home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



День 2

Из Ронсевальес в Субири

22 километра

О боже, как же больно! Проснувшись, я едва могла пошевелиться. Каждый мой мускул болел. И я умирала с голоду. Мой медовый месяц на Пути закончился. Я не могла поверить, что мне придется сделать это снова на протяжении еще тридцати трех дней. О-о-ох!

Как только мне удалось усесться на кровати, я аккуратно встала на ноги и пошла за своей огромной аптечкой. Слава богу, у меня не было мозолей, но у меня все настолько болело, что я просто не знала, как я снова смогу выдержать сегодняшний поход через горы.

Первым делом я потянулась за арникой. Многие друзья мне говорили, что она помогает от боли. Я никогда ее раньше не принимала, поэтому молилась, что она подействует. У меня был самый мощный ее вид, чему я была безмерно рада, и я тут же ее выпила.

Затем я начала втирать крем от боли в мышцах в голени и бедра. И в мой зад. Трудно было поверить, насколько мой зад болел. Как и мои пальцы ног, к которым я едва могла прикоснуться. Мне нужно было прийти в чувство. Мне нужно было выйти из комнаты через полчаса.

Как только крем начал действовать, мне стало чуть легче передвигаться. Вспомнив вчерашнюю сумасшедшую погоду, я решила надеть подштанники, хотя солнце в тот момент светило ярко. Я оделась и натянула ботинки. Как только я сунула ногу в ботинок, я едва могла вытерпеть давление, оказываемое на пальцы. Это в мои планы не входило, а ведь мне пора выдвигаться. «Вот тебе и профессиональный обувщик, – подумала я с сарказмом. – Моя обувь мне совсем не впору».

Я вновь села на кровать и задумалась, что мне делать. Мне нужно было двигаться дальше. Я решила принять обезболивающее, обуться и просто встать и пойти в надежде, что боль смягчится. Я привыкла не замечать боль. Я даже гордилась собой, как я могу выдержать столько боли и не жаловаться. Я прямо как отец, поняла я, натягивая второй ботинок. Хромой походкой я направилась в столовую внизу, и вскоре мои мысли были заняты прекрасным обильным завтраком, который лежал передо мной на буфетной стойке.

Там были и свежеиспеченные круассаны, и большие ломти хлеба с джемом. Там также были нарезанные яблоки и груши в сиропе и ваза с небольшими апельсинами. Там стояли подносы с салями и ветчиной, а на других подносах были разные сорта сыра. Здесь также стоял свежий апельсиновый сок и йогурт. В общем, все, что я люблю. Без всяких сожалений я наполнила свою тарелку, насколько в ней могло поместиться еды, затем официантка спросила меня, не желаю ли я кофе. Заказав кофе с молоком, я уселась и принялась есть.

Наевшись до отвала, я направилась обратно к себе в комнату, чтобы захватить сумку и спустить ее вниз. Перед тем как закончить одеваться, я захватила несколько батончиков, чтобы подкрепиться на пути. Я быстро все рассчитала. У меня было семьдесят пять батончиков, и есть можно было чуть больше двух в день. Я съела уже десять, с тех пор как я вылетела из Чикаго, а я путешествовала по Камино только второй день.

«Надеюсь, где-нибудь в дороге мне встретится магазин, – подумала я, – иначе мне не хватит батончиков». Правда, я не особо об этом переживала. Я знала, что мне на пути встретятся несколько населенных пунктов и даже крупных городов, где я смогу приобрести все, что мне нужно. Я просто так люблю эти шоколадно-мятные батончики, и мне правда не хочется, чтобы они заканчивались.

«Будь бережливой, Соня, – сказала я себе. – Вот тема сегодняшнего дня. Нужно беречь энергию и батончики. Будь спокойной, и все будет хорошо». Перед тем как идти, я зашла в столовую, чтобы наполнить водой гидратор, который я носила вокруг талии. Как только он наполнился, то стал удивительно тяжелым. Затем я налила воды в бутылку из нержавеющей стали и прикрепила ее к рюкзаку. Теперь у меня было достаточно воды до ближайшего источника.

