home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

– Ты найдешь дорогу назад?

– Драконы не могут заблудиться!

– А драконы могут проголодаться?

– Драконы всегда голодные! Люди жадны, кормят нас плохо, вот мы все время и голодные!

– Если вас кормить, как свиней, вы будете такими, как свиньи, – жирными, заросшими салом! И в небо подняться не сможете! Кстати, я вообще не понимаю – как вы летаете? Такие огромные, такие тяжелые, как могут вас держать крылья?

– А как ты ходишь? Ты задумывался, как ты ходишь? У тебя ноги должны были сломаться от твоей тяжести! А ты – ходишь!

Адрус почувствовал раздражение в голосе дракона и ненадолго примолк. Дракон голоден, это точно. Они летят уже часов пять и за все это время не отдыхали ни разу, если не считать отдыхом те минуты, когда дракон парил на восходящих потоках воздуха. Но и эти моменты были редки – такое случилось всего два раза, когда ветер, кружась, отразился от поверхности моря и полетел вверх, подталкивая дракона к небесам. И все эти пять часов дракон не ел. Как, впрочем, и его драконир.

За это время они ни разу не видели ни одного корабля, направляющегося к Северному материку или возвращающегося от него, только пузатые купеческие шхуны, крадущиеся вдоль побережья Южного материка, да рыбацкие суденышки, густо усыпавшие мелководья, богатые косяками рыбы.

Пару раз видели каких-то морских чудовищ – в зеленой прозрачной бездне угадывался силуэт чего-то огромного, веретенообразного, такого большого, что в нем спокойно могли бы уместиться с десяток драконов.

Адрус даже не выдержал и попросил Энда спуститься пониже, чтобы рассмотреть, что же такое таит в себе Зеленое море. На что дракон резонно ответил, что он, конечно, уважает любознательность своего наездника, но есть у него ощущение, что, спустившись поближе к волнам, они могут познакомиться и с зубами морской твари. И возможно, что красные драконы и люди-уродцы гадине очень даже по вкусу. На что Адрус ехидно заметил, что знал некоего самодовольного дракона, который рассказывал о том, что его, дракона, броня непробиваема никакими зубами. И что наездник на нем может чувствовать себя, как птичка в гнезде.

На что «некий самодовольный дракон» раздраженно заметил, что если некий злой человек будет слишком много трепаться, то он, дракон, решит, что пришла пора искупаться. Нет, не над монстром – в безопасном месте. Но с разгона, чтобы брызги во все стороны, чтобы рот человечка был занят водой, а не пустой болтовней!

К тому времени, когда голод совершенно овладел обоими друзьями, они уже наговорились о чем угодно – начиная с истории драконов и заканчивая способами размножения людей, коварно заполонивших весь белый свет.

Последний вопрос интересовал дракона больше всего: как это так можно – каждый день хотеть размножаться?! Это ведь ненормально! Это противоречит самой природе живых существ! Ведь должен быть какой-то механизм, регулирующий количество особей в мире. Если их станет слишком много, чем они будут питаться? Друг друга начнут пожирать?

Кстати, неожиданно выяснилось, что драконы не видят ничего плохого и в поедании мертвой родни. Мясо-то пропадает! Почему бы его и не съесть? Питаться-то как-то надо?

И это в очередной раз уверило Адруса в том, что драконы на самом деле падальщики, а еще – что хотя он и разговаривает с драконом, как с человеком, думает, что тот вроде как человек, живущий в драконьем теле, но на самом деле разум крылатого существа абсолютно нечеловеческий. И с человеческими мерками к нему подходить нельзя. Можно крепко обжечься.

И еще Адрус не стал задавать так и просящийся на язык вопрос: а что бы сделал Энд с его телом, с телом Адруса, если бы он, драконир, каким-то образом отправился на тот свет, а другой еды не было бы рядом? Вывод очевиден. Хотя дракон и раньше говорил, что люди невкусны – мясо горчит, а еще – от них воняет спиртным. Возможно, что из-за спиртного и горчит!

