-й Уфимской дивизии были встречены двумя полками с фронта, а 219-й Домашкинский полк и кавалерийский дивизион бригады нанесли удар с правого фланга. Противник снова был отброшен со значительными для него потерями: не считая убитых, в плен взято 100 человек, захвачено 2 пулемета[558]. До конца дня 73-я бригада овладела деревней Татарский Кандыз и вследствие наступившей темноты и сильного утомления бойцов далее противника не преследовала. Наступавшая правее ее 75-я бригада, стремясь охватить открытый левый фланг противника с востока и отрезать ему пути отхода за реку Ик, заняла Николкино (Албай).

М. В. Фрунзе не удовлетворяли действия Туркестанской армии и ее 31-й дивизии. В разговоре 8 мая с командующим фронтом Михаил Васильевич сообщил: «Туркестанская армия является предметом и причиной моего крайнего недовольства. Несмотря на мои категорические требования, ее продвижения не заметно и кавалерия ее бездействует. Здесь опять-таки сказываются привходящие обстоятельства, а именно плохая организация частей 31-й дивизии, совершенно не успевших организоваться и перейти от форм партизанщины к организованному типу, и сугубо партизанский характер Оренбургской казачьей бригады, прибывшей к нам с северного участка и занимающейся теперь митингованием, а не движением вперед. Завтра еду лично в штаб V армии и в штаб Туркармии, перешедший в Бугуруслан. Если удастся, побываю в штабе 3-й дивизии и казачьей бригаде»[559].

10 мая М. В. Фрунзе и член Реввоенсовета В. В. Куйбышев были в 25-й дивизии и остались весьма довольны ее боевыми действиями. В приказе Чапаева 10 мая 1919 года говорилось: «Командюжгруппы т. Фрунзе, прибыв лично 10 мая в район боевых действий 25 дивизии, с чувством гордости отметил высоко доблестное поведение всех войск 25-й дивизии, полки которой вновь нанесли страшное поражение врагу, целиком разгромив всю Ижевскую бригаду противника и пленив свыше 1500 человек. Поздравляя войска дивизии с победой, командующий благодарит именем рабоче-крестьянской России всех товарищей красноармейцев, всех командиров и комиссаров.

На полях Бугуруслана, Кандыза и Бугульмы ныне решается участь Колчака, а с ним и всей контрреволюции. Еще одно небольшое усилие полков 25 дивизии, и враг будет окончательно сломлен.

Вперед, товарищи! Вся Россия и трудящиеся всех стран смотрят на вас, избавления от гнета буржуазии ждут от вас трудящиеся»[560].

В донесении командующему фронтом М. В, Фрунзе 11 мая писал: «Я сейчас вместе с членом Реввоенсовета Куйбышевым на пути из района расположения 25-й дивизии в Туркестанскую армию. Сегодня на фронте 25-й дивизии закончился полным разгромом врага встречный бой с его частями, сосредоточившимися в районе к востоку от Бугульмы и обрушившимися на 25-ю дивизию. Нами разгромлена 4-я Уфимская дивизия, целиком уничтожена Ижевская бригада и разбита отдельная Оренбургская бригада. Взято свыше 2000 пленных, три орудия, много пулеметов. Преследование врага энергично продолжается. Настроение войск выше похвал; крестьянство озлоблено поборами белогвардейцев, отбиравшими без всякой платы хлеб, фураж и лошадей, оказывает Красной Армии всемерную помощь. Войска Южной группы уверены в близости полного и окончательного крушения колчаковщины»[561].

В тот же день М. В. Фрунзе и В. В. Куйбышев написали обращение к войскам Туркестанской армии с пожеланием успехов 25-й дивизии и призывом добить врага, не дав ему ускользнуть[562].

Успехи и высокая оценка М. В. Фрунзе боевых действий 25-й дивизии еще больше воодушевили ее личный состав. К 12 мая все три бригады достигли района Нижние Шалты на реке Ик. Выполняя приказ во что бы то ни стало достичь района железной дороги, отрезать путь отступления противнику на Уфу, Чапаев требовал: «Комбригу 74 во что бы то ни стало и не останавливаясь ни перед какими трудностями, не теряя ни одного часа и минуты, стремительным натиском отбросить противника, который слабыми частями прикрывает путь отступления своим войскам…

Во время движения 74 кавдивизиону, не жалея ни себя, ни лошадей, пробраться хребтами гор, расстреливая с тыла и фланга задерживающегося противника.

Около дер. Тумбарла-Потаповка у противника два 6-дюймовых орудия и два З-дюймовых, которые приказываю во что бы то ни стало взять со стороны Туйрала-Васькина, двигаясь совершенно скрытно для захвата этих орудий…»[563]

К 14 мая 25-я дивизия заняла 74-й бригадой населенные пункты Акбаш, Каракашлы, Ташлу; 73-й бригадой — Кзыл-Яр, Старые Чути и Апсалямово у реки Ик, разбив при этом 21-й полк противника и захватив 5 орудий, снаряды и 10 пулеметов[564].

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

Командир 73-й бригады 25-й стрелковой дивизии Иван Семенович Кутяков с шашкой, подаренной ему В. И. Чапаевым за успешные боевые действия бригады в Бугурусланской и Бугульминской наступательных операциях.


Севернее и на противоположном берегу реки Ик противник сосредоточил силы, преграждая путь наступления.

Соседняя слева 26-я дивизия 9 мая вышла к реке Сок и овладела на некоторых участках плацдармами на северном берегу, но затем вынуждена была перейти к обороне. 2-я дивизия продолжала продвигаться, не имея перед собой неприятеля. На Бугульминском направлении бригада 5-й и две бригады 27-й дивизий не встречали серьезного сопротивления. 13 мая враг, отведя свои войска на восток, за реку Ик, оставил Бугульму.

Под Бугульмой противнику было нанесено серьезное поражение, но ему снова удалось уйти от полного разгрома. Лишившись 2-й резервной дивизии на нужном направлении для развития успеха, трудно было отрезать пути его отхода. Но и при этих условиях могли бы быть достигнуты более решительные результаты, если бы штабом фронта не устанавливалось северное, даже северо-западное направление правому флангу V армии, на котором наступала 25-я дивизия, и не слабое обеспечение со стороны Белебея Туркестанской армией, вследствие чего 25-я дивизия была под конец скована свежими силами противника. Однако, несмотря на все недостатки и ошибки, войска Южной группы добились большого успеха.

25-я дивизия в этих боях была на правом фланге в прямом и переносном смысле, на нее равнялись остальные войска. Боевой настрой воинов с самого момента воссоздания дивизии был все время высок. Этому способствовали и сам факт ее воссоздания, и более организованная, чем раньше, партийно-политическая работа, и доброжелательное отношение населения, и одерживаемые дивизией победы. В начале мая 1919 года в ее бригадах организовались политотделы[565]. В партийных организациях полков имелось по нескольку десятков и даже сотен коммунистов и в два-три раза больше сочувствующих.

