home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 5

– Рагх… ну и шершавый у тебя язык! Кожу сдерешь! Снова хочешь поиграть?

– Очнись! Очнись, брат! Очнись!

Щенок медленно поднял веки и снова их зажмурил – яркое солнце било в глаза так, будто специально старалось их выжечь. Солнечный диск плавал высоко в ярком голубом небе, и несколько секунд Щенок никак не мог сообразить, где находится и почему тут оказался. Только что они с Рагхом спали рядом в тоннеле, в тишине и покое, и вдруг – свет, ветер и… запах. Запах крови!

Щенок поводил носом, проморгался и медленно начал подниматься с земли. Он вспомнил, как тут оказался. Все вспомнил. Запах крови послужил спусковым крючком, и воспоминания, словно стрела из арбалета, ударили в мозг, заставив вздрогнуть и собраться, как к бою.

Возле столба, к которому Адрус был привязан некоторое время назад, сидел Рагх, похожий на крупную собаку. Если не знаешь, что это гарм, от собаки не отличишь. Узловатые мускулистые лапы, широкая грудь, крупная, лобастая голова с могучей челюстью, легко перекусывающей самую крепкую кость. И веревки – как выяснилось.

Веревки, связывавшие Щенка, валялись на земле, часть их висела на кресте, раскачиваясь под ударами крепкого морского ветра. Небо было чистым, но на горизонте темнела полоска облаков, предвещающая шторм. Белые морские птицы истошно орали, проносясь над прибоем и подхватывая с берега мелкую рыбешку, то ли оглушенную волной, то ли выброшенную рыбаками. Спокойная, идиллическая картинка, если бы не десятки трупов, лежавших на берегу в пятнах засохшей крови.

Щенок осмотрел руки, ноги, посмотрел на живот и грудь, опустил взгляд ниже и невольно вздохнул – слава богам, остался мужчиной! Ожидал худшего. Грудь, живот, ребра – все было исполосовано уже зажившими шрамами, страшными, будто кто-то свежевал человека заживо. Впрочем – и свежевали…

У Адруса раны заживали быстро – небольшие раны. Серьезные раны могли убить его почти так же, как и обычного человека, не спасла бы и ускоренная регенерация. Для того чтобы восстановиться, человек использует энергию своего тела, и если рана велика, то энергии требуется много, очень много! И организм может сожрать сам себя. Другое дело, что Мастер Смерти гораздо более живуч, чем обычный человек. Обычный – не измененный магией и специальными снадобьями.

Щенок был мутантом, существом, которое изготовили в Школе Псов с тем, чтобы он, как верный пес, бросался на защиту своего хозяина, своего императора. Того, которого Щенок убил больше года назад. Того, чья корона сейчас хранилась в темных подземельях гармов. Без этой короны, согласно закону Занусса, императором не мог стать ни один человек. Впрочем, законы на то и существуют, чтобы их изменять. Или обходить…

– Плохо выглядишь, брат! – в мозг ворвался гулкий ментальный голос Рагха. – Они тебя сильно погрызли. – Картинка: голый человек, покрытый с ног до головы сеткой шрамов. Два шрама пересекали лицо – один спускался от уха к подбородку, другой – поднимался от подбородка к носу, рассекая обе губы на две части. Губы срослись, но из-за шрама, стянувшего кожу, казалось, что Щенок слегка улыбается – скривив угол рта, подсмеивается над собеседником.

– Что, я так выгляжу? – не удивился Щенок, разглядывая запястье, покрытое сеткой шрамов. – ты меня подлечил, да?

– А кто же еще? – Рагх фыркнул и положил голову на бедро человеку. – Только не смог до конца вылечить. Чтобы снова сделать твою кожу гладкой, нужно несколько дней, с перерывами. Давай мы заберемся под землю и я тебя буду лечить? Будем снова бегать вместе, ты будешь есть свои невкусные фрукты, а я вкусное мясо! Будет как прежде!

– Не будет как прежде, брат… – Адрус вздохнул и погладил гарма по лобастой голове. – Никогда уже не будет. Я вспомнил. Не все, но вспомнил.

– И что теперь будешь делать? – Гарм вскочил и сел на задние лапы, высунув широкий красный язык. – Снова пойдешь к людям? После того как они тебя едва не убили? Мне пришлось их всех убить! Думаешь, приятно было? И хорошо, что я вовремя успел! Как ты мог позволить себя схватить?! Ты, которого не могу схватить даже я! И никто из гармов!

– Я спал… – мрачно пояснил Адрус. – Ночью…

– Ты обманываешь меня, – фыркнул гарм. – Ты был с самкой! Ты так и не научился закрывать свои мысли до конца! Потому и расслабился, что был с самкой!

– Женщина. У нас они называются – «женщины», не самки! – слегка раздраженно бросил Адрус и тут же устыдился. – Прости, я тебя не поблагодарил за спасение. Если бы не ты, они разрезали бы меня на кусочки!

– Они и разрезали, – спокойно пояснил гарм. – Если бы мама и папа видели, из какого куска мяса я собрал целого Щенка – они бы мной гордились!

– Они и так тобой гордятся, – вздохнул Адрус. – А мной вот гордиться некому. Моих папу и маму убили люди. А меня схватили и посадили на цепь. А потом я убежал, убил плохих людей и… встретился с тобой.

