home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Послесловие

На этом многообещающем переломном моменте мы пока оставим Эльгу и поговорим об исторической основе той части сюжета, которая касается «последнего викинга на Руси». Полоцк (Витебская область, Белоруссия) известен в числе старейших древнерусских городов. Летопись даже помещает в него посадника от Рюрика, наряду с Туровом и Ростовом. Археология изначально подтверждала его солидный возраст. На месте Полоцка люди жили уже в VI–VII веках н. э. (селище на территории Нижнего замка); с последней четверти VIII века здесь появились носители культуры смоленских длинных курганов (то есть уже непосредственно летописные кривичи), и селище это перерастает в окольный город Полоцка. Первые укрепления (деревянные стены на краю площадки, укрепленные песчаным валом) тоже были сооружены довольно рано: их относят к банцеровской культуре, существовавшей примерно в VI–VIII веках. Впоследствии он слегка достраивался.

Исходя из этого, в литературе утвердился образ Полоцка как древнейшего племенного центра одной из трех ветвей кривичей и части пути из варяг в греки. Я тоже много лет держалась этого убеждения, считая Полоцк местом проживания исконных полоцких князей, и в нескольких циклах сочинила им родословную. Как легендарно-мифологическую (идущую от Крива-Велеса), так и человечески-конкретную, восходящую как минимум к началу IX века.

Но исследования последних лет внесли некоторые изменения в эту картину. Древнейшим поселением Полоцк остается по крайней мере из тех, которые живы по сей день (ведь имеется немало городищ, появившихся лет на двести раньше, но прекративших свое существование еще в догосударственную эпоху, даже до крещения Руси). Изменился скорее его статус. Археология опровергает утверждение летописи, будто некий княжий посадник, скандинав либо вообще кто-то посторонний, появился здесь в условное Рюриково время, то есть во второй половине IX века.

С середины IX века Полоцкая земля участвовала в международной торговле, связанной с арабским серебром, как тупиковое ответвление – по Двине ниже Полоцка эта торговля не шла, и немногочисленные свидетельства присутствия иноземцев (скандинавов) в низовья Даугавы попадали не по реке, а со стороны моря. Культурный слой самого Полоцка до середины X века крайне беден импортными изделиями. Небольшое укрепление на мысу в излучине левого берега Полоты расположено примерно в километре от ее устья, то есть далеко от места, удобного для причаливания судов. Размеры верхней площадки Полоцкого городища – 75 на 40 метров. Таким образом, поселение в начале своей истории было невелико, и речной путь особой роли в его жизни не играл. До середины X века укрепления Полоцка были незначительны – высота вала составляла всего метр-полтора. Начиная с этой даты вал неоднократно подсыпался и в XI веке стал достигать трех метров. На площадке городища культурный слой VIII–X веков невелик и сосредоточен в основном близ вала, что подчеркивает архаичность планировки. Найдено 4 арабские монеты. Таким образом, до середины X века будущий Полоцк был рядовым древнерусским поселением: городище, служащее своеобразным «сейфом» на случай неприятельского набега, но, возможно, в мирное время даже необитаемое, и селище (несколько) вблизи него.

На древнейшем участке полоцкого посада (селище у Нижнего замка) в слое с лепной керамикой (VIII–X века) совершенно отсутствуют бусы (что означает скромную роль торговли, поскольку стеклянные бусы все привозные). Зато бусины, датированные X–XI веками (не ранее X), найдены в количестве 142 штук.

С центральной части Верхнего замка, где была в XI веке возведена Святая София – судя по всему, на незастроенном и неукрепленном участке, связанном с вечевой площадью, – происходит найденный вместе с гончарной керамикой золотой перстень североевропейского происхождения (X – первая половина XI вв.). Есть в некоторых его частях напластования конца X века: ранние формы гончарной керамики, стеклянные бусы, костяные односторонние гребни, медная византийская монета и арабский дирхем. Мощность слоя до постройки Софийского собора очень мала.

Таким образом, исследования не дают оснований ставить ранний Полоцк в один ряд с такими центрами, как Ладога, Рюриково городище, Псков, Гнёздово или Киев. Даже соседний с ним Витебск был более богат и значим. Полоцк же представлял собой один из многочисленных славянских городков, окруженных селищами. Набор бус X века очень беден по составу. Есть один каролингский меч (предположительно из погребения – случайная находка или черные копатели?), но отсутствуют яркие комплексы первой половины X века. Летописец, поместивший сюда Рюрикова наместника, исходил из своих умозрительных соображений и современной ему ситуации. Никаких следов торговли, ежегодно происходившей между славянами и византийцами, в древнейших слоях Полоцка не наблюдается.