Организаторами всей партийно-политической и воспитательной работы в массах были комиссары. Они проявляли внимание к нуждам воинов и заботу о них. За политико-моральное состояние войск, своевременное их обеспечение в тех тяжелых условиях крайне необходимым они были лично ответственны. Особая ответственность лежала на комиссаре полка, как одном из руководителей основной и самостоятельной воинской части армии. «На полковых комиссарах должен держаться фронт», — говорилось в одном из требований Реввоенсовета IV армии[566]. Опираясь на партийную организацию полка, на командно-политический состав, на всех передовых, сознательных воинов, комиссар при всех условиях обязан был обеспечить выполнение боевой Задачи. С другой стороны, он обязывался решительно пресекать всякие отклонения от норм поведения советского воина, наносящие вред армии, делу победы над врагом.

Одной из важнейших задач комиссаров являлась забота о своевременном снабжении частей питанием, обмундированием и другими видами довольствия. «Больше всего нуждается наша армия в снабжении: в одежде, обуви, оружии, снарядах», — писал в суровое время гражданской войны В. И. Ленин[567]. Главным содержанием политдонесений и сводок 25-й дивизии в период разгрома Колчака являлись сообщения о боевом настроении войск и о недостатках в снабжении. Вот несколько выдержек из них.

9 мая 1919 года: «Настроение в полках 73-й бригады удовлетворительное, в боевом отношении — бодрое. Красноармейцы стремятся идти в наступление, покончить с Колчаком. Население относится хорошо, помогает, чем может. В 219-м полку налетом на Алексеевку взято в плен около 100 колчаковцев при 2 пулеметах»[568].

10 мая: «75-я бригада. Настроение бойцов хорошее. Нужда в летнем обмундировании, кожаной обуви. Несвоевременно доставляется продовольствие, недостаток табаку, спичек. Недостает мусульманской литературы»[569].

11 мая: «Настроение частей 25-й дивизии отличное; отсутствует интернациональная литература, поступающая — запаздывает»[570].

13 мая: «Настроение в 73-й бригаде хорошее, в боевом отношении — превосходное. Недостает хлеба, табаку, чаю, сахару. В 218-м полку проведен митинг о международном положении Советской республики. Победное продвижение подняло дух.

219-м полком при взятии Дмитриевского разбиты два полка противника, захвачено 5 орудий, 3469 снарядов, 10 пулеметов и много имущества.

В 74-й бригаде быстрое продвижение затрудняет подвоз провианта и боеприпасов. Мусульманский батальон не имеет шанцевого инструмента. Политработники проводят собрания с крестьянами»[571].

24 мая: «В полках 73-й бригады настроение боевое, но вследствие больших переходов части устали, нуждаются в отдыхе.

В 74-й бригаде настроение хорошее, приказы выполняются беспрекословно, ясно учитываются задачи борьбы с Колчаком»[572].

26 мая: «В полках 73-й бригады настроение боевое, превосходное. Литературы поступает мало. Красноармейцы особенно охотно читают газеты „Бедноту“ и „Красноармейскую звезду“»[573].

В частях не хватало партийно-политических работников, невысок был их политический уровень, скудны средства информации для ведения агитации и пропаганды, особенно с воинами нерусской национальности. Крайнее затруднение вызывало отсутствие опыта работы в боевых условиях при большой разбросанности войск, при передвижениях и в ходе боев. Но все это в какой-то мере компенсировалось самоотверженной работой, большевистской страстностью партийно-политических работников, коммунистов, всемерно поддерживавших революционный подъем армейских масс.

Партийные собрания, красноармейские митинги, беседы, армейская печать — все было направлено на поддержание высокой сознательной воинской дисциплины, на точное выполнение приказов, на преодоление всех трудностей и достижение победы. Документы тех лет позволяют проследить за организацией и содержанием проводившейся в частях работы и ее результатами.

Так, в 25-м кавалерийском дивизионе 1 мая был проведен митинг, посвященный Дню международной солидарности трудящихся. В 16 часов того же дня получен приказ о выступлении дивизиона — и занят аул Кульшарыпово. В ауле проведено партийное собрание ячейки перед предстоящими боями. В последующие дни дивизионом заняты Суходол, Молчановка. В резолюции другого партсобрания, проведенного 5 мая в ауле Старошарыпкино, сказано: «Мы, члены и сочувствующие Коммунистической партии большевиков…клянемся в том, что не положим своего оружия, мстя своим угнетателям до последней капли крови». 9 мая дивизион участвовал в бою при взятии Кряжлы, 10 мая — Селихова. В бою за Селихове со второй атаки взято 50 пленных с оружием. Противнику контратакой удалось их отбить, но с помощью подоспевшего 217-го Пугачевского полка пленных взято в несколько раз больше, а также 3 пулемета и 500 винтовок. Командир 2-го эскадрона в единоборстве убил офицера[574].

Большое влияние на воинов имел личный пример командиров, комиссаров, рядовых коммунистов, лучших красноармейцев и боевых групп. В решающие моменты боев они вели за собой бойцов, по-большевистски вдохновляя, увлекая примером личной храбрости и отваги.

Но такой способ управления войсками, когда командиры увлекают их за собой, находясь во время боя впереди, приводил к неоправданно высоким потерям командного состава. В. И. Чапаев вынужден был провести специальное совещание по вопросу управления войсками. Много лет спустя, на основании рассказа об этом совещании И. С. Кутякова, военного консультанта фильма «Чапаев», в нем появился великолепный эпизод показа Чапаевым на картофелинах, где должен находиться командир в бою.

27 марта 1919 года В. И. Чапаев в газете политотдела Реввоенсовета IV армии опубликовал (вместе с Ф. Хреновым) статью «К годовщине Пугачевского советского полка», в которой описал его славный боевой путь. Статья заканчивалась призывом к бойцам и командирам полка стойко стоять и расчищать от врагов дорогу социалистической республике[575].

Воинов 25-й дивизии, ушедших на борьбу с Колчаком, на родине не забывали. Президиум Пугачевского исполкома 15 апреля 1919 года постановил: «Знамя и адрес преподнести полкам, какие организовались в Пугачеве в 1918 году»[576]. В 217-м Пугачевском полку — первом полку дивизии — 27 апреля состоялось празднование годовщины со дня его организации и боевой деятельности. По этому случаю политотделом пугачевцам было вручено знамя. После официальной части торжества оркестр играл в каждом батальоне. Настроение воинов полка было праздничное[577].

На другой день полк в жарком бою овладел селом Преображенское (ныне Бузулукского района Оренбургской области). Комиссар полка Панкратов в донесении комиссару 73-й бригады о поведении в бою личного состава ходатайствовал представить к награде командира 1-го батальона Петрова, который, будучи ранен, продолжал вести за собой батальон, находясь впереди; командира полка Рязанцева, который вел себя точно так же в течение всего дня 28 апреля; красноармейца ударного десятка Табакова, помощника политкома Щербакова, начальника десятка Нестерова, которые кинулись на взвод пехоты противника в конном строю, а когда офицер взвода выстрелом ранил Табакова, тот на предложение товарища вынести его из боя ответил: «Погоди, я еще выстрелю». Далее комиссар просил о представлении к награде начальника пулеметной команды Тулумбаева, проявившего особую храбрость, будучи с пулеметом впереди тяжело раненным; фельдшера 8-й роты Ивана Силова, ординарцев Якова Привалова и Михаила Крамова, ворвавшихся в село с ударниками под сильным огнем и захвативших по три человека пленными; 4-й пулеметный расчет под командой Александра Кукишина в составе А. Силкина, Г. Рябушева, Ф. Захарова и некоторых других красноармейцев, вдохновлявших своим примером товарищей.

