home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Борьба Меркуловых с народным собранием. Неудавшееся coupd’etat

Резкие нападки народного собрания на деятельность правительства и неуклонное требование ответственного министерства; недоверие, выраженное народным собранием новому, сменившему В.Ф. Иванова, председателю Совета управляющих ведомствами Разумову, а затем Ефремову, ставленникам Меркуловых, – все это более и более сгущало атмосферу.

Вместо ожидаемого Учредительного съезда, закон о выборах в который был уже выработан и 2 мая единогласно принят народным собранием, пошли слухи о предполагавшемся созыве земского собора и о разгоне народного собрания.

Принятый закон о выборах в Учредительный съезд допускал участие в таковых всех без исключения политических партий, то есть допускал участие и коммунистов, что особенно ненавистно было как меркуловцам, так и большинству наиболее активных деятелей армии.

Закон не был утвержден правительством. Оно само выработало новый закон о созыве земского собора, который должен был подкрепить пошатнувшееся положение правительства, другими словами, Меркулова.

Поводом для окончательного разрыва послужило единодушно выраженное народным собранием недоверие председателю Совета управляющих ведомствами Ефремову и управляющему иностранными делами Колесникову по двум вопросам: о смете и деятельности управляющего иностранными делами и о незакономерном расходовании правительством государственных средств.

Ждали разгона народного собрания. Взбешенный нападками, премьер грозил им в кулуарах.

В области было также неспокойно. 1 апреля в районе Спасска начались настоящие боевые действия. Около полуночи красные открыли орудийный и оружейный огонь против боевых линий белых, державших связь с находившимися в этом районе японскими войсками.

Усилились нападения партизан, особенно в Шкотовском районе. Оживилась деятельность хунхузов.

Опять область, за исключением узкой полоски вдоль железной дороги и городов Владивостока и Никольска, предоставлялась самой себе.

Все предвещало новый взрыв гражданской войны.

Вечером накануне 1 июня меня, как члена президиума, экстренно потребовали в помещение канцелярии народного собрания (бывший адмиральский дом на Светланской улице). Здесь уже были в сборе почти все наиболее видные представители фракций.

То и дело появлялись и фигуры военных, явно сочувствовавших народному собранию.

От председателя народного собрания Н.А. Андрушкевича я узнал, что Меркуловы выпустили указ о роспуске народного собрания и что управление внутренними делами имеет уже распоряжение о приеме дел и об освобождении занимаемых народным собранием помещений от депутатов и служащих. Явившийся начальник милиции заявил, что им получено категорическое приказание очистить здание, причем в случае надобности он не остановится перед применением вооруженной силы.

Угрозы начальника милиции, однако, не были приведены в исполнение, так как получилось известие, что для охраны народного собрания идет команда ижевцев (сторонники народного собрания из состава каппелевцев). Действительно, вскоре появился сильный, отлично вооруженный караул, немедленно занявший все выходы и установивший строжайший порядок пропуска в здание.

Караул поступил в распоряжение президиума. Присутствовавший здесь же управляющий внутренними делами Вершинин, член народного собрания, бывший в группировках, враждебных Меркуловым, отдал распоряжение о немедленном удалении милиции.

В городе началась тревога. Выяснилось, между прочим, что генерал Вержбицкий отошел от управления армией, которая, по крайней мере гарнизон Владивостока, всецело перешла в руки генерала Молчанова, принявшего сторону народного собрания. Последнее обстоятельство казалось весьма подозрительным, так как всем была хорошо известна очень тесная дружба Молчанова с Н. Меркуловым.

Около полуночи собрались почти все наличные в городе члены народного собрания, прибыл и представитель армии генерал Пучков (начальник штаба Вержбицкого), предупредивший президиум народного собрания, что он должен сделать экстренное заявление от имени армии. Заявление это сводилось к тому, что армия будет всецело поддерживать народное собрание и свержение Меркуловых, но при условии, что председателем нового коллегиального правительства будет непременно командующий вооруженными силами Приморья и что единственным кандидатом на этот пост армия выдвигает генерала Дитерихса, который, по мнению армии, только и может примирить взаимно враждующие ее части (каппелевцы, семеновцы, моряки).