– И я убил плохих людей… щенков, – с оттенком горечи в ментальном голосе сказал Рагх. – А почему ты не спросил, как я тут оказался?

– Почему ты тут оказался? – спохватился Щенок. – Ты же был далеко? Как меня нашел?

– Найти тебя несложно, – последовал смешок, – твои мысли разносятся на всю округу, и, если как следует прислушаться… В общем, нашел. Гармы – лучшие следопыты в мире! А оказался я здесь, потому что мне нужно с тобой попрощаться.

– Как – попрощаться? – досадливо поморщился Адрус. – Ты уходишь? Почему?!

– Мы уходим, – мрачно пояснил Рагх. – Далеко, за пустыню. Стая разделилась на две части. Одна, самая большая часть, хочет воевать с людьми, хочет их убивать. Мы – мама, папа и многие другие, двое из пяти гармов стаи, – не хотим войны. Такая война уже была и закончилась она плохо. Мы уходим. И я не могу оставить нашу стаю. У них нет такого лекаря, как я. Все лекари остаются со «стаей войны». Мама и папа нашли меня, сказали, что я уже взрослый гарм, почти взрослый, и я должен ставить свои желания ниже, чем долг перед стаей. Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Адрус. – Ох как я тебя понимаю!

– Вот, – печально кивнул гарм, и его острые уши шевельнулись и будто увяли, как древесные листы под лучами жгучего солнца. – Потому я и пришел, чтобы найти тебя и сказать, что я хочу, чтобы ты ушел со мной. А еще я знаю, что ты никогда не уйдешь со мной, брат. Или уйдешь?

– Нет, брат. – Щенок понуро свесил голову на грудь, потом оттолкнулся руками от земли и пересел поближе к гарму, обняв его руками за шею. Гарм был прохладным, будто солнце так и не смогло разогреть его плоть, напитанную холодом подземелий. – Брат, я не могу! Я вспомнил, что должен был сделать!

– Что?

– У меня когда-то была стая… вернее, она и сейчас есть, только далеко отсюда. Стая, которую я должен защитить от врагов. Вот этих врагов, которые нас убивают и сажают на цепь! Нужно сделать так, чтобы они больше никогда не смогли убить никого из моей стаи, понимаешь? Теперь, когда я все вспомнил и вспоминаю еще больше, мне нужно снова делать то, что я делал. Я не прошу тебя остаться со мной, знаю, что это невозможно, но обещаю, что найду тебя при первой же возможности! Когда закончу свое дело. Когда буду уверен, что моя стая навсегда защищена!

– Надеюсь, до тех пор я не умру от старости, – грустно пошутил Рагх и ласково лизнул щеку Щенка. – Но все-таки давай я тебя долечу. Неужели ты будешь ходить таким уродливым? У тебя и шерсть стала белой… раньше она была желтая, как мои глаза, а теперь – белая!

– Потом. Когда-нибудь… – Щенок вздохнул, слегка улыбнулся. – Когда я приду к тебе за пустыню. Будешь меня ждать?

– Буду, брат! – Гарм снова лизнул щеку человека, тоже вздохнул и поднялся на лапы. – Мне нужно идти. Я обещал вернуться до полудня.

– Иди… – Щенок тоже встал, оглянулся по сторонам и мрачно спросил: – Ты всех убил?

– Всех. И я не жалею, брат. Будешь ругаться?

– Глупенький… за что? Ты меня спас. Если бы не ты… Точно – всех убил?

– Да. Последний вон там, в лесу лежит. Убежать хотел. Я догнал. Мама и папа будут недовольны… но поймут. Прощай, брат. И до встречи!

Гарм с места рванулся вперед, выбросив лапами береговую гальку. Один из камней ударил Щенка в лодыжку, но он не пошевелился, даже не почувствовал удара, с тоской глядя на то, как убегает его единственный друг. Друг, которому можно верить…

Рагх исчез в лесу, Адрус стоял не шевелясь, будто надеясь, что тот вернется назад. Он понимал, что это глупо, что теперь увидит друга очень не скоро… если увидит вообще, но… надежда копошилась в сознании, как червяк, и Адрус все стоял и чего-то ждал. И когда уже надежды не осталось, он вдруг услышал далекий, тоскливый вой – это был не плач, не стон, не любовный призыв волка к своей самке, это был переливчатый, проникающий до самой глубины души вой гарма, прощавшегося со своим другом. Прощавшегося навсегда.

Вой стих, но не утихла боль. Боль в душе, не в теле. Раны на душе заживают гораздо дольше, Щенок это знал наверняка.

Адрус обошел место бойни, разглядывая трупы. Найдя то, что было нужно, он принялся раздевать покойника. Куртка и рубаха были испачканы в крови, вернее – залиты кровью, пропитаны ею сверху донизу. И немудрено – порванное горло фонтанировало, как горячий источник в глубине горы. Штаны были более-менее чисты, но тоже испачканы.

Сандалии не подошли, пришлось снять их с другого трупа.

Еще раз осмотрелся, сделал несколько шагов к воде, чтобы выполоскать окровавленное барахло, и… вдруг с удивлением и радостью увидел свою одежду – она лежала кучкой возле борта старой шхуны – куртка, рубаха, штаны и даже сандалии! Видимо, Морда взял их с собой, чтобы создать видимость бегства Эндела!

С облегчением бросил на землю одежду, снятую с трупа, схватил свою и первое, что сделал, – проверил потайные карманы. Метательный нож и отравленный стилет были на месте.