Пять часов в воздухе, пять часов ветра, солнца и однообразной водной глади далеко внизу, под мерно машущими крыльями. Вначале просто здорово – красиво, и вообще – простор, свобода! А потом… потом стало скучно. Если бы не разговоры – совсем была бы тоска.

В голову опять лезут мысли о Саре, – может там, на земле, пока Адрус болтается в воздухе, приходил посланник от похитителей! А он, Адрус, болтает с драконом о всякой ерунде, никакого отношения не имеющей к тому, что предстоит сделать!

Кстати сказать, похоже на то, что сектор моря Адрусу выделили самый что ни на есть глухой. Маршруты работорговцев тут не проходят, корабли здесь не исчезают – так, одно лишь болтание в воздухе, а не драконья разведка!

– Домой! Летим домой! – передал Адрус, и дракон откликнулся волнами облегчения и даже радости. Адрус усмехнулся – кое-кому уже надоело махать крыльями?

На что тут же получил отклик – картинка: фигурка человечка с разинутым в крике ртом, несущаяся к поверхности моря в подставленную зубастую пасть монстра.

Крылья заработали активнее, дракон как-то сразу оживился, и, кстати сказать, Адрус тоже. В животе у него бурчало, и хорошая порция густой мясной похлебки с пряностями из офицерской столовой сейчас пришлась бы в самый раз!

– Драконы! К нам летят драконы! – передал Красный, и Адрус едва не вздрогнул, отвлекаясь от мыслей о еде и пропавшей любовнице. – Это Эмела и Кралас!

– Это не та ли Эмела, что называла тебя уродом? – поинтересовался Адрус, в общем-то, зная ответ. – А что за Кралас? Ты в каких с ним отношениях? Друг? Враг?

– Все враги! На Краласе твой враг Дарник, на Эмеле его самка.

– Гелена?

Адрус переспросил, но ответ на самом деле уже знал.

И у него заныло сердце. В сравнении с опытными драконирами и много летавшими драконами они с Эндом просто дети. Это на тренировочной площадке, с мечом в руках или без оружия, Адрус мог поставить недругов на должное место, а тут, в воздухе, – шансы новоиспеченного драконира склонялись к нулю.

Вот и закончился праздник! Что на земле, что в небе – злоба и зависть.

– Энд, ты сможешь от них отбиться?

Молчание. Волна сомнения.

– Не знаю. Я еще не очень хорошо летаю. Они обучены драться в воздухе.

– Как думаешь, они могут попытаться нас убить?

– Меня – нет. Не смогут. Наверное, не смогут. А тебя попытаются.

– Можешь лететь быстрее? Избежать встречи?

– Я устал. Попытаюсь, но… наверное, нет.

– Ну, тогда будем драться! – Адрусом овладело холодное бешенство боя, когда не чувствуешь боли ран, когда все помыслы направлены только на одно: достать врага, убить – во что бы то ни стало!

Драконов, которые неслись им навстречу, было уже видно – две точки, будто две чайки летят над морем в сторону города, чтобы покормиться на городской свалке. Точки росли, увеличивались в размере, и теперь уже стало видно – никакие не чайки, а голубой и зеленый драконы, каждый размером чуть меньше красного. Крылья работают мощно, размеренно, на спинах в системе ремней всадники-дракониры. Голубой дракон – это драконица Эмела, зеленый – Кралас.

– Энд, ты можешь очень быстро выполнять команды? Как можно быстрее? Еще быстрее?!

– Могу, но… тебе это может не понравиться. И мне.

– Что именно? – Адрус озадаченно помотал головой. – О чем ты вообще говоришь?

– Ты должен допустить меня в свою голову. А я тебя пущу в свою. И тогда мы станем единым целым.

– Это запрещено, Энд! Ты же знаешь! Меня предупредили! Если я погибну – ты сойдешь с ума!

– А если я погибну – погибнешь и ты. Выбирай. Ты умеешь воевать. Я не умею. Я и летаю-то плохо. Так что тебе решать. Только быстрее! Они уже рядом!

– Что я должен сделать? – решился Адрус, глядя на приближающихся врагов.

– Просто не сопротивляйся. Открой себя. Потянись ко мне. Мыслями потянись. Захоти стать мной!

