home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



* * *

Они попались уже под вечер, когда до места назначения оставалось лететь не более получаса. Все это время Эндел летел по прямой, как выпущенная стрела, и по прямой расстояние до столицы Занусса было гораздо меньшим, чем корабельный путь, обходящий острова, мели и каменные подводные гряды. Или путь каравана.

Эндел летел через горы, над полями, лесами, реками со скоростью большей, чем скорость утки или даже сокола! Драконы умеют летать быстро, если того захотят. А Эндел – хотел.

Границу пересекли совершенно незаметно. Да и что такое граница с воздуха? Чем отличаются деревни по эту сторону границы от деревень на той стороне? Совершенно ничем. Вообще ничем. Один народ, один язык.

Монеты разные? Так металл и стоимость монеты одни и те же, покупательная способность одинакова. Все, чем они разнятся, – портретом на лицевой стороне. Но в портретах ли дело?

Адрус никогда так и не мог понять, ЗАЧЕМ люди уже сотни лет убивают друг друга, тратят огромные средства на то, чтобы поддерживать братоубийственную войну? Почему они терпят этих правителей, которые заставляют их убивать друг друга? Почему не взбунтуются, почему не сметут преступных, жестоких властителей, ради своих амбиций проливающих кровь уже сотни, тысячи лет?!

Армия? Стража, которая подавит любое восстание? Так сколько той стражи? Тысячи, десятки тысяч? Но людей-то сотни тысяч, возможно, миллионы! Почему они терпят?! Ведь всех-то не могли подвергнуть обработке заклинанием верности!

Нет, Адрус этого понять не мог. И не хотел.

Перехватили Адруса и Эндела уже над предместьями столицы, над ровными рядами плодоносящего патата. Их было пятеро – пять драконов, три синих и два зеленых. Огромные, прекрасные и опасные, как сто тысяч ядовитых змей, они вылетели из-за горы, украшенной белой снежной шапкой, заходя со стороны солнца, как и учат все руководства по воздушному драконьему бою. Они молчали в ментальном пространстве, потому Эндел не смог вовремя засечь их переговоры, а когда заметил – прятаться было поздно. Оставалось лишь лететь во весь опор, нещадно насилуя усталые, измученные перелетом крылья.

Или вступить в бой.

«Чужак! Враг! Нарушитель! Убить нарушителей! Убить!» – громыхнуло в голове.

«Переговоры! – Эндел крикнул во всю мощь, так что у Адруса кольнуло в голове. – Мы не враги! Мы не воюем! Садимся на землю, поговорим!»

«Враг! Убить! Убить!» – и драконы стали разворачиваться для атаки.

Адрус-дракон чуть сложил крылья, сделавшись похожим на стрелу, и с высоты всей своей массой обрушился на ближайшего дракона. Вернее, драконицу.

Удар красного дракона, обладающего массой не менее чем вполовину большей, чем масса этой не такой уж и крупной по драконьим меркам самки, был такой силы, что драконица кувырком полетела вниз, на ряды кустов, врезалась в них, вздымая тучи пыли, песка, и затихла, подергивая хвостом. Дракониршу отбросило в сторону во время удара о землю, и она лежала шагах в десяти от драконицы кучкой синего тряпья.

Тут же в бок Энделу, прямо под крыло, ударили когти здоровенного зеленого дракона, драконир которого яростно завывал, перемежая звериный вой какими-то словами – то ли ругательствами, то ли проклятиями. Когти скрежетнули по чешуе, не причинив ни малейшего вреда, зато Адрус-дракон не упустил возможности и с одновременным рывком вверх, с набором высоты хлестнул чужого дракона своим длинным, вооруженным костяными шипами хвостом прямо по голове.

Удар был такой силы, что казалось – некий великан врезал по скале огромной дубиной, да так, что от этой самой дубины в стороны полетели щепки и пыль! Если бы вместо дракона на месте «наковальни» был человек, его бы расплющило в лепешку либо разорвало на части. Да что там человек – быку пришел бы конец! Только кишки бы в разные стороны и полетели!

Но дракон – не бык. Роговые шипы сорвали с головы дракона несколько чешуек, пробороздив в черепе кровавую полосу, но сам череп дракона выдержал, уберегая мозг от неминуемого разрушения. Однако сознание дракон все-таки потерял и рухнул рядом с драконицей, кувыркаясь, довершая разгром, устроенный на плантации патата.