Что-то блеснуло на земле возле костра. Присмотрелся – нож! Тот самый, которым Морда отрезал голову первому пареньку, тот самый, которым убивали остальных.

Взял нож в руку – качественный клинок, хорошей ковки, узорчатой стали. Приличных денег стоит! Подхватил его за рукоять, взял в охапку одежду и пошел к морю.

Следовало побыстрее отсюда уйти, но без того, чтобы вымыться, Адрус не хотел одеваться. Тело в засохшей крови, будто выкрашено коричневой краской, – противно!

Море плескалось совсем рядом, под обрывчиком. Глубина начиналась совсем близко от берега, и Щенок сразу поднырнул метра на два вглубь, уходя вдоль каменной стены подводного обрыва. Он хорошо плавал, нырял – еще лучше. Адрус и дома хорошо нырял, а после того, как прошел специальное обучение в Школе, чувствовал себя в воде как рыба.

Мастер Смерти должен уметь выживать в любых условиях, даже под водой. Он мог задерживать дыхание на несколько минут и плыть при этом с такой скоростью, с какой плавает не всякий пловец наверху. Главное при нырянии – обмануть организм, сделать так, чтобы не хотелось сделать вдох. Щенок это умел. Как умел многое – такое, что не нужно уметь обычному человеку. Например – убить голыми руками. Или ножом. Или мечом. Всем, что есть в руках, даже куриной костью и осколком кружки. И уйти с места убийства незамеченным.

Он специально не стал возвращать прежнюю внешность – зачем она ему? Теперь никто не узнает в покрытом шрамами парне ТОГО Щенка, который якобы убил свою подругу. Теперь – он совсем другой человек. Урод.

Ох, Анга, Анга… хорошая девочка! Любви к ней не было, но… не была эта девушка и чужой. Волей-неволей, когда занимаешься с человеком таким интимным делом, как секс, протягивается ниточка, связующая души. И когда эту ниточку обрывают – больно.

С шумом вынырнув, Адрус поплыл к берегу и через минуту уже обсыхал на теплом ветерке, дувшем с берега. Ветер был сухим, горячим – может, он прилетел из Великой пустыни? Той, которая скоро разделит Адруса с другом?

Сердце кольнуло, ужасно захотелось бросить все и уйти вслед за Рагхом. Ну зачем ему этот проклятый мир? Злые люди? Вся эта грязь?

Щенок помотал головой, отгоняя ненужные мысли, вздохнул и стал одеваться. Одежда была мятой, но сравнительно чистой, не такой, как та, что он снял с трупов. Одевшись, обувшись, Адрус пошел на место схватки – во-первых, нужно было кое-что проверить.

Во-вторых, теперь он лишен средств к существованию, а ведь нужно что-то есть, нужно как-то добывать себе пропитание. А чем заниматься, кем работать и где? Вернуться в трактир, само собой, он не мог. Даже если Лайам и Ламия примут его, дадут денег, спрячут, не поверив в то, что он может быть убийцей, – зачем подвергать опасности хороших людей? Зачем ставить их в такие условия, когда они будут вынуждены рисковать своей жизнью?

Да и кто знает… может, они и поверили, что Щенок – убийца. Почему бы и нет? Если все сходится на него? Сумасшедший парень вдруг совсем спятил, убил свою подружку – что, не может такого быть? Да запросто! И как тогда они поступят? Сообщат в Стражу? Вполне может быть. И что тогда? Тогда Стража будет знать его новую внешность, и Щенка найдут. А если найдут… в здешнее правосудие Адрус не верил. Правосудие может быть только одно – то, которое он, Адрус, дал своей рукой. Можно, конечно, поубивать всех, кто за ним придет, всех стражников, но… во-первых, он не хотел убивать невинных людей, исполняющих свой долг. Они этого не заслужили.

Во-вторых, а откуда такая уверенность, что он сумеет всех убить? А если и у них найдутся Мастера Смерти? А они найдутся! Эта страна мало чем отличается от Занусса. А точнее – полная ее копия! Так что нужно быть поосторожнее…

Он обошел все трупы, заглянул в лицо каждому, кто там был. Морды не было. Уже полный нехороших предчувствий, пошел туда, где должен был лежать последний труп, – к лесу. Нашел. Но и это был не Морда. Тот, кто все организовал, главный виновник неприятностей, каким-то образом сбежал!

У Адруса дыхание перехватило от ярости и горечи – ну как же все несправедливо! Ну почему именно эта тварь осталась в живых?! Погибли не самые плохие парни, а этот гад… Адрус даже зубами скрипнул от шипучей, яростной ненависти!

Вернулся к месту бойни, постоял с минуту, размышляя, потом пошел к обезглавленному трупу первого паренька, который отказался резать своих друзей. Поднял его, стараясь не испачкаться в свисающих окровавленных внутренностях, отнес внутрь шхуны, положил на лежаки, сделанные из досок и накрытые тряпьем. Чтобы входить на шхуну, прорубили дверной проем, на котором висела тряпка-полог. Сорвал ее, накрыл тело.

Следом отнес голову паренька, потом снял изуродованные тела трех парнишек, казненных по приказу Морды.

Нашел и того несчастного, обмочившегося от страха, положил к товарищам.

Костер уже догорел, но угли еще краснели, раздуваемые ветром. Положи сухих дров – запылает, весело треща смолистыми досками. Так и поступил. А потом отнес горящие палки к шхуне, пристроив их так, чтобы наверняка занялись борта корабля.