Адрус посмотрел на приближающихся справа драконов, на Красного, скосившего глаз на своего седока, недоуменно помотал головой: как это так, потянуться? Захотеть стать драконом?! Да как это сделать?!

Он выбросил из головы все мысли, как положено при медитации перед важным боем, и сосредоточился на том, чтобы почувствовать, чтобы ощутить, чтобы коснуться сущности это огромного создания, по неведомым людям причинам наделенного разумом, равным человеческому. Или даже превосходящим его.

Мир закружился, завертелся, накатила дурнота, в глазах потемнело, и…

Гудели, ныли натруженные крылья. В ноздри ударили запахи – острый запах моря, гниющих водорослей, рыбы, запах наездника, запах приближающихся драконов.

А еще – загрохотали голоса!

– С двух сторон. Сбиваем наездника.

– А если?

– Никто не узнает. Позор! Это позор племени!

– Он большой!

– И будет еще больше! Убить, пока не вырос! Убить!

– Асана будет недовольна.

– А кто ей скажет? Дракониры будут молчать.

– А если увидят?

– А что нам сделают? Мы – драконы, мы им нужны! И это наш урод! Мы вправе поступить с ним так, как хотим! Маневр! Атака!

Адрус-дракон скользнул влево, и когти драконицы проскрежетали по его чешуе, не оставив следа, но едва не разорвав ремни сбруи. Хвост Энда мелькнул, как стрела, и с грохотом обрушился на крыло драконицы, смяв его, сложив пополам.

Драконица с жалобным ревом запрокинулась на бок, просев сразу на десяток метров, а когда все-таки выправилась, то было видно – она едва машет левым крылом, кренится и теряет высоту. Похоже, что сломаны маховые кости у самого кончика крыла.

– Убить! Убить!

Адрус-дракон сложил крылья и камнем упал сразу метров на сто. Мимо с ревом пронесся поток огня – обжигающий, синий, по краям – дымный и с желтыми язычками пламени. Струя длиной в десять ростов дракона!

Ярость! Драконья ярость, помноженная на ярость человека, которого ни за что оскорбили, обидели! Получи!

Огромные крылья заработали так, будто не было многочасового полета, и Адрус-дракон начал подниматься с такой скоростью, что зеленый дракон отстал, хотя тоже замахал крыльями гораздо быстрее. Может, его ослабляла эта струя огня, которую дракон-преследователь выдавал каждые три секунды? Вероятно, потому что огонь тут же прекратился, и преследователь сосредоточился на погоне. Он был менее массивен, чем красный, и чуть короче, но… он умел метать огонь, а это перевешивало все!

Разворот! Резко, с ударом крыльями, и в лоб! Сложив крылья, как пикирующий сокол! Вот тут масса себя и покажет!

Промах!

Скользящий удар хвостом по зеленому! Хотел сбить драконира, но промахнулся. Вскользь, едва погладил.

Еще разворот! На таран!

Солнце отражается в зелено-голубых чешуйках, сверкает, слепит бликами от волн.

Пахнет воспламеняющимся драконьим секретом из огнежелез – битва драконов, что может быть эпичнее?!

Вниз! Туда, где крадется, припадая на одно крыло, раненая драконица! Кралас не будет пускать огонь, опасаясь попасть по своей соратнице!

А пока – змейкой, из стороны в стороны, меж дымных следов горячего пламени! Главное, чтобы не попал в драконира! А он именно в драконира и метит!

Влево-вправо! Влево-вправо!

Будто бежишь, а в спину тебе стреляют лучники! Смертоносные стрелы так и свистят, едва не пронзая насквозь!

Все навыки убийцы, объединенные со способностями дракона, – все задействовано для того, чтобы выжить!

Выжить во что бы то ни стало! Как всегда! С той минуты, когда тело матери упало под ноги, когда голова ее ткнулась в башмак!

Выжить! Убить! Уничтожить!

Воля Мастера Смерти, воля Звереныша, воля мага, наделенного звериной магией подземной расы, и – тело дракона – самого фантастического, самого колдовского существа на этом свете, которое и летать-то никогда бы не смогло, если бы не магия, поднимающая его грузное тело в небо!

