home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 10. Cтрельба из лука

Сухроб сколотил из досок два топчана, сильно смахивающие на кушетки в медицинских кабинетах. Узкие и невысокие, дощатое изголовье. Жестковато и Макс подумал, что надо будет поискать строительного пенопласта или выдрать поролон с дивана в одной из пустых квартир. Лошадь, на правах хозяина сервировал стол, шустро вскрывая ножом банки с тушенкой и шпротами. Роль хлеба выполняли отвратительно воняющие спиртом галеты с армейских сухпаев, которые в нормальной жизни солдаты обычно выбрасывают. Намечались первые в их жизни сталкерские посиделки, и Максим ждал, когда хозяин бункера примет дозу и заговорит. На языке вертелось множество вопросов.

– Ну что, ребята, за знакомство? И вот вам урок первый – пить можно, можно нажираться, но – нельзя скандалить. Бычка в Улье не приветствуется и стоит раз кого-то за грудки тряхнуть, как все, выводы сделаны – за стол с вами никто не сядет. И это в лучшем случае. В худшем – напоят, спровоцируют и грохнут.

– Сурово тут у вас. Мне даже пить дальше расхотелось. – Макс отодвинул в сторону заменявший рюмку пузатый фужер.

– Нормально! – Решительно отрезал Лошадь. – Можешь упиться, обоссаться и заблевать все – никто не скажет слова, только убирать заставят. А вот за агрессию ответ держать придется. Конфликты пресекают во всех стабах, а в некоторых сдаешь оружие при входе. За базар особо не спрашивают – мы не на зоне, хотя… Есть коллективы – метлу лучше держать на привязи.

– Что такое стаб, объяснить можешь, наконец? Это вроде поселения или деревни?

– Не совсем. Улей разделяется на ячейки – соты, называемые кластерами. Кластеры бывают быстрые, медленные, стабильные, мертвые и еще полно разных. Вы, например – границу между кластерами пересекли через улицу, которая упирается в мост. Трещину видели?

– Вот, шайтан! – Подал голос Сухроб. – Таджикистан, Узбекистан кластер есть? Там земляк искать надо – не весь психом стал.

Лошадь пожал плечами: – Наверняка есть, но где? Искать надо – Улей огромный. Сюда грузятся, в основном Российские. Ну, Белорусия еще прилетает, Украина. На севере, слышал – финны есть.

– Как уйти отсюда, Лошадь? Мне домой нада, в Таджикистан. Там отец, мать, сестра, братья. Я женится пора – хотел на свадьба денег заработать. Мать отец плакать будут – пропал Сухроб. Уехал в Россия и пропал, как сабака умер и не похоронен.

Лошадь не спеша разлил по рюмкам водку по второму разу, закурил свою пижонскую сигаретку и ткнул ей в сторону таджика.

– Ты не Сухроб, ты – Перс, запомни! И ты Фаза, а не Максим – Сигарета переместилась в направлении Макса. – Поймите, наконец что вы одни из многочисленных копий, которые сюда забрасываются бесконечно с незапамятных времен. Ваш кластер быстрый и можете сходить на место, куда вас забросило – самих себя увидеть. Но отвечаю, что встреча не понравиться. Хотя разок сбегать и посмотреть не помешает. Тут есть такие – попадали. Пока самому себе в башку клюв не засадит – не поверит. Вам повезло, ребята – просто сказочно. А вот что так повезет копии – не думаю. Вас мертвяки там встретят, а оно вам надо?

Никто ничего толком, разумеется – не понял, но звучало угнетающе. Молча чокнулись, выпили и налегли плотно на еду – за день все проголодались. Лошадь умял с галетами банку консервированной сайры, запил Спрайтом из бутылки и начал стаскивать с себя кроссовки. Носки снял, выкинул в ведро и одел шлепанцы, сполоснув предварительно босые ноги водой из пятилитровой бутыли. «Умно» – подметил, про себя Макс и за неимением сменной обуви развязал шнурки на своих ботинках.