Ну а в 950-х годах в Полоцке появился Рогволод из заморья. Летописец, давший столь расплывчатый «обратный адрес», не то чернила и пергамент экономил, не то сам не имел точных сведений, а может, в его среде обозначение «из заморья» имело только один конкретный смысл, который современники и так знали. Вот великолепный пример: если бы летописец хоть мелкими буковками наверху подписал родину Рогволода, ему бы это обошлось в каплю чернил и пару минут времени, зато он сберег бы неисчислимое количество чернил, пергаментов, перьев, копий и времени своих потомков. Знал бы – в ужас бы пришел. Но точных указаний нет – одни предположения.

Так или иначе, но вокняжение Рогволода в Полоцке сильно изменило ситуацию и в конце концов привело к походу сюда юного Владимира Святославича. О походе сейчас говорить еще рано, но в середине X века произошел резкий скачок экономического и политического развития Белорусского Подвинья, который позволил Полоцку в течение трех поколений выдвинуться в один ряд с такими центрами, как Новгород и Киев. В нем начинаются активные фортификационные работы. Усиливается роль варягов, что иллюстрируют клады великолепных золотых украшений скандинавского типа (6 предметов, вторая-третья четверть X века) и серебряных монет (свыше 20 кг). Клад содержал не менее 7711 монет и подражаний им – сравним с четырьмя монетами раннего периода. Младшая из найденных в кладе монета выбита в 944/945 году (то есть клад зарыли не ранее чем через несколько лет после этой даты). На многих монетах имеются граффити (знаки собственности, прочерченные обычно ножом). По мнению Е. А. Мельниковой, «среди граффити на монетах клада чрезвычайно большое место занимают скандинавские (германские) символические знаки». Означает ли это, что Рогволод был скандинавом? Напрямую – нет, но это определенно означает, что его появление здесь включило Полоцкую землю в сферу активности скандинавов на Балтике и в Восточной Европе.

Тогда же развивалось и встречное движение: усиливаются следы скандинавского присутствия в низовьях Даугавы. Очевидно, что в этот период путь по Даугаве начинает работать (хотя и в масштабах, в десятки раз ниже днепровского). Вероятно, причины военно-политического характера, связанные с местным латгальским населением, заставляли варягов предпочитать путь через Волхов. А торговлю по Даугаве взяла в руки местная элита, хотя вполне вероятно, что осознать выгоды своего положения ее заставили военным путем. (По материалам работы И. И. Еремеева «Полоцкая земля»; Русь в IX–X веках, Археологическая панорама, 2012.)

Возвращаясь к художественным версиям. Отменять династию полоцких князей было уже поздно, да и незачем – должна же и у них быть какая-то племенная власть, основанная на родовых преданиях и мифологических представлениях. Нет особых оснований именно Полоцк назначать ее резиденцией, но, собственно говоря, при отсутствии активной международной торговли княжеское жилище археологически будет трудно отличимо от жилищ простых общинников: ни каменных палат, ни кольчуг и шеломов, ни золотых перстней, ни серебряных чаш, ни шелковых одежд. Так что, может быть, в Полоцке князь все же имелся и Рогволод именно поэтому выбрал это место.

Родственником Харальда Синезубого и его жены Гуннхильд (героев романа «Кольцо Фрейи») он сделан произвольно. Возможно, появление еще одного скандинавского вождя, жаждущего по примеру многих его предшественников захватить себе владения или хотя бы пограбить, и не связано с объединением Дании и ее христианизацией. Хотя можно предположить, что именно эти процессы – усиление королевской власти в скандинавских странах и ее склонность к христианству – выдавливали за пределы родного региона тех, кто при этом оставался не у дел.

Но одно несомненно: объединение и христианизация Дании, имевшие место примерно в одно время с объединением и христианизацией Руси – не случайное совпадение, а разные стороны одного и того же процесса общественного развития в европейских странах – «второй волны» окультуривания «варваров». И в этом, кстати, проявилось сходство в раннем Средневековье исторической судьбы Руси и Скандинавии. Такова была общая направленность исторического процесса, хотя в деталях, разумеется, все могло осуществиться и по-другому.

Разбор источников о скандинавских вождях на Руси до Рюрика содержится в работе Л. В. Войтовича «Рюрик и происхождение династии Рюриковичей: новые дополнения к старым спорам» (сборник «Ладога и Ладожская земля в эпоху Средневековья», выпуск 5, 2015, Санкт-Петербург).


* * * | Две жены для Святослава | Пояснительный словарь