Смотреть на погребальный костер не стал. Быстро обшарил карманы и пояса убитых воришек, собрал все ценности, что у них были. Если только можно назвать ценностями несколько мелких серебряных монет и потертые медяки. Но и это для него большое подспорье – голодным теперь не останется. А мертвым деньги ни к чему.

Под гул пламени и треск горящих досок ушел прочь. Для невинных жертв – сделал все, что мог. Для остальных – пусть сделают крысы и бродячие собаки.

Теперь нужно было подумать, что делать, как жить дальше. Пункт первый – выжить, а для того, чтобы выжить, нужно, во-первых, затаиться. Во-вторых, найти и убить Морду. Только он может связать его, Адруса, с исчезнувшим «убийцей Энделом, он же Щенок».

А может, попробовать взять Морду живьем? Заставить сознаться в совершенном преступлении? А почему бы и нет? Но только не сейчас. Сейчас – найти место, где можно спокойно отсидеться, не опасаясь за свою жизнь. Какое место, вот в чем вопрос…

А может, все же уйти с Рагхом? Еще не поздно – броситься вслед, беспрерывно вопя в ментальном пространстве, он услышит и придет. И тогда…

И что – «тогда»? Всю жизнь среди гармов? В темноте тоннелей или в глухом лесу? Без людей? А как же благие намерения – защитить родной материк, народ ростов?

Жить простой, животной жизнью с гармами? Это мог бы Щенок, но не Адрус, сын своих родителей! Судьба забросила его в другое государство – ну и что? Какая разница? Делай то, что должен, и будь что будет!

Итак, куда идти, где ночевать, что делать?

Адрус сел на большой валун, скатившийся с горы, и стал смотреть на море. Ему хотелось есть, он чувствовал усталость, явный признак того, что организм нужно хорошенько подзаправить пищей. Он всегда много ел, особенно если восстанавливался после ранения.

Раны на нем обычно заживали хорошо, такова особенность модифицированного тела, но это тело требовало много пищи, чтобы восполнить истраченные ресурсы. А потому…

Больше думать не мог – сорвался с места и быстрым шагом пошел к порту, обходя стену верфи широким полукругом. Где можно недорого поесть? Где тебя не спросят, почему лицо изуродовано таким шрамом, и не поинтересуются, откуда ты взялся и чем занимаешься? Конечно, в порту. Какого только сброда тут нет! Многие из тех, кто попадался Адрусу навстречу, выглядели ничуть не лучше, чем он, а часто – еще хуже. Рожи со шрамами, руки, украшенные причудливыми татуировками, на поясе – ножи и кинжалы, размерами схожие с мечами, – здешний народ шутить не любил. И даже если официально это всего лишь матросы с обычного купеческого корабля – обмануть такого, как Зверь, невозможно, он чуял «своих». Таких же убийц, как и он, способных мгновенно оборвать жизнь человека.

Отличались они от Зверя только в одном – он не хотел убивать ради денег, а для них это было самое главное занятие, работа, которой мужчины отдавались со всей страстью своей темной души.

Как ни странно, среди них немало и женщин: жилистые, сильные, они мало чем отличались от мужчин даже внешне – широкие штаны, свободные цветастые рубахи, на коротко постриженных головах такие же яркие платки, уберегающие голову от солнечного удара.

Купцы всегда были наполовину торговцами, наполовину разбойниками – ни один купец не упустит своей прибыли, если видит более слабый корабль, который можно взять на абордаж. Тем более если этот корабль вражеский! Потому в командах купцов более чем хватало звероподобных личностей. И когда эти личности сходили на берег после очередного рейса – все оказывались в одной из портовых таверн, коих имелось в припортовом районе превеликое множество. Пройдя сквозь сеть харчевен, они же бордели, моряки лишались большей части своего заработка, политого потом, а нередко и кровью.

Впрочем, такова жизнь. Было так до того тысячи лет, и будет так всегда, пока существуют море и моряки.

Скоро Адрус уже сидел за столом в полутемном, пропахшем дымом и пряностями заведении в полукилометре от входа в порт. Это было не самое грязное, не самое дешевое заведение, в нем застиранные передники подавальщиц полоскали хотя бы раз в неделю, в отличие от грязных портовых забегаловок, пропахших пролитым вином, дешевым пивом и сладкими благовониями смердящих портовых шлюх.

Щенок не отличался особой брезгливостью – отучили! – но не хотел есть совсем уж гадкую пищу, которую приготовили неопрятные повара. Зачем лишний раз испытывать судьбу и свой организм, даже если он способен переварить наконечник стрелы? И без того проблем выше головы, не хватало еще получить пищевое отравление от испорченных продуктов и каждые пять минут отмечаться в мерзком вонючем трактирном сортире, кишащем крысами и личинками мух.

Похлебка была густой, вкусной, мясо в ней не походило на крысятину, а потому скоро в теле возникло чувство приятной истомы, а мысли потекли плавно, и жизнь уже не казалась такой беспросветной.

Где спрятаться? Где в первую очередь будут разыскивать Эндела? Когда шел сюда, слышал, как глашатай выкрикивает указ короля о поимке негодяя-убийцы, – Морда тут не соврал. Конечно, искать начнут в трактирах, в воровских притонах, там, где сейчас бегает Морда, единственный человек, способный связать Адруса и Эндела, единственный, кто может сболтнуть языком. Сболт-нет – и понесутся слухи по всей округе! А слухи-то ох как хорошо разносятся! Только шепни!

