home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Пост управляющего военно-морскими делами в кабинете Никифорова. Денежная реформа. Упразднение военного совета. Ганготское соглашение

Назревшая необходимость в объединении работы отдельных ведомств выразилась в создании совета управляющих ведомствами, первое заседание которого состоялось 29 мая 1920 года в составе:

Председатель совета управляющих ведомствами и управляющий ведомством труда – П.М. Никифоров; управляющий ведомством финансов – С.А. Андреев; внутренних дел – А.Н. Кругликов; управляющий военно-морским ведомством – В.Г. Болдырев; ведомствами: продовольствия и снабжения – Д.И. Соловьев; промышленности – А.С. Леонов; путей сообщения – И.Г. Кушнарев; юстиции (временно) – А.В. Грозин и исполняющий обязанности управляющего делами совета – А.И. Кабцан.

Ведение иностранными делами сохранял за собой председатель правительства А.С. Медведев, фактическое же руководство таковыми было в руках Б.Е. Сквирского, имевшего ближайшим сотрудником видного дипломатического чиновника царских времен А.М. Выводцева.

Весь состав министров, за исключением меня, был социалистический, с явным преобладанием коммунистического влияния, направляемого тем же незримым Дальбюро ЦК РКП.

Правда, очень важное в существовавших условиях ведомство внутренних дел находилось в руках весьма правого социалиста, ведшего довольно самостоятельную политику, вполне приемлемого и в несоциалистических группировках, тем не менее все же оппозиция главенствующему течению была и непостоянной, и недостаточно сплоченной.

Линия, принятая в совете коммунистами и поддерживающими их членами такового, была всьма искусной: внешнее примиренчество, добродушная уступка по вопросам, ни в коей мере не затрагивающим интересов партии, при крайне настойчивом проведении общей советской линии во внешних сношениях и при упорном домогательстве в принятии тех мероприятий и кредитов, которые содействовали в той или иной степени закреплению влияния коммунистов среди масс и рабочих организаций края.

В этом отношении были чрезвычайно изобретательны и настойчивы казавшийся обычно довольно равнодушным к ходу заседания Кушнарев и чрезвычайно темпераментный Сквирский.

Первое заседание совета было посвящено выработке текста заявления для прессы, в связи с упорно циркулировавшими слухами о неудавшемся правом перевороте. Провал правых окрылил левых, началось излишнее увлечение арестами, на что было обращено внимание и японского командования, заявившего через меня о необходимости прекращения излишеств в этом направлении.

Обсуждалось и положение дел на Сахалине и в районе Николаевска-на-Амуре. По докладу управляющего внутренними делами, на Сахалине вел довольно заметную агитацию бывший сахалинский губернатор Григорьев. Населению будто бы раздавались романовские десятирублевки, «как подарок его новой барыне» из Японии. С другой стороны, «собственная политика» автора «Николаевской бани», как называли орудовавшего в Николаевском районе Тряпицына, внушала серьезные опасения за возможность осложнений в низовьях Амура, в частности в Николаевске, где сосредотачивались значительные силы японцев.

На первом же заседании было отклонено коллегиальное решение дел в ведомствах. Вся ответственность за таковые всецело возлагалась на главу ведомства.

Отмеченная линия поведения коммунистов в совете управляющих ведомствами, в связи с обширной агитацией и в городах и в области, обусловила распространение их влияния и победу на выборах в приморское народное собрание.

Во Владивостоке коммунисты, проходившие в скрытом виде по списку профсоюзов, получили голоса рабочих, в том числе и голоса весьма сильной организации грузчиков, сделавшихся потом гвардией коммунистов. Искусно была использована и значительная часть крестьянства, казаков и корейцев.

Преобладающее влияние и абсолютное большинство в народном собрании были закреплены за большевиками созданием «социалистического блока», проводившего идею «единого социалистического фронта», куда вошли прошедшие в собрание меньшевики, эсеры, народные социалисты, так называемое крестьянское большинство и корейцы.

Предоставив место председателя народного собрания эсеру Мансветову, попавшему таким образом под влияние руководимого ими большинства, коммунисты в то же время провели своих людей в президиум, обеспечив таким образом свое руководство и там.

Оппозиция в народном собрании, руководимая кадетами и местным националистическим элементом, объединяла часть правого крестьянства и казаков.

Слабая численно, она обладала довольно ценными интеллектуальными силами и достаточно опытными парламентариями: из кадетской фракции – Л.А. Кроль и В.А. Виноградов и из правых групп – С.Д. Меркулов и др.