Драконир в этом случае практически не пострадал – он успел высвободиться из ремней, во время падения сгруппировался и мячиком покатился по земле. Тут же вскочил и бросился к своему дракону, предварительно показав красному чужаку яростно вздымающийся к небу трясущийся кулак.

Оставшиеся в небе три дракона сделались более осторожными. Они кружили вокруг чужака, будто чего-то ожидали. И Адрус понял, чего именно! Ждут подмогу! Если сейчас их не сбить, вскоре шансов не будет никаких!

Где-то в городе в эту минуту дракониры бегут к стойлам, толпа драконопасов натягивает на туши возбужденных драконов ременные портупеи, открываются огромные ворота, выпуская еще как минимум с десяток летающих крепостей, и, когда они доберутся сюда, к месту боя, – судьба Адруса и Эндела будет совсем даже незавидна. Никто не сможет выстоять против полутора десятков драконов. Даже Эндел.

И сбежать невозможно – солнце сядет еще не скоро, и спасительная темнота их не укроет. Да и не особо спасительна эта темнота – драконы очень даже неплохо видят ночью, хотя острота зрения в темное время суток у них снижается раза в два. Кроме того, пропадают цвета, все вокруг делается бело-серо-черным. Адрус проверял.

Эндел устал, хотя сказать, что он держится из последних сил, было бы неправдой. Из последних сил – это когда темнеет в глазах, когда становится все равно, убьют тебя или нет – лишь бы мучение поскорее прекратилось, лишь бы наступил долгожданный «отдых». Тут же просто свинцовая усталость и боль в мышцах, перенапрягшихся и за время перелета, и во время боя, когда пришлось выкладываться по полной.

Эндел начал набирать высоту, будто собираясь сбежать в сторону моря и затеряться над водой; чужие драконы тут же потянулись за ним, выстраиваясь в подобие почетного эскорта. Однако, поднявшись на высоту около ста человеческих ростов, Эндел вдруг сделал кувырок через голову и понесся в лоб ближайшему дракону, который двигался на расстоянии всего двадцати драконьих корпусов позади!

Большой синий дракон ничего не успел сделать, не успел отреагировать. Эндел врезался в него грудью с такой силой, что Адрус едва удержался в седле, вцепившись руками в роговой гребень. Ремни выдержали, но на секунду у Адруса потемнело в глазах, и он едва не потерял контакт с драконом.

Синяя драконица, летевшая чуть в стороне от зеленого, видимо, решила, что пора применить главное оружие, которым располагали драконы, – огонь.

До этих пор никто так и не попытался сжечь противника – Адрус с Энделом не выпускали пламя потому, что знали, насколько страшен их огонь, от которого не спасет и чешуя. (Зачем убивать чужаков, которые, в общем-то, ничего тебе не сделали и лишь честно несут службу?)

Чужаки же, видать, рассчитывали захватить Эндела и драконира в плен. С какой целью – это уже дело десятое. Может, решили, что этот дракон всего лишь разведчик большой армии вторжения, и хотели получить побольше особо ценной информации. А может, была какая-нибудь другая цель – например, любопытство. Красный дракон – огромная редкость, даже уникальный случай, так почему бы и не рассмотреть его поближе? Прежде чем убить.

В общем, как бы там ни было, но драконица выпустила в сторону Адруса-Эндела гигантский поток пламени, длиной не менее пятидесяти шагов. Она зашла по ветру, чтобы пламя летело как можно дальше, видимо боясь, что Эндел проделает то же самое и по отношению к ней, но при такой дальней дистанции пламя не достигает цели мгновенно. А когда дело касается связки Адрус – дракон, с мгновенной боевой реакцией Адруса, отдающего приказы организму дракона, – попасть в эдакую шуструю мишень нет ни малейшего шанса. Что Адрус и доказал, будто нехотя увернувшись от красного огненного ручья.

А вот ответная атака была гораздо страшнее! Адрусу надоело все это мельтешение! Хотите войны? Вы ее получите!

Когда дракон выпускает язык пламени, он намеревается убить не дракона. Что дракону это пламя? Если, конечно, смертельное пламя не выпустил мутант вроде Эндела. Пламя слегка опалит чешую, которая на время потускнеет, вот и все повреждения, что получит атакованный огнем дракон. Огонь направлен на драконира! Чтобы или сжечь наездника, или спалить ремни, которыми тот крепится к спине дракона. Спалил ремни – драконир свалится на вираже или дракон тут же потеряет свободу маневра, оберегая жизнь своего наездника, и как следствие – должен погибнуть, если не спасется бегством. Но спастись трудно – в боевом звене обязательно имеется «скоростной» дракон, самый быстрый из трех-пяти. Он догоняет беглеца, мешает его полету, нападает, опять же – чтобы уничтожить драконира.

