home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Дантисты Александра II

В период правления Александра II (1855–1881) облик Российской империи начал стремительно меняться. Причиной тому послужили системные реформы, самой известной из которых стала отмена крепостного права (1861 г.). Это было время заметных изменений в системе высшей медицинской школы и медицинской науке. Эти изменения благотворно отразились и на уровне медицинского обслуживания самого императора.

После начала царствования Александра II в феврале 1855 г. все медики Придворной медицинской части, включая дантистов, сохранили свои должности. Надо сказать, что ротация врачей в Придворном ведомстве проходила, как правило, в случае смерти или болезни. Работали врачи буквально «до последнего», пока ноги носили. И даже если ноги уже носить не могли, некоторых из заслуженных врачей продолжали держать на должности, выплачивая все положенное им жалованье. При этом сверхштатный врач выполнял все обязанности штатного врача, положенные по должности. Одним из таких врачей-стоматологов, «унаследованных» Александром II от своего отца, был англичанин Джон Мурфий. Несколько слов о биографии этого зубного врача…

В апреле 1851 г. на службу в Придворную медицинскую часть, сверх штата, по распоряжению Николая I, приняли английского подданного Якова Осиповича Мурфия. Как упоминалось ранее, он начал лечить Николая I еще в 1849 г. При приеме на службу Мурфий сохранил английское подданство, клятвенно заверив своей подписью, что «Я, нижеподписавшийся, сим объявляю, что я ни к какой масонской ложе и ни к какому тайному обществу ни внутри Империи, ни вне ее не принадлежу и обязываюсь впредь оным не принадлежать и обязываюсь и никаких сношений с ними не иметь. Мая 21 дня 1851 года James Muerphy» [146]. Такая расписка бралась не только с иностранных, но и со всех российских подданных, принимаемых на государственную или придворную службу с конца правления Александра I.

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Комплект стоматологических инструментов.

Вторая половина XIX в.


В формулярном списке зубного врача приведены следующие сведения: «Яков Осипович Мурфей, придворный дантист сверх штата, 34 лет, вероисповедания англиканского, знаков отличия не имеет. Получает 1500 р. сер. (серебром. – Прим. авт.)жалованья. Английский подданный, холост. По выдержании установленного экзамена в Императорской С.-Петербургской Медико-

Хирургической академии в сентябре 1847 г. получил диплом на настоящее звание. Определен к Высочайшему двору 18 апреля 1851 г. сверх штата» [147].

Как правило, зубные врачи «подрабатывали» в различных структурах Министерства Императорского двора. Например, Я.О. Мурфий с 1852 г. совмещал основную работу при Дворе с работой зубным врачом Царскосельского лицея [148]. Впрочем, проработал он там всего один год [149].

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Набор стоматологических инструментов. Фрагмент. США. 1871–1900 гг.


После того как Англия 15 марта 1854 г. объявила войну России и приняла участие в осаде Севастополя, все английские подданные должны были выбрать один из трех вариантов: либо уйти со службы и покинуть Россию; либо перейти в российское подданство; либо, сохранив подданство, подписать присяжной лист, гарантирующий их лояльность России. Мурфий выбрал последний вариант.

Поскольку в Министерстве Императорского двора о неизбежном объявлении войны было известно, то еще 10 марта 1854 г. у Управляющий Придворной медицинской частью направил Мурфию официальную бумагу, где напоминал, что «не доставлено Вами присяжного листа на верность службы», и поэтому он предлагал дантисту срочно «донести, когда Вы намерены принести присягу». В этот же день Мурфий ответил, что он «намерен принести присягу на верность службе в субботу 13 числа сего месяца». Дантиста привели к присяге в Исаакиевском соборе. Затем Мурфий подписал стандартный типографский текст присяги: «По сему листу присягал подданный Английской королевы Яков Осипович Мурфий».

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Комплект стоматологических инструментов. Фирма «Томпсон и сын». Вторая половина XIX в. США


Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Е.И. Ботман. Портрет Александра II. 1856 г.


Эти документы поражают своей патриархальностью: англичанин, зубной врач русского императора, сохраняет подданство, но при этом сохраняет и должность зубного врача при российском Императорском дворе, принеся присягу за два дня до начала войны между Англией и Россией. И все это на фоне штурмов английскими войсками Севастополя, бомбардировки Соловецких островов, попытки высадки английского десанта на Камчатке и крейсирования английского флота в виду Кронштадта. Заметим, что английский подданный Я.О. Мурфий проработал в качестве придворного дантиста с 1851 по 1883 г., т. е. 32 года, и вышел на пенсию в чине титулярного советника (IX класс).

В августе 1856 г. в Москве состоялась коронация Александра II. На окружение императора по традиции обрушился золотой дождь различных пожалований и орденов. Затронули пожалования и медиков, но дантисты в этом ряду были представлены очень скромно. Так, состоялось награждение званием «Почетного дантиста, состоящего при Московском Елисаветинском училище дантиста Василия Амбургера» [150]. Кроме этого, состоялось пожалование зубному врачу Эвансу звания «Придворного дантиста» [151]. На следующий, 1857 год к высочайшему двору был определен зубной врач Антон Нейман, которого одновременно наградили званием почетного дантиста [152].

Отметим, что и В. Амбургер, и А. Нейман никакого отношения к лечению зубов Александра II не имели. Просто разраставшиеся структуры Министерства Императорского двора старались обзавестись «своими» зубными врачами, которые должны были обслуживать штат того или иного Придворного ведомства. Например, в 1857 г. в штат Петербургской дирекции Императорских театров были последовательно назначены братья Эдуард и Адольф Вагенгеймы [153]. Они должны были лечить зубы всех служащих дирекции – от примы-балерины до истопников. Отметим, что зубные врачи готовы были работать «без жалованья и без права государственной службы». Такой порядок не был благотворительностью, поскольку, получив штатную должность, зубные врачи не только получали право на чинопроизводство и пенсию, но и входили в корпоративный круг достаточно обеспеченных артистов Императорских театров, которые и платили им соответствующие гонорары.