Нет, не крылья его поднимают, крылья – это все ерунда! Вторично! Магия! Только она может заставить это чудовище, по весу равное десятку самых крупных быков, облаченное в непробиваемую броню, – летать, как птица, быстрее птицы, быстрее, чем все птицы на свете!

А еще – Звереныш понял, что нужно сделать! На пике возбуждения, на грани жизни и смерти он пропитал мозг и тело дракона своей волей и понял, что должен сделать!

И самое главное, знал – КАК это сделать!

По телу дракона пробегали судороги, его морда, и раньше по человеческим канонам уродливая, стала еще уродливей. Кожа возле ноздрей лопнула, вздулась, ноздри стали шире в несколько раз, сама морда раздалась в стороны и засверкала новыми красками! На скулах дракона чешуя окрасилась синим цветом, и все это было похоже на то, как если бы безумный художник взял кисть и раскрасил дракона так, как ему захотелось!

Метаморфоза произошла, можно сказать, мгновенно, за считаные секунды, в то время, пока уворачивался от огня, смертоносного для всадника-драконира.

А потом Адрус-дракон сделал то, чего Красный не сделал бы никогда, потому что этого просто физически не мог сделать: он крутанулся, подставив брюхо подлетающему Краласу, и выдохнул навстречу неприятелю длинный, невероятно горячий язык фиолетового пламени!

Поток огня был не очень широк и тут же прервался – новообразованные огнежелезы работали еще не на полную мощь, но и этого хватило, чтобы сжечь ремни крепления всадника, а еще – подплавить чешуи на груди и животе Краласа. Пламя, ударив в грудь преследующего дракона, обтекло его снизу, проплавило узкую полосу в брюхе монстра и отразилось вниз, в морскую гладь, вскипятив объем воды, равный содержимому нескольких десятков бочек!

Фонтан пара! Рев кипящей воды!

Кралас закричал, заревел, захлопал крыльями, пытаясь остановиться в воздухе, и с его спины в море полетел черный комочек, судорожно размахивая руками, будто пытаясь ухватиться руками за воздух и не находя в нем опоры.

Дарник ушел в воду почти без всплеска, ногами вперед. Высота была не больше, чем двадцать человеческих ростов, потому он и не разбился о воду. Немного повыше – и даже так, входя в воду ногами вперед, он сломал бы себе эти самые ноги – водяная поверхность очень коварна, и, если развить достаточно высокую скорость, о воду можно разбиться так же успешно, как если бы с разбега долбанулся в каменную стену.

Это Адрус знал с самого детства, с тех дней, когда с мальчишками нырял с утеса в летнее холодное море. Однажды он не рассчитал, плюхнулся о воду животом, и этого воспоминания ему хватило на всю его бурную жизнь. Было очень, очень больно. Тогда он едва не утонул.

Кралас заревел, и Адрус-дракон бросился на него, когтями и зубами целясь в незащищенное, со вздыбившимися чешуйками брюхо!

– Не убивай! Пощади!

Ментальный голос Краласа ударил в голову, и когти, готовые вспороть брюхо дракона, сжались. Удар пришелся лапами без когтей – Кралас вздрогнул, застонал.

– Пощады! Признаю свою вину! Дай спасти драконира! – Мольба. Страдание. Страх.

– Вы хотели нас убить! Вы – убить! – Ярость. Обида. Гнев.

– Ошибка! Это ошибка! Пощади! – Мольба. Боль. Страдание.

Адрус-дракон сделал вираж, посмотрел вниз. На волнах качался человек – он медленно, вяло шевелил руками, но было видно – драконир жив.

А под ним – гигантская тень, как если бы из глубины поднимался подводный дракон, размером больше, чем любой воздушный дракон, раз в двадцать. А может, и больше!

Драконир закричал, острый слух Адруса-дракона уловил отчаянье и страх в голосе Дарника. Кралас бросился вниз, на помощь своему наезднику, но подводное чудовище было уже близко. Открылась пасть, в которую легко мог поместиться самый большой из быков, сверкнули белые зубы, больше похожие на широкие мечи!

Дарник истошно завопил, захлебываясь криком и морской водой, чудовище двинуло хвостом и, казалось, медленно, а на самом деле со скоростью купеческой шхуны придвинулось к человеку.

