home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



18

ТЬМА СГУЩАЕТСЯ

ДАТА: 23 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 16.37


Примерно через двадцать четыре часа после того, как Ньют и ее семья вернулись в «Надежду Хадли», девочка лежала в кровати, подтянув колени к животу.

Миссис Эрнандес пришла днем, чтобы присмотреть за ней с Тимом, и приготовила им стир-фрай из овощей. Она сказала, что их мама хотела, чтобы они сидели в квартире и не высовывались.

Ньют даже в свои шесть лет понимала, что мама не хотела, чтобы они услышали, что говорят люди о случившемся с их отцом или о том, что ученые и пехотинцы могли найти на заброшенном корабле. В другой раз она бы рассердилась за то, что ее вот так оставили. Но сейчас она была слишком поглощена страхом за отца.

Накануне ночью она пыталась уснуть мучительно долго. Воспоминания о собственных криках непрестанно звенели у нее в голове, и каждый раз, закрывая глаза, она видела пульсирующие желваки на теле инопланетного создания, приникшего к лицу ее отца. А когда она наконец уснула, то проспала целых десять часов без каких-либо сновидений.

Проснувшись, она испытала облегчение, что ночью ей не снились кошмары, но затем вспомнила предыдущий день и подумала об отце, лежащем сейчас в медблоке. И в этот момент она поняла, что настоящий кошмар просто ждал, пока она проснется.

На протяжении всего дня она пыталась то читать, то вздремнуть. Еще пыталась поесть, но еды в нее влезло совсем чуть-чуть. Тим все это время рисовал, но когда она спросила, что у него получилось, он ответил, что лучше ей не знать. И лучше не видеть. Но она точно знала, что именно он рисовал – ту же тварь, которая возникала у нее перед глазами, стоило ей их закрыть.

Миссис Эрнандес хлопотала над ними, проследив, чтобы они позавтракали, но Ньют не хотелось ни с кем разговаривать, так что она, освободив свою тарелку, сразу ушла обратно в свою комнату.

– Тс-с-с-с! – цыкнула она, прижимая куклу, Кейси, к груди. Она поцеловала ее в макушку. – С папочкой все будет хорошо. Старайся не бояться.

Ньют твердила это Кейси весь день, но кукла, похоже, не была намерена следовать ее совету. Она не могла заставить страх уйти просто так – как не могла это сделать и Ньют.

– Просто будь храброй, – прошептала она.

Она сделала выдох и прижала Кейси к себе еще крепче. Это вроде бы сработало. Быть храброй не значит не бояться. Мама не раз ей об этом говорила. Быть храброй – значит смотреть своему страху в лицо, и Ньют мысленно пообещала себе, что так и будет делать, несмотря ни на что.

– Ты и я, Кейси, – сказала она. – Мы будем храбрыми.

Ньют нахмурилась. Кажется, из гостиной донесся какой-то звук. Похожий на глухой удар. Или на стук. Ее пульс участился, и она повыше натянула на себя одеяло. Но затем вспомнила то, что только что говорила Кейси. И сначала на миг затаила дыхание, а потом отбросила одеяло.

Не выпуская Кейси из рук, девочка на цыпочках подошла к двери своей комнаты.

Не успела она до нее дойти, как та распахнулась. Ньют, вскрикнув, отскочила назад и сжала кулак правой руки, готовая к сражению. Затем в проеме показалась голова Тима. Она шикнула сквозь зубы и двинулась ему навстречу, полагая, что брат заслужил, чтобы ему дали по носу, так же, как и всякому чудовищу, которое могло сюда за ней явиться.

– Тихо, – прошептал Тим, поднеся палец к губам, чтобы ее успокоить. Он ступил в комнату, беспокойно оглянулся через плечо. – Миссис Эрнандес уснула в кресле, а мы же не хотим ее сейчас разбудить.

Она разжала кулак.

– Почему это?

Тим с тревогой посмотрел на сестру.

– Нам надо отсюда выйти, Ребекка.

Ньют нахмурилась.

– Что? Куда…

– Папа пришел в себя.