– Какой копий, какой грузит – я ничиво нипонял. Таджик савсем тупой, да?

– Ну, почему сразу тупой? Я, помню – долго не мог врубиться, куда попал. Понимание – оно со временем приходит, постепенно. То один немножко расскажет, то другой. Вы, сейчас постарайтесь понять главное – мир совсем не так устроен, как вы думаете. И если точнее – никаких настоящих миров, кроме улея нет, а существует много копий, которые друг от друга отличаются незначительно. И куски с тех миров тут меняют друг друга регулярно.

– Как отличаются, зачем отличаются? Значит Сухроб сюда попадет другой Сухроб, нитакой как я?

– Молодец – соображаешь! Другой Сухроб от тебя отличаться будет, но не сильно. Ну, может – ростом чуть пониже, или щетина подлиннее. А у другого Фазы глаза будут не серые, а голубые. Вот и все отличие.

– Значит кусок попадает с одного мира, потом через неделю его меняет кусок другого, еще через неделю кусок с третьего и так до бесконечности? – Максима от выпитого и съеденного начинало клонить в сон, но он стойко продолжал беседу, опасаясь, что завтра у Лошади пропадет настроение что-либо объяснять.

– Так, но не совсем. Все кластеры грузятся через разные промежутки времени. Ваш, Архангельский – через две недели, тот где мы сейчас – через пол года, а есть такие – что вообще не загружаются и называются стабильными. Или, проще – стабами. Люди свои поселения именно там и устраивают.

– Значит другой Сухроб появится через неделя – Таджик произвел в уме не сложные математические вычисления.

– Не факт! – Возразил Лошадь.

– Как не факт, почему не факт?

– Да потому что пройдет две недели. Сухроб с Максимом, вернее их копии успеют перейти в другую часть города и не попасть под перезагрузку. Тебя, Перс – так вообще могут депортировать. – Сталкер ехидно улыбался, разливая водку по разнокалиберным фужерам.

– У меня регистраций есть! Тот пидарас, что на зарплата кинул, регистраций сделал!

– Ты извиняй, Лошадь, но меня уже спать конкретно рубит. Расскажи еще про живчик, ладно? Из чего вы его тут делаете? Или где берете? Тот, что Цыган давал скоро закончится. А что без него не выжить – мы уже поняли.

– Живчик? Фаза, ты только что сказал – без него не выжить? Запомни свои слова – сейчас я буду делать живец у тебя на глазах. Ведро только придвинь поближе, в которое я свои носки выбросил. Может понадобиться. Причем срочно понадобится!

От слов Лошади Максима передернуло, но он, решив про себя ничему не удивляться – ведро придвинул. Сгорающий от любопытства Сухроб вытянул вперед шею, как ребенок, которому сейчас покажут фокус.

– Мы с Персом распотрошили шесть животных, верно? – Лошадь дождался, когда друзья согласно кивнут головами и продолжил, достав из кармана оранжевую коробочку от войсковой аптечки:

– А теперь смотрим, чем они нас одарили.

Коробочка оказалась внутри устлана ватой, которую сталкер аккуратно развернул.

– Похоже на мелкие фасолины и круглый кусок сахара – Заинтересованно подметил Макс, не понимая, зачем его просили держать под рукой ведро. Рвотных позывов он не испытывал, а вот любопытство – более чем.

– Почти угадал, только фасолины называются виноградом, или споранами, а то, что похоже на слипшийся сахар так и зовут – сахарок. Он же – горошины. А сейчас смотрите, что я делать буду.

Лошадь достал литровую бутылку минералки без газа, свинтил с нее крышку и отлил не много воды на пол, уменьшая объем. Затем долил сто граммов водки, бросил две серые «горошины» и, завинтив обратно крышку, тщательно встряхнул. Примерно через полминуты встряски горошины растворились, оставив белые хлопья. Сталкер взял другую бутылку – пустую, сунул в нее пластиковую воронку с вложенной ваткой и начал тщательно процеживать полученный раствор. Вот сейчас Максу стало дурно – он, наконец, понял как делают живец.

