home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



День 11

Из Белорадо в Сан-Хуан-де-Ортега

24 километра

Моя гостиница была совершенно новой и такой комфортной, что я чуть не заплакала от облегчения и благодарности. Еще до того, как я зарегистрировалась, мне уже предложили бокал вина и оливки, а затем меня поприветствовал хозяин гостиницы. Я обратила внимание на то, что у них работала прачечная, что мне было необходимо, так как в раковине не отстирывалась грязь и пот с одежды. Уверена, что я начинала пахнуть, как средневековый паломник, а это не было приятно. Добравшись до своего номера, я собрала все вещи, которые требовалось постирать, и передала их милой англичанке, которая работала за стойкой регистрации. Она рассказала, что сама прошла Камино пять лет тому назад, и этот опыт настолько сильно изменил ее взгляды, что она вернулась в Испанию и стала помогать другим паломникам. Я могла ее понять. У меня уже сильно менялись многие ценности, а я прошла всего двести тридцать один километр. Мне оставалось еще около шестиста километров до цели.

После того как я разобралась с грязными вещами, я приняла очень долгий горячий душ, а затем заснула в новой кровати. Будильник прозвенел в восемь вечера, и я отправилась на ужин. Он был восхитительным. Мне подали рагу из бобов и свинины, свежий овощной салат, а на десерт – рисовый пудинг. На ужине я встретила знакомых паломников, которые, как и я, были в восторге от ужина, так как у нас пока не было ужина лучше.

Двое американцев, Чарльз и Лоуренс, друзья, живущие в разных частях мира – в Париже и ЮАР, прибыли вчера, чтобы начать свое паломничество. Они оба работали на Государственный департамент и решили ежегодно встречаться на неделю, чтобы пройти отрезок Пути. Это был их второй год. Джон из Кливленда с женой Фрэнсис тоже были здесь для прохождения отрезка Пути. Они прошагали четыре дня, и у Джона возникли проблемы. По-видимому, два дня назад он поскользнулся на мокрых камнях и упал, ударившись сначала спиной, а затем коленом. Теперь он преодолевал сильную боль.

Я чувствовала себя лучше обычного и была рада тому, что, несмотря на состояние моих ног, я была в хорошей форме. После ежедневных прогулок минимум по двадцать километров на протяжении уже десяти дней я действительно становилась сильнее, и у меня уже не было серьезных жалоб. Мы мило разговаривали за бокалом красного вина, но вскоре все пошли в номера готовиться ко сну.

На следующий день небо было чистым. Солнце снова светило. Ура! Мне хотелось начать как можно скорее. Я оделась в свежевыстиранную одежду, собрала сумку и положила Гамби в карман.

«Готов, Гамби? – спросила я, прежде чем затолкать его в карман. – Интересно, какой неожиданный опыт мы получим сегодня».

Завтрак был волшебным. Я съела три домашних круассана, сэндвич с яйцом, два стакана свежевыжатого апельсинового сока и две большие горячие кружки свежесваренного кофе с молоком. Я так наелась, что мне хотелось вернуться в кровать. Это означало, что пора начинать. Несколькими минутами ранее Джон, Фрэнсис, Лоуренс и Чарльз выдвинулись в дорогу, проснувшись гораздо раньше, чем я. Я решила не торопиться, наслаждаясь последним глотком прекрасного кофе, затем получила штамп и уже шла к выходу, когда Джон и Фрэнсис зашли обратно.

– Вы забыли что-то? – спросила я у них, удивленная увидеть их снова.

– Нет, – ответил Джон. – Мы решили не продолжать. Мне слишком больно, чтобы идти дальше. Лицо у него было серым, и он едва мог встать. Фрэнсис сделала вид, что полностью согласна с ним, но было заметно, что она расстроена. Она села напротив меня, пока я надевала свои перчатки, в то время как Джон ковылял к компьютеру, чтобы попытаться изменить планы и организовать поездку домой.