Ну да, Морде вроде бы и незачем болтать, в него самого ударит рикошетом, но… что не делают люди в пьяном виде? Вино – враг человека. Ничего хорошего оно ему не дает, кроме кажущегося облегчения, кроме минутной эйфории, в дальнейшем сменяемой тяжким похмельем и, как следствие, болезнями.

Морда хитер, но не умен. И от него можно ждать чего угодно.

Кстати сказать, существовала и еще одна опасность – Морду могли поймать по какому-нибудь другому делу, и тогда заплечных дел мастера вытащат из него все что можно. Под пытками он расскажет и о Щенке, и об Адрусе. Адрус знал, как это бывает – хватают первого попавшегося заключенного и начинают его пытать: «Расскажи все, что ты знаешь о своих товарищах, знакомых, друзьях! Расскажи – и, если нам понравится рассказ, пытка прекратится!» Обычная схема допроса в Тайной службе. Заключенный рассказывал, рассказывал, рассказывал… и умирал под пытками. Как обычно, обещать – это не то же самое, что выполнять. Но прежде чем умереть, преступник все и всех выдавал. Если Морду возьмут – он точно наведет на Адруса, надеясь на прощение. И, скорее всего, ничего не расскажет о себе, не выдаст свои преступления, постарается спихнуть их на другого! Вряд ли кто-то потратит на него сыворотку правды – невелика птица, обычный уличный разбойник.

Мучил и другой вопрос – разве не Анга была убита? Откуда взялась вдруг эта родовитая дама? С какой стати убийство этой дамы приписывают ему, Щенку? Он не спал ни с одной родовитой дамой! Анга, только она имела доступ в его постель! Странные дела творят боги…

Итак, где спрятаться? Мастер Смерти умеет не только убивать. Чтобы убить, нужно еще и подойти к жертве, а когда закончил свое дело – суметь уйти. Иначе этот мастер не стоит потраченного на него времени обучения. И одна из первых истин, вдолбленных в голову тихим убийцам: «Хочешь спрятать вещь – положи ее на видное место! Туда, где никто не будет ее искать!»

Где не будут искать Щенка? На государственной службе. А где, на какую государственную службу принимают всех подряд, даже бродяг и нищих? Конечно, в армию!

Адрус доел похлебку, посмотрел в пустую миску и сдержал желание вытереть ее кусочком лепешки – что ни говори, а какое-то понимание воспитанности в него вбили вместе с боевыми искусствами.

Допил из кружки слабенькое жидкое пиво, все достоинство которого было лишь в том, что оно холодило глотку (видимо, бочонок хранился на леднике), подозвал вышибалу, недолго поговорил с ним и через несколько минут уже шагал по каменной мостовой к порту. Там, за воротами, находился вербовочный армейский пункт – рядом с портовой управой, трехэтажным каменным зданием, больше похожим на крепостной замок, чем на то место, в котором сидит начальник порта и вся его многочисленная свита, начиная с уборщиц, со стражников, собирающих мзду за постой кораблей, и заканчивая двумя смазливыми помощницами начальника и несколькими бухгалтерами, ведущими подсчет портовой прибыли.

Стражники, кроме поддержания порядка в порту, исполняли еще и роль таможенников, проверявших грузы, и за место стражника нужно было выложить начальнику порта кругленькую сумму, которая окупалась в считаные месяцы.

Выгодное дело – контролировать поток товаров. И начальник порта, и его заместитель, и все, кто имел отношение к портоуправлению, жили безбедно и, можно даже сказать, богато. Более пятидесяти процентов товаров доставлялось по морю, и часть денег, которые платили за эти товары, оседала в карманах чиновников.

Вербовочный пункт находился в торце здания, под вывеской – выцветшей, битой ветрами, дождем и чьей-то злой рукой. На ней был изображен вербовщик, вручающий новобранцу огромный мешок с золотом, и сам новобранец, растянувший в идиотской улыбке свои толстые губы селянина. Лицо вербовщика рассмотреть было невозможно – чья-то зловредная рука избила его камнями, изрешетила то ли из лука, то ли из арбалета – дырки в ржавом металле густо усыпали вдавленное внутрь вывески лицо.

Кроме лица пострадал почему-то еще и пах вербовщика – в самом его интересном месте, что наводило на мысль о неких нестандартных сексуальных пристрастиях вербовщика, женщина ведь не пойдет расстреливать из арбалета портрет обидчика. Хотя… может, это был обманутый ревнивый муж? В любом случае – сохранились лишь очертания фигуры, судя по нашивкам, сотника, и огромный королевский знак, любовно выписанный на его плече. Знак не расстреляли, зная, что согласно закону пойманный за осквернением королевского герба подлежит суду и немедленной казни, ибо это приравнивается к государственной измене. Королевский суд скор на расправу, что известно и младенцу.

Внутри пункта сидел грузный мужчина в форме сотника, расстегнутой на все пуговицы. Красный от жары, он обмахивался веером, на котором изображены были два больших женских глаза, будто бы рассматривавших каждого, кто перешагивал порог. Где он взял такой веер, почему пользовался претенциозным, чисто женским веером – загадка, на которую Адрус ответа не знал и, честно говоря, знать не хотел.

