home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12,

она же Эпилог

Обратись лицом к седьмому небу,

По луне гадая о судьбе,

Успокойся, смертный, и не требуй

Правды той, что не нужна тебе…

С. Есенин

Где-то очень далеко, в богом забытом месте, ранними сентябрьскими сумерками, на большой открытой веранде с видом на заснеженные пики гор и реликтовые хвойные леса, сидели двое не очень молодых мужчин и беседовали о том, о чем любят беседовать немолодые серьезные мужчины. О политике, событиях в мире и возможном их развитии в будущем, а также о новом геополитическом порядке и месте в нем различных стран. О судьбах человечества.

– А, кстати, известно ли вам, – сказал господин де Брагга, – что зачинатель международного права, доминиканский монах Франческо де Виттория[12], был моим… соотечественником?

– Неизвестно, – ответил Маренич. – Но я вам верю. И прихожу к выводу, что все, или почти все выдающиеся мужи Возрождения были вашими, как вы сказали, соотечественниками, а сама эпоха стала возможной исключительно благодаря их присутствию среди незрелого человечества.

Де Брагга рассмеялся:

– Я этого не сказал. Я думаю, причина, почему многие мои соотечественники стали выдающимися… мне придется употребить слово «люди», ибо я не знаю, как нас назвать… стали выдающимися людьми, заключается в том, что нам отведено больше времени. И следовательно, мы успеваем больше. Вы же – нерационально кратковечны. По недосмотру или случайности, природа наделила вас разумом, и в результате оказалось, что божественный дар принадлежит существу, чей век так обидно короток. Человек – постоянное противоборство двух сил – разума и инстинкта. Представляю, что бы вы натворили, если бы жили триста лет.

– То есть вы действительно считаете, что человеческий разум появился по недосмотру няньки-природы? – спросил Маренич.

– Это вы хорошо сказали – няньки! Нянька, уронившая младенца… забывшая перепеленать, оставившая голодным. Природа – только нянька, и разум – не ее недосмотр и не ее ошибка! Беру свои слова обратно. Я думаю, разум – творение совсем других рук. Природа здесь ни при чем.

– Создатель? Вы всерьез допускаете…

– Судите сами! Человек – сплошное противоречие. Его разум постоянно борется с инстинктами, и он не гармоничен, как любое другое творение природы… Возьмите животный мир… или растительный. Там – гармония. А человек? Постоянная борьба с собой. Не стала бы природа давать ему разум. Без разума ему было бы намного проще…

– И в животном и в растительном мире хищник пожирает слабого. Разве это гармония?

– С точки зрения естественного отбора. Но законы естественного отбора также действуют и в человеческом мире, где они совсем не нужны, ибо человек наделен разумом. А это уже дисгармония. Инстинкт и разум – вечное противоборство.

– Значит, разум нам не нужен?

– Ничего, кроме проблем, он вам не приносит. Разве я не прав? Но… хотелось бы верить, что все на свете имеет смысл. Ваш разум – это тонкий инструмент в руках дикаря… извините ради бога! Который даже не понимает хорошенько, что это такое. Разве вы можете сказать, что вам известно все о возможностях вашего мозга?

– Не такого уж дикаря! А наша цивилизация?

– Да, цивилизация…

Они молчали; задумчиво смотрели на заснеженные розовеющие горные вершины, на темный лес вдали. Из ущелья тянуло холодом. Высоко наверху появились первые дрожащие иголки звезд.

– Послушайте, – сказал вдруг Маренич, – а что, если я скажу вам, кто вы, гипотетически, разумеется, и откуда пришли?

– Интересно послушать. Хотя я прекрасно знаю, что именно вы собираетесь сказать.

– Знаете? Что?

– Что мы ваши потомки из далекого будущего. Должен сказать, что эта идея мне не особенно по вкусу. Но я готов принять ее за неимением лучшей.