Заявление это оказалось неожиданным даже для правых группировок, раньше ничего, по их мнению, не слыхавших о далеко не скромных претензиях Дитерихса.

Для членов Демократического союза, левых крестьян и других оппозиционных фракций, конечно, было слишком ясно это плохо завуалированное выступление военной диктатуры, в стиле времен Мария, Суллы и Цезаря, да еще с Дитерихсом во главе.

Правые (кроме меркуловцев), под давлением озлоблений против Меркуловых и не без основательных опасений о неизбежных репрессиях по восстановлении их владычества, смирились перед заявлением, сделанным генералом Пучковым.

Что касается Демократического союза и левых крестьян, при полной неприемлемости для них этого заявления, перед ними стоял вопрос о немедленном выходе из народного собрания. Но это ослабило бы последнее в момент его острой борьбы с Меркуловыми. Поэтому решено было остаться до окончания борьбы, совершенно воздерживаясь от выборов нового правительства в заявленной комбинации и выразив решительный протест против скрытой диктатуры Дитерихса.

Сейчас же после полуночи (с 31 мая на 1 июня) началось чрезвычайное заседание пленума народного собрания в составе более общего числа депутатов, которым единогласно было вотировано свержение меркуловского правительства, принятие всей полноты власти самим народным собранием в лице его исполнительного органа – президиума, который был доведен до состава семи человек вместо бывших пяти.

Указами № 1 и 2 были зафиксированы эти решения народного собрания.

Глухой ночью мне поручено было сообщить об этих решениях японской военной миссии. Там, видимо, знали обо всем происходившем, внешне было проявлено то же неизменное «невмешательство» в наши внутренние дела, причем, однако, было замечено, что японское главнокомандование не допустит никакого кровопролития и, если таковое произойдет, враждующие стороны будут разоружены.

Было основание предполагать, что в общем выступление народного собрания было не вполне желательным для японцев, так как, по слухам, как раз к этому времени предполагался целый ряд сделок правительства с японскими коммерсантами. При новой власти сделки эти могли и не пройти.

В отношении братьев Меркуловых было постановлено немедленно арестовать их. Это постановление сразу открыло сущность происходящего и предрешило исход борьбы.

Каждое решение хорошо только в том случае, когда это решение не повисает в воздухе, а сейчас же приводится в исполнение.

Между тем генерал Молчанов, который должен был выполнить постановление народного собрания, не только не арестовал Меркуловых, напротив, помог избежать ареста сильно перепуганному Н. Меркулову, искавшему убежища в японской военной миссии.

Это обстоятельство дало возможность оправиться правительству. Оно засело в доме № 67 на Светланской улице, где была уже собрана охрана под общим руководством перешедшего на сторону Меркуловых семеновского генерала Глебова. На защиту Меркуловых выступил и командующий Сибирской флотилией адмирал Старк. Флотилия к этому времени была переформирована. В нее вошли, главным образом, прибывшие из Месопотамии бывшие старые офицеры и матросы старого русского флота, очень сплоченные и руководимые весьма энергичным и властолюбивым начальником штаба Старка – капитаном 1-го ранга Фоминым.

При флотилии были сформированы особые стрелковые части – морские стрелки (инициалы на погонах «М. С.» дали повод кому-то пустить шутку, что буквы эти означают «Меркулов Спиридон»).

При общей расхлябанности эта весьма сплоченная морская организация являлась некоторой силой, оказавшейся весьма полезной для Меркуловых. У них был и обеспеченный тыл в виде стоявших под парами судов флотилии, почти непосредственно против занимаемого ими дома.

На балконе дома располагались морские стрелки, они могли отлично обстреливать продольную улицу. Нижний этаж и двор были заняты частями Глебова, продолжавшего вербовку добровольцев для пополнения своего корпуса.

Настойчивые требования народного собрания об аресте Меркуловых разбивались о неизменное заявление Молчанова, что арест этот вызвал бы теперь несомненное столкновение, а затем и неизбежное вмешательство японцев и разоружение русских войск. Согласно русско-японскому соглашению японцы имели на это формальное право. Допущенное ими вооружение в любой нужный им момент могло замениться разоружением. Это обстоятельство до некоторой степени оправдывало ту весьма двусмысленную позицию, которую занял генерал Молчанов.