Удостоверившись, что все необходимое для предстоящего похода лежало в рюкзаке, включая солнцезащитную шляпу, теплую шапку, перчатки, крем от загара, плеер, камеру, плащ-дождевик, бандану для шеи и ветровку, я была довольна. В сонном состоянии я вышла из отеля, в лицо мне ударил резкий порыв ледяного ветра, от которого я моментально проснулась.

Несмотря на солнце, было ужасно холодно, поэтому я зашла обратно, сняла рюкзак и раскрыла его, вытащила бандану, ветровку и дождевик и надела их. Я также надела перчатки и шапку и закрыла рюкзак. Теперь я была точно готова.

Когда я вышла на улицу второй раз, мне показалось, что стало теплее, но как бы не так – теплее не было. Я просто была теплее одета. Я бодро отправилась искать желтые стрелки, указывающие направление на Пути. Через несколько метров я подняла голову и увидела большой дорожный знак, гласящий «Сантьяго, 790 км». Сзади него была нарисована желтая стрелка.

Прежде чем пойти дальше, я остановилась и произнесла молитву, чтобы настроиться на сегодняшний день.

«Пресвятая Мария, матерь Божия, прошу, следи за мной на моем сегодняшнем пути и помоги мне добраться до Субири. Направляй мое внимание на желтые стрелки и не дай мне заблудиться. Я также прошу помочь мне держать мое сердце и разум открытыми для всех благ, которые мне преподнесет Путь сегодня. Спасибо».

Сказав это, я была готова идти, и я начала напевать «Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной», прямо как вчера. Мне кажется, меня вдохновлял желтый цвет: дорога, выложенная желтым кирпичом, желтые указатели – все это помогало мне. Я даже станцевала что-то вроде джиги, пока никто не видел. Мне стало смешно от этого.

Мне не хотелось думать о предстоящих мне семистах девяноста километрах. Эти мысли были слишком пугающими для моих бедных пальцев ног. Я решила, что буду думать только о тех километрах, которые мне нужно пройти сегодня. Это было куда проще. Мне нужно было прийти в город Субири, в двадцати двух километрах отсюда. После вчерашнего – это был сущий пустяк. Я была настроена оптимистически, когда начала идти вниз по тропе.

Открывался прекрасный вид, и я была поражена, насколько все вокруг меня было оживленно. На деревьях сидело множество птиц, а какая-то загадочная живность шуршала где-то в кустах у меня под ногами вне поля моего зрения.

Вскоре я была окружена по сторонам другими паломниками, шедшими со мной нога в ногу – кто-то шел в одиночестве, кто-то вдвоем, кто-то группами, и у каждого была своя цель этого путешествия.

Я тихо наблюдала за энергетикой этих людей. Здесь были атлетического телосложения мужчины, которые скорее бежали по тропе, чем шли по ней. Тут были и молодые люди, которые болтали и, видимо, не обращали внимания на те трудности, которые им уготовил путь, и они ловко и без малейших усилий продвигались по нему. Было немало людей, которые ехали на велосипеде. Я полагаю, можно ехать по Пути на велосипеде, а не идти пешком, если таково твое желание, и при этом вы все равно получите сертификат паломника. Учитывая крутые спуски и подъемы и неровности земли под ногами, меня удивляло, как вообще кто-то может хотеть путешествовать таким образом. Мне казалось это просто ужасным.

Большинство из велосипедистов имели атлетическое телосложение, словно участники Тур де Франс, и сквозь дизайнерские эластичные костюмы можно было увидеть каждый сантиметр их мощных тел. Интересно, был ли для них Путь соревнованием, а не духовной тропой. В любом случае здесь было трудно ориентироваться на местности.

Проходя мимо групп паломников, я заинтересовалась, что привело их сюда. Они радостно болтали и смеялись, и казалось, что они больше были сосредоточены друг на друге, чем на самой тропе.