Список представленных к награде этим не заканчивается, но продолжать его здесь не представляется возможным[578]. Сам комиссар Панкратов взял в бою в плен офицера и 10 солдат, захватил офицерскую повозку. Рапорт Панкратова по инстанции передан в политотдел Реввоенсовета Южной группы войск. Используя его данные, газета «Красноармейская звезда» напечатала корреспонденцию под заголовком «Красные герои»[579], а воины полка были представлены к наградам.

Примеров героизма в народе всегда было немало, но в боях с контрреволюцией он приобрел массовый характер, потому что впервые в истории был направлен партией коммунистов на защиту Советской власти.

Поражения, нанесенные противнику войсками Южной группы под Бугурусланом и Бугульмой, расценивались Троцким как «лишь небольшие частичные успехи». В телеграмме Реввоенсовету Южной группы он требовал вести борьбу с дезертирством, обратить внимание на саратовское направление, где «восстания казаков разрастаются, не встречая немедленного сокрушающего отпора», предлагал сообщать о ходе работ по укреплению Самарского оборонительного района, потерявшего к этому времени свое значение[580]. Новый командующий Восточным фронтом А. А. Самойло, назначенный в период боев за Бугульму, был такого же мнения.

На правом крыле фронта, на оренбургском и особенно на уральском направлениях, положение создавалось тяжелое. На левом крыле, севернее Камы, и того хуже. Противник там не имел поражений и продолжал наступать, тесня II армию. Поэтому командование фронта директивой № 166/с от 10 мая изымало V армию в полном ее составе из подчинения М. В. Фрунзе и направляло на север, на Мензелинск, против левого фланга Сибирской армии генерала Гайды.

Южной группе в составе I, IV и Туркестанской армий предлагалось наступать левым флангом на Белебей, Стерлитамак, обеспечивая операцию V армии и перерезая Бугульминскую железную дорогу. Остальными частями группы требовалось обеспечить оренбургское и уральское направления, подавить восстания в Оренбургской и Уральской областях. Такая задача для Южной группы, из которой изымалась V армия в составе четырех дивизий и двух бригад, была непосильной. Левым флангом группы требовалось обеспечить уфимское направление на участке фронта от Белебея до Стерлитамака протяженностью в 100 километров, тогда как на этом направлении сосредоточились войска противника, отошедшие от Бугульмы, и резервный корпус генерала Каппеля. Севернее же Белебея, между левым флангом Южной группы и правым флангом V армии, образовался разрыв до 80 километров, что ставило «обеспечение» операции V армии под сомнение.

Директива командования вызывала возражения со стороны М. В. Фрунзе. В разговоре 12 мая с командующим фронтом по прямому проводу он доложил, что сбит директивой с толку и поставлен в неопределенное положение, так как командование фронта, несмотря на неоднократные просьбы, не информирует его о своих намерениях в предстоящих операциях. Просил оставить в его подчинении только IV армию — для обеспечения оренбургского направления или передать ему из V армии 25-ю и 2-ю дивизии — для обеспечения уфимского направления и прикрытия операции V армии. Высказал свое отрицательное мнение относительно удара от Бугульмы на север, который в лучшем случае мог привести к отходу противника, но не к его уничтожению. Предлагал наносить удар глубже, то есть восточнее, отрезая пути отхода.

Разговор по телеграфу ни к чему не привел, и М. В. Фрунзе вынужден был ехать в штаб фронта. Поездка оказалась успешной. 14 мая он добился возвращения в Южную группу 25-й и 2-й дивизий. Тут же из штаба фронта им было отправлено распоряжение своему заместителю Ф. Ф. Новицкому, в котором говорилось, что директивой командования фронта на Южную группу возложена задача разбить белебейскую группировку противника и подавить восстания в Оренбургской и Уральской областях. Для осуществления первой задачи в распоряжение штаба Южной группы передаются из состава V армии 25-я и 2-я дивизии, выполнение второй задачи возлагается на два Самарских полка, Казанский мусульманский полк, бригаду 33-й дивизии и Московскую кавдивизию. Требовал провести подготовительную работу к приему дивизий из V армии в Туркестанскую, соответствующим приказом поставить задачу командармам IV и I армий, отправить Самарские полки в район Соболево, подготовить железнодорожный состав для отправки Казанского полка в Оренбург. Сам М. В. Фрунзе выезжал с двумя батальонами этого полка в Самару, куда прибыл 15 мая.

Для разгрома белебейской группировки противника и овладения Белебеем им был отдан 15 мая приказ, согласно которому 31-я дивизия Туркестанской армии во взаимодействии с левофланговой 24-й дивизией I армии должна была вести наступление с фронта, а 25-я дивизия — охватить Белебей с севера и отрезать противнику пути отхода на Уфу. Вся наличная конница бросалась в тыл противнику для перехвата его сообщений с Уфой.

М. В. Фрунзе не исключал возможности, что противник, после целого ряда поражений, не окажет упорного сопротивления в боях за Белебей, а потому требовал решительных действий, особенно от 25-й дивизии и конницы. Расчет оказался верным. С выходом 25-й дивизии в тыл правому флангу противника в районе Абдулово и Сулли (в 55 и 40 километрах северо-западнее Белебея) генерал Каппель, возглавлявший к этому времени среднюю группу Западной армии, оставил город.

От 25-й дивизии требовалось большое напряжение. До подхода 26-й дивизии У армии, выдвигавшейся для обеспечения левого фланга Южной группы, 220-й и 222-й полки 74-й бригады были оставлены в районе Апсалямово и вели там упорные бои. На правом фланге дивизии восточнее реки Ик ожесточенно сражался 223-й полк 75-й бригады с 15-м Стерлитамакским полком белых за Старотураево, Усман-Ташлы и Суккулово и овладел ими. 225-й полк с боем занял Старое Шахово.

Полки 73-й и 74-й бригад 15 мая форсировали реку Ик в районе Кзыл-Яр. В 15 часов 219-й полк повел наступление на Уязы-Таман, в тыл 13-му Уфимскому полку 4-й Уфимской дивизии, и захватил его артиллерийскую батарею. Противник стойко оборонялся, но был выбит со своих позиций и отступил на Андреевку (Леонидовку). У деревни Муллино кавалерийский дивизион бригады захватил 4 пулемета и 70 пленных того же Уфимского полка. С целью воспрепятствовать форсированию реки Ик частями 25-й дивизии противник бросил в район Кзыл-Яра 16-й Уфимский полк, но и он не приостановил наступления.

16 мая 217-й Пугачевский полк занял Андреевку (Леонидовку), 13-й Уфимский полк отступил на Троицкий Завод. В тот же день на правом фланге дивизии 25-й и 75-й кавалерийские дивизионы заняли Елань-Чишму в 25 километрах западнее Белебея.

На левом фланге части 25-й дивизии, стремительно наступая, заняли один за другим населенные пункты Верхние и Нижние Башниды, Константиновку, Такаево; южнее — Верхнетроицкий Завод, Карамалы, Тузлукуш, Смоилово.

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

Федор Константинович Потапов — командир 75-й бригады 25-й стрелковой дивизии.


17 мая кавалеристы и полки 75-й бригады Ф. К. Потапова, выбив противника из Дмитриевки, вошли с севера и запада в Белебей. С юга в город вступили части 2-й бригады 31-й дивизии.