Торжественное открытие народного собрания состоялось 21 июня в помещении театра «Золотой Рог». Огромное стечение публики показывало значительный интерес к столь крупному для края событию. В числе присутствовавших иностранных представителей находился и представитель «соседней дружественной» державы – советской России – В.Д. Виленский. Приглашение, посланное ему, было также написано на французском языке.

Старейший из депутатов, народный социалист Логовский, открыл заседание.

С краткой, но обстоятельной речью выступил председатель правительства, весьма представительный по внешности, А.С. Медведев.

Медведева сменил председатель совета управляющих ведомствами П.М. Никифоров, изложивший краткую программу деятельности кабинета.

Его даже приодели несколько для столь торжественного случая. Никифоров был значительно бледнее, чем на привычных митинговых выступлениях, говорил без особой экспрессии, но очень деловито, что было поставлено ему в несомненный плюс.

Иностранцам было продемонстрировано удивившие их объединение и порядок. Отечественные любители скандалов ушли разочарованными.

Народное собрание, первое на Дальнем Востоке, нашло и надлежащую внешнюю форму, и достаточный тон и содержание в речах, впервые прозвучавших с народной трибуны.

Народное собрание, вызвавшее значительный интерес со стороны населения, несомненно, облегчало последнему и большее внимание деятельности правительства и в то же время содействовало более определенной кристаллизации общественных настроений.

Открытию народного собрания предшествовало проведение весьма важной реформы – денежной, имевшей, в силу особых условий, почти роковые последствия для края.

5 июня 1920 года был опубликован закон о девальвации – о замене безнадежно падающих сибирских денег новыми, выпущенными Временным правительством, кредитными билетами образца 1918 года, получившими впоследствии название «буферок».

Превосходно изготовленные в Америке по заказу правительства Керенского, эти кредитные билеты, при надлежащем обеспечении, могли действительно укрепить крайне тяжелое финансовое положение, создавшееся в связи с почти полным обесценением сибирских денег, крайне непрочных, легких в подделке, связанных с недавно павшим правительством Колчака. Выпуском новых устойчивых денег полагали в то же время сдержать и все более и более усиливающееся закрепление на местном рынке японской иены.

Как обеспечение вновь выпускаемого кредитного билета правительство называло золото, вывезенное из Омска, и другие ценности общей суммой более 100 миллионов золотых рублей.

Крайний срок обмена был назначен на 18 июня, и только вкладчики японского «Чосен банка» получили трехмесячный льготный срок.

Уже 17 июня последовал запрос местного консульского корпуса о гарантиях, обеспечивающих устойчивость кредитного билета, выпускаемого Временным правительством. Правительство отписалось. Тем не менее вскоре стало всем известно, что наиболее ценная часть обеспечения – все золото на сумму до 77 миллионов рублей – давно вывезено в Благовещенск[70]. Хотя Амурское областное правительство, создавшееся к тому времени, поддерживало заверение о сохранности всего золота, но никто этому серьезно не верил.

Реформа, благодетельная при наличии обеспечения, была подорвана. Потребовалось огромное напряжение и власти и населения, особенно рабочих и служащих, чтобы удержать незыблемость установленного паритета для новых денег.

Обмен произошел. Он принес почти общее разорение. Вкладчики банков, кредиторы казны, получили прекрасные по внешности, но так же быстро обесценивавшиеся, благодаря необеспеченности, деньги. Мелкие вкладчики сберегательных касс, крестьянство, имевшее некоторую наличность, оказались просто ни с чем.

Неотвратимый провал денежной реформы был первым серьезным ударом по авторитету земского правительства. Этот провал создал некоторые трения внутри совета управляющих ведомствами, усилил значение оппозиции в только что открытом народном собрании и побудил общественное мнение более внимательно отнестись к тем скрытым силам, которые за спиной правительства «делали погоду»308.

Причин для этого было достаточно и кроме денежной реформы; так, например, острый, наделавший шуму конфликт управляющего ведомством юстиции Грозина с прокуратурой, коллективно подавшей в отставку «ввиду незакономерных приказов и распоряжений» главы ведомства, побудивший Грозина покинуть свой пост;

работа владивостокской следственной комиссии, в которой многие видели скрытое ЧК;

большие непорядки в Комитете по ввозу и вывозу, потребовавшие строжайшей ревизии и только благодаря партийным влияниям в совете министров не приведшие весь состав комитета на скамью подсудимых;

не совсем гладкая работа Комиссии по ликвидации грузов, особенно каучука, селитры и меди, представлявших весьма значительную ценность на десятки миллионов рублей.

