home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



День 10

Из Санто-Доминго в Белорадо

22 километра

Завтрак в гостинице был завернут в полиэтилен. Круассаны были завернуты в полиэтилен. Фрукты были завернуты в полиэтилен. Кофе был пакетиком быстрорастворимого порошка, а с ним в полиэтилене были завернуты маленькие упаковки искусственных сливок. Я вежливо отказалась от таких угощений, сказав, что у меня сегодня проблемы с желудком, чтобы не обидеть добрую женщину, которая мне настойчиво давала все эти полиэтиленовые пакетики. Я побежала наверх, собрала сумку, схватила Гамби с ночного столика, положила его во внешний карман рюкзака, получила штамп и выписалась из гостиницы, сразу отправившись на поиски места с хорошим завтраком.

«Святая Богородица, пожалуйста, помоги мне добраться до Белорадо. У меня болят ступни, и мне нужна твоя помощь. Спасибо и аминь».

Недалеко от гостиницы, вниз по улице, я заметила привлекательное кафе рядом с собором. Когда я вошла, то увидела двух знакомых паломников из Сиэтла, Элис и ее сестру Кейт, обеим было не больше двадцати пяти лет. Они сидели в кабинке, нога Кейт лежала на стуле, а сама Кейт выглядела так, будто испытывала сильную боль.

Поприветствовав их, я спросила у Кейт, что произошло с ее ногой. Она ответила, что у нее была острая дистрофия ткани сухожилия и она не могла ходить, поэтому она скорее всего сойдет с пути и полетит в Германию к друзьям.

«О нет. А ты, Элис? Что ты будешь делать?» – спросила я.

Элис ответила, что продолжит путь. Сегодня Кейт собиралась добраться до следующего города на автобусе, а там они с Элис планировали встретиться и окончательно решить, останется ли Кейт. Элис подтвердила, что завершит Путь, несмотря ни на что. С ними сидел молодой парень из Амстердама, который желал продолжать идти вместе с Элис. Она хотела идти самостоятельно и сказала ему об этом прямо, так же как я два дня назад говорила Патрику.

Было приятно видеть, что я была не единственной на Пути, кто ценил свое время в одиночестве. Элис испытывала то же самое, и она сказала мне об этом. Пройти весь этот Путь в окружении священной энергии было тем, что необходимо было беречь и ценить. Ведь так легко сбиться с толку пустыми разговорами, которые уносили тебя далеко от силы Пути. Я все еще сожалела о том, что столько времени потратила на Патрика, которого я встретила на Пути, хоть он и был не против.

Я беспокоилась об этом. Я не хотела направлять свое время и внимание на свое раненое эго. Я хотела излечить душу и освободиться от раненых и самовлюбленных частей во мне, которые заставляли чувствовать себя жертвой.

Пожелав всем «Доброго Пути», я села за стойку и заказала бокадильо с яйцом, заметив, что я была человеком привычки. Здесь было столько разных блюд, и я бы все могла попробовать, но сэндвич с яйцом был моим основным блюдом, так как я знала, что с ним я не прогадаю.

Наевшись, я отправилась в путь. День был солнечным, но холодным, и я пожалела, что так поторопилась отдавать свою куртку. Тем не менее я была укутана несколькими слоями одежды, и я знала, что, как только я начну двигаться, я согреюсь. Я была рада, что у Эрика была куртка. Ему она была нужнее, чем мне.

Путь из города проходил через реку, и, когда я посмотрела вниз, я подумала: как древние паломники переходили через такие реки? Эта река была длинной и широкой, а из-за дождей вода в ней значительно поднялась. Должно быть, раньше это было очень опасно. Я задумалась, водились ли в реке змеи.

Путь вскоре вывел меня на шоссе. Много людей жаловались на шоссе, но мне сегодня было все равно. Иногда, конечно, становилось страшно, когда грузовики и машины будто бы не замечали толпу людей с рюкзаками, идущих вдоль края шоссе.

В какой-то степени мне даже нравилась смена обстановки с камней и гравия, которые лежали на естественном пути. Мои ноги благодаря глупым клоунским ботинкам были все в мозолях, а пара ботинок «Тева» с носками создавали такую же проблему, что и клоунские, пропуская мелкие камушки в носки.