Чапаев приказал полки 75-й бригады вывести из города и занять 223-му полку Михайловку и Илькино, 225-му полку — Исмагилово, 25-му кавалерийскому дивизиону П. А. Сурова вместе с кавдивизионами бригад — деревню Тузлукуш; 73-я и 74-я бригады обходили Белебей с севера и, несмотря на сопротивление противника, вышли на указанные им рубежи (схема 14).

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

Схема 14. Бои в Белебейской операции.


Через два дня, 19 мая, Д. А. Фурманов записал в дневнике: «Чапай устал. Он переутомился мучительной, непрерывной работой. Так работать долго нельзя — он горел как молния. Сегодня подал телеграмму об отдыхе, о передышке. Да тут еще пришли вести с родины, что ребята находятся под угрозой белогвардейского нашествия, — ему хочется спасти ребят. Телеграмму я ему не подписал. Вижу, что мой Чапай совсем расклеился. Если уедет — мне будет тяжело. Мы настолько сроднились и привыкли друг к другу, что дня без тоски не можем быть в разлуке. Чем дальше, тем больше привязываюсь я к нему, тем больше привязывается и он ко мне. Сошелся тесно я и со всеми его ребятами. Все — молодец к молодцу — отважные, честные бойцы, хорошие люди. Здесь я живу полной жизнью»[581].

В боях за Белебей войска Южной группы одержали новую победу, хотя и на этот раз не добились полного, уничтожения противостоящего противника. Недостаточное развитие наступления для изоляции противника от Уфы зависело от медленного продвижения Туркестанской армии, стремления частей, как, например, 75-й бригады, овладеть городом, а не обходить его, однако более всего — от фронтового командования, поставившего задачей Южной группы не решительное наступление на Уфимском направлении, а разгром противника в районе Белебея. После взятия Белебея противник не преследовался. Командующий фронтом в приказе № 184/с от 18 мая требовал принять все меры, чтобы не подвергать части сосредоточенным ударам противника, действовать осторожно и указанной им линии без его разрешения не переходить. Таким образом, развитие операции было приостановлено. Оборонческое настроение Троцкого и робкие, нерешительные действия командующего войсками Восточного фронта Самойло не способствовали успеху.

Обстановка же требовала напрячь все усилия, чтобы не дать возможности Колчаку привести свои войска в порядок и вновь перейти в наступление. Быстрый разгром его армий позволил бы высвободить войска Восточного фронта для переброски их на юг страны и для оказания помощи Петрограду. В телеграмме Реввоенсовету Восточного фронта 29 мая В. И. Ленин писал: «Если мы до зимы не завоюем Урала, то я считаю гибель революции неизбежной. Напрягите все силы…» По просьбе Реввоенсовета фронта и по указанию В. И. Ленина командующим войсками Восточного фронта вновь был назначен С. С. Каменев.

Бесцельная остановка войск не могла долго продолжаться. Потеря времени была на пользу только противнику. М. В. Фрунзе, предлагая командующему фронтом план дальнейшего наступления, писал: «Оставление противником Белебея и явное отсутствие серьезного сопротивления в районе нынешнего наступления наших войск выдвигают вопрос о необходимости немедленного проведения операции с целью овладения районом Уфы. С другой стороны, усиливающееся движение поднявшегося казачества требует принятия немедленных мер для обеспечения Оренбургского и Уральского районов и железной дороги Самара — Оренбург»[582].

Для овладения районом Уфы он решил привлечь 2-ю, 24-ю, 25-ю, 31-ю стрелковые и З-ю кавалерийскую дивизии; наступление вести на фронте Стерлитамак — Уфа, имея на правом фланге 24-ю дивизию, а на левом — 25-ю для непосредственного овладения Уфой. Прикрыть операцию с севера предлагал 26-й дивизией V армии, которой следовало предварительно овладеть переправой на реке Белой у Ахлыстина и не допустить движения боевой флотилии противника; справа и с тыла — бригадой 20-й дивизии, овладев городом Стерлитамак. Операцию в районе Оренбурга возложить на I армию и части, оборонявшие Оренбург.

В последовавшей затем директиве фронта о наступлении всех армий говорилось: «События последних дней выяснили, что главный резерв противника — войска Каппеля — был введен в бой по частям для задержки нашего наступления и, принужденный к отступлению, отходит на восток. Наступление противника на Казань остановлено на реке Вятке II армией. На оренбургском и уральском направлениях намечается восстание казаков, и их войска проявляют все большую активность»[583]. На Южную группу войск возлагалась задача продолжать преследование противника и овладеть районом Уфы. Ввиду особой важности задачи, которая ложилась в предстоящей операции на Туркестанскую армию, командование ею М. В. Фрунзе взял на себя, оставаясь одновременно и командующим Южной группой. В состав этой армии была им включена 24-я дивизия из I армии. В обращении к войскам Туркестанской армии Фрунзе писал: «У меня нет и тени сомнения в том, что закаленные в битвах славные бойцы 24-й, 25-й, 31-й и 3-й кавалерийской дивизий с указанной задачей справятся в кратчайший срок. Порукой в этом являются блистательные страницы их прежней боевой работы, завершившейся недавно разгромом ряда корпусов противника на полях Бузулука, Бугуруслана, Бугульмы и Белебея. Уверен, что и молодые войска 2-й дивизии, впервые получающие боевое крещение, пойдут по стопам своих славных соратников и учителей»[584].

Перед началом операции белые имели на уфимском направлении до 47 тыс. штыков и сабель, 700 пулеметов, 119 орудий[585]. Используя остановку в районе Белебея и нерешительное продвижение наступавших, противник, прикрываясь сильными арьергардами, отвел свои главные силы за реку Белую. Для выигрыша времени на подготовку обороны за рекой часть сил им была оставлена на выгодной местности и хорошо оборудованных позициях юго-западнее Уфы. Войска поддерживались артиллерией, бронепоездами и бронемашинами. План сводился к тому, чтобы, остановив красных, нанести им контрудар с юга и с севера.

25 мая М. В. Фрунзе отдал приказ № 011, которым требовал начать наступление 28 мая, отрезать противостоящему противнику пути отступления на Уфу, отбросить его на юго-восток и прижать к реке Белой[586]. Выполнение этой задачи в основном возлагалось на 25-ю дивизию, которая должна была охватить противника с севера. В приказе В. И. Чапаева от 26 мая указывалось: «Для задержки нашего движения противник ухватился за узел бугурусланской и бугульминской железных дорог в Чишме. Но мы будем бить противника не так, как он хочет, а так, как мы хотим…»[587]

«Вчера началось грандиозное движение пяти дивизий на Уфу, — записал Фурманов в дневнике. — Снова кочующая жизнь, снова непрерывное передвижение, грохот орудий, бряцание ружей, транспорта, обозы, полки, полки, полки…»[588]

Начавшееся 28 мая наступление развивалось успешно. 25-я дивизия с боями решительно продвигалась вперед. Противник, стремясь задержать ее, разрушал мосты и дороги, переходил в контратаки. Особенно сильный бой разгорелся в районе Новой Каргалы, где со стороны белых участвовали броневики, затем и бронепоезда. Но несмотря на ожесточенное сопротивление противника, полки и бригады наступали неудержимо. К 30 мая части 25-й дивизии вышли к узловой станции Чишма и после упорного боя овладели ею, выполнив приказ на двое суток раньше установленного дивизии срока. Путь отступления группировке противника из района Самаро-Златоустовской железной дороги на Уфу был отрезан. Оборонявшиеся на подступах к Уфе войска были разгромлены, остатки спасались бегством. Готовившийся белыми контрудар по флангам выдвинувшейся Туркестанской армии удалось упредить.