– А ну не воротить рыла! Кому пить живчик религия не позволяет, убеждения, или брезгливость – может вылезти наверх и застрелиться. Я даже свой Макаров дам. – Рявкнул Лошадь, но взял себя в руки и продолжил более спокойно: – Умереть от пули легче и приятней чем от спорового голодания. Так что братцы – выбора у вас нету. Или живчик – или смерть.

Максим мрачно посмотрел в злые глаза сталкера, прополоскал рот Спрайтом и решительно протянул руку за бутылкой с живцом. Сделав демонстративный глоток, он передал ее молчавшему Сухробу. Тот протарабанил на своем языке не понятную тираду, но решительно выпил и вернул бутылку Лошади. Приготовленное ведро так и не понадобилось.

Они налили и выпили водки, потом выпили еще раз и в глазах Максима качнулся потолок. Он откинулся спиной на кушетку, бережно пристроил на груди свой бетонный гипс и закрыл глаза. Очередной день в безумном мире для него закончился.

На следующее утро Лошадь затеял выход в город. Макса, ввиду полной боевой непригодности попытались оставить на базе, но он воспротивился. Да, боевая единица из него никакая, но сломанное предплечье таскать рюкзак не помешает. И вообще – тягловый ишак для переноски груза нужен? Извольте – он готов. Килограмм сорок за плечами потянуть – всегда пожалуйста. Лошадь тяжело вздохнул и пистолет с кобурой со своего бедра лично перевесил на левую ногу Максима. Шансов, что тот сумеет с левой руки попасть в башку зараженного не много, но хоть какая-то индивидуальная защита.

Сам Сталкер взял с собой лук со стрелами, забросил за спину легкий АК-74 с откидным прикладом и не забыл про фирменный клюв, головка которого торчала над рюкзаком. У Сухроба остался Мосберг, применять который тот дал слово строго по команде и, в награду за понимание – получил десять пулевых патронов. Общую цель похода Лошадь сформулировал мутно – пробурчал, что надо «поднабить хабара», «пощипать жмуриков» и «нормальный сталк на базу только спать приходит». Шли, разумеется – в недавно загрузившийся Архангельский кластер через уже знакомую трещину вдоль улицы Парижских коммун.

Максим был убежден, что они с Сухробом выходили грамотно, следуя тщательно продуманной тактике и осторожно, но посмотрев – как ходит Лошадь… Да они с города не вышли. Они грубо проломились сквозь орды тварей, которые их не сожрали благодаря везению. С перебежками от подъезда к подъезду угадали верно, но исполнили на уровне дилетантов и голом оптимизме. Да и колонна, что рвалась из города – выручила здорово. Отвлекла внимание тварей на себя.

Первая их ошибка состояла в том, что они старались выбрать дворы свободные от мертвяков. То есть вообще пустые, что являлось глупостью. Зараженные на самых низших стадиях должны болтаться непременно – это верный знак, что рядом нету крупняка. Топтуны, руберы и элита зараженного мира – своих низших братьев обижали, могли ради развлечения убить и закусывали ими в случае неудачной охоты на нормальную пищу. Логика в подобном отношении просматривалась – все что не могло себя защитить или быстро убежать являлось пищей и расходным материалом. Самых низших не брали в стаи и коллективные охоты. Но они хорошо чуяли приближение сильного хищника и торопились спрятаться.

Вторым откровением явилось то, как сталкер по городу передвигался. Он не только это делал по другому – он иначе думал. Сначала присматривал точку, куда стремился добежать, потом создавал на пути легкий шум и выжидал, внимательно наблюдая за реакцией болтавшихся поблизости не опасных зомби. Если наблюдаемые не проявляли признаков паники, то вперед бегом запускался Сухроб, потом Максим, а сам Лошадь шел последним, никогда не забывая отблагодарить мертвяков ударом клюва в голову. А вот если чего-то на выбранном пути не нравилось – немедленно менял все. Сам двор, направление движения и даже квартал. Все квартиры примерно одинаковы и то, что лежит в одном магазине есть и в другом. И редко прямой путь получается безопасным и быстрым.