– Вы нормально отнеслись к такому внезапному завершению, Фрэнсис? – спросила я.

Она пожала плечами.

– Мне пришлось, – ответила она, а затем добавила: – Мне нужно было довериться своим первым ощущениям и поехать одной. Джон настоял на том, чтобы присоединиться, но с самого начала путешествия у него не произошло ничего хорошего. Мне кажется, его мысли не были здесь изначально, и это повлияло на наше путешествие.

– Очень жаль, Фрэнсис. Мне очень жаль это слышать. А вы не можете отправить его домой и продолжить самостоятельно? Есть ли причины, по которым вы тоже должны уехать, не считая командной солидарности? – поинтересовалась я.

– Он никогда на это не пойдет. Идея хорошая, но этого не случится, – вздохнула она.

– Что ж. Будем надеяться, что ему станет лучше и вы сможете вдвоем справиться. Сожалею, что вам пришлось бросить все, можно сказать, еще до начала, – подбодрила я ее.

– Я тоже. Доброго Пути! – пожелала она.

Я надела свою маленькую сумочку, накинула рюкзак, затолкала Гамби в карман, схватила свои любимые палки и направилась к выходу.

Вот это да. Я не представляю, как бы я справилась, находясь рядом с человеком, которому нужно, чтобы я была рядом при каждом его шаге. Я бы сошла с ума, если бы мне было необходимо подстраиваться к чужому темпу и у меня были бы трудности с полным сосредоточением на своем опыте.

В этот момент я почувствовала огромную благодарность за свою свободу. Это был дар.

Первый длинный отрезок Пути лежал через шоссе, но машин было немного, поэтому я не сильно переживала об этом. Затем дорога ушла в сторону замечательного участка из сладко пахнущих сосен.

Через какое-то время другой паломник, который шел быстро и разговаривал по телефону, обогнал меня. Это был первый. Я не могла представить, что тут вообще можно найти сигнал связи, не говоря о том, чтобы разговаривать. Следом за ним шел второй паломник, пытающийся не отставать от первого. Язык телодвижений говорил о том, что первый пытался убежать от второго и они по этому поводу ругались. В любом случае было ясно, что они недовольны друг другом. Затем первый повесил трубку и посмотрел на меня.

Мое присутствие, казалось, было приятным отвлечением для первого, и он робко поприветствовал меня. Я почувствовала его замешательство, когда я его поприветствовала в ответ, но продолжила двигаться дальше. Он замедлил шаг и шел рядом на протяжении пятнадцати минут, держась от меня всего в полуметре. Высокий, ростом порядка ста девяноста сантиметров, темнокожий, с кудрявыми волосами, одетый в тяжелую куртку-ветровку с большим количеством карманов, в одном из которых лежал его телефон, – он держался около меня. Временами он посматривал на меня, игнорируя понятие личного пространства. Ситуация была крайне неловкой. Если я шла быстрее, то он догонял. Если замедлялась, он повторял за мной. Наконец, я остановилась в надежде, что он отдалится и я смогу вернуться к собственным мыслям и молитвам, но он тоже остановился и сел рядом со мной.

Хорошо. Это явно человек, посланный мне.

Как выяснилось, он был греком и по-английски говорил плохо. Греческого я не знаю, но я говорю по-французски, поэтому разговор мы вели на непонятной смеси греко-французского, однако это сработало. Он тоже шел на протяжении двух недель, и послезавтра у него был последний день. Человек, идущий с ним, не был его другом, но он не оставлял его в покое. Я сочувственно кивнула. Время на Пути особенное, и я понимала, что тратить его в плохой компании было ужасно. Или в любой компании – чем я и занималась, пока мы сидели.