Я их вовсе не осуждаю. Мне просто любопытно, что для каждого из них значит этот Путь.

Едва прошло полчаса, с тех пор как я выдвинулась в путь, как погода резко изменилась, небо затянуло, и вновь пошел дождь. Из-за этого образовался густой, пологий туман, который окутал тропу, словно саван, и, помимо тумана и дождя, тропа стала очень скользкой, и по ней стало трудно продвигаться. Здесь было столько влажных, неровных камней, что, только пригнувшись и следя за каждым своим шагом, можно было не упасть, однако я все же несколько раз упала. Хорошо, что у меня были треккинговые палки, которые не раз меня спасали.

Сегодняшний день оказался куда сложнее, чем вчерашний. Земля под ногами была зыбкой и неустойчивой, и я чувствовала себя примерно так же. То состояние любви и расправленных крыльев, в котором я находилась вчера, абсолютно исчезло, и я не могла снова обрести его.

Сегодня я была вынуждена включить режим выживания, и настроение у меня от этого испортилось.

Учитывая, как сложно было идти, неудивительно, что мои мысли были посвящены людям, с которыми я перестала общаться и как трудно мне это далось. Я перестала общаться с подругой, с которой дружила с двенадцати лет. Я больше не общаюсь с двумя людьми, с которыми в свое время работала и путешествовала. Была у меня подруга, с которой я общалась последние лет десять, и, конечно, самое крупное расставание было с мужем.

Почему столько значимых отношений закончились в одно и то же время? Было ли это по их вине? Или из-за меня? Учитывая мой ход мыслей на тот момент, я пришла к выводу, что это их вина. Каждый из них обладал некой эгоистичной стороной, которую я не замечала до последнего времени. Удивительно, как мне удается ясно понимать людские проблемы и видеть энергию их душ, когда дело касается работы, и как я «за деревьями леса не вижу», когда дело касается моей личной жизни. Патрик всегда удивлялся, почему я отказывалась видеть в некоторых людях, которых я пустила в свою жизнь, дурную энергию. Мне казалось, что он просто был зол и черств. Вероятно, он был просто честен, а я просто заблуждалась.

Огорчает, когда ты одержим неким стереотипом поведения, но не замечаешь его до тех пор, пока он не даст тебе пощечину. Моим стереотипом была дружба с людьми, которые мной манипулировали, обманывали меня и подводили. Все началось еще во втором классе, когда мои подруги Лесли и Стефани попросили меня помочь им с домашним заданием, оставили мне его, а сами за моей спиной сговорились перестать со мной дружить, как только они сдадут задание. Это разбило мне сердце, и я годами не могла оправиться от этого. Мне кажется, я была слишком чувствительной.

С течением времени менялись имена и люди, но мой стереотип, как и его исход, не менялись. Я вступала в отношения, которым я отдавала сердце и душу, затем меня предавали и бросали, а я винила себя во всем. Все мои неудавшиеся взрослые отношения были с неуспешными людьми, которым казалось, что им кто-то должен. Я вызывалась быть этим кем-то вновь и вновь.

Возможно, такова была моя карма – быть крестной феей тем людям, от которых я теперь хотела держаться подальше. Наверное, в прошлых жизнях я была знатной мерзавкой, предавала людей, а теперь перед ними в долгу. Возможно, какие-то прошлые жизни были связаны с Путем. Когда я думала об этом, что-то внутри меня говорило: «Да, это карма, да, я была мерзавкой».

«Ну, по крайней мере, я здесь, чтобы очистить карму», – громко сказала я вслух, обращаясь к Мирозданию.

Пока я шла, мне не удавалось войти в ритм. Каждый шаг, казалось, таил опасности. Я все подворачивала одну и ту же лодыжку и ударялась пальцами ног. Ай!

Сегодняшнее мое путешествие было неприятным, словно энергетика тех людей, которых я вычеркнула из своей жизни. Чем дальше я шла, тем сильнее я возмущалась. Почему я попадаю в одну и ту же ловушку?