И, наконец – стрельба из лука! Максим в своей жизни принимал участие во множестве различных охот, но эта – превосходила все. Превосходила продуманностью, драйвом и четким пониманием психологии тварей. Если бы некто щедрый после той охоты предложил ему на выбор лук или хорошую винтовку, то выбор в пользу лука был бы однозначным.

Начиналась охота с выбора подходящей квартиры. В любом месте, но в середине дома и второго – третьего этажа не выше. С надежной дверью в подъезде. Лошадь приоткрывал створки, занимал позицию с луком – и в окно вылетала пущенная Сухробом кастрюля. На звук зараженные реагировали активно – особенно на такой громкий как выстрел или грохот железа об асфальт. Во двор подтягивалось много бегунов, мог появиться лотерейщик или топтун. Если заглядывал рубер, то охотники тихо замирали и ждали когда он удалиться. Рубер – зверь мощный, умный и не с их оружием пытаться его добыть.

Вся фишка охоты заключалась в том, что зверье на летящие стрелы не реагировало вовсе – оно тупо фланировало по двору, не понимая – вообще что происходит. Тяжелые стрелы летели мимо, били в туловище и попадали в голову, сразу убивая зараженного. Раненые вертелись на месте, в ярости бросались на других мертвяков, но определить источник угрозы у них не получалось. Понять то, что смерть прилетает сверху – их звериный ум был не в состоянии.

Весь цирк продолжался до тех пор, пока у Лошади не заканчивались стрелы и, тогда в выходящее на другую сторону улицы окно летела еще одна кастрюля. За ней еще одна – и зверье послушно перемещалось из двора на другую сторону дома. Двор пустел – там лежали одни трупы и Лошадь, бросив лук, готовил к бою автомат. Наступало время заключительного этапа – сбора трофеев.

Во двор, вооруженный острым ножиком, вылетал Сухроб и вскрывал вражьи бошки быстро, словно консервные банки. Содержимое споровых мешков летело комками в подвешенный на поясе пакет из целлофана, а Лошадь бдительно контролировал процесс через коллиматорный прицел автомата. Макс, в это время наблюдал за улицей, подбрасывая мертвякам, левой рукой новые кастрюли и не позволяя им отвлекаться от процесса. Наконец головы вскрыты, хабар в мешке, стрелы выдернуты с трупов и вся компания мигрирует в следующий квартал, пока окрестные зомби развлекаются с эмалированной посудой.

В тот день провели две успешные охоты, и оба раза отойти получилось без последствий. В трофеях числилось больше десятка бегунов, три лотерейщика и даже топтун, которому не повезло. Пущенная с тридцати метров стрела попала ему точно в глаз, уйдя в голову на треть своей длины. Сухроба с Максом охота увлекла, и они желали продолжения банкета, но Лошадь наложил командирское вето и переключил их энергию на мародерку.

Ну, мародерка так мародерка – дело привычное и не хитрое. Добрали уже кем-то распотрошенный рыбный магазинчик, дополнив свое меню консервами с тунца, форели, крабов и лосося. Максу в рюкзак засунули десятилитровую бутыль с водой, и пять бутылок виски. Печенье, кексы в упаковках, туалетная бумага. И черт возьми – надо, наконец помыться! Макс примотал, сверху, на рюкзак молочную флягу в сорок литров, надеясь греть в ней, на примусе – воду. Сухроб, на своем «станкаче» тащил два привязанных ортопедических матраса, а Лошадь двадцатилитровую канистру бензина. На базу возвращались самой безопасной, и, разумеется – наиболее длинной дорогой.


Глава 9. Лошадь с пулеметом | S-t-i-k-s. второй хранитель | Глава 11. Дары Улья