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Набор стоматологических инструментов. Вторая половина XIX в.


Работали зубные врачи и в штате Московских Императорских театров [154]. Должности «своих» зубных врачей при Императорских театрах Москвы и Петербурга сохранялись вплоть до 1917 г. [155]Более того, после революции 1905–1907 гг. к занятию штатных должностей стали допускаться и женщины, специализировавшиеся в области зубоврачевания. Так, с 1907 по 1915 г. должность зубного врача при Московском театральном училище занимала Юлия Ильинская [156].

Зубные врачи, получившие звание «почетного дантиста», становились кадровым резервом на замещение более престижных вакантных штатных должностей. Например, почетный дантист В. Амбургер в 1864 г. в документах упоминается уже как придворный дантист, награжденный «золотой медалью для ношения на шее на Станиславской ленте» [157].

Следует подчеркнуть, что для зубных врачей возможность получить стабильную государственную службу при Императорском дворе была очень привлекательной, особенно во второй половине XIX в., когда число практикующих дантистов в Москве и Петербурге начало увеличиваться, следовательно, обострилась конкуренция, сказывавшаяся на доходах зубных врачей. В этой борьбе «за клиентов» «дантист Двора Его Императорского Величества», получавший жалованье и чины, имел безусловное преимущество.

Поэтому вокруг возникавших вакантных мест в Придворной медицинской части немедленно начинались ожесточенные «баталии» с привлечением самых влиятельных чиновников. Просто так, «с улицы», на эту должность, конечно, не брали. Зубным врачам придворная служба приносила солидное жалованье, сопряженное с различными доплатами, продвижение в чинах по Табели о рангах, оплачиваемый отпуск, возможность лечения за счет Министерства Императорского двора, пенсию по старости и солидные единовременные выплаты семье в случае смерти зубного врача. Кроме этого, не было недостатка и в состоятельных больных, желавших лечиться у дантиста «самого Императора».

Те, кто не имел влиятельных покровителей, старались для начала «зацепиться» за самую скромную должность в Министерстве Императорского двора. Например, в 1879 г. коллежский секретарь дантист Топоров работал сверхштатным лекарским помощником «при врачебном дежурстве», а затем перешел на должность сверхштатного дантиста «при сем дежурстве, с сохранением получаемого им поныне содержания» [158].

В качестве примера приведем историю замещения вакантной должности придворного зубного врача времен Александра II. 28 апреля 1858 г. придворный дантист Иван Иванович Бейлембург, обращаясь к руководству Придворной медицинской части, писал: «Продолжая службу слишком 30 лет, в том числе собственно при Высочайшем дворе Дентистом 22 года… расстроив здоровье и лишившись зрения на один глаз», просил «…об увольнении меня в отставку… лишен был возможности что-либо приобрести для обеспечения моего семейства; отъезд же за границу для пользования и производства операции на глазу моем потребует значительных расходов» [159].

Дантисту пошли навстречу, помогли деньгами и уволили. Из многочисленных сопроводительных документов мы узнаем, что Иоганн Бейлембург окончил в саксонском городе Гета медицинскую академию и 18 декабря 1812 г. вступил в хирургическую гильдию. Затем, получив 15 декабря 1815 г. свидетельство гильдии, Бейлембург переехал в Россию и устроился на казенную службу старшим лекарским учеником в Лифляндскую губернию Венденского уезда. С сентября 1819 г. по июнь 1825 г. Бейлембург отработал лекарским помощником при богоугодных заведениях близ Риги. Затем Бейлембург работал лекарем «заведений Эстляндского приказа Общественного призрения… Состоя в этой должности, по произведенному в Медицинском факультете Дерптского университета испытанию, получил право для свободного пользования зубных болезней во всей Российской империи, в чем выдан ему университетом аттестат 9 июля 1828 г.». В должности лекаря Эстляндского приказа Общественного призрения Бейлембург работал до 15 мая 1830 г.

Придворная служба Бейлембурга началась в 1836 г., когда он «По высочайшему повелению определен почетным зубным врачом к Придворнослужительскому дому 22 июня 1836 г., а 18 марта 1837 г. Высочайше повелено производить ему жалованье по 2000 руб. асс. (ассигнациями. – Прим. авт.)в год, что составляет на серебро 571 р. 84 к.» [160]. В 1839 г. состоялось пожалование зубного врача Бейлембурга первым классным чином (XIV кл.) [161].

Отметим, что именно И.С. Бейлембург после ухода в отставку Николая Сосерота лечил семью Николая I. Помимо этого, как «дентист» Бейлембург «по вызову» лечил придворных слуг и сановников. В 1843 г. после образования Придворной медицинской части по занимаемой штатной должности Бейлембургу платили «по 286 р. сер. и столько же столовых, а всего 572 р. сер. в год» [162].

В 1846 г. в жизни придворного дантиста XIV класса Бейлембурга произошло несколько важных событий. Во-первых, он принял присягу на подданство России [163]. Во-вторых, он начал получать наряду со штатным жалованьем – пенсию «за 20-летнюю службу», собственно для этого и принималось российское подданство [164]. В-третьих, Беймельбург второй раз женился. В 1844 г. он развелся с Марией-Луизой де-Серр [165]. Добавим, что дантист женился не последний раз. Всего Бейлембург был женат трижды, имея от каждого брака по одному ребенку.

В 1851 г. Бейлембурга произвели в губернские секретари «за выслугу лет» [166]. Беймельбург неоднократно выезжал за границу. Например, в 1852 г. он выехал за границу в отпуск «по болезни» на 4 месяца [167].

