home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



VIII

Они приехали на следующий день после похорон, Лот и Элли, усталые после дороги и искренне переживающие утрату. Танте Адель – они поселились пока на Маурицкаде – не сразу это заметила, потому что, продержав себя в руках два последних дня, теперь бросилась, рыдая, к Элли на шею. Элли никогда не видела ее в таком состоянии, а Адель, дав наконец волю слезам и утратив контроль над собой, упала в обморок.

– Юфрау Адели пришлось столько пережить, – сказала Дор, и Кейтье подтвердила это, и вместе с Элли служанки привели Адель в чувство.

– Мне уже лучше, деточка, все в порядке… Идемте в столовую. Вы наверняка проголодались.

Она все еще всхлипывала, но старалась сдерживаться. За столом она заметила, насколько опечалены Лот и Элли.

– Дедушку похоронили вчера, да?

– Да, деточка… Доктор Тиленс сказал, что откладывать нельзя.

– Тогда нам не было смысла приезжать, – сказал Лот жестко. Губы его дрожали, в лице, обычно спокойном и нежном, читалось напряжение.

– Мы послали вам телеграмму с просьбой приехать, – сказала танте тихо, все еще плача, – потому что Элли в ближайшее время надо разобраться в делах.

– Наверное, я могла приехать и одна, – сказала Элли. – Разбираться в делах…

– Душеприказчиком выступает Стейн, – сказала танте тихо, – и он подумал…

– Стейн? – спросила Элли. – А почему не Лот?

– Так распорядился господин Такма, деточка… Стейн – муж maman Отилии… она тоже его наследница… как и ты…

– Моя матушка? – спросил Лот.

– Да… – ответила Адель смущенно.

Они поняли и не стали расспрашивать дальше, но было видно, как глубоко они переживают; лица у обоих были усталые и напряженные.

– Ваша матушка, Лот, обещала вечером зайти, чтобы вас повидать, – сказала танте Адель.

Элли покачала головой.

– Я до смерти устала, – сказала она. – Не могу ее дожидаться. Пойду прямо спать.

– Я ее приму, – сказал Лот.

Элли вскоре встала из-за стола и пошла наверх. Танте Адель последовала за ней. Лот пошел в другую комнату, чтобы освежиться. На лестнице Элли расплакалась.

– Бедный дедушка! – плакала она; голос ее срывался от слез.

В спальне танте Адель помогала ей.

– Ты так устала, детка? Ты ляжешь спать? Элли кивнула.

– Деточка, что-то случилось? У тебя такое напряженное выражение… Раньше я его никогда не видела… Деточка, скажи мне, ты же счастлива?

Элли чуть-чуть улыбнулась.

– Танте… пожалуй, не так чтобы очень… Если бы я знала, что так будет… Но если я не счастлива, то сама виновата.

Танте Адель прекратила расспросы: она вспомнила восторженные письма, доставлявшие господину Такме столько радости, и подумала о том, насколько письма бывают обманчивы.

Элли разделась и легла в постель.

– Ну я пойду, – сказала Адель.

Но Элли взяла ее за руку, она была растрогана от встречи с этой женщиной, заменившей ей мать.

– Побудьте со мной… пока не пришла maman Отилия.

– Хорошо, детка, – сказала Адель, пытаясь понять, – но ты же расстроилась не потому, что часть наследства достанется maman Отилии? Она его дочка, понимаешь…

– Да, танте, я знаю… Нет, танте, честное слово, меня это совсем не огорчает. Я просто-напросто устала, очень устала… потому что все, что мы задумываем… оказывается совершенно бесполезным…

– Ах, деточка, – сказала танте Адель, слушая вполуха. – Я тоже так устала, никаких сил не осталось… Мне бы так хотелось… кое-что рассказать…

– Что?..

– Нет, девочка, не могу…

– В чем же дело?

– Нет, не могу… Пока еще не могу… может быть… когда-нибудь позже… Слышишь, звонок… Наверное, maman Отилия… Да, голос Стейна… пойду-ка я к ним…

Она оставила Элли одну, но была так расстроена, что по дороге опять разрыдалась.