Сердце подскочило у нее в груди.

– Пришел в себя? Ты уверен? Как он?

Где-то за дверью раздались шаркающие шаги, и Ньют, выглянув через плечо брата, впервые заметила, что он пришел не один. В комнату вошел Аарон, с серьезным и в то же время обеспокоенным видом.

Ньют держала Кейси у себя под мышкой. Аарон чуть ли не каждый день дразнил ее из-за куклы, но сегодня она не была уверена, что сдержится, если он снова что-то скажет на этот счет. Мальчик был старше и крупнее Тима, но обычно вел себя более по-детски.

– Да, это правда, – тихо проговорил Аарон. Он не попытался ее дразнить. Он даже не посмотрел в сторону куклы.

– Я хочу его увидеть сам, – сказал Тим, изучающе глядя на сестру. – Но не хочу просто оставлять тебя здесь. Хочешь пойти со мной?

Ньют, поначалу смутившись, задумалась, как они смогут пробраться туда незамеченными. Но быстро догадалась.

– По трубам? – спросила она.

– Ну конечно. Мы знаем, в какой они лаборатории, – сообщил Тим. – Мы там уже лазили, когда играли в Лабиринт чудовищ.

– Не знаю…

Тим разочарованно закатил глаза.

– Ньют, ты с нами или нет?

– Но…

– Ладно тебе, Тим, – сказал Аарон, – идем без нее.

Ньют села на край кровати, положив Кейси на подушку. Она словно застыла в нерешительности.

– Мама сказала нам не выходить из квартиры, – напомнила она.

Тим сердито зыркнул на нее.

– Мне все равно. Аарон слышал, что его родители сказали, что папа очнулся, и я собираюсь сам его увидеть.

– Пойдем, – толкнул его Аарон, поворачиваясь, чтобы уйти.

Тим последовал за ним.

– Потом увидимся, Ребекка.

Ньют наблюдала, как они уходят, ощущая себя застывшей снаружи, но тревожной внутри. Она тоже хотела увидеть отца, но мать наказала им остаться и она не решалась ее сердить. Более того, она боялась, что их заметят, когда они будут ползать по трубам над медблоком, где лежал их отец. А что если на самом деле он еще не пришел в себя? Что если та тварь поранила его или оставила шрамы?

И сам отец уж точно бы не одобрил, если бы они стали за ним шпионить.

– Тим, не оставляй меня, – тихо проговорила она, не желая кричать, боясь разбудить миссис Эрнандес. Затем сделала глубокий вдох, встала на ноги, повернулась и, указав на Кейси, лежавшую рядом с ее подушкой, сказала: – Оставайся здесь и никуда не ходи. Я скоро вернусь.

Скользнув ногами в туфельки, она бесшумно выскочила из комнаты, лишь однажды взглянув на дремлющую на диване миссис Эрнандес, и вышла за дверь. Она увидела мальчиков сразу за углом, когда те шли по широкому коридору.

– Эй, ребята, подождите меня! – крикнула она.

Тим обернулся и, изобразив легкую улыбку, замедлил шаг до тех пор, пока она их не догнала.

– Нам с вами достанется, если мама нас поймает, – сказала Ньют.

– Да хватит уже ныть, – цыкнул Аарон.

Тим сердито глянул на него, и Ньют почувствовала себя немного лучше. Ее брат не всегда ее защищал, но она надеялась, что в отсутствие отца они станут более сплоченными, чем когда-либо до этого. Аарон мог вести себя мило, но чаще всего ему просто не нравилось возиться с девчонкой.

«Вообще-то там мой папа, – подумала Ньют, – так что мне все равно, что там тебе нравится или нет».

Она не хотела ни ссориться с Аароном сама, ни доводить до ссоры с ним Тима. Но в последние пару дней она пережила слишком многое, чтобы терпеть этого придурка.

Они свернули налево в другой коридор, который использовался в основном только обслуживающим персоналом. В его конце находился служебный лифт, а посередине – большое вентиляционное отверстие. Тим и Ньют проследили, как Аарон снял решетку, а затем быстро забрались внутрь, причем Тим замыкал процессию. Когда все оказались в шахте, он вставил решетку обратно.