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Медаль 1853–1856 гг. Аверс


Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Медаль 1853–1856 гг. Реверс


В формулярном списке Бейлембурга упоминается, что он прослужил на государственной службе 31 год, 4 месяца и 24 дня, что «в штрафах, под судом и в отпусках свыше 4 месяцев не находился, аттестован одобрительно».

Единственной государственной наградой зубного врача стала «темно-бронзовая медаль на Андреевской ленте в память войны 1853-56 гг.», хотя на Крымской войне Бейлембург не был. Видимо, медаль дали «под пенсию», или зубной врач лечил раненых в той войне. Кроме этого, в 1833 г. зубной врач за лечение «военных кантонистов от зубных болезней» был «всемилостивейше награжден бриллиантовым перстнем в 500 руб. асс.». Также дантисту Бейлембургу выдали 50 руб. серебром «за безвозмездное пользование нижних чинов лейб-гвардии Преображенского полка».

В результате долгой медицинской карьеры «за беспорочную службу в медицинском звании 30 лет» Бейлембургу назначили пенсию – 571 руб. 84 коп. серебром, т. е. полный оклад получаемого им жалованья. В 1858 г. в возрасте 59 лет Бейлембурга уволили «с мундиром и пенсией». Еще раз подчеркнем, что пенсия зубного врача, прослужившего более 30 лет на государственной службе, составляла 100 % получаемого им жалованья. Для того чтобы получить пенсию, Бейлембург, большую часть жизни проработавший на территории Российской империи, буквально накануне выхода на пенсию принял присягу на подданство России и в этом же году в звании коллежского секретаря «с мундиром и пенсионом и с выдачей в пособие полугодового оклада жалованья» вышел на пенсию. После его смерти в 1863 г. жене и дочери выплачивалась пенсия в размере 321 руб. серебром в год и в течение одного года – «полный пенсион мужа 571 руб.» [168].

Добавим, что дети и внуки Бейлембурга не забывали своего отца и деда, работавшего при Императорском дворе. В 1895 г. капитан 7-го Западно-Сибирского линейного батальона фон Бейлембург направил прошение в Придворную медицинскую часть с просьбой снять для него «копии с документов деда его, умершего Придворного дантиста, коллежского секретаря Бейлембурга» [169].

Еще раз напомним, что Бейлембург написал заявление с просьбой об увольнении 28 апреля 1858 г., а уже 4 мая 1858 г. некий практикующий зубной врач Вильгельм

Фриков направил на имя Управляющего Придворной медицинской частью прошение о приеме его на вакантную должность: «Узнав с достоверностью, что… я осмеливаюсь обратиться… Для получения этой почетной должности».

К прошению прилагалось свидетельство из Медикохирургической академии о прохождении соответствующих испытаний, дававших право на медицинскую практику на территории Российской империи: «Конференция Императорской Санкт-Петербургской Медико-Хирургической академии по произведенному на законном основании испытанию признала иностранного зубного врача Вильгельма Фрикова Дентистом, дозволяет ему производить по своей части практику в Российской империи. 9 ноября 1857 г.». Документ заверил президент Академии П. Дубовицкий [170].

Кроме этого, соискатель придворной должности сообщал: «…я вследствие трехлетнего изучения в Берлине и долговременного пребывания для усовершенствования в Париже, приобрел требуемые познания и способности для добросовестного занятия упомянутой должности, что также доказывает выданный мне Медицинским начальством Диплом после выдержания испытания».

По сложившемуся порядку Министерство внутренних дел собрало необходимые сведения о соискателе придворной должности. Из них следует, что «Генрих Фридрих Вильгельм Фриков, законнорожденный сын лакея Фридриха Вильгельма Валентина и Елены Софии Елизаветы, урожденной Эрке… родился 29 декабря 1828 г. и окрещен 6 января 1829 г.». В паспорте того времени, который назывался «Вид на жительство», сообщалось, что Фриков евангелического исповедания, имеет «светлорусые волосы, голубые глаза, рот умеренный, подбородок круглый, роста большого».

В результате уже 6 мая 1858 г. состоялось решение о назначении «вольнопрактикующего зубного врача Мекленбургского подданного Вильгельма Фрикова… на вакансию придворного дентиста». Приказ о назначении Вильгельма Фрикова «придворным дентистом» был подписан Александром II 17 мая 1858 г. После этого Вильгельм Фриков принес обязательную присягу «на верность службе в означенной должности… в Лютеранской Екатерининской церкви, что на Васильевском острову».

Параллельно с Фриковым на вакантную должность «пробивался» зубной врач Фейт. Причем свое прошение о зачисление на должность он направил на два дня раньше Фрикова – 2 мая 1858 г. За Фейта просил барон Е.Ф. Мейендорф, который писал Управляющему Придворной медицинской частью: «…не изволите ли вы… найти возможность поместить на означенную вакацию с давнего времени мне известного отличным знанием своего искусства зубного врача Фейта, чем премного меня обяжете» [171].

Однако Фейта на должность не взяли, поскольку за него просил «всего лишь» один из первых чинов Императорского двора генерал-адъютант, генерал от кавалерии, обер-шталмейстер Двора Его Императорского Величества и президент Придворной конюшенной конторы барон Е.Ф. Мейендорф, а за Фрикова – член Императорской фамилии герцог Г. Мекленбург-Стрелицкий. Поэтому управляющий Придворной медицинской частью 6 мая 1858 г. писал Егору Федоровичу Мейендорфу, что Фейта на должность назначить не может, «…т. к. до получения еще письма Вашего был уже назначен согласно ходатайству Его Великогерцогского Высочества Герцога Георгия Мекленбург-Стрелицкого зубной врач Вильгельм Фриков». Так «при царях» заполнялись придворные вакансии. Думается, что и сейчас они заполняются аналогичным образом. Не вчера было сказано: «Полы паркетные – врачи анкетные».