И тут сверху в него ударил дракон! В плоскую голову, больше похожую на голову крокодила, впилась огненная река, способная в мгновение ока сжечь корабль, улицу города – даже растопить камень!

Морской монстр взревел и вдруг с такой скоростью и ловкостью взметнул в небо плоский, раздвоенный на конце хвост, что подлетевший слишком близко Кралас не успел увернуться, и этот самый хвост с треском, с гулом, достойным падения каменной лавины, врезался ему в бок!

Кто бы мог ожидать от гиганта такой скорости, ловкости и сообразительности?! Все равно как опытный мечник срубил нападавшую на него хищную птицу!

Вжжик!

И готово! И нет птицы!

Дракон, конечно, не птица. Покрепче. Гораздо крепче! Кралас плюхнулся в море, подняв тучу брызг, распластав по воде зеленые крылья, одно из которых – правое – было сломано или даже порвано.

От удара хвоста и, возможно, от удара об воду дракон потерял ориентацию в пространстве, и все, что мог сейчас делать, – это только беспомощно шевелить лапами, как будто куда-то бежал, но никак не мог добежать. Вероятно, он потерял, частично или совсем, сознание.

Монстр не сразу на него напал. Он развернулся, подняв буруны, взбив пену, секунду смотрел на дракона не двигаясь, как если бы это был не морской монстр, а высеченная из дерева скульптура, а потом рванулся вперед с такой скоростью и грацией, какой нельзя было ожидать в гигантском «крокодиле».

Зубы монстра сомкнулись на животе Краласа – чудовище метило в голову, но дракон в последний момент успел повернуться.

Кралас, в свою очередь, вцепился в плавник морского гада, как маленькая шавка в загривок огромного пса, и замер так, пытаясь вырваться, выдрать свое тело из зубов неведомой твари!

Адрус-дракон вначале не понял, почему Кралас не пользуется драконьим огнем. Потом увидел – пущенный ранее поток огня почему-то не оставил на голове морской твари практически никаких следов. Виднелся только легкий ожог, темная полоса, как если бы кто-то разжег пролитое на мостовую масло и оно выгорело дотла, оставив на месте лужи черную копоть. Скорее всего, чешуйчатая броня, в которую был закован морской гад, крепче, чем сталь, и не очень-то боится огня воздушных драконов! А может, в борьбе с Адрусом Кралас исчерпал запасы жидкости огнежелез и теперь не был способен изрыгать огонь. В любом случае результат был один: дракон и во много раз превосходящий его морской гад боролись, как два борца. И, увы, исход поединка был ясен без всякого сомнения.

Справа от Адруса заревела Эмела. С трудом маша крыльями, она приближалась к морской твари, и ноздри ее раздувались, готовясь выпалить весь запас вырабатываемых железами горючих веществ. Эти вещества, будучи выброшены через широкие ноздри дракона, соприкасались между собой на расстоянии нескольких шагов от него, смешивались, от соприкосновения воспламенялись, и… вот, собственно, потому драконы умели «плеваться» огнем.

Огонь Эмелы ударил в голову морского монстра… и тут завопил уже Кралас:

– Стой! Осторожно! Брюхо сгорит! И в драконира можешь попасть!

Ментальный крик Краласа был таким мощным, что Адрусу-дракону его крик буквально ударил в мозг, едва не вызвав физическую боль.

Эмела ударила огнем рядом, в туловище монстра – пламя, пар, шипение… но ничего не произошло. Кралас так и бился в волнах, отбрасывая кровавую пену, а монстр все глубже вгрызался в тело несчастного дракона, норовя перекусить его пополам.

Адрус-дракон смотрел на все это с высоты, и его зоркие драконьи глаза видели все так, как если бы он был человеком и стоял рядом, в пяти шагах от битвы.

Честно сказать – он не знал, что ему делать. С одной стороны – Кралас на него напал, хотел убить, как и его драконир Дарник, ненавидящий «выскочку».

А с другой стороны – это же «свои»! Драконы! Как можно позволить чужаку бить «своего»?! Вся сущность Адруса-дракона протестовала против этого!