Такие темные мысли, которые я пыталась стряхнуть с себя, меня удивляли. Я не хотела об этом думать. Не хотела вспоминать все те отношения, которым я решила положить конец. Я уже отпустила этих людей. Я думаю, я могу простить их. Глубоко в сердце я понимала, что, если я их прощу, это самым лучшим образом скажется на моем душевном состоянии. Я уже их простила во многих отношениях и надеялась, что и они меня простили. Но, видимо, я недостаточно простила их, потому что я все равно злилась и была… как бы назвать это чувство? Разочарована. Именно так. Я была в них разочарована.

С такими мыслями я шла дальше, то и дело поскальзываясь, ругаясь и пытаясь не упасть с помощью моих палок на этом бесконечном спуске, который составлял весь мой путь на сегодняшний день.

Разочарование. Какая же в нем неприятная энергетика. Мне это напомнило преподавательниц из начальной католической школы, которую я посещала: они качали головами при малейшем нарушении порядка, будь то смех или неидеально написанная работа, и говорили: «Я так в тебе разочарована». Жуть!

В конечном итоге я начала чувствовать, насколько высокомерно быть «расстроенной». Действительно, кто я такая, чтобы иметь некий поведенческий стандарт, которому другие должны следовать? Кто я такая, чтобы быть «разочарованной»?

Я никогда открыто не обсуждала свои ожидания с кем-либо из моих друзей. Я просто полагала, что люди должны себя вести определенным образом (который, разумеется, определяла я), а если они так себя не вели, они меня очень разочаровывали. Я начала смотреть на отношения с людьми, с которыми я дружила (или «тужила», как выразилась моя подруга Мара из Чикаго), с новой стороны. Хотя я и была счастлива освободиться от этих отношений, я все равно понимала, что не имела права быть разочарованной в них.

Они просто были самими собой, и я не имела права думать, что я могу, должна или стану менять их. Внезапно я почувствовала себя заносчивой и лицемерной. Я осознала, насколько неприятным человеком я, должно быть, выглядела в их глазах. В сущности, мое к ним отношение было вроде: «Будь моим другом и живи так, как я тебе говорю, чтобы не разочаровывать меня».

Не то чтобы я когда-то говорила это или осознанно думала об этом. Нет. И все же, чем дальше шла, тем больше я понимала, что, хотя бы на бессознательном уровне, я подразумевала это и ожидала этого. Неудивительно, что такая дружба кончалась пощечиной мне. Такие отношения не были основаны на любви и принятии друг друга такими, какие мы есть.

Мы просто манипулировали друг другом, без слов заставляя потакать нашим неудовлетворенным потребностям, о которых мы не могли друг другу просто рассказать.

Я покачала головой, придя к этому неутешительному заключению, как вдруг повалилась с ног и скатилась на три метра вниз по горе. Бездыханно сидя в грязи, я глотнула воздух. «Я поняла. Мои отношения – словно мой сегодняшний путь, – сказала я вслух. – Неприятные, грязные, скользкие и размытые».

Я чувствовала облегчение от того, что выпустила этих людей из своей жизни и смиренно приняла то, что они, вероятно, чувствовали то же самое по отношению ко мне.

Правда, мне было грустно, что мы расстались по-плохому.

В тот момент своим сердцем я понимала, что никто из нас не был «плохим парнем» или «хорошим парнем». Мы просто пытались пробраться сквозь наши зыбкие отношения, учитывая то, что мы погрязли в своих стереотипах.

Встав, я попыталась найти равновесие и удостовериться, что я ничего не ушибла. С коленом все было в порядке. Зад болел, но не больше обычного. Я была в порядке. Мой спуск продолжился, а скользкая грязь все не заканчивалась. Легче не становилось ни на секунду. Больше всего меня огорчало то, что я все продолжала ударяться пальцами ног о носы ботинок, и поэтому я не могла сделать ни шагу, не чувствуя мучительную боль.