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Верхний протез из слоновой кости с человеческими зубами. Англия. 1801–1860 гг.


Некоторые из зубных врачей Придворного ведомства пытались идти в ногу со временем, применяя передовые, экспериментальные технологии того времени. А вся вторая половина XIX в. была временем множества попыток как-то «приспособить» электричество для лечения тех или иных заболеваний. Не минуло это увлечение и зубных врачей. Однако руководство Придворной медицинской частью состояло из людей «ранешнего времени», которым был присущ дух здорового консерватизма. В результате в 1857 г. появился ведомственный циркуляр с красноречивым заголовком «О воспрещении придворному дантисту фон Лемлейну лечение болезни посредством электро-гальванического снаряда, без разрешения на то Медицинского совета». Любопытно, что зубной врач фон Лемлейн экспериментировал не только с электричеством. Как это ни удивительно, но «дантист Лемлейн получил привилегию № 309/1845 на безвредное средство для улучшения простых виноградных вин, изготавливаемых в России».

Зато всячески поощрялась деятельность по повышению квалификации нижних медицинских чинов. В 1863 г. управляющий Придворной медицинской частью объявил благодарность почетному придворному зубному врачу Амбургеру за чтение лекций фельдшерам о зубных операциях.

Придворные стоматологи также занимались экспертизой стоматологических товаров. Например, в 1876 г. им препроводили на экспертизу зубной порошок и капли зубного эликсира, изобретенные зубным врачом, прусским подданным Людвигом Беркмейером [172]. В своем прошении на имя министра Императорского двора A.B. Адлерберга (март 1875 г.) Л. Беркмейер писал, что, «…находясь в России 15 лет, я посвятил всю мою деятельность зубному врачеванию в Москве и различным усовершенствованиям в зубной медицине. Ныне изобретены мною зубной порошок, зубные капли и зубной эликсир, которые вместе с сим представлены мною в Медицинский департамент МВД для испрошения на оные одобрения и привилегии». Далее врач просит «…принять оные от меня… и ящик, заключающий мои изделия, которые дерзаю повергнуть к стопам Государя Императора» [173].

Это была стандартная рекламная акция зубного врача с предсказуемыми ходами. Если бы царь принял подарок, то врач немедленно попросил бы разрешения указать в своей рекламе на то, что его зубной пастой пользуется сам царь. Поэтому придворным зубным врачам и профессору фармации Медико-хирургической академии Ю.К. Траппу предлагалось протестировать зубную пасту и эликсир.

В июле 1876 г. управляющий Придворной медицинской частью направил министру Императорского двора ответ, в котором сообщал, что зубной порошок и эликсир были рассмотрены «в Медицинском Совете вместе с рецептом на приготовление этих средств».

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Рекламный блок в газете


Медицинский Совет «…постановил, что продажа означенных средств Беркмейеру, как зубному врачу, может быть дозволена. Что же касается выдачи привилегии, то имея в виду, что ни одно из них не соответствует требованиям 307 ст. Устав Врачебный, Медицинский Совет не нашел основания к удовлетворению такого ходатайства просителя.

Заслуженный профессор фармации Императорской Медико-хирургической академии тайный советник Трапп на запрос мой о качестве зубных средств Беркмейера отозвался, что из них только один эликсир заслуживает внимания, как содержащий в себе особое средство, а именно: салициловый хинин, который, судя по его составным частям, т. е. салициловой кислоте и хинин, можно считать существенным улучшением эликсира. В какой мере замена в них салициловой кислоты салициловым хинином оправдывает ожидания Дентистов, о том покамест ничего положительного сказать нельзя». Далее констатировалось, что предложенный препарат «…не только не лучше, но даже уступает другим зубным эликсирам. Зубные капли Беркмейера проф. Трапп находит не лучше и не хуже известного Paraguay-Roux, а зубной порошок его, содержащий в себе пемзу, пригодную для полирования дерева, а не зубов, нельзя вовсе использовать для ежедневного употребления». И, соответственно, делался вывод, что зубной порошок и зубной эликсир «…не заслуживают быть поднесенными Государю Императору». Обращаем внимание на крайне ядовитое замечание по поводу порошка пемзы.

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Витрина кабинета зубного врача Ж. Пети. Франция. 1875–1885 гг.


Возвращаясь к придворному дантисту Вильгельму Фрикову, который начал работать в Придворной медицинской части в 1858 г., отметим, что он, как и его предшественники, совмещал свои обязанности придворного дантиста с другими должностями.

В 1862 г. состоялось решение о назначении дантиста Фрикова дантистом Медико-филантропического комитета Императорского человеколюбивого общества «…для безмездной помощи больным, в открываемой, под ведением Медико-Филантропического комитета лечебницы для приходящих» [174]. Это была благотворительная структура, находившаяся под высочайшим покровительством. Такие совмещения не только укрепляли положение дантиста при Императорском дворе, но и были источником различных «бонусов». Руководство Придворной медицинской части согласилось на это совмещение «…если, однако ж, назначение это не будет отвлекать его от исполнения обязанностей по званию Придворного дентиста» [175].

Такое совмещение и образцовое выполнение своих обязанностей стало причиной того, что 17 апреля 1863 г. Вильгельм Фриков «за отлично усердную службу» получил «денежное награждение 120 руб. из суммы,

Всемилостивейшее пожалованной в награду служащим по Придворной медицинской части».

В 1872 г. Вильгельм Фриков умер [176]. В последние годы он часто болел, и руководство Придворной медицинской части не единожды предоставляло Фрикову оплачиваемый отпуск и оплачивало дорогу для поездок на заграничные курорты. После смерти придворного дантиста немедленно началась «битва» за вакантную должность.