Мне было суждено проходить все время с больными ногами. С этим фактом я уже смирилась, а теперь пыталась искать плюсы. По крайней мере, на шоссе могло попасть меньше камней в носки. Я радовалась такому небольшому положительному моменту.

Состояние моих ног было ужасным. У меня были фиолетовые пальцы, мозоли, а теперь еще и появлялось жжение, которое усиливалось при хождении. Я думала, что дело может быть в нерве, проходящем вдоль стопы сбоку, а затем задумалась, как мне вообще это лечить.

Постепенно Путь уходил с шоссе и вел в сторону холмов, и вскоре я оказалась посреди этих холмов, идущая то вверх, то вниз под теплым солнцем.

Я забыла с собой сегодня прихватить энергетический батончик, и чем больше я шла, тем более голодной я становилась. Я все надеялась на кафе по пути, но сегодня ничего такого не появлялось в поле зрения.

Уровень сахара начал падать, и я начала отчаиваться. Мне необходима была еда, чтобы продолжать путь. До Белорадо было еще как минимум пятнадцать километров. Мне приходилось часто устраивать передышки, чтобы не потерять сознание, а затем я начала засыпать, как часто происходит, когда у меня резко падает уровень сахара в крови.

Я некоторое время еще заставляла себя идти, но вскоре мое тело было опустошено. Черт! Я уже выпила всю воду, что у меня была, и теперь у меня не было ни еды, ни воды. Почему же я так торопилась, что забыла захватить батончик? Это было серьезно. Я не могла просто взять и остановить проходящего паломника, попросив его дать мне еды. По крайней мере, это было последнее, что мне хотелось сделать.

Я села и начала молиться о помощи. Может, если я отключусь, то кто-нибудь найдет меня и вызовет «Скорую». Это было бы здорово. Я лежала на земле и смотрела на небо где-то полчаса, когда мне пришла в голову мысль посмотреть в рюкзаке – может, там есть батончик, про который я забыла. Я, конечно, пыталась принять желаемое за действительное, но, так как у меня не было энергии продолжать движение, я решила заняться этим.

Я вытрясла содержимое рюкзака на землю, и, к моему удивлению, оттуда выпала тонкая закрытая упаковка вяленой индейки, которую мне дала моя подруга Дебра до моего отъезда. Я ее затолкала в рюкзак в Чикаго и совершенно про нее забыла.

Я разорвала упаковку так быстро, как только смогла, и вцепилась в мясо, словно дикое животное. Я клала в рот больше, чем могла прожевать, и мне пришлось сбавить темп, чтобы проглотить это все.

«Аллилуйя! Еще одно чудо на Пути!» – крикнула я. Мне все же не придется гнить здесь вдоль тропы.

Белок насытил меня, и через двадцать минут – то время, за которое он дошел до моей кровеносной системы, – я снова шла по тропе. Я поглотила почти всю упаковку, но оставила немного на случай, если до Белорадо не попадется ни одного кафе.

Я была так рада своей находке, что снова начала петь.

«Аминь! Аминь! А-а-минь. А-а-минь, а-а-минь, а-минь, а-минь, и еще раз!» – напевала я, довольная, что снова в игре.

Путь извивался, поворачивал, поднимался и опускался – это все успокаивало мою душу.

Я шла прогулочным шагом, не желая сжигать свои запасы слишком быстро, на случай если мне не подвернется еще случая подкрепиться.

Пока я шла, я впервые за очень долгое время внезапно начала скучать по Патрику. Не по Патрику с Камино, а по мужу Патрику. По крайней мере, я скучала по тому, кого называла «хорошим Патриком».

Мы достаточно много путешествовали и разделили много диких приключений. Были моменты, когда нам приходилось нелегко, чтобы найти еду, и именно Патрику всегда это удавалось лучше. Он присматривал за запасами еды и всегда следил, чтобы я хорошо ела.

Он был замечательным поваром, и, когда мы были дома, о его ужинах ходили легенды. Я бы многое сейчас отдала за такой ужин прямо сейчас.

Еще мы много лет назад ездили в путешествие по Испании и Марокко. Это было в начале нашего брака, когда мы так любили друг друга. Мне тогда с ним было весело.