Время уходило. Меркуловы не только оправились, но и быстро стали проявлять свойственную им энергию. Они тоже, впрочем, опоздали – по их предположению, сейчас же после роспуска народного собрания должна была произойти весьма решительная ликвидация его членов. В список целиком входила фракция Демократического союза, часть левых крестьян и враждебные представители из правых группировок: Андрушкевич, Лихоидов, Оленин и пр.

Назревавшая трагедия постепенно стала переходить в фарс. Началась до неприличия резкая взаимная газетная перебранка.

В завязавшейся борьбе приобретал значение вопрос: на чьей стороне будет милиция с ее резервом – легальная вооруженная сила.

Городской голова Еремеев, которому подчинялась эта сила, был в то же время и членом меркуловского правительства, но он числился в отпуску. Фактическое руководство городскими делами было в руках товарища городского головы и в то же время товарища секретаря в президиуме народного собрания Лякера, сторонника народного собрания.

Милиция колебалась – усиливалось безвластие.

В ночь со 2 на 3 июня состоялись выборы нового правительства без участия оппозиции, ограничившейся заявлением отказа от участия в голосовании. Тот прием, который был применен верхами армии для восстановления кандидатуры Дитерихса, популярность которого в крае была весьма условной, смущал и правые группировки. В их предварительных фракционных совещаниях было немало споров. Но выхода для них не было – или назад с повинной и на поклон к Меркуловым, или Дитерихс.

Нерешительная затягивающаяся борьба чрезвычайно всех утомляла. Бывший адмиральский дом, где происходило заседание народного собрания, обратился в какой-то форт Шаброль. Часть депутатов уже третьи сутки безвыходно находилась здесь. Хождение по квартирам было не без риску. Глебовские «добровольцы» охотились за обреченными. Пленникам грозило отправление в трюм «Маньчжура», где находился штаб Старка, или более короткая расправа.

Народное собрание тоже захватило двоих из своих врагов – добровольно приехавшего члена правительства Адерсона и привезенного силой управляющего иностранными делами, сторонника Меркуловых, Брайковского. Оба, впрочем, вскоре были отпущены.

Выборы тем не менее состоялись. Новое правительство составили: председатель – командующий армией генерал Дитерихс и члены: член народного собрания Лихоидов и член правительства Меркуловых, изменивший им городской голова Владивостока Еремеев. Последний, слабовольный и довольно беспринципный человек, через день или два раскаялся и опять вернулся в дом № 67, то есть к Меркуловым. Его уговорили вернуться, так как у Меркуловых не хватало одного члена для кворума (два члена из состава меркуловской пятерки отсутствовали. Острили, что С. Меркулов находил выход из этого положения, считая, что голос брата и два его, как председателя, дают необходимый кворум).

За отсутствием Дитерихса, находящегося еще в Харбине, председательствование в новом правительстве переходило к его заместителю – генералу Молчанову.

Установилось двоевластие. Владивостоком правили: из здания морского штаба – генерал Молчанов и из дома № 67 – Меркуловы. По ночам тайно Меркуловых посещали кое-кто из колеблющихся членов народного собрания, голосовавших за новое правительство. Там широко раскрывались двери для кающихся грешников.

Встречались, по-видимому, правда на нейтральной территории, и враждующие правительства, еще столь недавние друзья, – генерал Молчанов и Н. Меркулов.

Удачным для Меркуловых явилось и то обстоятельство, что в их резиденции (№ 67) оказалась и квартира нового городского головы генерала Андогского.

Двойная измена Еремеева стоила ему потери весьма важного по тому времени и обстоятельствам поста городского головы, на который был избран перекочевавший в лагерь Меркуловых начальник военной академии генерал Андогский, член городской думы, прошедший по списку Всероссийского крестьянского союза от Русского острова (считается пригородной частью Владивостока). Он только что вернулся из первой, весьма важной командировки в Японию, порученной ему каппелевской армией и Меркуловыми.

Государственный аппарат, естественно, совершенно разладился. Не было уверенности, кто же настоящая власть.