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Газетный блок. Реклама кабинета зубного врача


1 августа 1872 г. с прошением о замещении вакантной должности обратился коллежский регистратор зубной врач Карл Вагенгейм. К этому времени он работал зубным врачом Императорского Пажеского корпуса и Николаевского сиротского института. При этом К. Вагенгейм желал получить должность «дентиста при Высочайшем Дворе с оставлением в прежних должностях» [177].

3 августа 1872 г. прошение подал зубной лекарь Карл Фейт. Это был тот самый лекарь, который пытался пробиться на эту должность еще в 1858 г. В прошении он писал: «Занимаясь около 40 лет практикой зубного врача в Санкт-Петербурге и состоя с 1857 г. по приглашению Его Высокопревосходительства обер-шталмейстра барона Мейендорфа зубным врачом по Придворноконюшенному ведомству безвозмездно и служа безвозмездно 5 лет по Ведомству Императорского Человеколюбивого Общества» [178]. Отметим эту «безвозмездную» работу зубного лекаря. Именно такие варианты службы давали надежду на занятие престижных государственных должностей. Но получалось это не всегда. Поддержало устремления зубного лекаря и руководство Императорского человеколюбивого Общества. В ходатайстве подчеркнуто, что он работал, «…не щадя ни трудов, ни издержек на добросовестное исполнение принятых им на себя обязанностей». Подписал это ходатайство влиятельный митрополит Новгородский и Санкт-Петербургский Исидор.

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Митрополит Исидор


6 августа 1872 г. с прошением о замещении вакантной должности обратился зубной врач Иоганн Иванович Дазлер. Он скромно указывал на то, что получил диплом на право зубоврачебной практики еще в 1854 г.

8 августа 1872 г. поступило прошение от зубного врача Карла Александровича Бауха, указывавшего, что «в продолжении шести лет времени находился я у придворного зубного врача г. Фрикгофа (Вильгельма Фрикгофа в русифицированном варианте незатейливо превратили в Василия Фрикова. – Прим. авт.)ассистентом и неоднократно исполнял служебные его обязанности во время болезни или отсутствия» [179]. Медикохирургическая академия выдала ему диплом 18 июня 1868 г. за № 565/1453.

12 августа 1872 г. прошение в адрес управляющего Придворной медицинской части направил зубной врач Борис Вульфеин. Видимо, влиятельных ходатаев у него не имелось, поэтому в прошении он заявляет, что «согласен исполнять обязанности Зубного придворного врача безвозмездно, считаясь только на действительной службе по Придворному ведомству».

22 августа 1872 г. поступило прошение губернского секретаря зубного врача Василия Андреева Праведного.

31 августа 1872 г. – прошение дантиста Исидора Адольфовича Гиршфельда, работавшего дантистом при Военно-юридическом училище. За этого зубного врача просил обер-полицмейстер Санкт-Петербурга Ф.Ф. Трепов [180]: «Убедительно прошу, что возможно сделать, что ему можно, чем обяжете вашего старика».

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Ф.Ф. Трепов


31 августа 1872 г. поступило прошение «состоящего на службе Министерства Государственных имуществ зубного врача Франца Роберта Шумана».

В этот же день завершил кампанию по подаче прошений зубной врач Адольф Вагенгейм. Понимая, что он аутсайдер, соискатель пытался привлечь к себе внимание, предлагая руководству Придворной медицинской части «те же услуги зубного врача, т. е. пользовать страждущих зубною болью и вместе с тем вставлять до 10 челюстей ежегодно, без всякого вознаграждения лицам, служащим при Дворе Его Императорского Величества, имеющим надобность в искусственных зубах для пищеварения по усмотрению господ лейб-медиков, иметь звание Придворного зубного врача без пользования правами службы» [181].

Таким образом, в течение августа 1872 г. прошения «о приеме на работу» подали 9 зубных врачей. Одни ссылались на свой многолетний опыт работы, другие подкрепляли свои прошения ходатайствами влиятельных покровителей, третьи обещали работать не только без всякого жалованья, но и бесплатно делать зубные протезы для служащих Придворной медицинской части, не претендуя на чины по Табели о рангах.

В этой гонке соискателей победу одержал Карл Вагенгейм, первым подавший прошение на замещение вакантной должности. Вероятно, он был не только прекрасно осведомлен о вакансиях в Придворной медицинской части, но и имел высоких покровителей, чьи имена, к сожалению, не просматриваются в архивных делах. Правда, в документах упоминается, что именно 27-летний Карл Вагенгейм «состоял с давнего времени кандидатом на означенную должность». При этом К. Вагенгейм, для того чтобы занять единственную ставку придворного дантиста, был вынужден принять на себя обязательство вставлять «зубы и полные челюсти, по назначению врачей, безвозмездно лицам… нуждающимся в искусственных зубах для пищеварения» [182].

Как следует из формулярного списка канцелярского чиновника Медицинского департамента МВД и зубного врача С.-Петербургского Николаевского сиротского института, дантиста, коллежского регистратора Карла Леопольдовича Вагенгейма, он исповедовал лютеранство и в 27 лет оставался холостяком. К.Л. Вагенгейм, как и многие зубные врачи, приехавшие в Россию из Германии, принял российское подданство. Право на зубоврачебную практику он получил, сдав экзамены в Медико-хирургической академии в мае 1865 г. (диплом № 110).

В марте 1867 г. его определили в канцелярские служители в Медицинский департамент МВД. В 1869 г. приказом по МВД К.Л. Вагенгейма произвели в коллежские регистраторы «за отличие». 1 января 1870 г. Опекунский совет определил К.Л. Вагенгейма зубным врачом в Николаевский сиротский институт с оставлением в прежней должности. Дополнительно к своему жалованью Вагенгейм получал «по должности врача 300 руб. разъездных». К моменту назначения на должность «придворного дентиста» (10 сентября 1872 г.) Вагенгейм был награжден двумя орденами – Св. Станиславом III степени (июль 1872 г.) и Св. Станиславом II степени. Никакой недвижимостью Вагенгейм не располагал.