На южном участке 20-я дивизия I армии к вечеру 29 мая заняла город Стерлитамак. Противник был отброшен за реку Белую, лишившись позиций для удара с юга. На севере в течение 28–29 мая белогвардейцы потерпели крупное поражение от войск V армии.

Войска Туркестанской армии к 30 мая находились в одном-двух переходах от реки Белой. Угроза контрудара по флангам армии была ликвидирована, но главные силы противника находились за рекой Белой, и М. В. Фрунзе отдал приказ на ее форсирование.

Преодоление водной преграды шириной в ее среднем течении от 150–180 до 300 и более метров без переправочных средств, под огнем подготовленной обороны противника было делом нелегким.

Фронт форсирования достигал по прямой 75 километров. Главный удар, в соответствии с директивой командующего фронтом, наносился на правом фланге, южнее Уфы, силами 24-й и 2-й стрелковых и 3-й кавалерийской дивизий. По достижении р. Белой, на которую войскам армии было приказано выйти 4 июня, 24-й дивизии предстояло форсировать ее на участке устье реки Сим— Кабаково, выйти в тыл уфимского района обороны и поддержать действия кавалерии.

2-й дивизии, без 1-й бригады, форсировать реку на участке Вознесенское, Аксаково, для ближайшего обхода Уфы с востока.

3-й кавалерийской дивизии не позднее 5 июня занять завод Архангельский, 7 июня выйти в тыл противнику и перерезать железную дорогу на участке Балашова, станция Урман.

25-й дивизии, выйдя в полосе от устья реки Дема до Красного Яра, огнем артиллерии не допустить движения противника по реке и железной дороге восточнее города, стремиться овладеть Уфой с ходу, приняв меры к сохранению мостов и устройству переправ.

31-й дивизии, составлявшей армейский резерв, занять район Казанское, Пономарево, Асаново, Сухарево, Нурлино, обеспечить уступным положением левый фланг 25-й дивизии и движение 26-й дивизии на Бирск (схема 15).

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

Схема 15. Бои 25-й стрелковой дивизии за Уфу.


Главные силы 25-й дивизии (73-я, 74-я бригады и 25-й кавалерийский дивизион) были направлены В. И. Чапаевым севернее Уфы, в район Красного Яра, 75-я бригада — фронтально на Уфу. Дивизия вышла к Белой одними-двумя сутками раньше других дивизий армии и, столкнувшись с сильным оборонительным рубежом войск Колчака, немедленно начала подготовку к форсированию реки, прежде всего — подготовку переправочных средств из подручного материала. Помогли средства, захваченные у противника. Случилось это прямо-таки по пословице «На ловца и зверь бежит». Первые подразделения 217-го и 220-го полков, вступившие 2 июня в Красный Яр, увидели шедший по реке буксирный пароход, название которого «Потеха» вызвало у красноармейцев смех. Пароход обстреляли и заставили причалить к берегу. На нем оказалось военное имущество. Огонь противника с противоположного берега подавили ответным огнем. Через некоторое время из-за поворота реки показался второй пароход — «Помощник». И «потеха» была продолжена. На борту его оказались колчаковцы, а на буксире — баржа. Под угрозой расстрела и потопления пароход был также причален к берегу. Офицеры, находившиеся на пароходе, бросались в реку, чтобы добраться до противоположного берега, но их настигали пули. Добытые трофеи сослужили неоценимую службу при форсировании. Кроме того, с противоположного берега был уведен поврежденный паром, который тоже впоследствии был исправлен и использован. В течение нескольких дней противник пытался артиллерийским огнем и авиацией захваченные плавсредства разбить, но принятыми мерами их удалось уберечь.

В ночь первого же дня прибытия была проведена разведка, возглавляемая лично командиром 220-го полка Г. А. Горбачевым[589], а затем — повторная. Захвачен небольшой плацдарм, который постепенно расширялся. Передний край обороны противника оказался в глубине, у основания излучины реки, образовавшей петлю в сторону Красного Яра, и закрывал выход с ограниченного рекой полуострова.

Тем временем 73-я бригада занимала населенные пункты 217-м полком — Красный Яр, 218-м — Ключевку, Демидово, Тарбеевку, 219-м — Куровскую, Вавилово, Иванключевскую, Лавочное; 220-й, 221-й и 222-й полки 74-й бригады занимали соответственно — Красный Яр, Подымалово и Камышинскую. 3 июня к Уфе, в район железнодорожного моста через Белую, вышли 223-й и 225-й полки 75-й бригады.

Несколько суток шла напряженная подготовка к наступлению с форсированием серьезной водной преграды. Когда 25-я дивизия в основном была готова к наступлению, все попытки главных сил армии зацепиться за противоположный берег реки Белой успеха не имели.

В создавшихся условиях М. В. Фрунзе решил использовать возможности 25-й дивизии. 6 июня он прибыл в деревню Авдон, где находился штаб дивизии, заслушал В. И. Чапаева о готовности к наступлению и его решение. Василий Иванович, много вложивший труда в подготовку и тщательно продумавший план боевых действий, обстоятельно и со знанием дела доложил. Он был горд, когда М. В. Фрунзе, убедившись в готовности дивизии и разумном решении ее командира, это решение утвердил. Фрунзе приказал начать наступление в ночь на 8 июня, на сутки раньше назначенного срока. Уверенный в успехе 25-й дивизии, он отдал распоряжение подтянуть армейский резерв ближе к месту ее переправы[590].

В 2 часа 7 июня Чапаев отдал боевой приказ, в котором требовалось: саперными ротами 73-й, 74-й бригад и 31-й дивизии, приданными на время операции, подготовить причалы для пароходов, паром для переправы бронемашин и артиллерии, привести в проезжее для машин состояние дорогу на противоположной стороне реки на Александровку. Командиру 73-й бригады — возглавить ударную группу в составе 217-го, 218-го, 220-го и батальона 219-го полков, бронеотряда из 3 машин и 73-го кавалерийского дивизиона. В 21 час 7 июня начать переправу по наведенному мосту и в 2 часа 8 июня овладеть позициями противника на рубеже Александровка, Новые Турбаслы. В последующем 220-м полком захватить Старые Турбаслы, основными силами — Вотякеево и железнодорожный мост через реку Уфу, направив один полк в город с тыла, для содействия 75-й бригаде, наступавшей с фронта. Командиру 219-го полка одновременно с переправой на плотах в районе Лавочное вести демонстрацию, мало отличавшуюся от действительной, но с минимальным расходом снарядов, 74-й бригаде переправиться за ударной группой, занять Новые Турбаслы и, подчинив 220-й полк, быть в готовности к развитию наступления, частью сил — к отражению возможных контратак с левого (открытого) фланга. В последующем оказать содействие 26-й дивизии в овладении Заводом Благовещенским. 75-й бригаде с началом операции демонстрировать форсирование, готовя действительную переправу под прикрытием огня артиллерии и бронепоезда. После переправы ударной группы ворваться в город по железнодорожному мосту, не допустить отрыва противника и отхода его из города. 25-му кавдивизиону переправиться за 74-й бригадой и занять Верхние и Нижние Изяки.