Мы улыбались и пытались общаться. Он казался хрупким и, как и я, пытался найти потерянные кусочки себя. Я задумалась над тем, было ли это основной причиной, по которой люди приезжали сюда. Его энергия была какой-то прилипчивой, и мне не нравилось это чувство. Спустя пять минут пустых улыбок и затрудненного общения, я подскочила и пожелала ему Доброго Пути, уже сделав несколько шагов от него. Думаю, он понял намек, так как я заметила, что он еще сидел и ждал своего знакомого.

Как только я снова оказалась на тропе, то почувствовала облегчение от того, что избавилась от него. Каким бы хорошим он ни был, я чувствовала, насколько сильно он пытался привязаться ко мне.

Я задумалась о том, почему он так себя вел. Он ведь только встретил меня. Может, он и по жизни себя так ведет. Я – полная противоположность. Я – свободная птица. Я не хочу, чтобы что-то или кто-то приставал ко мне. Я никогда не любила это.

Во многих смыслах мы с Патриком подходили в этом плане. Он не был против, когда меня не было рядом, и я тоже не возражала, когда мы были порознь. Точнее, не считая последнего времени, когда я постоянно отсутствовала, но это было намеренно, чтобы я могла избегать его. Это ему не нравилось.

Я ускорила шаг на случай, если хрупкий грек снова меня догонит. Путь начал постепенно подниматься. Он был широким и вел через рощи величественных дубов. Солнечный свет плясал сквозь листву, и мне казалось, что моя душа купается в чистой любви. Я несколько раз останавливалась, наслаждаясь своим присутствием в таком окружении. Достав энергетический батончик из рюкзака, я подвернула штаны впервые за все время пребывания на пути и расслабила свою душу.

Я почувствовала, как у меня расслабляется нутро – мне редко удавалось это сделать за всю жизнь. Моя жизнь была слишком сумасшедшей, чтобы полностью расслабиться. Я постоянно была начеку. Я прислушивалась к интуиции, чтобы разведывать ситуации, определять опасность, находить возможности. Я делала это для себя и для других. Так как это еще и являлось моей работой, мое внутреннее «Я» всегда было наготове – состояние, к которому я давно привыкла, но которое меня изнуряло. Расслабить свои внутренние сенсоры на некоторое время было здорово.

Я встала, как доела батончик, так как мне предстоял еще долгий Путь. Вскоре рельеф изменился, и мне пришлось подниматься на крутую горку, которая казалась бесконечной. К этому моменту я поняла, что в горку лучше идти маленькими шагами и делать это медленно, не забывая дышать. Я вспомнила свой тяжелый подъем в Пиренеях. «Ты прошла долгий путь, детка», – сказала я себе, делая следующий шаг. Казалось, что это было век назад. Спасибо, Господи, что я стала сильнее с тех пор. Все, что я помнила, – это эмоциональный страх и физическую угрозу, которые я испытывала в самом начале.

Пока я шла, я думала о том, сколько раз страх делал ситуации хуже, чем они есть на самом деле. Это мне напомнило о моей любимой цитате Марка Твена: «У меня было много переживаний в жизни, большинство из которых никогда не случились». Я смеялась над этим, пока ползла наверх, думая о том, сколько переживаний и неприятностей я создала, еще только готовясь к Пути. Со стороны я теперь видела, сколько энергии я потратила ни на что.

Пройдя дальше, я наткнулась на группу французских паломников, сидящих около тропы под деревьями. У них был пикник.

Я сталкивалась с этой группой с тех пор, как я покинула Сен-Жан, и, надо признать, мне нравился их подход. Каждый день один из них тащил за собой немаленькую повозку, прикрепленную к поясу, а в ней были еда, скатерть, складные стулья и несколько маленьких столиков. Каждый раз, когда я их встречала, они сидели вдоль тропы, разделяя между собой целую трапезу, в которую входили вино, сыр, хлеб и шоколад. Я знала об этом, так как несколько раз сидела достаточно близко, чтобы разглядеть то, что они ели. Это было тяжело – тащить целую повозку еды по Камино, особенно через грязь и под дождем, а также по всем камням, которые лежали на Пути; но опять же зная французов – для них было невозможным пройти через Путь без хорошей еды.