В военно-морском ведомстве большие нарекания вызвала деятельность военного совета. Согласно первоначальному своему «Положению», военный совет являлся «высшим в крае учреждением по военным вопросам, касающимся армии и флота», причем все его постановления законодательного характера подлежали «окончательному утверждению Временного правительства».

С созданием совета управляющих ведомствами, а затем и народного собрания, такое положение военного совета являлось явно несообразным. Тем более что и деятельность его со времени Русско-японского соглашения 29 апреля, с установлением ограничительной зоны и замены в таковой войск милицией, свелась в сущности к отпуску всех видов снабжения и, главным образом, кредитов не только для Приморья, но нелегально и для Амурской области, имевшей свое местное правительство и свою казну.

Обескровленный за время японского выступления, собиравшийся почти полулегально и крайне неаккуратно, военный совет тем не менее чрезвычайно тормозил необходимую текущую работу.

Постановлением Временного правительства 11 июня военный совет был упразднен, он потерял уже значение и для Дальбюро, ликвидация его не вызвала особых возражений.

По вновь разработанному проекту организации военно-морского ведомства, военный совет полагался уже при управляющем военно-морскими делами, под его председательством, при участии политического уполномоченного как представителя общественности.

Возникло сильное течение и за ограничение института политических уполномоченных в войсках, вносившего двойственность в управление и волокиту. Ему предполагалось оставить лишь право опротестования тех или иных назначений командного состава и ведение культурно-просветительной работы.

При всех отмеченных условиях дальнейшее существование совета управляющих ведомствами, со столь явным преобладанием коммунистического влияния, становилось затруднительным. Возникла мысль о коалиционном кабинете. Против нее не возражали и коммунисты – им надо было ослабить оппозицию в народном собрании и переложить значительную долю ответственности за все уже содеянное до этого времени на чужие буржуазные плечи и их же противопоставить начинавшему вновь усиливаться напору крайне правых группировок.

Последние или поняли этот скрытый замысел, или, в силу своей решительной непримиримости, уклонялись от вхождения в кабинет.

Предложение приняли торгово-промышленная группа и кадеты. И те и другие искренно опасались усиления реакции и все еще не изжитого страха перед японской оккупацией.

Власть была демократической – это рассеивало последние проблески сомнений.

Переход к коалиционному кабинету был чрезвычайно выгоден для коммунистов. Владивосток в значительной степени сыграл уже свою роль в их программе закрепления своего влияния на Дальнем Востоке; центр тяжести переносился в Западное Забайкалье.

Перестройка «буфера» началась оттуда, со стороны Верхнеудинска, где с 6 апреля образовалось свое или, вернее сказать, дружественное Дальбюро, правительство, назвавшееся «Дальневосточной республикой»309, с явными претензиями на роль центрального правительства всего Дальнего Востока.

Приморье было пока еще нужно – на время первого удара по Забайкалью, против Семенова. Этот выигрыш во времени успешнее всего мог обеспечить коалиционный кабинет: он должен был усыпить подозрительность интервентов и сдержать на необходимый срок усиливающуюся активность правых, склонных к слиянию с Семеновым и к его поддержке.

Амурская область была уже подготовлена – там уже свое правительство. Камчатка, Сахалин и полоса отчуждения Китайской Восточной дороги в лице созданной там Рабочей конференции должны были обеспечить моральную поддержку и сочувствие.

Изменить этот новый, выгодный большевикам политический ход представлялось тогда невозможным – это загоняло бы все умеренные элементы, всю демократию в лагерь непримиримо идущих к реакции крайне правых и задерживало бы вопрос объединения с остальной Россией. Таким образом, демократия и часть буржуазии невольно помогали советской России, облегчали ей подход к берегам Тихого океана.

Невыясненной оставалась роль третьей, наиболее мощной силы – Японии, но и в этом направлении советская власть и Дальбюро начали большую подготовительную работу. Первый этап – соглашение в районе Иркутска – уж пройден, он положил начало дружественным отношениям.

Дальнейшую работу в этом направлении повел представитель Верхнеудинска во Владивостоке В.С. Шатов. Его усилия увенчались значительным успехом, закончившимся соглашением между Верхнеудинским правительством (Дальневосточной республикой) и японским командованием, подписанным 13 июля 1920 года на станции Гангота.