Драконир убит – полдела сделано. Дракон без драконира, как ни странно, теряет в скорости реакции, возможно, потому, что он ошеломлен потерей своей человеческой «половинки». На дракона обрушивается такая волна душевной боли, что он не сможет как следует драться и вследствие этого в большинстве случаев гибнет, если, конечно, не прикроют другие члены стаи.

Это первое, что вдалбливают в голову всем драконирам, начинающим свой боевой путь. Не рисковать без нужды! Погибнешь ты – погибнет и твой дракон!

Увернувшись от пламени врага, Адрус-дракон мгновенно развернулся, и выпустил свой заряд – фиолетовый, прожигающий все, до чего доберется.

Драконица попыталась отвернуть от удара, но не успела – струя огня прошлась ей по брюху, буквально испарила широкие кожаные ремни портупеи и вскользь ударила по чешуе, сжигая ее наискосок по животу, до самого что ни на есть живого мяса.

Когда горит чешуя, это очень больно. Драконица завопила так, как кричит заяц, в спину которого впился крылатый хищник, степной орел. Она непроизвольно кувыркнулась, и драконирша, на мозг которой пришелся болевой удар наравне с ее драконицей, не сумела удержаться на спине драконицы. Темная фигурка понеслась к земле с высоты нескольких сотен шагов, кувыркаясь, размахивая руками, будто надеялась, что у нее внезапно вырастут крылья, способные задержать падение.

Адрус не знал, что его толкнуло вперед, какая мысль или какое желание – возможно, он просто устал от смертей. А может, ему привиделась одна из тех девушек, с которыми он провел последние две недели, – эта драконирша, которая сейчас погибнет, врезавшись в землю, была так похожа на одну из них. Стройная фигура, короткие волосы – обычная девчонка, которая могла бы еще жить да жить.

Дракон, подчиняясь воле наездника, замахал крыльями, увеличивая скорость, направляясь вниз, к земле, сердце подкатило к глотке, вот-вот врежутся в землю, осталось совсем немного, но… они все-таки успели.

От удара телом драконирши – небольшой, худенькой, совсем еще девчонки – у Адруса едва не вышибло дух, но он крепко схватил ее руками и держал, пока Эндел выходил из пике, скрипя перегруженными сухожилиями и суставами, вдавленный в драконирское седло невероятной тяжестью, навалившейся на плечи.

Эндел пробороздил в кустах длинную полосу, но все-таки сумел приземлиться, не порвав подбрюшные ремни и не сломав ноги, которыми он со всего размаха ткнулся в несчастное, искалеченное драконьими посадками пататовое поле.

Лапы дракона, когда он воткнулся в пашню, ушли в нее выше коленных суставов, и если бы не распахнутые огромные крылья, затормозившие падение, дракон воткнулся бы в поле, как пущенная великаном стрела!

Он был очень недоволен. Очень! Ни вслух, ни в ментальном пространстве ничего не сказал, но здесь и не надо никаких слов – Адрус чувствовал его обиду и недоумение – наездник заставил его сделать невероятно опасный маневр! И все – ради чего?! Ради того, чтобы спасти какую-то дракониршу, минуту назад собиравшуюся убить и дракона, и главное – его наездника? Что за преступная глупость?! Идиотизм!

– Так надо! Прости! – Адрус сам не смог бы сказать, почему именно надо, но он чувствовал – надо!

Драконирша была совсем девчонкой – лет шестнадцать-семнадцать на вид, не больше. Короткие пепельные волосы, бледное, измученное лицо – нижняя губа разбита, кровоточит, видимо досталось при ударе о спину дракона. И о колено спасителя.

Быстро отстегнул ремни, держа девчонку на руках, спрыгнул с Эндела, косившего желтым глазом, тяжело выдыхающего горячий воздух.

«Я, конечно, понимаю, что ты вошел во вкус, покрывая толпу самок, но тебе не кажется, что сейчас не время заниматься оплодотворением яиц?»