Вербовщик смотрел в окно, за которым виделись причал, корабли, сияющее море, морские птицы над волнами, и на лице вояки была написана вселенская скука, которую он развеивал лишь жестокими убийствами мух, время от времени неосторожно оказывающихся в радиусе действия смертоносного оружия – вырезанной из упругого легкого дерева лопаточки, густо испещренной кровавыми следами старых побед. Вот и сейчас сотник остановил плавное движение веера, прицелился, прищурив глаз, и с громким хлопком врезал по столу, вызвав грохот, достойный сравнения с громом. Потом поднял лопатку, осмотрел лопасть и торжествующие крякнул:

– Ах-ха! Попалась, сучка драная! Будешь еще мои пироги жрать, подлое отродье?!

Осторожно примерившись, он подцепил раздавленный трупик мухи за прозрачное крыло толстыми пальцами, бросил на пол, растер ногой и только потом спросил, не глядя на вошедшего:

– Чего приперся-то? Небось приключений захотелось, да? Мир повидать? Северный материк? Приключений на свою задницу хочешь? Трахать красивых баб, падких на вояк, заработать кучу денег? А стрелу в свое сраное брюхо не хочешь? А топором по башке, да чтобы мозги слетели в твое же дерьмо? Не хочешь?

– Не хочу, – буркнул Адрус, проходя и садясь на скамью перед столом вербовщика. – Могу я где-то устроиться, чтобы в армии, но не воевать? Не люблю кровь…

– Он не любит кровь! Ха-ха-ха… Вы только посмотрите на него… – хохотнул сотник и тут же осекся, лицо его посерьезнело, нахмурилось. – Эй, парень, где тебя так помяло? Поучаствовал, что ли? На границе бывал?

– Нет, под телегу попал, – нашелся Адрус и прямо посмотрел в глаза сотнику. – А какое это имеет значение? Вам нужны солдаты? Я готов послужить. Только не хочу воевать. Не люблю кровь.

– Хм… даже не знаю, что тебе предложить, – пожал плечами сотник, стараясь не смотреть в изуродованное шрамом лицо парня. – Говоришь, крови не любишь? Хм…

Сотник посмотрел в окно, вздохнул, и вдруг лицо его просветлело, будто за мутными стеклами он увидел нечто такое, что подвигнуло его на правильную мысль:

– А как ты относишься в тому, чтобы ухаживать за животными? Есть тут у меня заявочка, но… не знаю, как выполнить. Никто не идет на эту работу! Оплата вполне приличная, надбавка за опасность, двойной оклад! И кровь проливать не нужно!

– А почему никто не идет на эту работу? – осведомился Адрус, подозрительно поглядывая на сотника. Тот ему совершенно не казался честным человеком – пройдоха и жулик, судя по всему. Впрочем, внешность бывает обманчива, это Зверь знал точно. По самому себе.

– Ну… опасная работа, опасная! – сотник пошлепал губами, не глядя на Адруса. – Говорят, что опасная, но я в это не верю! Просто дураки были, и все тут! Дураки они все! Работают же люди и работают – служат! И жалованье хорошее! Ну где такое жалованье найдешь?! Двойной оклад десятника! И всего лишь за то, чтобы говно вынести да корму задать!

– Кому задать-то?! – еще более настороженно спросил Адрус. – Да что ты все крутишь?! Говори прямо!

– Драконы… – выдохнул сотник, обреченно опуская голову. – Боевые драконы. Хотел ты службу, чтобы крови не проливать, вот тебе служба! Другой нет! Или у тебя есть какая-нибудь воинская специальность? Что умеешь? Меч? Копье? Стрелять из лука, арбалета? Разведчик?

– Ничего не умею, – мрачно бросил Адрус, покусав губу. Он врал. Во владении и мечом, и копьем, и арбалетом с луком Зверь мог дать фору любому из армейцев. Но тогда могут послать на границу! А это ему было совершенно не нужно. Он не вечно станет служить в армии – пересидит опасное время и сбежит при первой возможности.

– Раз ничего – значит, или в легкую пехоту, маршировать с копьем до границы, или в помощники драконира. В твои обязанности будет входить уход за драконами – убирать их сортир, кормить, лечить, если понадобится, ну и… все такое прочее.

– Я никогда не имел дело с драконами! – слегка растерянно ответил Адрус, мучительно размышляя, как ему быть. – Я их и вблизи-то не видел ни разу! Скажи, а почему они убивают тех, кто за ними ухаживает?

– Да кто их знает?! – слегка раздраженно ответил сотник, попытался сбить влет надоедливую муху, но промахнулся – Это же звери! Ну что у них в башке-то?! Откуда мне знать? Одни приживаются, другие – нет! Вот, к примеру, ты думаешь, в дракониры всех берут? Драконир закрепляется за драконом на всю жизнь! Умер драконир, убили его – нового драконира найти целая проблема! Дракон может годами не подпускать другого наездника, может даже убить его! А ведь живет дракон долго, очень долго – две сотни лет, а то и три! Представляешь, сколько дракониров он переживет?

– А почему дракониры сами за своими драконами не убирают? Зачем помощник нужен? – пожал плечами Адрус. – Что, покормить нельзя своего дракона? И кстати, зачем вообще драконы нужны?