Соглашение это предусматривало прекращение военных действий обеих сторон на фронтах: Амурском – в районе обоих берегов Шилки и на Забайкальском – в районе Яблонового хребта, причем устанавливались особые демаркационные линии с небольшой нейтральной зоной между этими линиями.

В отношении железнодорожного движения конечным пунктом для поездов, следующих с запада, устанавливалась станция Гангота, с востока – станция Сохондо.

Началом прекращения военных действий назначалось 12 часов дня 18 июля 1920 года. Срок окончания соглашения – «окончание работ съезда представителей, правильно выражающих волю населения русского Дальнего Востока» (впоследствии Читинская конференция).

Любопытно, что договор этот, под гарантией «представителей экспедиционной японской армии на территории Дальнего Востока», должны были признать и войска, подчиненные Семенову.

17 июля стороны подписали особый меморандум, к которому прикладывалась «Нота к меморандуму от 17 июля 1920 года», подписанная, как и сам меморандум, генералом Такаянаги и Шатовым.

Нота эта в значительной степени преднамечала дальнейший ход событий на Дальнем Востоке и новый курс в направлении политики местных японских представителей. Привожу ее полностью:

«Стремясь к скорейшему утверждению мира на территории русского Дальнего Востока, японская и русская делегации уверены, что наилучшим способом к его достижению и к установлению спокойствия и порядка является образование буферного государства с единым правительством, без вмешательства в дела этого государства вооруженной силы со стороны других государств.

Это буферное государство в международном и экономическом отношениях не может жить изолированно от цивилизованных и крупных индустриальных государств. Между русской территорией Дальнего Востока и Японией существует теснейшая связь в интересах, почему буферное государство не может не иметь намерений самого тесного с Японией содружества и сотрудничества.

Основываясь на вышеуказанном главном мнении, обе делегации сходятся в том убеждении, что буферное государство не примет коммунизм за форму и должно носить народный, широко демократический характер. Для этого в настоящем положении необходим созыв съезда представителей, правильно и независимо выражающих волю населения русской территории Дальнего Востока.

В соответствии с этим пониманием поставленных перед ними задач и намерений, обе делегации делают нижеследующее обоюдное заявление:

1) Японская делегация заявляет, что отдельные сношения японского командования с местными властями будут прекращены с момента окончания работ съезда представителей, правильно и независимо выражающих волю народа и населения русского Дальнего Востока, который узаконит окончательное воссоздание единого правительства.

2) Японская делегация заявляет, что японское командование не будет вмешиваться в способы созыва вышеупомянутого съезда и в ход его работ, но обещает оказывать всевозможное охранение в случае препятствия представителям, направляющимся на этот съезд, вне зависимости от их политических убеждений.

3) Что касается вопроса об оставлении японских войск на территории русского Дальнего Востока, то японская делегация положит в основу декларацию японского правительства от 3 сего июля.

Что касается Забайкальского района, то, имея в виду, что в настоящее время уже совершилась эвакуация чехословацких войск из этого района, на основании сделанной японским императорским правительством декларации, японское командование на этот раз решило вывести свои войска из означенного района. Японское командование надеется, что, в случае успешного хода сношений с Дальневосточной республикой, эвакуация японских войск будет произведена в скором времени.

4) Русская делегация заявляет о недопущении войск советской России на территории правительства Дальневосточной республики для пребывания, вторжения и пропуска их.

5) Русская делегация заявляет, что правительство Дальневосточной республики на началах взаимности обещает, что в сфере влияния власти Дальневосточной республики она гарантирует неприкосновенность личности японских граждан и будет уважать их права.

6) С целью скорейшего успокоения на территории русского Дальнего Востока, японская и русская делегации заявляют, что японское командование и правительство Дальневосточной республики обязуются принять все меры к решению мирным путем возникающих на территории Дальнего Востока вооруженных столкновений и только в крайнем случае обещаются принять самые решительные меры.

7) Японская и русская делегации по предварительному взаимному соглашению могут посылать друг другу свои военные миссии, имея в виду, что эти миссии принесут большую пользу в деле успешного разрешения могущих возникнуть вопросов в дальнейшее время».


Выступление японцев. Дни безвластия. Пост командующего войсками. Русско-японское соглашение 29 апреля. Милиция вместо армии. Внутренние трения. Расслоение вооружен | Директория. Колчак. Интервенты | Коалиционный кабинет. Первая попытка по объединению Дальнего Востока. Оккупация Сахалина. Увод «Патрокла». Приезд генерала Дитерихса. Распад коалиционного кабине