Ментальный голос дракона был полон яда; чтобы почувствовать это, не надо быть особо умелым менталистом. Адрус же прекрасно ощущал все оттенки ментального голоса, потому поспешил уточнить, прежде чем дракон совсем уж разозлится:

– Это наш щит! Видишь, они не нападают? Я сейчас принесу и остальных. Теперь они жечь нас не будут. Скорее всего, сейчас сюда уже летит помощь – если они сумели докричаться до стаи.

Сумели, – мрачно отрезал Эндел. – Я слышал. Сюда летит вся стая, и нам нужно побыстрее улетать. Сейчас они нас окружат со всех сторон, и тогда нам конец. Меня посадят на цепь, тебя… не знаю. Тоже на цепь. Рассчитываешь на свою самку? Картинка: Делия в развевающемся белом платье. Думаешь, поможет? Мы же к ней летели! Пусть выручает!

– Пока мы до нее доберемся, нам головы пооткручивают. А кроме того, я не уверен, что меня все равно не посадят на цепь. Ради государственного блага. Нет, брат Эндел, будем выбираться сами. Что сейчас главное?

«Убить чужую стаю и улететь?»

– Смешно, ага! Договориться с чужой стаей. Вот что нам нужно!

«Ну-ну… я посмотрю, как ты будешь договариваться с этими придурками. Я ведь предлагал им сесть на землю, поговорить! А они что?! Убить хотели?! Идиоты!»

– Крикни им, что, если они не сядут и не пойдут на переговоры, я убью дракониров и добью драконов! И ты добьешь драконов! А если договоримся, я вылечу всех – и драконов, и дракониров.

«Если они живы, – мрачно заметил Эндел и ненадолго замолчал. – Они говорят, что ты врешь. Что вылечить драконов не может ни один лекарь. И что, когда соберется стая, нам с тобой будет не очень хорошо! И что им плевать на Властителя – тот, кто убил члена стаи, жить не будет! В общем, брат, валим-ка мы отсюда, а? Что-то твоя задумка нехороша! Найдешь ты себе еще самок, брось эту, побитую, и улетаем! Или если уж так хочешь ее покрыть – хватай, тащи мне на спину и полетели!»

– Нет. Доверься мне. Есть у меня одна задумка!

Адрус открыл одну из сумок, закрепленных на портупее дракона, достал моток веревки. Кинжалом отрезал несколько кусков, быстро, ловко связал дракониршу. Бегом, опасливо поглядывая вверх, добежал до распростертой на земле другой драконирши – у той были сломаны левая рука и правая нога ниже колена, и теперь эта нога неестественно торчала в сторону, под углом.

Женщина, на вид ей около тридцати лет, была без сознания, потому Адрус особо не церемонился: схватил ее, как мешок с пататами, и на плечо! Через минуту она лежала рядом с первой – тоже связанная. Так, на всякий случай.

Искать драконира не пришлось. Уже когда Адрус заканчивал вязать вторую дракониршу, затягивая хитрый узел на ее руках (какая бы ни была изломанная – метнуть нож можно и одной рукой!), драконир выскочил откуда-то из кустов, налетев с такой скоростью, что Адрус едва успел увернуться от смертельного удара, долженствующего снести с плеч его шальную голову.

Мужчина был на голову ниже Адруса, но очень крепкий, плечистый, длиннорукий и быстрый – до умопомрачения. Ощущение было таким, что чужой драконир перед нападением выпил какое-то ускоряющее скорость движений снадобье. Адрус давно не видал таких быстроруких-быстроногих парней. С тех самых времен, когда перебил засаду Псов.

Убивать чужака не хотелось, а не убивать – сам поляжешь! Без меча его не взять! А с мечом – только убивать.

Адрус бросился бежать – прямо к Энделу, чувствуя спиной злой взгляд преследователя.

Ну да, можно было бы пофехтовать, утомить, потом выбить меч.

Или достать из потайного кармана трубочку с парализующими стрелками и уложить парня – если за это время он не уложит Адруса. Только на кой демон тратить силы и время, когда рядом такая великолепная живая крепость с «катапультой» и «огнеметом»?

Прыжок!

Плюхнулся на живот, и тут же над головой просвистела страшная драконья булава.

Противник бежал следом, ослепленный яростью и предвкушением неминуемой победы над трусливым врагом, а потому не заметил опасности и, когда над плюхнувшимся Адрусом просвистел драконий хвост, совершенно ничего не успел предпринять. Ничего дельного не успел – если не считать дельным глухой, полный разочарования выкрик: «Ой!»

Потом – глухой удар, будто палкой по мешку пататов, и драконир кубарем полетел в кусты, выронив меч, лишившись сознания.