Пока я шла, я думала, что точно такие чувства я испытывала, будучи замужем за Патриком. Как бы мне ни хотелось простить его и себя заодно, все, о чем я могла думать – это боль, которую я испытывала, пока была его женой. Как и идя по этой жиже у меня под ногами, я никогда не чувствовала себя с ним в безопасности.

Я совершенно не доверяла ему себя.

Как только я об этом подумала, я снова поскользнулась и села в лужу, которая была мне по лодыжку. Грязь тут же затекла мне в ботинок и в носок. «Вот тебе и ответ, Соня, – сказала я вслух, то и дело ругаясь. – Ты вступила в грязь».

Промокшая нога меня раздражала. Когда же это закончится? Я хотела, чтобы боль прекратилась. Я хотела, чтобы путь закончился. Я хотела почувствовать твердую землю под ногами и иметь возможность отвести взгляд с тропы на секунду и при этом не попасть в ловушку какого-нибудь скользкого, шаткого камня и гравия под моими ногами. Это все, что я хотела, но, насколько я могла разглядеть, этому пути конец был еще не скоро.

Мне ничего не оставалось делать, как продолжать идти. Так я и поступила. Шел час за часом, и, судя по моему вчерашнему темпу, я, должно быть, находилась в полпути до Субири. Я хотела есть. И поскольку я выпила всю воду из гидратора и бутылки, мне хотелось писать.

Не видя поблизости ни города, ни деревни, ни одиноко стоящей придорожной кафешки, я уже собралась идти дальше, как вспомнила про воронку для мочеиспускания.

Увидев, что вокруг никого не было, я решила воспользоваться ею.

Я вынула ее из рюкзака и посмотрела на нее недоверчиво. «И как мне ею пользоваться?» – спросила я себя. На самом деле, это было очевидно. Я просто должна была поместить ее на своей «промежности», как выразился продавец, и, собственно, сделать свое дело. Сделать это прямо на тропе было неловко, поэтому я зашла в глубь леса, чтобы уединиться. Когда я решила, что достаточно глубоко ушла, я взглянула на воронку еще раз.

«Я что, правда ею воспользуюсь?» – спросила я себя.

«Да, просто воспользуйся ею и прекрати вести себя, как воображала!» – тут же отрезала я сама себе.

Решив, что писать стоя, словно мужчина, было для меня чересчур, особенно учитывая то, что я пыталась как можно сильнее отстраниться от своего «внутреннего мужского начала», я решила присесть и воспользоваться воронкой. Таким образом, я могла быть уверена, что не попаду на себя, что уже случалось.

Я сняла рюкзак и неловко пыталась пристроить воронку под пончо. Я была не уверена, что она стояла, где надо, но, прежде чем начать, я решила, что все на месте, и принялась делать свое дело. После этого я встала, радуясь, что никто не проходил мимо, и была поражена, что кто-то додумался изобрести воронку. Правда, когда я встала, у меня под пончо было подозрительно тепло. Я увидела, что дурацкая воронка направила струю прямо на заднюю часть моих штанов и кальсон. Мои штаны, носки и вся задняя часть одежды была мокрой. Я таким же образом могла направить на себя шланг.

Мокрая и смущенная, я проклинала воронку и себя на протяжении получаса. Затем я начала смеяться. Ведь действительно, большинство того, что происходит с нами, мы создаем сами. «Большинство?» – спросил мой внутренний голос.

«Ладно, все, что с нами происходит», – сдалась я, чувствуя, какими мокрыми были мои штаны.

Странно, как этот день был полной противоположностью вчерашнего дня. Как черное и белое.

Мне больше не хотелось злиться ни на себя, ни на кого другого. Я надула в штаны и устала от того, что меня надувают. Пора сменить пластинку. Я начала напевать любимые песни, придумывая слова в тех строках, которые не могла вспомнить.

Сперва я запела «Любовь не купить» Битлз, а в конечном итоге пела «Кто-то, кого я знал раньше» Готье. Я прошла в тишине четыре часа и ни с кем не разговаривала последние два дня. На самом деле, мне и не хотелось ни с кем разговаривать. Но петь было здорово.