Я услышала, как они обсуждают «грустную американку», у которой не было никакого здравого смысла, потому что она ела только энергетические батончики вместо здоровой полноценной еды, не догадываясь о том, что я говорю по-французски. Это была неправда. Я могла питаться полноценно, но не считала нужным идти на такие подвиги, как они, только чтобы поесть.

Пока я сидела, я вспомнила, что не молилась этим утром. Я сначала корила себя за это, а потом подумала: «Может, я начинаю чувствовать поддержку глубоко внутри себя, поэтому молитвы мне кажутся не так необходимы, как в самом начале пути». В тот момент я успокоилась. Я не чувствовала себя отрешенной от Бога. Я находилась в самом центре его благодати.

Но это привело меня к следующей мысли: я не должна относиться к молитве как к способу попросить что-либо. Я должна молиться с благодарностью за все, через что я проходила, за каждую секунду этого невероятного паломничества.

«Святая Богородица, я чувствую себя благословленной этим таинственным Путем и твоей любовью и наставлением, которые сопровождают меня при каждом моем шаге на Пути. Спасибо, что позволила моему сердцу и разуму сказать «да» возможности этого паломничества, а также за то, что позволила мне принять все эти дары и исцеление, через которое я прохожу в этом путешествии. Аминь».

Я встала и сказала «Салют» компании французов, что означало «Пока!». Они улыбнулись, довольные услышать родной язык. Затем я пожелала им Доброго Пути, на что они в унисон ответили тем же.

Я продолжила двигаться к вершине, которая находилась на высоте более тысячи метров. Достигнув ее, я снова села отдохнуть. Взглянув на красоту вокруг меня, я закачала головой от удивления.

Я некоторое время восхищалась тем, насколько необычно было то, где я находилась по сравнению с тем, к чему я привыкла дома и как далеко от него я сейчас была, будто на другой планете, в другом мире. Это было так. Может, дело было в лей-линиях, на которых лежал Путь, или же энергии Млечного Пути, простирающегося над ним, но я ощущала себя не на планете Земля. Этот Путь был чем-то другим. Чем-то внеземным.

Я начала спускаться. Мне нужно было быть осторожной, так как нагрузка сказывалась на моем колене. Я стала спускаться вниз, словно съезжая с горы на лыжах – плавно, из стороны в сторону. Это сработало. Мое колено перестало так сильно болеть.

Как же я благодарна Патрику. Он был профессиональным инструктором по владению лыжами, и много лет назад я научилась у него правильно кататься на лыжах. До нашего знакомства, я просто скатывалась с горы, как тяжелый мешок, много раз калеча себя.

Может, я даже ему обязана была своей жизнью. Если бы не он, я могла бы быть мертва или стать паралитиком. Я направлялась именно по этой траектории, судя по тому, как я каталась.

Это вернуло мои мысли к Патрику. Я знаю, что ему бы понравилась эта прогулка. Мне интересно, что бы случилось, если бы мы прошли Путь вдвоем.

Мы бы наверняка ругались из-за нашего разного подхода ко всему. Он бы шел так быстро, что я бы сильно разозлилась и устала в попытке угнаться за ним. Это бы разрушило весь положительный опыт для меня. Или нет? Я не была уверена.

После непродолжительного спуска передо мной снова был подъем, на этот раз гораздо более крутой.

Я выбрала тот же подход, что и при спуске. Я ходила из стороны в сторону, поднимаясь вверх при помощи треккинговых палок. Я даже не представляю, как бы я справилась без них. Они толкали меня вперед, тянули вверх, не позволяли мне падать и держали меня на ногах.