Назначение Карла Леопольдовича Вагенгейма (Wagenheim) на престижную должность, конечно, не было случайным. Дело в том, что К.Л. Вагенгейм был представителем старейшей династии зубных врачей, практиковавших в Петербурге со второй половины XVIII в. К 1830-м гг. клан Вагенгеймов владел семью зубоврачебными лечебницами в городе, из них четыре находились на Невском проспекте.

Естественно, Вагенгеймы периодически публиковали в «Санкт-Петербургских ведомостях» свои рекламные объявления. Например, в одном из них (№ 4, 1821 г.) было напечатано следующее объявление: «Б. Вагенгейм, зубной врач при Главном Штабе его Императорского Величества и в Смольном монастыре, сим извещает почтенную публику, что он лечит всякого рода зубные болезни. Средствами его предохраняется десна и зубы от боли, воспаления и др. опасных последствий. Он также пилит зубы, равняет и чистит их, укрепляет шатающиеся, выдергивает испорченные, вставляет новые коренные и целые ряды зубов, которые не из кости, но приготовлены в чужих краях из самой крепкой массы и имеют весьма искусно шлифованную эмаль».

Отметим, что работа Б. Вагенгейма «при Главном Штабе его Императорского Величества» означала прямое подчинение князю П.М. Волконскому, который в 1826 г. занял пост министра Императорского двора и до начала 1850-х гг. контролировал деятельность Придворной медицинской части. Проще говоря, семейство Вагенгеймов имело внушительные связи «на самом верху». Кроме этого, уже упоминавшийся Самуил Вагенгейм в 1844 г. получил звание почетного дантиста при Императорском дворе [183]. Примечательно, что именно в 1844 г. последовало распоряжение Николая I о прекращении приема евреев на государственную службу. Но квалификация зубного врача была такова, что в данном случае еврея-дантиста на государственную службу приняли. Самуил Вагенгейм работал придворным дантистом еще в 1860-х гг. Попутно отметим, что в 1840-х гг. еще один еврей, известный зубной врач Давид Валленштейн продолжал состоять при великом князе Михаиле Павловиче, младшем брате Николая I.

В 1866 г. придворный дантист Б. Вагенгейм получил почетное гражданство «с нисходящим потомством» [184]. В «Российском медицинском списке» на 1844 г. упоминается шесть Вагенгеймов (Александр, Карл, Леопольд-Людвиг, Мартын, Самуил, Яков), занимавшихся зубоврачеванием [185]. Судя по «Всеобщей адресной книге Санкт-Петербурга», в 1860-х гг. в столице практиковало восемь зубных врачей по фамилии Вагенгейм. Были Вагенгеймы и в Москве, где у них имелось «Депо средств для сохранения зубов» на аристократическом Кузнецком мосту. В 1883 г. Карл Вагенгейм был на некоторое время привлечен для работы в качестве зубного врача при Санкт-Петербургском театральном училище [186].

Ф.М. Достоевский, не понаслышке знавший, что такое острая зубная боль, в своих «Записках из подполья» упоминает кого-то из «стоматологического клана» Вагенгеймов, которые для Петербурга стали своеобразным символом профессии зубного врача: «И в зубной боли есть наслаждение. Тут, конечно, не молча злятся, а стонут; но это стоны не откровенные, это стоны с ехидством. В этих-то стонах и выражается наслаждение страдающего; не ощущал бы он в них наслаждения – он бы и стонать не стал. В них выражается вся для сознания унизительная бесцельность вашей боли; вся законность природы, на которую вам, разумеется, наплевать, но от которой вы все-таки страдаете, а она-то нет. Выражается сознание, что врага у вас не находится, а что боль есть; сознание, что вы, со всевозможными Вагенгеймами, вполне в рабстве у ваших зубов; что захочет кто-то, и перестанут болеть ваши зубы, а не захочет, так и еще три месяца проболят; и что, наконец, если вы все еще не согласны и все-таки протестуете, то вам остается для собственного утешения только самого себя высечь или прибить побольнее кулаком вашу стену».

О временах царствования Николая I и Александра II осталось множество небольших мемуарных зарисовок, публиковавшихся во второй половине XIX в. в различных исторических журналах. В их числе есть и «стоматологические истории» времен Александра И, рисующие применение знахарских практик, как в официальных структурах, так и на «высочайшем уровне»: «После Крымской кампании вышло распоряжение – прикомандировывать раненых офицеров к кадетским корпусам. В 1860 г. многие кадеты 1-го корпуса страдали зубами. Однажды Государь Император, заметив, что кадеты подвязаны, спросил директора корпуса г. Лихонина, что это значит. Директор доложил, что они болеют зубами.

– Как жаль, – сказал Государь, – что у нас при корпусах нет дантистов.

– У меня лечит, Ваше Величество, прикомандированный к корпусу поручик Бородин.

– Помогает?

– Помогает, Ваше Величество.

– Скажите ему от меня спасибо.

Случилось, что и я заболел зубной болью. Прихожу к Бородину и прошу его полечить меня. Он согласился охотно, но предупредил, что требуемые для лечения порошки стоят дорого, и потому следует ему за них уплатить 2 рубля.

Я, конечно, согласился. Он велел мне раздеться и лечь в постель; затем подан был кипящий самовар, жаровня с угольем и порожняя кадушка. Кадушкой он накрыл жаровню, насыпав на нее предварительно какого-то порошку, издававшего неимоверно противную, угарную вонь. Накрыв меня с головой ватным одеялом, он велел дышать над кадушкой, наполненной дымом и паром, приказав нескольким кадетам держать одеяло, дабы я не мог освободиться.