И чьего возмущения было больше, возмущения дракона или человека, неизвестно. Ни дракон, ни Адрус не могли оставить в беде соплеменника. Это в крови, это навсегда, на уровне инстинктов!

Потом они убьют друг друга. Потом они поборются за власть. Но сейчас есть только он, чужой, и драконы вместе с людьми. Именно вместе с людьми, потому что дракон и человек неразделимы, как две части одного существа дракона-человека.

Со времени падения Краласа в море и до атаки Адруса-дракона прошло совсем мало времени. Сколько точно – он не знал, не ощущал. Вероятно, секунды! Только эти секунды растянулись в минуты, в часы. Все происходило ужасно медленно, как будто в дурном сне, – вот в воде копошится дракон, вот монстр пытается его перекусить, вот налетает драконица, выпустив язык пламени, тут же получает плоским хвостом по морде и тоже беспомощно копошится рядом с Краласом, хлопая крыльями по воде.

Последней мыслью Адруса-дракона перед атакой была мысль о том, что, вероятно, вот такие монстры и виновны в исчезновениях кораблей. И что жаль убивать такую тварь, перекрывающую морские пути, защищающую Северный материк от жадных лап грабителей-работорговцев!

Но потом все мысли отступили – кроме одной.

Убить! Сжечь!

За свое драконье племя!

Против врагов!

Против всех!

Адрус-дракон спикировал и выпустил весь огненный заряд, что у него накопился, прямо в бок монстру. И этот фиолетовый огонь, так не похожий на пламя других драконов, проделал в боку твари черную обугленную воронку!

Монстр выпустил Краласа, броню которого успели пробить его зубы, мгновенно свился кольцом, хлестнул хвостом, от которого Адрус уклонился, как от вражеского меча, а когда не попал в огнедышащего мучителя, взвился вверх, «свечкой», встав на хвост во весь свой громадный рост, пытаясь изловчиться и достать назойливую летающую тварь своими зубами-мечами!

И тогда Адрус-дракон ударил ментально.

Он вспомнил, как некогда Красный едва не поднял бунт драконов, насытив ментальное пространство своими эмоциями, своим отчаяньем.

Он знал, что ни одно существо в мире не сможет состязаться с Красным драконом в ментальной мощи.

И когда Адрус-дракон ударил, не было силы, способной остановить его мощь. Помноженная на страх, отчаяние и ненависть, ментальная волна врезалась в морского монстра, сжала его ментальную защиту, разорвала ее в клочья!

Морской гад завыл, заревел, взбивая пену, безуспешно пытаясь освободиться от боли, от нестерпимого жара, охватившего его мозг!

Чем сложнее мозг, тем больше боли ему может причинить ментальная атака. У морского дракона был очень, очень развитой мозг, и потому он едва не умер от невероятной, нестерпимой боли, овладевшей не только мозгом, но и всем его существом. Всеми самыми дальними уголками организма, всеми клеточками этого большого, просто-таки огромного тела!

Монстр забыл о добыче, забыл о желании набить брюхо и отомстить за ранение – он махнул хвостом, вздыбив его на высоту трех домов, поставленных друг на друга, нырнул, все глубже и глубже уходя в пучину, туда, куда никогда не заглядывают солнечные лучи.

Есть! Получилось!

Адрус встряхнул головой, сбрасывая наваждение, выходя из полного контакта с драконом. Это оказалось довольно-таки непросто, но и не так сложно, как об этом предупреждали его перед тем, как он стал дракониром Красного.

Командир полка лично его предупреждал, чтобы новый наездник дракона не вздумал вдруг чудить на эту тему, и Адрус с тех пор строго придерживался инструкций и уложений, написанных для дракониров.

Как сказал командир – каждое положение инструкции писано кровью дракониров и их драконов. И одно из них выделяется красным шрифтом: «Драконир не должен погружаться в личность своего дракона, дабы не потерять человеческую сущность и, как следствие, свой разум… человек не может перенести соединения с нечеловеческим разумом».