Сквозь вентиляционные отверстия и решетки проникало достаточно света, чтобы они могли видеть дорогу. Несколько минут они быстро пробирались по гладкой прямоугольной трубе, поворачивая то в одну, то в другую сторону, постепенно приближаясь к научным и медицинским лабораториям. Обычно, когда они играли, дети держались подальше от этой части комплекса: родители не разрешали покидать жилую зону колонии. Но каждый ребенок «Надежды Хадли» все равно исследовал трубы вдоль и поперек.

И тем не менее, когда они подобрались к трубе, которая под углом уходила вниз в темноту, Ньют поняла, что никогда еще здесь не бывала.

– Нам обязательно туда спускаться? – прошептала она.

– А ты что, испугалась? – Аарон зыркнул на нее и обратился к Тиму: – Может, тебе лучше отправить сестру обратно, пока она не начала реветь или типа того, – и он осторожно полез в наклонную трубу ногами вперед. Как только он скрылся из виду, Тим повернулся к сестре.

– Ты как? – спросил он. – Слушай, если хочешь вернуться…

Ньют, не дожидаясь, пока он закончит, полезла вперед головой. Она скользила на животе, отталкиваясь носками ботинок и тормозя руками, но все равно, когда достигла дна, не избежала столкновения с Аароном. Тот протестующе взвизгнул, но тут же прикрыл рот ладонью.

– Прости, – сказала она, но таким тоном – еще и такой с улыбкой! – что выглядело очевидным, что извинение не было искренним.

Тим спустился вслед, но ему удалось вовремя остановиться. Тусклый свет, поступавший сверху, окрашивал здесь все в серый цвет, и они смогли быстро продолжить путь. Металл, которого они касались, был прохладным, и его холод пробирал Ньют до костей.

В следующие несколько минут они три раза свернули за угол, после чего Аарон остановился у отверстия, из которого внутрь сочился яркий белый свет.

– Мы пришли, – прошептал он. – Говорил же, что знаю дорогу. А сейчас помалкивайте, не то нас услышат.

Им понадобилось несколько секунд – дети устроились таким образом, чтобы всем все было видно: парни растянулись в противоположных направлениях, а Ньют, самая маленькая, уселась на колени между ними. И положив одну руку на стену повыше отверстия, она наклонилась, чтобы удобнее было смотреть сквозь створки.

Сначала она видела только мать и доктора Комиски, кудрявую женщину средних лет, которая проводила ежегодный медосмотр для всех колонистов. Но затем Ньют слегка подвинулась, склонив голову влево, и заметила в комнате третьего – тот сидел на столе для осмотра, свесив ноги.

Вдруг Ньют усмехнулась, и у нее словно камень упал с души. Это был ее папа, хоть и с нелепым видом – сидящий в одних подштанниках.

– Я понимаю твои чувства, Энни, но я не могу просто так его отпустить, – сказала Комиски ее матери. – Он не уйдет отсюда, пока мы не узнаем получше, что с ним случилось. Даже если бы решение было за мной, я не смогла бы его отпустить. И я не его лечащий врач – я просто штатный доктор. А доктор Риз руководит научной группой, и он ни за что этого не позволит, – она посмотрела на отца Ньют. – Речь тут идет о новом внеземном эндопаразитическом виде.

Ньют не понимала, о чем говорила доктор Комиски, но затем услышала, как ее папа тихонько рассмеялся, и усмехнулась сама.

Отец покачал головой.

– Ладно, Теодора, все нормально. Милая, скажи Теодоре, что все нормально. Эта тварь правда отвратная. И если я дышал через нее – а так же и было, да? – то я хотел бы знать, может, это как-то на мне отразится. Она засунула мне в горло свой язык, а вытворять такое я позволяю только Энн.

Ньют скривила лицо и услышала, как Аарон тихонько хихикнул. Она толкнула его локтем, и он сердито на нее посмотрел, но она не сводила глаз с родителей.