После восьми с половиной часов ходьбы я наконец-то прибыла в Сан-Хуан – маленькую средневековую деревню, которая была значимым местом для древних паломников. Мне нравилась атмосфера здесь. Я перешла через небольшую речку и оказалась на старой улочке. В тот момент, когда я проходила мимо единственного общежития для паломников, оттуда выбежали две женщины, прикрывая рты и подавляя рвоту. Одна из них заметила меня и сказала: «Я настоятельно не рекомендую здесь оставаться. Там ужасно грязно и отвратительно пахнет».

У меня даже брови поднялись от удивления. «Хорошо. Не буду», – ответила я, зная, что я там не остаюсь и очень рада этому факту.

Я высматривала вывеску своей гостиницы, пока шла по улице, и вскоре она всплыла передо мной. Это было милое маленькое местечко, расположенное за небольшой калиткой, и выглядело оно достаточно прилично, напоминая мне бутик-отель. Я была рада. Вот это удача.

Я подошла к входу и увидела вывеску, на которой сообщалось, что никого не было внутри и получить свой ключ можно в кафе «Сан-Хуан», расположенном ниже по улице.

Пять минут спустя я оказалась на красивой террасе, на которой паломники сидели за столиками, выпивали, расслаблялись и наслаждались теплым солнцем. Я оглянулась вокруг. В центре этой террасы я заметила кафе «Сан-Хуан». Сняв свои перчатки и поставив палки к стене, я зашла внутрь.

Работник кафе был очень занят и игнорировал меня больше десяти минут, пока я стояла у стойки. Он в одиночку справлялся со всеми заказами, разливая холодное пиво из крана, заваривая кофе, открывая бутылки и наливая красное вино.

Наконец он посмотрел на меня и сказал:

– Да?

Я была немного напугана, потому что выглядело все так, будто мне лучше сразу быстро рассказать, что мне было нужно, так как я врывалась в его мир.

– Да. У меня бронь в гостинице дальше по дороге, – ответила я.

Не дав мне закончить, он покачал головой и сказал:

– Она полная.

– Нет, – огрызнулась я. – У меня там забронирован номер. Они ожидают меня.

– Нет. Там мест нет, – повторил он.


Я начала нервничать. Такого раньше не происходило. Достав маленькую сумочку, в которой хранился мой паспорт, кредитные карты и список бронирований, я показала ему бумагу.

– Видите? – спросила я почти девчачьим голосом, указывая на листок. – Вот оно. Вот название гостиницы и номер бронирования.

– А, нет! – Он драматично махнул руками и сказал: – У меня нет такого бронирования!

Он был явно раздражен тем, что я его беспокою.

Затем он схватил записную книжку со стеллажа за ним и начал листать ее на случай, если он упустил что-то. Мое сердце колотилось.

– Ничего для вас, – подтвердил он самодовольно.

– Но вот же подтверждение из компании «Камино Вейс», – я спорила.

– Эх, «Камино Вейс». Они ошиблись. Нет никаких «Камино Вейс», – сказал он в ответ.

Я была такой расстроенной и уставшей, что готова была разрыдаться.

– Но вот же, здесь написано, – промямлила я, указывая пальцем на мятый листок, который я таскала с собой. Меня уже трясло от волнения, так как я боялась, что мне придется ночевать в общежитии, которое я проходила по дороге сюда. Да и я понятия не имела, где может быть моя сумка.

В этот момент он сказал:

– Успокойтесь, странница. Я проверю.

Он указал мне на стул, налил мне большой бокал вина и пригласил присесть.

Надеюсь, мне это не понадобится. Однако я все равно была благодарна этому.

Он снял трубку и на протяжении десяти минут сильно ругался на кого-то на испанском, затем посмотрел на меня и покачал головой.

– Знаю, – сказал он мне.

Я глубоко вдохнула и залпом выпила вино. Я надеялась, что его последняя фраза значила: «Я знаю, где твоя гостиница, где твоя сумка, и все это находится неподалеку».

Он повесил трубку и сказал:

– Вы сегодня остаетесь в пяти километрах отсюда.