– Ты его не убил? – подозрительно осведомился Адрус, глядя на облачко пыли, оставшееся на месте незадачливого противника. – Не рогом врезал?

– Ты же сказал не убивать – я и не убил. Так, немножко, может, и поломал, но что мне теперь – облизывать придурка? Делай скорее свое дело, они приближаются!

Адрус сбегал за парнем, притащил его к дракониршам, предварительно осмотрев со всех сторон. Драконир был жив – сломана пара ребер. Наверное, имеются ушибы органов. Но это не в счет. Дракониры, как и Псы, быстро заживляют свои раны. Это всем известно.

Связал парня и отправился осматривать побитых драконов. Первому досталось больше других – одно крыло сломано, сломана и передняя лапа. Драконица тяжело дышала, из пасти текла тонкая струйка темной, резко пахнущей металлом крови. Второй дракон выглядел получше – если не считать глубокой борозды на голове. Зато у него и крылья, и ноги были целы. По крайней мере, на первый взгляд.

Не теряя времени, Адрус приступил к лечению первой драконицы, оставив Эндела охранять себя и связанных дракониров. Задача предстояла сложная, сломанные крылья – это гораздо хуже, чем зараза в крови. По крайней мере, так это представлялось Адрусу.

Он вошел в контакт с сознанием драконицы практически мгновенно, сказывался опыт. Все-таки лечение трех десятков драконов не могло не оставить свой закономерный след. Адрус теперь объединял свой разум с разумом дракона без малейшего усилия, и более того – после второго десятка вылеченных рептилоидов Адрус научился закрывать «кладовые» своего мозга, не выдавая сложенную в них информацию, и одновременно – читал разум дракона, как открытую книгу. Тем более сейчас, когда драконица была без сознания и не могла противодействовать вторжению чужака.

Сколько времени заняло лечение, Адрус не знал. Пребывая в состоянии транса, он не видел и того, что делалось вокруг, а когда открыл глаза, увидел, что солнце почти скрылось за горами, а над ним, в небе, кружит здоровенная стая в несколько десятков особей, и это были вовсе не птицы.

Эндел нервно ходил вокруг, то вправо, то влево, протоптав в пашне форменную тропу. Хвост дракона торчал параллельно земле, ноздри, готовые выпустить реку пламени, раздувались, а темный раздвоенный язык высовывался из пасти, время от времени ощупывая воздух.

Это был верный признак того, что дракон взволнован – в минуты волнения он неосознанно пускает в ход все свои органы чувств. Язык – один из таких органов, улавливающий все изменения в воздухе вокруг себя – запахи, движения воздушных потоков.

«Они готовятся к атаке! – прогремел Эндел, снова высунув и втянув язык. – Не атакуют только потому, что не хотят повредить дракониров! Предлагаю прицепить дракониров мне на спину и вместе с ними улететь отсюда подальше, пока они не потеряют нас в темноте! С драконирами на спине они нас не атакуют! Может быть…»

– Нет. Передай им – я хочу с ними говорить! Я вылечил драконицу, сейчас она очнется, вылечу и дракониров. Я хочу поговорить с теми, кто может представлять их стаю. Скажи им!

Эндел замер на месте, постоял секунд двадцать, потом громыхнул:

«Они согласны! И очень удивлены тому, что ты вылечил драконицу! Она очнулась. И кстати, она одна из тех, кто представляет стаю! Сейчас приземлятся еще четверо. Ты будешь говорить с ними».

– Никогда, наверное, я не пойму вашей системы управления стаей! – пробормотал Адрус, глядя на то, как снижаются четыре дракона, слегка помахивая полураспущенными крыльями. – Как выбираются Старшие? Кто ими может быть? Почему именно они, а не другие?! Никогда не пойму, точно!

«За силу выбирают и за ум! – Эндел передал картинку: улыбающийся красный дракон. – Лучших выбирают! Таких, как я! Думай, что им скажешь. Что-то у меня сомнения в том, что ты прав!»

– Это потому, что я знаю драконов лучше, чем ты, мелкий! – ухмыльнулся Адрус и был вознагражден фырканьем друга. Настроение Эндела явно улучшилось.