Кто-то кашлянул, и Ньют снова подвинулась, согнув шею теперь в другую сторону. Она удивилась, заметив, что все это время в помещении находились доктор Риз и мистер Симпсон.

– Поверьте мне, мистер Джорден, – проговорил доктор Риз, – мы сами хотим избавить вас от всего этого как можно скорее, вернуть вас к вашим детям и вашей работе. Но было бы слишком легкомысленно сделать это, не убедившись, что вам не причинено какого-либо вреда.

– Вы хотите сказать, что я не подхватил какую-нибудь заразу или вроде того, – сказал отец Ньют.

– И это тоже, – согласилась доктор Комиски.

Мать Ньют взяла ее отца за руку. Все эти разговоры о страшных вещах тревожили девочку, но видя любовь между родителями, она успокаивалась. Они много ссорились, но на самом деле любили друг друга.

– Действительно, Расс, – начал мистер Симпсон, – теперь тобой хочет заняться научная группа. Доктор Комиски сделала для тебя все, что смогла, а сейчас по очевидным причинам тебя должна изучить группа. Пока мы отправили к кораблю нескольких людей. Возможно, им удастся привезти оттуда еще что-то, с чем можно будет работать.

– Вы отправили людей? – переспросил Расс, повысив голос. – Это мой участок, черт возьми! – Ньют, увидев гнев отца, вздрогнула и отвернулась в сторону. – Это законная находка, а иначе и быть не может.

Доктор Риз подошел к столу на колесиках, на котором стоял металлический лоток.

Ньют сморгнула, и по всему ее телу пробежала дрожь, когда она увидела, что из лотка торчали паучьи лапы. Существо, посеревшее и безжизненное, лежало на спине, окоченев, и рядом с ним тянулся его хвост – тот самый, который недавно обвивал шею отца.

Доктор поднял скальпель и раздвинул лапы.

– Никто не оспаривает ваш участок, мистер Джорден, – заверил его доктор Риз. – Но у нас у всех есть работа, которую необходимо выполнять. Не забывайте, что эта штука просидела у вас на голове около двадцати четырех часов.

Доктор Комиски повернулась к маме Ньют:

– Ты посмотри на него. Еле живой после поцелуя с этим лобстером, а думает только о своем участке.

Ее отец метнул сердитый взгляд на Комиски, но Ньют понимала, что доктор права. Он выглядел бледным и истощенным – хуже, чем если бы был слегка нездоров. Пока она на него смотрела, отец схватился за живот и сморщился от боли. Он застонал и лег на кушетку, держа обе руки на животе.

– Пожалуйста, Теодора, – сказала Энн, – позволь мне просто отвести его к нам домой. Я с него глаз не буду спускать.

Доктор Комиски перевела взгляд на Риза – тот покачал головой.

– Прости, Энни, – сказала доктор Комиски. – Мы не можем. Почему бы тебе самой не пойти отдохнуть?

Никто из них в этот момент не смотрел на отца, но Ньют видела, как на его лице отразилась боль. Он сжал зубы и, задергав руками, схватился за живот.

– Что это с ним? – прошептал Тим ей на ухо.

Ньют покачала головой. Она не знала ответа.

Мама стояла в нерешительности, глядя на доктора Риза и мистера Симпсона.

– Иди, – сказала доктор Комиски. – Я останусь здесь с Рассом и буду ждать, когда остальные вернутся с корабля. Кто знает, может, им подвернется что-то интересное.

В этот момент в помещение влетел лысеющий мужчина с густыми рыжими усами, в котором Ньют узнала одного из механиков, чинивших вездеходы.

– Они вернулись, – сказал он, тяжело дыша после пробежки. От явно был взволнован и испуган. – Они вернулись…

За ним вбежали еще двое и принесли кого-то на носилках.

– …и привезли друзей.

Слева от Ньют Аарон выругался себе под нос.

– Ой нет, – прошептал Тим.