Я полагал, что задохнусь насмерть, но через 1/ 4часа меня раскрыли; я был в изнеможении и чувствовал сильную головную боль.

– А что, зуб – лучше? – спрашивает Бородин.

– Не знаю, – отвечал я.

Но действительно, от притупленного чувства показалось – как будто лучше.

– А посмотрим, сколько червячков-то вышло из больного зуба? Вот – целых шесть!

Уплатив требуемый гонорар, я поплелся в свою палатку. Зуб через два дня перестал болеть. По окончании лагерного сбора мы возвратились в Петербург. Не успел Бородин устроиться, как явился фельдъегерь, требуя, чтобы он отправился экстренным поездом в Петергоф к Великому князю для лечения от зубной боли его супруги. Забрав с собой порошки, кадушку и жаровню, Бородин отправился в Петергоф. Великий князь, встретив его, сказал:

– Мне Государь Император передал, что вы хорошо лечите от зубной боли. Моя жена страдает зубами, и лейб-медики не могут унять боль. Беретесь ли лечить ее?

– Берусь, если прикажете, Ваше Императорское Высочество.

– У нее голова болит; не будет ли ваше лечение противно?

– Напротив, Ваше Высочество, и головная боль должна пройти.

Входит импровизированный дантист в спальню Великой княгини; она лежит в постели, вокруг нее лейб-медики. Бородин обращается к Великому князю:

– Прикажите, Ваше Высочество, выйти г-м лейб-медикам, т. к. мое лечение составляет секрет.

Великий князь приказал им удалиться, и те, ретируясь, повстречались с жаровней, кадушкой и самоваром. Великий князь, увидев эти приспособления, говорит:

– Бородин, вы со мной не шутите! Если жене будет хуже, вам не сдобровать.

– Я с полной уверенностью приступаю к делу, Ваше Высочество.

– Хорошо, я ухожу; не хочу быть свидетелем этого лечения.

Затем Бородин проделал с Великой княгиней все процедуры так же, как и со мной. По окончании княгиня спросила вошедших лейб-медиков, можно ли напиться воды? Они изъявили свое согласие, но Бородин запретил наотрез, и она послушалась.

После этого Великий князь приказал Бородину отправиться на гауптвахту и ожидать. Принесли Бородину сытный ужин и бутылку вина, но он так беспокоился исходом своего лечения, что почти не дотронулся до них. Ночь была им проведена тревожно. На другой день в 11 часов утра его потребовали к Великому князю.

– Ну, Бородин, спасибо за лечение: жене лучше, зубная боль унялась. А вот это примите от меня.

Великий князь преподнес ему бриллиантовый перстень и пакет, в котором оказалось 700 руб. денег. Вскоре Бородин был по Высочайшему повелению назначен дантистом к военно-учебным заведениям с приличным жалованьем. Слава поручика прогремела на весь Петербург, и его стали приглашать в аристократические дома, чем он сделал значительный подрыв известному д-ру Вагенгейму, который предлагал Бородину 25 ООО руб., чтобы он прекратил свою практику. Но импровизированный дантист ответил Вагенгейму, что эта сумма ничтожна в сравнении с размером его прибыли от практики, ибо он зарабатывает ежемесячно не менее 7000 руб.

Бородин и этим не удовольствовался: познакомившись с каким-то праздношатающимся фармацевтом, стал приготовлять у себя разные эликсиры и лечить от всех болезней. Врачебная управа не раз вызывала Бородина и просила его предъявить докторский диплом, но Бородин каждый раз отвечал, что его диплом остался у Великого князя.

В конце 1861 г. Бородин, узнав о моем выезде из Петербурга, завернул ко мне с прощальным визитом и рассказал вышеописанные подробности. Он сознался, что лечение Великой княгини было крайне рискованно. Но в случае неудачи, говорил он, голову бы не сняли, а при удаче будущность рисовалась блестящая. Я сказал, что, оставляя Петербург, лишен буду возможности повредить ему в его докторской карьере, а потому просил сообщить мне, где он научился этому лечению.

– Вот как было дело, – рассказал Бородин. – Едучи с Кавказа, на почтовой станции в Орловской губернии денщик мой так сильно заболел зубами, что просил оставить его на произвол судьбы. Но он был славный человек, и я не мог этого сделать. Начальник станции мне сказал, что в селении, верстах в 10, знахарка отлично лечит от зубной боли.

Послали за знахаркой, и она проделала известное уже вам лечение. Денщику стало лучше, через два дня он уже мог продолжать путь. Знахарка потребовала гонорара рубль, я охотно ей дал и пообещал еще другой, если она откроет мне секрет ее лечения. И она сказала, что порошок, употребляемый ею, – это семена зелья, называемого дурманом (datura stramonium). Благодаря этому Бородин и сделался знаменитостью и богатым человеком» [187].

Надо сказать, что знахарские методы по сей день уживаются с методиками доказательной, официальной медицины. И таких примеров множество. Например, Николай I в 1840-х гг. лечил рожистое воспаление на ноге «заговоренным» платком. А в начале XX в. при семье Николая II успешно практиковал Г.Е. Распутин. С конца 1980-х гг. на экранах телевизоров продолжают периодически мелькать различные знахари. Поэтому приглашение «анонимным» великим князем вполне приличного поручика, владеющего «знахарскими методиками», к своей жене вполне достоверно. Правда, назначение «народного умельца» дантистом военно-учебных заведений при Александре II выглядит сомнительным. Что же касается самой «методики» лечения больного зуба окуриванием для изгнания зубных червей, то эти «рецепты» активно применялись еще во времена Древнего Рима.