Прошло еще несколько часов, и все мои негодования исчезли, по крайней мере на тот момент. Кроме тех, которые я чувствовала по отношению к Патрику, но я пыталась их преодолеть. Я не хотела нести груз темных чувств по отношению ни к нему, ни к кому бы то ни было, в том числе к себе. Но продвижения почти не было, как бы я ни пыталась.

Я обратила внимание, что за эти два недолгих дня, тяжелые и неприятные мысли делали поход по Пути невыносимым. Когда я избавилась от дурных мыслей, я осознала, что я могу идти дальше, даже если мне кажется, что я не смогу сделать и шагу. Поэтому меня так раздражало, что некоторые мысли просто намертво засели в моей голове. Их невозможно было выбросить. Чем больше я пыталась, тем больше они усиливались. Я сдалась. Я решила не трогать их.

Наконец я добрела до Субири. Я огляделась в надежде увидеть город. Как такового города тут не было. Лишь несколько печальных, пустых зданий рядом с шоссе. Это не имело значения. Я была рада, что я добралась сюда. И вновь все, что я хотела сделать – это лечь спать.

Хостел найти было нетрудно. Это был небольшой дом прямо напротив постоялого двора паломников в центре города. Я постучала, дверь открыла невероятно худая пожилая женщина и улыбнулась мне. В фойе прямо позади нее стояла сумка, словно ожидая меня с распростертыми объятиями. Я была так рада ее видеть.

Женщина отвела меня в комнату прямо над сумкой, затем остановила меня, сделав жест руками, и оглядела мои грязные ботинки и мокрые штаны. Она указала на них и жестом велела мне снять их, что я с удовольствием и сделала. С меня посыпались ошметки грязи, которые разлетались во все стороны. Я тут же извинилась. Она просто улыбнулась и сказала: «Ничего страшного», – сняла их с меня, и поместила в пакет. Как только я разделась, она указала на комнату позади меня. Это, очевидно, была моя комната. Слава богу, мне не надо было сегодня подниматься по лестнице. Я была слишком немощна, чтобы нести что-либо. Комната была просто обставлена: односпальная кровать, небольшой настенный ручной душ, через тонкую стену от которого располагался туалет, и здесь не было окон. Идеально.

Как только я осмотрела комнату и согласилась там остановиться, она отвела меня наверх и указала на большую раковину, рядом с которой лежали щетка и мыло. Затем она показала на пакет, в котором были мои штаны и обувь.

Одобрительно кивая, я поняла, что она показывает мне, где я могу отчистить свои ботинки и одежду. Стоя лишь в нижнем белье, я тут же принялась это делать. Было непросто вывести грязь и запах мочи, но я справилась. Через несколько минут она вернулась и указала на перила на балконе, на которые я могла повесить мокрую одежду. Я надеялась, что одежда высохнет, хотя на улице была непрекращающаяся изморось.

Как только я развесила одежду и нацепила сухое тряпье, она попросила меня паспорт паломника, где она должна была поставить штамп. Я почти забыла об этом. Затем я спросила насчет ужина. Она показала мне маленькую карту и сказала, что мне нужно пройти два километра внутрь города, где я могу отужинать после шести вечера. Я посмотрела на свои часы. Было уже пять. Мои ноги так болели, что я не знала, смогу ли я дойти туда. Я правда умирала с голода, так как не ужинала с самого начала путешествия, поэтому я тут же начала собираться.

Проблема была в том, что у меня болели пальцы ног. Я так их отбила, что мне было трудно ходить. К счастью, у меня были легкие кроссовки. Они были мягкими и не причиняли моим пальцам боли.

Я приняла душ, оделась и отправилась искать, где поужинать. Я умирала с голоду.


День 1 Из Сен-Жан-Пье-де-Пор в Ронсевальес 26 километров | Неудержимая. 1000 км пешком по легендарному пути Камино де Сантьяго | День 3 Из Субири в Памплону 20 километров