Ньют почувствовала, как ее глаза наливаются слезами и всю ее охватывает новый страх. А когда она посмотрела на человека на носилках, к ее горлу подступила тошнота – потому что на лице у лежащего было еще одно такое существо, пульсирующее и дышащее за свою жертву. То, что находилось в лотке, было серым и мертвым, но это явно полнилось жизнью.

– Помогите мне, – простонал отец.

Ньют прижалась ближе к отверстию.

– Тим, что с…

Расс вскрикнул и изогнул спину, ревя от боли. Его грудь вздулась, прямо в области грудины. Он убрал руки и снова дернулся. Ньют, широко раскрыв глаза, смотрела, как что-то пыталось выбраться изнутри него.

– Папочка? – прошептала она, чувствуя, как горячие слезы уже полились по ее щекам, обжигая их.

Мать повернулась и уставилась на отца.

– Расс! – вскричала она.

Он закричал еще раз и дернулся. Затем его грудь разорвалась, брызнув кровью и с отвратительным влажным хрустом костей и звуком рвущейся кожи.

– Папочка! – закричали в один голос Ньют и Тим.

– Вот дерьмо! Господи! – простонал Аарон. – Что это?

После этого отец затих и лежал неподвижно, пока что-то не шевельнулось у него в груди и не взметнулось вверх, как змея из чудовищной норы. Бледное и окровавленное, оно зашипело, показав острые зубы, повертело головой в разные стороны. Глаза у существа были крепко сомкнуты, как у новорожденного.

Не в силах ни издать хоть звук, ни даже дышать, Ньют поняла, что именно новорожденным оно, судя по всему, и было. Детенышем.

Люди в комнате кричали друг на друга, требуя что-то сделать, пока тварь выскользнула из груди отца Ньют и метнулась куда-то в угол, где пробилась сквозь маленькую пластиковую решетку и исчезла в недрах колонии. По-прежнему измазанная в крови отца.

Ньют оглянулась на тускло освещенный воздуховод.

«Теперь оно здесь, с нами в этих трубах, – подумала она. – В Лабиринте чудовищ».

И она снова начала кричать.

Но в этот раз уже не могла остановиться.


ДАТА: 23 ИЮНЯ 2179 ГОДА

ВРЕМЯ: 18.30


Энн сидела на полу маленькой смотровой комнаты, где обычно проходила ежегодное обследование. Рядом с ней находились ее дети, свернувшиеся калачиком по обе стороны от нее. Они прижимались к ней, и она крепко их держала, шепча, что теперь уже все хорошо, хотя даже ее шестилетняя Ньют, наверное, понимала, что это ложь. Их отец был мертв и лежал, холодный и окровавленный, уже посинев, в медлаборатории Теодоры Комиски, откуда ее временно выселил доктор Риз, всего в двадцати футах дальше по коридору.

– Эй, – позвал нежный голос.

Энн подняла глаза и увидела доктора Комиски, стоящую в проеме. До этого Теодора разговаривала с несколькими людьми, спорила с Мори, но сейчас доктор впервые вошла и заговорила с ней.

– Теодора, – с трудом выговорила Энн и заплакала.

Она старалась плакать тихо, не слишком содрогаясь, надеясь скрыть свои слезы от детей. Ньют, истощенная скорбью, уснула, прислонившись к матери, а Тим смотрел на нее – красными глазами, но с твердым и серьезным выражением лица. Она ненавидела этот его взгляд, – взгляд, говоривший, что его мир наполовину разрушился, но он ожидал, что дела вот-вот пойдут еще хуже.

– Думаю, ты правильно сделала, что не отпустила его домой, – слабо проговорила она и взглянула на Комиски.

– Я могу тебе чем-нибудь помочь? – спросила доктор. – Риз сейчас в моей лаборатории, а Мори и Идальго занимаются другими, кого привезли с этими существами.

– А у кого-нибудь из остальных… – начала она.

– Еще нет, – сказала доктор Комиски. – Но это дело времени. И пока никак не получается найти то, которое… которое сбежало.

– Разве нельзя просто срезать с них этих гадин? Или сделать операцию и удалить то, что они оставляют в телах наших ребят? – спросила Энн.