Таким образом, К.Л. Вагенгейм в 1872 г. стал штатным придворным дантистом. Однако в 1873 г. ему пришлось понервничать, когда в Петербурге появился американский зубной врач де Марини, который совершенно не желал «играть по правилам».

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Реклама стоматологического инструментария. Вторая половина XIX в.


Разворотливый американец, объявившись в Петербурге летом 1873 г., немедленно направил министру Императорского двора A.B. Адлербергу ходатайство «о назначении его дентистом Его Императорского Величества». Озадаченный министр, в свою очередь, попросил руководство Придворной медицинской части собрать необходимые сведения об американце и сделать соответствующее «заключение Ваше по ходатайству».

В результате было установлено, что «Американский зубной врач Марини… По окончании с отличным успехом курса наук Балтиморской академии зубной хирургии (Academia Chirurgiaedentalis) получил диплом на степень доктора зубной хирургии в марте 1860 г. и сверх того особое одобрительное засвидетельствование Президента названной академии доктора Гарриса и профессора Остена о его научных и технических занятиях под их руководством.

Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам

Балтиморская академия зубной хирургии (Academia Chirurgiaedentalis)


В продолжение 10-летней практики в Нью-Йорке он известен был по искусству, ловкости и опытности в производимых всякого рода зубных хирургических операций и технических работ, доказательством чему служат статьи разных американских журналов и, между прочим, описание важной хирургико-технической операции, произведенной им с полным успехом генералу Дана Грину, который во время последней северо-американской кампании тяжело был ранен пулею в лицо с повреждением обеих челюстей.

Несмотря на недавнее пребывание в Петербурге, он успел уже обратить на себя внимание, как весьма искусный и опытный специалист по своей части.

Что касается до просимого доктором де Марини назначения его дантистом Его Императорского Величества, каковой должности в штате Придворной медицинской части не положено, то представляя об этом на благоуважение Его Сиятельства г. министра Императорского Двора, долгом считаю присовокупить, что доктору Вредену всемилостивейшее пожаловано звание лейб-отиатра [188], не бывшее в числе придворно-медицинских должностей.

<…> я со своей стороны признаю его достойным такого назначения. В. Сахаров» [189]. Любопытно, что в архивном деле имеется копия с роскошного диплома де Марини на звание доктора зубной хирургии, выданная «Academia Chirurgiaedentalis».

Интерес к американскому зубному врачу не был случаен. В это время врачи из Нового Света прочно захватили лидерство на зубоврачебном Олимпе, потеснив французов. И для хорошего специалиста руководство Придворной медицинской части готово было «найти» дополнительную штатную единицу.

В результате в январе 1874 г. состоялось решение: «Государь Император высочайше повелеть соизволил: назначить Дантиста Марини Придворным Дантистом, сверх штата, без содержания». Еще раз отметим, что «окончательное решение» о приеме дантиста «на работу» принимал лично Александр И.

К сожалению, у нас нет никаких данных о том, оказывалась ли стоматологическая помощь Александру II (кроме упоминаний о помощи Николая Сосерота будущему императору в детском возрасте). При этом Александр II погиб в марте 1881 г., когда ему шел 64 год, а в этом возрасте стоматологические проблемы неизбежны. Поэтому к просьбе американского зубного врача отнеслись с большим интересом.

Далее напористый американец стал «оформляться на работу». Ему предложили «доставить по прилагаемой форме подписку о непринадлежности Вашей ни к каким масонским ложам или другим тайным обществам, а для принятия установленной законом присяги на верность службы пожаловать в Канцелярию мою или уведомить, когда именно и в какой церкви угодно Вам принять таковую». Присягу Георг Каролус де Марини принес в конце января 1874 г. в Англиканской церкви.

Он был женат и имел трех детей (Мария, Эдуард и Алиса). В его «виде на жительство» указано – 39 лет, среднего роста, русые волосы, карие глаза, нос и рот умеренные, подбородок круглый.

Однако по каким-то причинам американца уже в марте 1875 г. вывели за штат: «Государь Император высочайше повелеть соизволил: придворного дентиста де Марини назначить почетным дентистом Его Императорского Величества» [190]. Это тоже было немало, поскольку позволяло использовать эту пышную должность в своей рекламе. Вполне возможно, что американца не устроило штатное жалованье, и он удовлетворился пышной рекламой и деньгами, получаемыми от частной практики.

Звание почетного дантиста, как правило, давалось зубным врачам, которые долгие годы безденежно оказывали стоматологическую помощь воспитанникам военноучебных заведений, нижним чинам гвардейских полков, работали в зубоврачебных кабинетах Императорского человеколюбивого общества. Это могло быть признанием и профессиональных, и научных заслуг. Но в Зимний дворец таких врачей не допускали. У Марини сложилось по-другому. Он сохранил доступ в Зимний дворец, но при этом у него оставалось время на частную практику. При этом ради получения звания «почетного дантиста Его Императорского Величества» Марини не пришлось годами работать «безденежно».

Попутно упомянем, что в 1870-х гг. в Петербурге успешно практиковал еще один американский дантист – Я.Л. Джемс-Леви (1837–1908). В брошюре «О дантистах» (1877 г.) он писал: «Отечественные законы, касающиеся зубоврачебного дела, совершенно не соответствуют современному состоянию дентиатрии и требованиям современной жизни» [191]. Впоследствии американский дантист не только горячо поддержал идею подготовки зубоврачебных кадров в специальных институтах, но и стал основателем Зубоврачебных курсов в Вильне и позднее 1-й Зубоврачебной школы в Варшаве (1891 г.). При этом курс протезирования вел сам Я.Л. Джемс-Леви.


Зубные врачи и дантисты Николая I | Из истории зубоврачевания, или Кто лечил зубы российским монархам | Дантисты и зубные врачи Александра III