В городе появились подозрительные «военные» организации, имели место случаи грабежей.

Члены народного собрания по-прежнему сидели в бывшем адмиральском доме; Меркуловы – в доме № 67 на той же улице, с сильными караулами на балконах и у входов.

Меркуловы, по свойственной им энергии, продолжали развивать чрезвычайную деятельность. Так, чтобы свести на нет значение первых двух съездов несоциалистов, враждовавших теперь против них, они организовали свой особый комитет национальных организаций, в который, кроме прежних их сторонников из народного собрания, во главе с Рудневым, вошли: Васильев, Митаревский, вообще вся редакция меркуловской газеты «Русский край», а также состав редакции «Вечерней газеты» и многие другие.

«Комитет» обосновался всего в нескольких шагах от помещения народного собрания и на ежедневных митингах громил занятую последним позицию. Предавались проклятию их бывшие товарищи по несоциалистическому съезду за сотрудничество с ДВР-цами и «коммунистами»: Абоимовым, Болдыревым, Знаменским и др.

В свою очередь почти ежедневно с балкона своего убежища, охраняемого морскими стрелками, выступали перед «народом» и оба брата Меркуловы, примерно на те же темы.

«Народ» собирался довольно оригинальным способом. Ко времени окончания занятий в учреждениях и прекращения торговли улица перед домом № 67 перегораживалась вооруженной цепью, останавливались и накапливались переполненные публикой трамваи, задерживались пешеходы. Быстро образовывалась толпа, а затем появлялись по очереди Меркуловы или кто-нибудь из их приближенных.

На ближайших зданиях и заборах всегда можно было видеть огромные плакаты, в которых указывались значительные суммы, будто бы полученные из Читы для борьбы с Меркуловыми, с их национальным правительством.

Народное собрание, в свою очередь, громило противников своей наскоро организованной газетой, значительное место в которой занимало весьма колоритное творчество депутата Донченко.

Эта словесная и, главным образом, бумажная война начала надоедать сражающимся. Больше всего потерь выпадало, конечно, на долю обывателя. Он продолжал теряться в догадках: кто же действительная власть?

Начались чуть ли не ежедневные паломничества с информационными целями со стороны японского штаба и особенно жандармерии. Последняя имела отличный наблюдательный пункт в доме против помещения народного собрания. На балконе этого дома все чаще и чаще начинали появляться «военные» из стана Меркуловых.

Как-то под вечер оттуда началась стрельба. Спровоцированный «военными в русской форме», назначенный народным собранием губернатор Владивостока депутат Густов был грубо втащен в помещение японской жандармерии и избит.

Случай этот был резко опротестован народным собранием, потребовавшим немедленного освобождения депутата Густова.

В лагере Меркуловых началось боевое оживление. Их агенты проделали такой трюк. К зданию морского штаба, где заседал Совет управляющих ведомствами новой власти, неожиданно прибыла городская пожарная команда, как бы для тушения возникшего там пожара. Пожарные, которые оказались переодетыми добровольцами из отряда Глебова, под начальством служившего ранее приставом в народном собрании подполковника М., имели намерение ворваться в здание, захватить его и арестовать заседающих там министров.

Маскарад был обнаружен. «Пожарные» встретили энергичный отпор караула и подоспевшей дежурной части и, после легкой перестрелки, во время которой были убиты два проходивших китайца, принуждены были с большим конфузом отступить.

В другой раз в здание народного собрания была брошена бомба. Вместо комнаты президиума бомба попала в помещение караула, при чем был убит один из солдат.

Генерал Молчанов продолжал соблюдать осторожность – это усиливало предприимчивость и дерзость противоположной стороны, организовавшей ряд нападений на членов народного собрания и ночные атаки их жилищ.

Правые с нетерпением ждали приезда Дитерихса, все еще находившегося в Харбине.


Поездка в Пекин. Маршал Жоффр. Отношение народного собрания и Меркуловых к участию большевиков в Генуэзской конференции | Директория. Колчак. Интервенты | Приезд генерала Дитерихса. Воинствующий мистицизм. Земский собор и земская рать. Походы воеводы. Разгром