– Что? Нет! – крикнула я, слишком уставшая, чтобы идти еще пять километров. – А как же моя сумка?

– Ваша сумка у нас, но брони нет, – сказал он, теперь пытаясь меня подбодрить, так как его явно не прельщала мысль о заплаканном паломнике, рухнувшем у него посреди кафе.

– Не переживайте, – сказал он на плохом английском. – Человек едет за вами. Он отвезет вас и вашу сумку в гостиницу.

– Хорошо, – выдохнула я с облегчением.

Мне стало интересно, кто этот «человек», а потом мне стало все равно. Раз он не заставит меня идти пешком еще пять километров, да еще и сумку привезет, тогда он явно мой друг.

Но поездка на машине. Это считается жульничеством?

Нет! Я так много прошла. Если у меня случилось несчастье и мне подают машину, то я не должна отказываться. Я подавила в себе чувство вины.

– Где находится моя гостиница? – спросила я у бармена, как только пришла в себя.

– У шоссе, – ответил он.

– Меня привезут завтра сюда обратно, чтобы я могла продолжить свой путь? – пыталась выяснить я.

– Да, все хорошо. Если хотите, то сделают, – ответил он на ломаном английском, возвращаясь к уже накопившимся листкам с заказами, которые перед ним клали. Затем он налил мне еще один бокал вина.

Забавно, как оно сейчас хорошо идет. Целый день все идет скачками – то подъем, то падение.

Через пятнадцать минут подъехала старая разваливающаяся машина, в которой на заднем сиденье лежала моя сумка, будто крича: «Эй! Я скучала по тебе. Запрыгивай, давай!»

Следующее, что я помню, – это то, что я стояла перед испанским мотелем экономкласса, расположенным рядом с шоссе.

Он не был настолько привлекательным, как бутик-отель, который я увидела ранее в Сан-Хуане. Я бы не сильно расстроилась, если бы не увидела сначала тот отель, но так как я рассчитывала на другое, то мотель теперь казался гораздо хуже.

Я поторопилась с выводами. Это был достаточно новый мотель, и мой номер оказался очень хорошим, с большой кроватью, огромным душем и глубокой ванной, в которой я пролежала настолько долго, насколько смогла. Было так приятно расслабить свои напряженные мышцы.

Хорошо быть гибкой и независимой. Это был урок дня. Плыви с течением. Доверься Пути. Он никогда не подведет.

«Спасибо, Господи!» – я громко крикнула, пока лежала в ванной.

Я приготовилась подремать и, взглянув на сумку, вспомнила про свои палки: «О нет! Я забыла их!»

Как я должна была идти дальше? Мне они были необходимы. Я подбежала к стойке и попросила парня, который меня подвез, узнать, были ли они еще там, где я их оставила. Он позвонил в кафе, но, повесив трубку, покачал головой. Их давно уже там не было.

Черт! Внезапно предстоящая дорога показалась мне гораздо более тяжелой, чем сегодня.

«Не волнуйся, – я успокоила себя. – Ты сделаешь это. Купишь новые палки, как только доберешься до Бургоса. Всего один день потерпеть».

Это меня успокоило, оставляя меня лишь с мыслями о том, что между мной и Бургосом лежало двадцать четыре километра.

В этот момент я повернулась, и передо мной оказался грек, которого я встретила сегодня днем.

– Соня, – расплылся он в улыбке и пристал ко мне, словно клей. – Я так рад тебя видеть. Мы поужинаем сегодня?

Мне хотелось ответить «Нет!», но так как в гостинице была только одна столовая, а поблизости не было ничего из кафе и ресторанов, то такой ответ вряд ли бы оказался вежливым. Мы в любом случае оказались бы вместе за ужином. Я улыбнулась и сказала:

– Да, конечно.