– Вот ты дурила! – усмехнулся сотник. – Сразу видно, что в армии не служил! Боевые драконы – наше богатство! Если бы не они, проклятый Занусс нас давно бы захватил! Только они и сдерживают! Один дракон может сжечь целый корабль! От их брони стрелы отскакивают! Звено драконов может уничтожить целую армию!

– Погоди… если они могут уничтожить целую армию, тогда почему бы не взять и не уничтожить армию Занусса? В чем дело-то?!

– Вот ты дурак! У них-то тоже есть драконы! И эти драконы тоже могут сжечь нашу армию! Потому договоренность – драконов не применять! Драться только врукопашную! Если применять драконов – ущерб такой, что не будет никакого смысла воевать! Мы выжжем их земли, они выжгут наши – где смысл? Политика! И здравый смысл.

– Где тут здравый смысл? А если тогда отказаться от драконов вообще? На кой демон они нужны, если использовать их нельзя?

– Ну… не нам об этом судить! – Сотник в замешательстве почесал кончик носа, задумался. Думал секунд десять, потом просиял: – А вдруг еще враг? Не Занусс? С другого материка? Враг, о котором мы еще не знаем! А вдруг кто-то вырастит своих драконов где-нибудь за пустыней? В диких племенах? И что тогда делать? Не-е-ет… драконы – это наше главное оружие! Опять же – иногда они почту возят, указы короля в дальние концы страны! А еще, – сотник понизил голос, заговорщицки оглянулся по сторонам, – у нашей знати иногда возникает желание убрать нашего Венценосного! Так вот, стоит им задумать заговор, собрать войско… и этого войска тут же не будет! Одни поджаренные тушки! Как думаешь, драконы способствуют укреплению трона? Ну вот сам подумай, труднее было бы королю удержать власть без своего лучшего оружия?

– Да я не разбираюсь, – покривил душой Адрус, вышедший из раздумий. – Давай, пойду в говночисты драконьи! Точно двойная оплата?

– Точно, точно! – обрадовался сотник и незаметно облегченно вздохнул. – Даже премиальные будут – еженедельно! Каждый день жалованье – большой серебреник! В седьмой день дополнительная монета – если не будет нарушений по службе! Ты только прикинь, в месяц не меньше двух золотых выходит! Где ты еще такие деньги огребешь?! И не надо подставлять голову под мечи Псов! Кровь проливать!

– Псов? – едва не вздрогнул Адрус. – Каких псов?

– Ты что, и про Псов не слышал? – хохотнул сотник. – Элитные бойцы Занусса! Звери, а не парни! Хорошо, что их мало, а то бы нам конец! Но у нас тоже есть бойцы вроде Псов, Звери! Слышал про Зверей? Ну вот, наши бравые парни Псов за пояс заткнут!

– Почему же до сих пор не заткнули? – не удержавшись, усмехнулся Адрус. – Неужто не смогли?

– Но-но! Язык-то прикуси! Если бы нашим парням дали волю – они бы весь Занусс давно захватили! Это все предательство командования, которое не дает им воли! А ты говори, да не заговаривайся! А то эдак можно и в беду попасть – вдруг кто-то решит, что ты занусский лазутчик?!

Сотник подозрительно посмотрел на парня, но тут же смягчился:

– Ладно, не бери в голову. Это я так! По тебе видно – какой ты, к демонам, лазутчик? Под телегу, говоришь, попал? В деревне?

– Ага, в деревне. Вот в город пришел – работу искать. Может, повезет… – Адрус демонстративно вздохнул, и сотник будро потер руки:

– Конечно, повезет! Вы, деревенские, умеете обращаться с животными! Это не наши городские придурки! Ты живо научишь этих бестолковых драконов, как надо себя вести!

– А много их, драконов-то? И что, они такие злобные животные? Как собаки, что ли?

– Ну… по большому счету – драконы не такие уж тупые… и не совсем животные. Они разговаривают! Да, да – чего так вытаращился? Они разговаривают! Но только между собой и с драконирами. Потому дракониры так много зарабатывают и так их трудно найти – поди найди-ка человека, который может говорить с драконами! Представь, сколько людей надо перебрать, чтобы найти того, кто сумеет покалякать с драконом! Еще говорили, что дракониров как-то готовят, магия какая-то, да! Не сами они такими рождаются! Но это государственная тайна, так что – тсс! Говоришь, почему дракониры сами не чистят стойло дракона? Да чистят, когда нет помощника! И когда деваться некуда. Но очень редко. Ты что, какие там говночисты – драконир в ранге тысячника! Или самое меньшее – сотника! Ему ли чистить дерьмо? Вот полетать, покружиться над городом, над морем, а потом надеть свою черную с серебром форму, покрасоваться в трактире, девок закадрить или мужиков!

– Мужиков? – скривился Адрус.

– Хе-хе… да среди дракониров и бабы есть, а ты что удумал? Кстати, резкие бабы, как твой понос! Не успеешь оглянуться, а тебя уже уделали! Почище мужиков дерутся! Да и мужики такие же. Они целыми днями там только и делают, что болтают со своими драконами, летают да драчками занимаются! Ну этими… единоборствами! Целая религия, а не воинские искусства, тьфу! Прости Создатель! Греховодники! Только я ничего не говорил, ежли чё! И ты не болтай, понял?!

– Понял. А что, много вообще здесь драконов?

– Ишь чего захотел – военную тайну выведать? – недобро глянул сотник – Что-то я с тобой разболтался, парень! Так ты поступаешь на службу или нет?