Те, кто писал инструкцию, были абсолютно правы. Но только тогда, когда они говорили о людях. Звереныш был человеком, но… не совсем человеком. Он уже однажды пережил объединение своего разума и разума гарма, когда частичка сущности Рагха вошла в его мозг, оставив след в виде нечеловеческой магии.

Кроме того, еще до соединения с гармом в Звереныше от человека осталось совсем мало, только та часть, что отвечала за поддержание работы организма, да память, которая нужна была, чтобы помнить, кому следует отомстить.

Звереныш и жил только лишь одной одержимостью. Он был одержим страстью, сжигавшей его изнутри, и эта страсть выжгла большую часть того, что присуще обычному здоровому человеку. Он был безумен. А значит – близок к богам. Ведь только боги могут себе позволить такое, что недоступно человеку, такое, что сведет с ума любого, кто не может быть одновременно и человеком, и зверем.

Энд сделал кружок над драконами. Крыло Краласа уже не болталось на волнах. Он его подтянул и сейчас легонько помахивал, пробуя – работает оно или нет. Похоже, что переломов не было. Крыло разгибалось и сгибалось так, как ему и положено. Эмела тоже выглядела более-менее здоровой, и была надежда, что теперь они смогут долететь. В противном случае им пришлось бы долго и трудно плыть, и сколько времени заняло бы это опасное плавание – неизвестно.

– Как ты это сделал?! – в ментальном голосе Энда была смесь радости, испуга, счастья и тревоги. – Брат, КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛ?!

– Не знаю, – честно сознался Адрус и довольно похлопал дракона по шкуре, под которой мерно двигались могучие мышцы. – А разве ты не рад?

– Брат… – Дракон будто задохнулся и продолжил секунд через десять: – Ты мой брат навсегда! Навсегда! Запомни это! Что бы ни случилось! Кто бы тебя ни обидел – я прилечу, найду тебя и всех твоих врагов убью! Всех! Всех! Всех! Брат! Я теперь настоящий дракон! Ррра-а-ау-у-уэ-э-э!

Дракон взревел во всю свою глотку и, замахав крыльями так яростно, как будто ему поджарили зад, ввинтился в небесную синь! Он летел все выше, выше, выше, пока драконы внизу не стали маленькими, как букашки, а потом снова заревел, дико, по-звериному:

– Рры-ы-ыа-а-ахх! Я – дракон! Я – настоящий дракон!

– Ты больше чем настоящий дракон! – захохотал Адрус, радующийся за своего друга. – Ты лучший дракон в мире! Ты самый, самый, самый! Самый сильный, самый умный, самый огнедышащий дракон на всем белом свете! Ты великий! И ты мой друг, брат! Дракон Эндел – величайший! Самый великий из великих!

– Продолжа-а-ай! Продолжа-а-ай, что замолча-а-ал! Ха-ха-ха! Рроы-ыэ-э-эхх! Говори! Еще говори!

Дракон так ревел, что у Адруса заложило уши. И он снова захохотал, чувствуя, как из глаз сами собой льются слезы.

И потом вдруг осознал – впервые он плачет и хохочет, впервые – за все эти страшные годы! Значит, что-то изменилось? Что?

И снова – понял. Он теперь не один! Есть люди… есть существа, которые ему дороги и которым дорог он! У него есть семья! И все будет хорошо!

А Сару он найдет. Город весь перевернет, но найдет! И берегись тот, кто встанет на его пути! Адрус теперь не один! Не один…

– Ну что, полетели, посмотрим, как там наши соратники поживают? – Адрус довольно похлопал дракона по спине. – Здорово мы их отделали, правда?

– Правда! – Ментальный голос дракона был таким довольным, что Адрус снова едва не расхохотался. – Скажи, брат, а почему ты их не убил? Они же хотели нас убить? Никто бы не узнал, куда они пропали! И почему мы не позволили морскому дракону их сожрать? Они это заслужили!

– Не знаю. Мне кажется, так будет правильно. Пригодится! – Адрус задумался. – Нам еще там жить. И пусть они будут у нас в долгу!

– Пусть! – эхом откликнулся дракон и скомандовал: – Держись крепче! Сейчас ты узнаешь, что такое скорость!

И с хохотом сложил крылья.


* * * | Вожак | * * *