Полки Чапаева, бившие уральских казаков, белочехов и колчаковцев, имели огромный боевой опыт и были закалены. Но успех предстоявшего наступления зависел от того, насколько успешно будут переправлены войска через водную преграду, при отсутствии в дивизии штатных переправочных средств и крайне скудных трофейных. Выполнение этой задачи Чапаев взял на себя лично, и М. В. Фрунзе с ним согласился. 7 июня Михаил Васильевич прибыл в Красный Яр и сам всю ночь находился на переправе, откуда с 20 часов Чапаевым осуществлялось управление дивизией.

Переправа началась точно в установленное приказом время.

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

Переправа частей 75-й бригады 25-й стрелковой дивизии через р. Белую под Уфой.


Переправившиеся на плацдарм полки ударной группы ночью подошли к переднему краю противника без выстрела. С рассветом на его позиции, преграждавшие выход с плацдарма, обрушился плотный огонь артиллерийских дивизионов, а через 30 минут полки устремились в атаку. Участникам боев запомнились грохот орудий в предрассветных сумерках, султаны взлетавшей от разрывов земли, бегущие бойцы и громкое «ура!», потом — обрывки колючей проволоки, окопы, брошенные кое-где пулеметы и обезумевший от страха офицер с болтавшимся на шнурке пенсне. С развитием боя начались первые неприятности: заминка правофланговой роты, засевшее орудие, забуксовавший броневик, появились раненые, убитые.

Но неудержимым было общее движение вперед. Быстро была преодолена первая позиция, взяты Александровка и Новые Турбаслы, а за этим пунктом находилась высота, с которой противник вел плотный ружейно-пулеметный огонь. Часам к 8 в 220-й Иваново-Вознесенский полк прибыл М. В. Фрунзе с командиром ударной группы И. С. Кутяковым, заведующим политотделом Туркестанской армии В. А. Трониным и сопровождавшими их лицами. Залегшие было под огнем противника иваново-вознесенцы вновь поднялись в атаку вместе с командующим, шагавшим в цепи с винтовкой в руках, и опрокинули противника. Полк успешно овладел дорогой Уфа — Завод Благовещенский. К захваченным ранее у противника четырем пулеметам прибавилось еще три и несколько тысяч патронов.

Жаркий бой разгорелся справа, на участке 217-го Пугачевского полка, движение его замедлилось. Между 220-м и 217-м полками образовался разрыв. Противник этим воспользовался и нанес удар по левому флангу 217-го, стремясь изолировать его и прижать к реке. Движение 220-го полка, особенно его правофлангового батальона, с которым шел М. В. Фрунзе, было приостановлено. На помощь пугачевцам в образовавшийся разрыв был направлен батальон 219-го полка, и положение удалось восстановить.

К полудню в Новые Турбаслы подошел переправившийся 218-й Разинский полк и привел с собой застрявшие броневики. Один из его батальонов был немедленно выдвинут под Старые Турбаслы на обеспечение открытого левого фланга 220-го полка.

К 14 часам наступление возобновилось. 220-й полк занял Старые Турбаслы. Однако противник, стремясь остановить наступавших в обход Уфы с севера, вновь нанес удар силою до двух полков между 220-м и 217-м полками, по батальону домашкинцев. По инициативе командира полка Г. А. Горбачева противник в свою очередь тоже был атакован с фланга 220-м полком и общими силами отброшен в исходное положение. К 16 часам наступление вновь пошло успешно.

М. В. Фрунзе вернулся к переправе. Район переправы бомбила авиация противника, стремясь потопить переправочные средства, наносила урон войскам, расстреливая людей из пулеметов. Близко взорвавшейся бомбой М. В. Фрунзе был контужен, лошадь под ним убита. В медицинском пункте, развернутом в Красном Яре, ему была оказана первая помощь. В тот же день огнем с самолета был ранен в голову В. И. Чапаев. Пуля застряла в черепе. Вынимали в том же медицинском пункте.

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

В. И. Чапаев на перевязке после ранения в голову с самолета на переправе через р. Белую у Красного Яра. Перевязывает Михаил Васильевич Жемков. Крайняя слева — его жена Екатерина Федоровна Ильина.


И М. В. Фрунзе, и В. И. Чапаев остались в строю и продолжали руководить войсками. Был ранен в грудь заведующий политотделом Туркестанской армии В. А. Тронин, находившийся в бою вместе с М. В. Фрунзе.

В течение 8 июня главные силы 25-й дивизии в районе Красного Яра были переправлены. Два небольших парохода работали с предельной нагрузкой. 221-й Сызранский полк переправился только к вечеру, однако к полуночи уже занял позиции в районе Старые Турбаслы, сменив батальон 218-го Разинского полка. 222-й полк переправился раньше у деревни Дмитриевка.

Положение 75-й бригады против Уфы оставалось прежним. Попытки ворваться в город по железнодорожному мосту отражались сильным огнем противника. Артиллерии бригады для подавления огневых средств противника не хватало.

Главные силы Туркестанской армии до 9 июня включительно стояли на левом берегу Белой, не могли переправиться. Положение оставалось напряженным. Связи между 25-й дивизией и правым флангом V армии не было. Ее правофланговая 26-я дивизия, наступавшая в направлении Завода Благовещенского, отстала, и противник беспрепятственно группировался за левым флангом 25-й дивизии. Потери 25-й за 8 июня, по донесению штаба Туркестанской армии в штаб фронта, были значительные. Учитывая складывавшуюся обстановку, 9 июня командующий перебросил в район Завода Благовещенского 1-ю и 2-ю бригады 31-й дивизии армейского резерва. Одновременно М. В. Фрунзе дал со станции Чишма, где находился его поезд, телеграмму командарму-V, в которой говорилось: «25-я дивизия, переправившаяся на рассвете 8 июня на правый берег р. Белая, после упорного боя выбила противника из окопов и заняла д. Александровна, Нов. Турбаслы и далее Ст. Турбаслы. Противник, подтянув крупные силы и артиллерию, оказывает упорное сопротивление на линии Ниж. Изяки, Степанова, переходя в контратаки. Ввиду затруднения подвоза боевых припасов и переброски подкреплений прошу вас оказать содействие частям 25-й дивизии, находящимся в тяжелых условиях, путем возможно быстрого выдвижения частей 26-й дивизии для активной поддержки со стороны Благовещенского. О последующем прошу срочно уведомить»[591].

Несмотря на недомогание после контузии, М. В. Фрунзе в тот же день дал В. И. Чапаеву телеграмму, в которой сообщал об успехе У армии, освободившей город Бирск, объявлял благодарность 220-му, 217-му и 218-му полкам за их быструю, храбрую переправу через Белую и продвижение вперед. Командующий благодарил также начдива Чапаева и комбрига Кутякова за энергичное и умелое руководство боевыми действиями. Выражал уверенность, что революционный дух и настроение, которые он нашел в частях 25-й дивизии, вдохновят и послужат примером для остальных войск Туркестанской армии, призывал дружным натиском сломить упорного врага[592].