– Почему? Возможно, в далеком будущем человек наконец научился подавлять инстинкты и жить исключительно разумом, жизнь стала совершенной…

– Не уверен, что мир будущего так уж совершенен.

– Почему?

– Я думаю, что мы попали сюда не по своей воле и не в результате аварии. Нас просто пытались спасти – что-то произошло там, и нас вытолкнули…

– Война?

– Возможно. А поэтому, возвращаясь к сказанному ранее о двойственности человека, должен заметить, что, по моему разумению, над его созданием поработали двое – Мастер и Ремесленник. Ремесленник-природа слепила его, как всякое другое существо животного мира, а Мастер, избрав для целей, которые нам в нашем младенчестве неведомы и непонятны, вдохнул разум и душу. И смотрит, как мы барахтаемся, пытаясь встать на ноги, уничтожаем друг друга и мучительно ищем смысл в собственном существовании…

Раздались легкие быстрые шаги, на веранде появилась девочка и сказала:

– Мама зовет ужинать!

– Спасибо, Вика, передай маме, что мы уже идем, – ответил де Брагга, и мужчины поднялись.

– Вика, а где Коля? – спросила Елена Николаевна, когда все расселись вокруг стола. – Ты сказала ему, что все уже за столом?

– Мама, Коля занят, – укоризненно ответила Вика.

– Я ничего не хочу слышать! Немедленно иди и позови его! – В голосе Елены Николаевны послышались стальные нотки.

– Мамочка, Коля занят! – с нажимом сказала Вика. – Он работает. Его нельзя отвлекать.

Мужчины переглянулись. Де Брагга наблюдал сценку с живейшим любопытством, Маренич – с легким беспокойством.

– Но он должен поесть, – сбавила тон Елена Николаевна.

– Я покормлю его потом, не беспокойся, – сказала Вика. – Разогрею, покормлю и все уберу. Не беспокойся.

Елена Николаевна, уступая, слегка пожала плечами и подумала, что дочка становится слишком самостоятельной и упрямой. Она еще не решила, хорошо это или плохо…

Как-то незаметно Елена Николаевна взяла на себя роль домоправительницы в замке господина де Брагги. Она нанимает и рассчитывает прислугу, пытается разобраться в запутанной бухгалтерии обширного его хозяйства. Берет уроки испанского языка. Знание английского очень ее выручает. Прислуга ходит по струнке, вечно нетрезвый садовник бросил пить и починил наконец парники. Зимой к столу у них собственная зелень и овощи.

Она начала ремонт южного крыла замка, где собирается устроить открытый для публики музей. Часами сидит с архитектором и подрядчиком, учится читать чертежи и проверяет счета.

– Мы устроим прием по случаю открытия музея, – говорит Елена Николаевна, – нужно обсудить список гостей и программу.

Она работает в своем кабинете до полуночи. Маренич, проходя по коридору мимо открытой двери – она держит дверь открытой, чтобы быть в курсе всего происходящего в доме, – останавливается и любуется ее вдохновенным лицом, удивляясь, что сухие цифры сумели увлечь такую красивую женщину, как Елена Николаевна. Она по-прежнему очень красива, правда, чуть располнела, и седины добавилось. Но выглядит она моложе, чем раньше, да и улыбается чаще.

Счастлива ли она? А что такое счастье, позвольте вас спросить? Она довольна, скажем так. Она ничего не хочет менять в своей теперешней жизни и ни о чем не жалеет. Она достигла своей гавани и намерена остаться здесь до… долго-долго! Сюда, придет время, будет приезжать на каникулы Вика… Сюда она будет привозить своих детей и оставлять их на лето дышать горным воздухом.

Она любит и глубоко уважает Маренича, а для женщин ее типа уважение не менее важно, чем любовь.

Маренич работает на господина де Браггу, занимаясь тем, чем занимался почти всю жизнь – делом, которое ему интересно и которое он знает.


* * * | Небьющееся сердце | * * *