Вообще-то Эндел по возрасту и в самом деле был гораздо моложе своего наездника. Если, конечно, забыть про родовую память, изначально присущую каждому из драконов с самого их рождения. Впрочем, родовая память была довольно-таки избирательна и хранила не все. Только то, что нужно для выживания драконьего рода. Исторические сведения она почти не хранила. Помнить историю – удел людей. Драконам нужно совсем другое. Политические дрязги – этим развлекаются люди. Но не драконы.

«А почему ты сам с ними не разговариваешь?» – вдруг осведомился Эндел.

– Ну-у… я не слышу! – слегка растерялся Адрус и подумал: правда, почему? Он слышит Эндела, Эндел разговаривает со стаей… тьфу! Глупость какая! Он же сам закрыл доступ к своему ментальному пространству всем посторонним драконам! Ну и вот как теперь его называть?! Идиот!

«Стена», отгораживающая ментальный мир, рухнула, и в голову ворвалось множество голосов – драконы галдели, кричали, кто-то возмущался, кто-то был рассудителен, а кто-то просто смеялся – непонятно над чем.

Как разобраться в этой какофонии звуков, Адрус не знал, потому снова выстроил «стену» и «запихнул» за нее образы всех драконов, что кружились над его головой. Всех, кроме четырех. Нет, пяти! Шести. Да, шести! Четыре дракона из тех, что спускались на землю, и два – сбитые Энделом. Сразу стало легче. Четверо старейшин пока помалкивали, как и двое пострадавших – тот, с «царапиной» на голове, уже очнулся и стоял на четырех лапах, рассматривая Адруса и Эндела полуприкрытыми золотистыми глазами.

А потом произошло неожиданное – то ли ушибленный в голову зеленый дракон так до конца и не очнулся, и в его голове намертво застряла сцена схватки, то ли он решил, что пришла пора освободить драконира, лежащего в рядке со своими соратниками, только дракон вдруг бросился вперед, хрипя, разинув пасть, с явным намерением уменьшить рост Адруса ровно вполовину!

Эндел почему-то замешкался – он как раз смотрел на подлетающих старейшин чужой стаи, так что Адрус был предоставлен своей судьбе. Он мог или бежать, как заяц от волка, или… бежать! Изо всех сил! Победить взрослого дракона, пусть даже и раненого, с бороздой на черепе, не прикрытой непробиваемой чешуей, у него не было никаких шансов.

Но Адрус сделал по-другому. Почему он раньше так не делал – неизвестно. Возможно, воспоминание об этом умении было похоронено слишком глубоко в его мозгу. А сейчас прежнее умение выскочило из глубин сознания и радостно крикнуло: «Вот я! Возьми меня! Я помогу!»

Адрус «толкнул». Это был ментальный удар, сравнимый с ударом, который нанесла бы булава на конце драконьего хвоста. Эта невидимая «булава» не разрушала покровы тела, не рвала плоть и не дробила кости – она ударила по ауре дракона, вспыхнувшей вокруг чужака так же ясно, как если бы это был не дракон, а огромный прозрачный фонарь, сияющий пламенем сгорающего ароматического масла.

Дракон остановился как вкопанный, будто ударился о невидимую стену, и, отшатнувшись, присел на задние лапы. А потом свалился на бок, беспорядочно болтая крыльями, перебирая лапами, как если бы бежал по земле.

Похоже было, что частично его сознание действовало, исполняя последние команды мозга, но основная часть командного центра после такого жестокого «пинка» просто выключилась, оставив свою «армию» без надлежащего управления.

Второго «пинка» не понадобилось. Дракон затих, изогнув шею и беспомощно оглядываясь по сторонам, будто не понимал, где находится. А скорее всего и не понимал – его аура в районе головы сияла ярко-красным светом, давая сполохи, явственно указывающие на разнобой процессов, происходящих в голове дракона.

Адрус это знал наверняка, интуитивно, не зная, откуда пришло это знание, хранившееся в прежде закрытых кладовых мозга.

Теперь, наконец, он вспомнил все – и ментальные голоса отца и матери Рагха, блокирующих его память, и то, где теперь на самом деле находится имперская корона, к которой с вожделением тянется множество людей.

То место, в котором, как он считал, лежала корона, было на самом деле пустым. Гармы перепрятали корону, положив рядом с ней боевое снаряжение Адруса, в котором он попал в подземный мир.

Уединенная, не доступная никому пещера, замаскированная в глубине одного из боковых тоннелей под императорским дворцом.

Теперь – все блоки были сняты.

Теперь – Адрус был цельным человеком, самим собой.

И он еще яснее понимал, что должен сделать.


* * * | Вожак | Глава 9