Мы встретились с греком в семь часов. Я была удивлена, что в гостинице больше не было ни одного паломника. Мы с ним были вдвоем, не считая парня за стойкой, официанта и повара. Он был уверен, что наша встреча в таком неожиданном месте означала, что мы должны были провести время вместе, вдвоем.

Может, он был прав, так как мы находились на Пути, а здесь ничего не происходило просто так. Он спросил меня, что привело меня на Камино, и я просто показала на область, где было мое сердце, и сказала, что оно разбито. Он кивнул, а затем показал на свое и ответил: «У меня тоже».

Затем, капля за каплей, он начал изливать мне душу. С помощью ломаного языка и словаря, а также языка жестов он рассказал мне все о детстве без отца и о матери, пускавшей домой бесконечный поток мужчин, которые его всячески обижали. У него сводило мышцы лица, когда он говорил об этом. Затем он начал плакать и рассказал, что он всегда был полон стыда и ненависти к себе, а также в нем было столько гнева, что он временами хотел убить кого-нибудь. Я видела, что ему очень больно, и во мне пробудилось сострадание.

Чем больше было вина, тем свободнее он говорил, а с каждым бокалом всплывало больше деталей. Он поведал мне о многих темных секретах, включая его сексуальные проблемы, его зависимости, финансовые проблемы, а также депрессию и попытки суицида. Затем он рассказал, что однажды в глубоком отчаянии он видел сон, в котором ему было сказано, что он должен пройти Путь, а также в этом сне он видел и мое лицо. Это и была причина того, почему он так пристально смотрел на меня утром.

Грек был настолько поражен, что не мог отвести от меня взгляда. Он боялся подойти ко мне, когда я села отдохнуть, потому что он знал, что я не хотела ни с кем разговаривать, но он чувствовал, что должен был попробовать, хоть и очень стеснялся.

Ему казалось, что он потерял меня навсегда, когда я ушла вперед (убежала), и он был расстроен в течение всего дня, думая о том, что он упустил то, о чем сон ему пытался сказать. Когда он вновь увидел меня в гостинице, то понял, что я была его ангелом, и почувствовал необходимость со мной всем поделиться.

Путь – таинственное место, и я верила, что он может говорить правду. Я тоже считала, что наша встреча – не просто совпадение, так как мы столкнулись в таком месте, особенно учитывая, что он только в последний момент передумал ночевать в общежитии для паломников, так как там было слишком грязно и он не смог бы там продержаться ночь.

Мы еще четыре часа разговаривали. Я больше слушала, чем говорила. Затем я сказала, что у него красивая душа. Он заплакал сильнее и ответил, что никто никогда не говорил ему такого. Он не чувствовал себя красивым. Я убедила его в обратном.

Так как Камино является дорогой всепрощения, я спросила, нашел ли он возможность во время похода отпустить боль из прошлого и начать прощать, сказав, что я сейчас проходила через это. Он покачал головой и ответил: «Немного. Сейчас мне гораздо лучше после нашего разговора». Он также сказал, что для того, чтобы полностью исцелиться, ему придется пройти весь Путь, но это было невозможным для него сейчас, так как необходимо вернуться на работу послезавтра.

Он поделился, что на самом деле был расстроен тем, как мало он прошел за двенадцать дней, с тех пор как начал свой путь в Сен-Жане, хотя сам не знал, чего он ожидал. Затем он увидел меня с утра, и его вера в Бога была восстановлена. Он сказал, что я его родственная душа и ангел.

Может, это была правда. Я не знаю. Я верю, что родственные души помогают друг другу на душевном уровне. Они необязательно являются любовниками, как многие думают. По правде говоря, мне кажется, такое редко бывает. Они сходятся вместе на божественном уровне, чтобы помогать друг другу духовно расти и оставаться верными себе.