Благодарность и призыв командующего придали войскам большую веру в свои силы, веру в окончательную победу.

В ночь на 9 июня чапаевцам стало известно от перебравшегося через линию фронта уфимского рабочего о подготовке белыми удара. Не доверяя прибывшему человеку, все же приняли необходимые меры. Сведения оказались верными: на следующий день противник, сосредоточив крупные силы на левом фланге дивизии, пошел в атаку. Против 221-го и 220-го полков первого эшелона 74-й бригады двинулись шесть пехотных полков и один кавалерийский. Нужно было выстоять, удержать позиции, огнем с места нанести максимальные потери противнику, а затем решительным ударом разгромить его. И эту задачу дивизия выполнила блестяще. С приближением к затихшим позициям колчаковские батальоны принимали боевой порядок, расчленялись, рассыпались в цепи и шли в свою последнюю «психическую» атаку, один из моментов которой отображен в фильме «Чапаев». По всему фронту дивизии завязался ожесточенный бой, длившийся несколько часов. Особенно тяжелое положение сложилось в левофланговой 74-й бригаде. Не считаясь с потерями, противник снова и снова бросался в атаки, пытаясь сломить сопротивление. Но каждый раз воины находили в себе силы и отбрасывали врага. Большую помощь пехоте оказывали пулеметные команды, артиллеристы, броневики спешили туда, где было труднее всего.

Наконец противник стал ослабевать. Все чаще оборонявшиеся поднимались в решительные контратаки, пока их броски не перешли в общее безостановочное движение вперед. Противник был сломлен окончательно. Полки 74-й бригады преследовали его на внешнем левом фланге, а 73-я бригада решительно двинулась в обход Уфы с севера. Ее правофланговый Домашкинский полк, без батальона, шел непосредственно на город для содействия 75-й бригаде. В Уфе поднялась паника. Части 75-й бригады, заметив растерянность противника, усилили огонь своей артиллерии и пулеметов и смело устремились по взорванному белыми железнодорожному мосту, переправлялись по воде и вскоре ворвались в город. Встречи уфимцев с освободителями были трогательны.

Решающую роль в победе под Уфой сыграла 25-я дивизия. В приказе войскам Южной группы Восточного фронта за № 0390 от 10 июня 1919 года говорилось: «9 июня после ряда упорных боев доблестными полками 25-й стрелковой дивизии взят г. Уфа. Нами взято много пленных, пулеметов, оружия. Разбитый и понесший огромные потери противник обращен в бегство и спешно уходит на северо-восток параллельно железной дороге»[593].

Командующий войсками Восточного фронта докладывал В. И. Ленину: «Уфа занята нашими частями 9 июня в 20 часов после упорного боя. Овладели Уфой части 25 дивизии, причем 1 и 2 бригады этой дивизии перешли в наступление в районе Ст. Турбаслы и к 19 часам вышли к железной дороге в районе ст. Ураково. Около того же времени разведчики 3 бригады 25 дивизии, видя слабый огонь противника с южной стороны города, вместе с пулеметной командой переправились через р. Белая у железнодорожного моста и двинулись к городу. Батальон 219 полка, стоявший у Киржацкой, переправился на лодках на восточный берег реки и также цепью двинулся на город. Противник бежит на север и на северо-восток. Днем перед наступлением темноты наш аэроплан, посланный для ознакомления с положением на фронте, видел в беспорядке несущиеся обозы противника на север и северо-восток…»[594].

В приказе войскам Туркестанской армии отмечалось: «После разгрома противника на полях Бузулука, Бугуруслана и Белебея новыми мощными ударами дивизий Туркестанской армии противнику нанесено повое решительное поражение. Уфа вновь возвращена Советской Республике. Противник, разбитый, отступает, очищая Уфимскую область, и Уфимская операция близится к концу. Геройская, потерявшая почти половину своего состава, 25-я стрелковая дивизия во главе со своим доблестным начальником тов. Чапаевым еще раз покрыла себя славой в этой операции»[595].

Приказом № 0398 от 10 июня 1919 года М. В. Фрунзе вывел 25-ю стрелковую дивизию в резерв Южной группы и сосредоточил ее в районе Ураково, Богородское, Таралыкино, Глумилино и частью в Уфе, т. е. расположил «ближе к железной дороге, имея в виду предстоящую погрузку эшелонов». Было приказано «принять немедленно меры к пополнению всем необходимым»[596]. Временно выбывшего из строя по ранению В. И. Чапаева заменил комбриг-73 И. С. Кутяков. Но уже 13 июня поступил приказ командующего Южной группой войск сменить 75-й бригадой выводимую с позиций бригаду 2-й стрелковой дивизии, которая срочно перебрасывалась из-под Уфы на Южный фронт[597].

Выздоровев, 14 июня 1919 года В. И. Чапаев вступил в командование дивизией[598]. Командование Восточного фронта решило направить ее на ликвидацию белоказачества[599]. В связи с этим предстояла серьезная подготовка в поход. 15 июня В. И. Чапаев созвал в Уфе совещание командно-политического состава соединения, по окончании которого Василий Иванович сфотографировался в окружении своих боевых соратников. Хотя по тем или иным причинам собраны не все чапаевские командиры-участники разгрома Колчака, но все-таки снимок является важным историческим документом, запечатлевшим этих героев.

Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности

В освобожденной от колчаковцев Уфе. В центре, с перевязанной головой, В. И. Чапаев.


На снимке пятеро прилегли, одиннадцать человек сидят, остальные разместились сзади них. Внизу, в первом ряду, слева направо, мы видим комиссара штаба дивизии Ивана Васильевича Чакина, помощника комиссара дивизии Ивана Автономовича Крайнюкова, инструктора штаба дивизии, личного порученца начдива Петра Семеновича Исаева, инструктора для поручений штаба дивизии Семена Федоровича Садчикова командира 74-го кавалерийского дивизиона Степана Васильевича Митяева. Во втором ряду сидят командир 217-го Пугачевского полка Алексей Карпович Рязанцев командир 218-го Разинского полка Степан Яковлевич Михайлов, комиссар 73-й бригады Александр Николаевич Маслов, командир той же бригады Иван Семенович Кутяков, военно-политический комиссар дивизии Дмитрий Андреевич Фурманов, В. И. Чапаев, командир 75-й бригады Федор Константинович Потапов, командир 74-й бригады Федор Андреевич Зубарев, комиссар той же бригады Василий Александрович Пестов, командир 220-го Иваново-Вознесенского полка Гавриил Афанасьевич Горбачев, комиссар того же полка Ефим Яковлевич Капустянский. За ними (в третьем ряду) стоят комиссар 217-го Пугачевского полка Дмитрий Архипович Михайлов, комиссар 218-го Разинского полка Андрей Иванович Мазурин, командир 73-го легкоартиллерийского дивизиона Константин Степанович Ранецкий, комиссар того же артдивизиона Федор Фомичев, начальник штаба дивизии Иван Михайлович Снежков, комиссар батальона связи при штабе дивизии Яков Трофимович Матвеев, начальник штаба 75-й бригады Франц Рихардович Лей (немец-интернационалист), командир батальона 222-го Интернационального полка Людвиг Людвигович Немет (венгр-интернационалист), комиссар 74-й бригады Петр Яковлевич Брауцей, комиссар 221-го Сызранского полка Дмитрий Алексеевич Уваровский, инструктор для поручений штаба дивизии Василий Яковлевич Графов. В четвертом ряду — командир 219-го Домашкинского полка Сергей Васильевич Сокол, помощник комиссара того же полка Рувим Дмитриевич Галесник, помощник командира 218-го Разинского полка Иван Константинович Бубенец, командир 74-го легкоартиллерийского дивизиона Николай Михайлович Хлебников, командир батальона 218-го Разинского полка Василий Аркадьевич Киндюхин, командир 25-го кавалерийского дивизиона Пантелей Алексеевич Суров, комиссар 74-го артдивизиона Павел Иванович Петренко, помощник командира 225-го полка, комендант Уфы Александр Афанасьевич Ефремов, помощник начальника штаба 73-й бригады Игнатий Сергеевич Мельников, помощник комиссара 222-го Интернационального полка Матвей Михайлович Ледковский, командир 221-го Сызранского полка Петр Яковлевич Лазда, командир 222-го Интернационального полка Сергей Емельянович Мальцев, комиссар того же полка Иштван Ротт (венгр-интернационалист), комендант штаба дивизии Золтан Приходо (венгр-интернационалист)[600].