Я начала думать, что пошло у нас не так. Так вышло, что я, уверенная в браке до смерти, сама ушла.

Я очень чувствительна к энергии. Энергия Патрика меня сжигала. Может, неправильно, что я так себя чувствовала. Может, мне стоило больше медитировать и больше абстрагироваться, чтобы не реагировать так остро на него.

Может, он сильно переживал, а я неправильно поступила, сделав из этого проблему. Все эти мысли лишь путали меня. Он был тем, кем являлся. Какое тут могло быть решение? Я так хотела найти это решение, потому что я так по нему соскучилась в тот момент.

Может, со мной тяжело поладить? Может, я настолько восприимчива к энергии, что мне лучше жить одной и держать дистанцию от людей? Я была таким интровертом, что почти всегда искала укрытие. Мне всегда было хорошо одной. Но только не сейчас, когда я шла по этому красивому широкому пути, окруженная густым лесом и поющими птичками. Я подумала о том, что Патрик, который любил длительные прогулки на природе больше всего на свете, был бы в восторге от Камино.

Я хотела разделить этот опыт с ним.

«Как жаль, что мы все сломали», – произнесла я вслух.

Может, мы были слишком разные и слишком уязвимые, чтобы жить вместе. Я знаю, что долгое время носила раны в сердце. Думаю, Патрик тоже был ранен. Он не был плохим. Ему было так же больно, как и мне.

Мы ранили друг друга. И как же Патрик с Пути был прав касательно обид ирландца. Я никогда не встречала человека, который бы мог обижаться так долго, как Патрик. Я быстро могла пережить неприятность, а он мог кипеть днями, месяцами, годами. Я терпеть не могла эту черту в нем. Я говорила: «Ну ладно тебе. Ты все еще расстроен? Отпусти эту ситуацию уже».

Может, вот разница между латиноамериканцами и ирландцами. Будучи латиноамериканкой с франко-румынскими корнями, я часто горячилась и показывала характер, но я также быстро двигалась дальше. Временами я взрываюсь, но я отпускаю все. Ну, или пытаюсь, по крайней мере.

В конечном итоге я много за что держалась, и у меня была сильная обида на Патрика. Выходит, что не только у него такая проблема.

Пока шла, я постепенно начинала осознавать, что держаться за негативные вещи было для меня очень плохо. Чем больше я могла разобраться в ситуации и отпустить ее, тем лучше для меня.

Столько всего прояснялось, и столько всего я понемногу отпускала, пока шла. Но я еще не была у цели, о чем свидетельствует тот поток, который я выпустила на Патрика с Пути, когда он спросил меня о моей жизни.

Мне нужна была помощь, чтобы отпустить.

Я часто обвиняла Патрика в чрезмерной гордости и недостатке душевности, а тут я оказалась виновата в том же самом. Я даже начала осознавать, что я считала себя более просвещенной в душевном плане, чем Патрик. Я думала, что в нем нет духовности, потому что он часто был негативным и судил строго обо всем. А я была лучше?

Обычно я не сужу людей, но Патрика я судила и обвиняла нещадно. Получается, я не отличалась от него.

В этот момент сокол спикировал и приземлился прямо передо мной. Он смотрел на меня и не двигался. Я тоже не двигалась. Мы стояли неподвижно на расстоянии нескольких метров друг от друга. Он смотрел мне в глаза, и я почувствовала его душу. В тот момент, когда я вдохнула, он взлетел почти в замедленном режиме. Он был огромным и красивым. Через мгновение его уже не было.

Этот сокол был духом Патрика. Я это знала. Его тотемом был сокол, и много соколов прилетало к нему за последние годы. Я знала, что его дух прилетел, чтобы дать мне понять, что Патрик услышал все, о чем я говорила и думала о нем на духовном уровне. Он присутствовал во время моего прозрения.

Интересно, а мой дух приходил к нему?

Я шла в тишине еще два часа, затем, как всегда, я вползла в город, нашла свою гостиницу, а после ужина заснула крепким сном.


предыдущая глава | Неудержимая. 1000 км пешком по легендарному пути Камино де Сантьяго | День 11 Из Белорадо в Сан-Хуан-де-Ортега 24 километра