В таком случае мы могли быть родственными душами. Хоть время, проведенное вместе, позволило нам помочь друг другу, надо признать, что я не испытывала к нему такой привязанности, какую он испытывал ко мне. Казалось, будто он пытался приклеиться ко мне, что заставило меня оградиться от него на энергетическом уровне, но он, очевидно, не заметил этого. Он все искал мои руки, а затем подолгу их держал и не отпускал. Я позволяла это до тех пор, пока мне становилось некомфортно.

Несмотря на его энергию, я знала, что он очень раним, и была рада тому, что могу стать его жилеткой, в которую он мог поплакать. Я видела, что это облегчало его страдания. Я делала все возможное, чтобы дать ему увидеть себя с другого ракурса, показать, каким видела его я – красивым мужчиной с красивой душой, которая находилась в процессе восстановления.

Я говорила ему, что верю в то, что он излечится, и убеждала, чтобы он сам в это поверил. Он замолчал на некоторое время, а затем ответил: «Я верю в это. Теперь, когда ты мне об этом говоришь, я начинаю верить».

Иногда достаточно лишь одного человека, который видит нас в истинном свете и помогает нам не забыть, кем мы на самом деле являемся, чтобы полностью восстановиться. Для меня это был мой учитель, Чарли Гудман, которого я встретила, будучи подростком. Я также это увидела в своей сестре Куки и в своих дочерях. Более того, я рада, что могла стать таким человеком для других – ясное зеркало, которое отражало их свет и душу. Моя душа очищалась благодаря этому.

Я сидела с ним до упора, но вино и длинный изматывающий день, а также повышенный уровень внимания, который требовался для общения с ним, сказывались на моем самочувствии, и я начинала засыпать. Мне не хотелось его грубо прерывать, но мне нужно было спать. Я зевнула и сказала, что рада буду видеть его утром, пожелав спокойной ночи.

Мы оба встали и огляделись. Вокруг не было ни души. Официант давно ушел, и везде было темно. Я направлялась в свою комнату, когда грек поинтересовался, где был расположен мой номер. Я ответила, а он сообщил, что его номер совсем рядом, через холл. Я улыбнулась и начала поворачивать ключ, когда он схватил меня сзади и попытался поцеловать.

Я оттолкнула его, что было непросто, так как он был пьян с двух бутылок вина. Это было нелепо, и он чуть не упал, что заставило его вцепиться в меня сильнее, а затем попытаться снова меня поцеловать. Я схватила его руки, которые по мне теперь скользили, и с силой толкнула их к нему, помогая держать равновесие, а затем, улыбаясь, сказала: «Спокойной ночи. Хороших вам снов».

Он выглядел так, будто сейчас заплачет, но в тот момент я понимала, что этому виной выпитый алкоголь, а не ранимая душа. Затем я повернулась как можно спокойнее, открыла дверь и пожелала ему Доброго Пути.

Он снова начал направляться ко мне, но я была шустрой, уже спрятавшись в номере за закрытой дверью еще до того, как он успел сделать второй шаг.

«Ух! – сказала я вслух своим ангелам. – Я всегда рада помочь человеку, но, пожалуйста, пусть это будет происходить, когда вокруг больше людей. Это было тяжко».

Не зная, плакать или смеяться, я решила посмеяться. Мы, люди, так часто путаемся, не зная, как правильно вести себя друг с другом в интимные моменты. Столько людей убеждены, что интимность обязательно приводит к сексу, когда на самом деле это не та связь, которая нам требуется. Я не против секса, но зачастую связь, которая нам требуется, – это связь с самим собой, со своим духом. Мы не можем этого получить, вступая в связи с другими, особенно с незнакомцами, хоть это многие делают. Я помолилась за грека и поблагодарила ангелов за то, что дали мне возможность побыть с ним сегодня. Я действительно надеялась на то, что помогла ему немного залечить душу. Спустя две минуты я крепко спала.


День 10 Из Санто-Доминго в Белорадо 22 километра | Неудержимая. 1000 км пешком по легендарному пути Камино де Сантьяго | День 12 Из Сан-Хуана в Бургос 22 километра