– Поступаю, чего ты на меня кидаешься? Интересно же!

– Вот когда подпишешь контракт, придешь на драконью базу, тогда и будешь спрашивать, там! А пока не болтай и делай то, что тебе скажут!

Сотник встал, достал из обитого железом сундука позади себя два листа желтоватой плотной бумаги, комок красной субстанции, похожей на смолу, бутылочку с какой-то жидкостью и, отдуваясь, снова сел за стол. Взял свинцовый карандаш – все контракты заполнялись именно карандашом, чтобы не расплылось, если на бумагу попадет вода, – вздохнул, пристально посмотрел на Адруса:

– Как тебя записать? Имя, говорю, как? Твое имя, деревенщина ты уродская! Ну чего вытаращился, как баран на пастуха?!

– Агрус Симгс.

– Странное какое-то имя… – хмыкнул сотник. – Впрочем, какая мне разница? Хочешь служить под этим именем – да демон тебя задери, главное – служи!

Мужчина медленно, тщательно заполнил уже отпечатанный контракт, прилепил на оба экземпляра красную липкую на вид «мазь», приложил печать, которая висела у него на шее, на цепочке, и позвал Адруса:

– Иди! Читать умеешь? Умеешь? Чудны твои дела, Создатель! Деревенщина – умеет читать! Вкратце: три года ты ни хрена не принадлежишь себе! Зарабатываешь деньги и с кругленькой суммой отправляешься в деревню – радовать свою тупую родню и еще более тупых соседей! Нормально профукиваешь все свои гроши и снова возвращаешься в армию, чистить драконье говно. Если выживешь, конечно. Получаешь подъемные – десять больших серебреников, или один золотой. Держал когда-нибудь золотой, нет? Ясно, что нет! С такой-то рожей… Пьяный был, что ли? Как ты под телегу-то свалился? Да ладно, ладно, мне-то какое дело? Только хочу предупредить – говорят, драконы очень не любят запах алкоголя. Драконира, может, и не сожрут, а вот драконопаса – запросто! Вернее, не сожрут, они людей не жрут, а перекусить пополам – только так, только хрустнешь! Иди сюда. Ну! Держи руку вот так… да не бойся, демон тебя задери! Мне всего-то нужна капля крови! Вот так… и не больно, правда? Терпи! Ты в армии, а тут боли нет! Все герои! И так победим!

Сотник, похохатывая, капнул из бутылочки на оттиск печати, украшенный каплей крови Адруса, что-то щелкнуло, в воздухе запахло, как после грозы.

– Все, готово! Теперь смотрим!

Сотник прикоснулся печатью к бумаге, и над столом повисло четкое изображение лица Адруса. Адрус всмотрелся в него и невольно поморщился. Да, зрелище не очень приятное: рожа со шрамом, седые волосы – на вид лет двадцать пять – тридцать, не меньше. Уголок рта слегка опущен, кажется, что Адрус иронически улыбается, подсмеивается над собеседником. Неприятно смотреть, да. Зато никто не узнает в этом типе Эндела, убийцу и шпиона Занусса!

– Ну, все! Вот, получи свои серебреники! – сотник брякнул на стол перед Адрусом десять тяжелых кружков с изображением профиля короля. На эти деньги можно было неплохо пожить пару недель – если не сильно шиковать. Селянин столько денег мог заработать за месяц. Впрочем, какой селянин, селяне разные бывают, сельский трактирщик – тоже селянин.

– А теперь я тебя отведу к месту службы! – жизнерадостно почти пропел сотник – А что ты думал? Получить серебреники, а потом в бега? Нет, братец, первый месяц ты будешь взаперти, безвылазно, пока мы не убедимся, что ты на самом деле служишь, а не мошенник какой-нибудь, дезертир. Кстати, попытаешься сбежать, твое изображение будет развешано на всех углах, и глашатаи озвучат твое имя, а когда поймаем, отправишься в рабство – или на десять лет, или пожизненно. Понял?

– Понял, чего тут не понять. Только я не собираюсь бежать! – пожал плечами Адрус. – Я же служить пришел, так буду служить.

– Все так говорят, – с сомнением хмыкнул сотник. – А потом визжат под кнутом, что не так все поняли, что их не предупредили. Видели уже! Все, пойдем!

Сотник запер сундук на огромный замок, убрав предварительно снадобья и второй экземпляр контракта, потом запер на замок входную дверь и, указав на выход из порта, похлопал Адруса по плечу:

– Шагай вперед. Нам во-он… туда! Видишь гору? Вот под ней драконья ферма. Давай шевели ногами! Нам не меньше часа тащиться, а мне надо еще вернуться в пункт, да и пообедать как следует я не успел. Некогда прогуливаться!

– Да я и сам бы дошел, – пожал плечами Адрус, пряча монеты в пояс. – Зачем беспокоиться? Сидел бы да сидел, мух давил.

– Поговори мне еще! Шагай, деревенщина! – Сотник фыркнул и подтолкнул Адруса в спину. Тот не протестовал и пошел вперед, стараясь не наткнуться на снующих в порту людей.

В разгар дня толпа стала еще гуще, чем утром, и, если не смотреть по сторонам, легко было наткнуться на одного из обитателей порта либо попасть под тяжелую повозку, груженную мешками, досками или бочками. Перелом ноги Адрусу был сейчас совсем ни к чему.


* * * | Демон | * * *