– Элли очень устала, – сказала она Отилии, – легла поспать, пусть отдохнет…

Но Адель и сама была на грани нервного срыва. Она чувствовала, что ужасная тайна, которую она знала – как она думала – одна на всем свете, слишком тяжела для ее бесхитростной души, ей казалось, что тайна вот-вот раздавит ее. Ей во что бы то ни было надо с кем-то поделиться… И она сказала:

– Стейн… Стейн… пока Лот общается с матушкой, мне хотелось бы… с вами поговорить… если не возражаете…

– Разумеется, – ответил Стейн.

Они вышли из комнаты.

– Наверх? – спросил Стейн.

– Да, – сказала танте Адель. – В кабинет господина Такмы…Адель провела Стейна в кабинет; здесь было холодно, но она зажгла газовый рожок.

– Стейн, – сказала она. – Мне очень стыдно за то, что я сделала. Я хотела прибрать бумаги, здесь был такой беспорядок. На полу лежало… письмо, порванное письмо, последнее, которое господин Такма хотел разорвать… Не знаю, как так получилось… но я нечаянно… прочитала его. Теперь я отдала бы все на свете… за то, чтобы не знать, что в нем написано. Я не могу носить эту тайну в себе… одна… одна… Я схожу от нее с ума… мне страшно… Вот, смотрите, это письмо. Не знаю, правильно ли я поступаю… Может быть, было бы лучше… разорвать его… Ведь это и собирался сделать господин Такма…

И она передала Стейну четыре кусочка письма.

– Тогда давайте я его порву, – сказал Стейн, – не читая…

И уже взялся за листочки…

Но Адель остановила его.

– Я не могу носить в себе… одна… эту… даже сказать страшно… тайну! Нет-нет, прочитайте… умоляю… ради меня, Стейн… чтобы разделить со мной этот груз… Прочитайте!

Стейн прочитал.

В комнате стояла мертвая тишина, было по-зимнему холодно, только тихонько шипел газовый рожок. Из выцветших букв на желтом, полуистлевшем, разорванном на четыре части листе бумаге вставали призраки ненависти, страсти, безумия, ликования, безрассудной любви и раскаяния после кровавой ночи в гулких горах под грохот небесных потоков. Двое людей здесь, в комнате, не имели ко всему этому никакого отношения, но и они ощутили, как Это проходит мимо, едва не задевая их тела, их души, их жизни. И они содрогнулись, затрепетали, в ужасе посмотрели друг другу в глаза, они, совершенно чуждые Тому, что проходило мимо…

– Это ужасно, – сказал Стейн, – и никто, никто ничего не знает…

– Да, – сказала танте Адель, – об этом знаем только мы с вами…

Но Стейн был недоволен.

– Нам не следовало читать это письмо, – сказал он.

– Я сама не понимаю, как так получилось, – сказала танте Адель. – На меня что-то нашло… не знаю что. Я не так уж любопытна. Я подняла листки, чтобы разорвать их на мелкие кусочки. И половинки я и разорвала… на четвертинки…

Стейн, задумавшись, разорвал четыре части письма… еще раз пополам…

– Что вы делаете? – спросила танте Адель.

– Уничтожаю письмо, – сказал Стейн.

– А его не надо… Лоту…

– Нет… нет… – сказал Стейн. – Зачем оно Лоту? Вот и все!

И Стейн ссыпал мелкие клочки письма в корзину для бумаг.

Перед его глазами дрожали и клубились красно-блеклые страсти давних лет, но он видел комнату, по-зимнему безмолвную, которую навеки покинул ее хозяин; только тихонько шипел газовый рожок.

– Да, – сказала танте Адель. – Наверное, лучше, чтобы никто… кроме нас… ни о чем не знал. Ах Стейн, я испытываю такое облегчение… что вы теперь тоже знаете… Боже, какие ужасные вещи бывают на свете, как страшна жизнь!

И она закачала головой, ломая руки.

– Пойдемте, – сказал Стейн, и по его сильному телу пробежала дрожь. – Пойдемте вниз…

Адель, вся дрожа, загасила газовый рожок.

Они ушли.

В темной комнате, по-зимнему холодной, снова воцарилась мертвая тишина.

На дне корзины лежало разорванное на мелкие кусочки письмо.


предыдущая глава | О старых людях, о том, что проходит мимо | cледующая глава