Она сама не могла поверить, что подобный вопрос слетел с ее губ.

– Ты же знаешь, что случилось, когда мы попытались срезать ее с Расса. У них сильная кислота вместо крови. Попытаешься ее убрать – и пациент, скорее всего, умрет, потому что она оплетает ему… – доктор Комиски запнулась и отвела взгляд в сторону. – Знаешь, не обращай внимания, – проговорила она. – Тебе не нужно этого слышать. Тебе нужно забирать детей и возвращаться к себе. Я сама тебе сообщу, если мы узнаем что-то новое.

Внутри Энн начал уже нарастал ледяной шар страха, и теперь он увеличился вдвое. Она покачала головой.

– Не будет этого, Теодора, – ответила она. – У вас там морпехи. Я хочу быть рядом с ними. А на том корабле или куда там вы послали людей, таких тварей еще больше, намного больше. И мы наткнулись на нечто, с чем еще никогда не встречались прежде. С Рассом…

Она умолкла и посмотрела на Тима – тот, стараясь сдержать слезы, сжал губы так, что они превратились в белую линию.

– А я буду сама по себе, – продолжила Энн. – И я не дам подвергнуть моих детей опасности. Поэтому я хочу быть там, где сейчас проходит исследование. Я хочу знать, что знаешь ты, и тогда, когда ты это узнаешь, а еще я хочу, чтобы в пределах слышимости со мной находилось один-два морпеха.

Она подумала о Демиане Бракетте, но вслух его имени не назвала. Теодора бы не поняла, да и за себя Энн не была уверена. Если принять в расчет их историю, она должна была чувствовать ужасную вину за то, как сильно хотела видеть его рядом, но ничего подобного она не ощущала. Она любила Расса. Он оставался ее мужем в ее сердце, и она и представить не могла, чтобы когда-нибудь стало по-другому.

Но Демиан был ее другом и Колониальным морпехом, и она доверяла ему заботиться о себе и своих детях, отчасти потому, что знала: он до сих пор ее любил. Наверное, ей должно было быть неловко использовать его из-за этой любви, но она все же была матерью, а безопасность ее детей была важнее всего.

– Сколько человек уже привезли? – спросила она.

Несколько мгновений доктор Комиски пыталась прятать взгляд от Энн.

– Сколько? – повторил Тим.

Ньют пошевелилась во сне.

– Человек двенадцать-тринадцать, – ответила доктор Комиски. – Еще несколько в пути.

– Они что, идиоты? – воскликнула Энн. – Им нужно убираться оттуда и держаться подальше от того места!

– Насколько я слышала, они так и делают, – сказала доктор. – Все это случилось в течение минуты, в два приема… Сначала твари присосались к морпехам, которые ходили среди яиц или что там они такое… а потом – прыгнули на тех, кто пытался спасти первых.

Энн вздохнула и, прижав детей к себе, посмотрела на Комиски.

– Что они такое, Теодора? – спросила она, не особо ожидая, что та ответит. – На что мы там, черт возьми, наткнулись? Ну в смысле, раз Компания отправляет нас туда, дает четкие координаты и все такое. Они знали, что мы там найдем?

По несчастному взгляду доктора Энн поняла, что та и сама гадала над этим вопросом.

– Хотела бы я знать, – проговорила Комиски. – Но даже если бы мы знали…

– Что, думаешь, это бы не помогло? – резко перебила ее Энн, потревожив Ньют. – Если они знают что-то, чего не знаем мы, то сейчас настало время им с нами поделиться. Ты так не считаешь?

Доктор выдохнула.

– Что узнаю сама – сообщу тебе.

С этими словами она развернулась и вышла из комнаты, снова оставив Энн наедине с детьми. Они втроем остались последними Джорденами. Когда с ними не было Расса, только Энн могла их всех защитить, и именно этим она намеревалась заняться.

Независимо от того, чего это будет ей стоить.


17 НИЧЕГО ЖИВОГО | Чужой: Река боли | 19 ПОЙМАТЬ И ИЗУЧИТЬ