По разным причинам на указанном выше совещании отсутствовали и поэтому не сфотографировались некоторые известные чапаевские командиры и комиссары. Так, комиссар 219-го Домашкинского полка Ф. П. Антонов («Дедушка») и военный комиссар 75-й бригады Леонтий Шумаков были тяжело больны и находились в госпиталях. К северу от города, на реке Уфе, вели боевые действия части 75-й бригады: 223-й полк имени Винермана (командир И. В. Ершов, комиссар Г. Я. Шарапов), 225-й Балаковский полк (командир И. Т. Решетников, комиссар С. И. Аллянов), 75-й артдивизион (командир А. Г. Павлинов, комиссар Григорий Костичев) и некоторые другие подразделения. Командиров этих частей на совещание не вызывали. Отсутствовали на нем также начальники штабов: 73-й бригады — А. С. Чернов, 74-й бригады — Н. М. Рябцов[601].

В эти же дни Реввоенсовет Южной группы войск возбудил ходатайство о награждении орденом Красного Знамени начальника 25-й стрелковой дивизии В. И. Чапаева и комбрига 73-й И. С. Кутякова за умелое руководство войсками и личную храбрость[602]. К наградам были представлены и славные чапаевские полки.

Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет наградил все девять полков дивизии и 25-й кавалерийский дивизион Почетными революционными красными знаменами. М. В. Фрунзе и В. И. Чапаев, многие командиры и бойцы награждены орденами Красного Знамени.

В приказе Реввоенсовета Республики № 137 от 14 июля 1919 года говорилось:

«Награждается орденом Красного Знамени начальник 25 стрелковой дивизии Василий Иванович Чапаев за нижеследующие отличия:

Сорганизовав по революционному почину отряд, в течение мая, июня, июля, августа и сентября 1918 года упорно оборонял Саратовско-Николаевский район сначала от нападения уральских казаков, а потом и чехословаков… Всегда предводительствуя своими частями, он храбро и самоотверженно сражался в передовых цепях, неоднократно был ранен и контужен, но всегда оставался в строю. Благодаря его умелым маневрам, Александров-Гайской бригадой были разбиты казачьи банды генерала Толстова, что дало возможность овладеть Уральской областью. Назначенный начальником 25 стрелковой дивизии в дни катастрофического положения Самары, когда противник отстоял от нее в двух переходах, он с дивизией был выдвинут в центр наступающих сил противника под Бугуруслан. Настойчивыми стремительными ударами и искусными маневрами он остановил наступление противника и в течение полутора месяцев овладел городами Бугурусланом, Белебеем и Уфой, чем и спас Среднее Поволжье и возвратил Уфимско-Самарский хлебный район. В боях под Уфой (8 июня сего года) при форсировании р. Белая лично руководил операцией и был ранен в голову, но, несмотря на это, не оставил строя и провел операцию, закончившуюся взятием г. Уфа»[603].

В одерживаемых победах крепла вера воинов в скорое окончание войны. Она придавала силы, смелость и решительность их действиям.

В этих условиях все больше задумывались командиры и над своим будущим. 25 июня 1919 года Чапаев писал в Реввоенсовет Южной группы: «Мне неоднократно приходилось принимать заявления от старшего командного состава вверенной мне дивизии по вопросу о полном уравнении их (в том числе и меня) во всех правах с лицами, окончившими установленные курсы военных специалистов всех ступеней, т. е. с красными офицерами.

Все мы занимаем высшие командные должности в Красной Армии с самых первых дней пролетарской революции и до настоящего времени не имеем однако никаких документов, дающих нам законное право на занятие таковых, так как никто из нас не проходил курса военно-учебных заведений. Вследствие этого и в случае окончания войны и перехода армии на мирное положение мы, как не пользующиеся установленными правами на занятие командных должностей в армии, можем оказаться в таком положении, что даже если бы кто из нас и захотел остаться на занимаемой должности, будет вынужден по вышеуказанной причине уступить ее пришельцу с правами, который, может быть, в завоевании революции и укреплении Советской власти не принимал никакого участия.

Мы все, добровольно выступившие на защиту интересов трудящихся, почти без всякой поддержки из центра сформировали 25-ю стрелковую дивизию, своею кровью в боях с бандами казаков, чехословаков и армией Колчака создали ей вечную славу непобедимой, и после всего этого, после всех понесенных нами трудов на благо революции, будем вынуждены отойти на задний план. Еще не было случая, чтобы 25-я дивизия отступила хоть на шаг, а ею всецело руководили мы, простые солдаты. Мы побеждали и будем побеждать, хотя выучились этому не в четырех стенах военно-учебных заведений, а в поле, лицом к лицу с врагами революции.

В силу всего изложенного я, поддерживая справедливое и настойчивое требование своих товарищей, мне по должности подчиненных, прошу: 1) о присвоении нам звания красных офицеров со всеми правами, коими пользуются эти лица как окончившие специальные военные курсы; 2) о занесении этого в послужные списки и 3) о выдаче соответствующих удостоверений.

Если выполнение нашей просьбы почему-либо представится невозможным, то я, выражая общее желание, прошу о смещении нас на низшие командные должности, которые соответствуют нашему военному образованию старой армии…

Начдив-25 Чапаев.

Политком Дм. Фурманов»[604].

Не совсем четко и гладко изложенное, но справедливое и скромное желание!..

Уфимская операция, ставшая последним этапом контрнаступления Южной группы войск Восточного фронта, завершила освобождение огромной территории от Волги до предгорий Урала. Последовательно была разбита Западная армия Колчака, потерявшая более 25 тыс. человек, оказано решающее влияние на разгром противника севернее Камы. Победа над Уфой создала благоприятные условия для наступления на Урал, значение которого перед боями на Уфу было определено В. И. Лениным в телеграмме от 29 мая Реввоенсовету Восточного фронта. Это указание вождя явилось руководством для новых ударов по Колчаку. Войска быстро продвигались на восток.


X. На Колчака! | Василий Иванович Чапаев. Очерк жизни, революционной и боевой деятельности | XII. Прорыв блокады Уральска