home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



День седьмой

Смеркалось. На ступеньках полицейского участка, расположенного на Фулхэм-Пэлэс-роуд, ее уже поджидала Линдси в аккуратном темном пальто.

Эмма заторопилась и ускорила шаги. Добравшись до полицейского участка, она запыхалась и выбилась из сил.

— Я опоздала? — с тревогой спросила она.

— Ничего страшного, — успокоила ее Линдси. — Я сама только что пришла.

На плече у Линдси висела элегантная зеленая сумочка. Она уже положила ладонь на ручку двери, но потом обернулась и послала Эмме ободряющую улыбку.

— Вы действительно готовы к этому? — спросила она.

Эмма кивнула в знак согласия. В ушах у нее словно морской прибой шумел.

Полисмен за столом дежурного окинул их внимательным взглядом и нажал кнопку, открывающую проход через турникет внутрь здания. Эмма шла за Линдси по темному, узкому коридору. Их шаги гулко отдавались в тишине. Один коридор сменился другим, затем третьим, пока Эмма совершенно не утратила чувство ориентировки. Вскоре они еще раз повернули направо, перешагнули порог и очутились в комнате с большим круглым столом посередине.

— Добрый вечер, мисс Тернер.

Из-за стола поднялся детектив-инспектор Хилл. На нем по-прежнему был светло-коричневый плащ, а в руке он сжимал свернутую газету «Метро».

— Добрый вечер, настороженно ответила Эмма.

Когда бы инспектор Хилл ни смотрел на нее — чего он, казалось, всячески избегает, — ей казалось, что она видит в его глазах презрение. Как если бы она напрасно отнимала у него время. Однажды она даже заметила, как он, глядя на другого полисмена, выразительно поднял брови, а его плотно сжатые губы словно говорили: «Неужели вы верите этой женщине?»

— Я уверен, что вас уже ввели в курс дела. — Детектив Хилл указал свернутой в трубочку газетой на женщину, колдовавшую в углу над компьютером. — Наш компьютерный эксперт, офицер полиции Горман, располагает записью камер наружного наблюдения, сделанной в аэропорту Станстед в день похищения Риччи. У нас есть изображение супружеской пары и ребенка, которые сели в самолет, выполняющий рейс на Бержерак. Через несколько минут мы покажем вам эту запись, и вы скажете, является ли мальчик на пленке вашим сыном. Вам все понятно?

— Да.

Детектив Хилл поставил перед компьютером пластиковый стул, и Эмма опустилась на него. За ее спиной послышались шаги и скрип передвигаемой мебели. Она догадалась, что в комнату вошли еще несколько человек. Она не стала оборачиваться, чтобы посмотреть, кто это. Она могла думать лишь о том, что увидит через несколько мгновений на экране монитора.

— Все в порядке, милочка? — поинтересовалась у Эммы женщина за компьютером. У нее были коротко подстриженные, седеющие волосы и мягкое, доброе лицо. — Сейчас я запущу запись, и первое, что вы увидите, — это несколько дверей. Через пару секунд в одну из них войдут три человека. Первым будет идти мужчина, за ним женщина с ребенком на руках. Для чистоты эксперимента мы закроем от вас лица мужчины и женщины. Мы хотим, чтобы все внимание вы сосредоточили на ребенке. Дайте мне знать, когда будете готовы к просмотру.

— Я готова, — сказала Эмма. Левая нога у нее судорожно подергивалась. Она положила руки на колено, чтобы унять дрожь.

— Выключите свет, пожалуйста, — распорядилась женщина.

Сияние флуоресцентных ламп погасло. Теперь светился лишь монитор компьютера, бросая призрачные блики на головы сидящих впереди людей — темный, гладкий узел волос Линдси и полоску усов детектива Хилла.

В груди у Эммы защемило.

Что, если сейчас она увидит Риччи?

Нет! Не смей даже думать об этом! Не вздумай надеяться, чтобы потом окончательно не пасть духом и не превратиться в развалину.

Но что, если она все-таки увидит его?

Эмма стиснула зубы. Всю прошлую ночь эта мысль не давала ей покоя. Она разрывалась между безумной надеждой и тягостным отчаянием, не находя себе места и будучи не в силах заснуть.

На экране вспыхнуло изображение. Коридор с двойными дверями в торце. Кругом только металл и стекло.

— Теперь смотрите внимательно, — сказала женщина за компьютером.

За стеклянными дверьми появилась черная тень. Дверные панели, открываясь, скользнули в стороны, и в коридор вошел мужчина. Он был высоким, в джинсах и темно-синей рубашке с короткими рукавами. Лицо его закрывал матовый овал, составленный из крошечных розовых и желтых квадратиков. Мужчина катил за собой чемодан на колесиках. Шагал он очень быстро. Не успела Эмма опомниться, как он прошел мимо камеры и исчез с экрана.

— Подождите…

Эмма выпрямилась на стуле. Запись шла слишком быстро. Если и дальше так пойдет, она не уверена, что сумеет рассмотреть все, что нужно. Но сидевшая рядом Линдси не отрывала взгляда от монитора. Детектив Хилл, констебль Горман… все остальные тоже смотрели запись. И похоже, в отличие от нее, вполне успевали следить за разворачивающимся действом.

— Сейчас войдут женщина с ребенком, — снова заговорила констебль Горман.

Запаниковав, Эмма уставилась в экран монитора. Изображение расплывалось у нее перед глазами. Теперь она вообще ничего не видела. Она с силой потерла глаза. Когда Эмма снова обрела способность видеть, в двери уже вошла женщина с овалом вместо лица, держа на руках какой-то большой сверток.

Ребенок.

Эмма встрепенулась, до боли в глазах всматриваясь в него. Но его было очень плохо видно. Женщина повернулась боком к камере, загораживая малыша. Можно было рассмотреть лишь прядку волос — намного темнее, чем у Риччи? — и торчащую маленькую ножку.

Посмотри на меня, едва не закричала Эмма.

Риччи, если это ты, взгляни на меня!

Но вместо него голову подняла женщина. И хотя лицо ее закрывали маленькие квадратики, казалось, она смотрит прямо в объектив.

Запись остановилась.

— С вами все в порядке? — спросила Линдси.

Эмма не могла оторваться от экрана. Даже если принять во внимание расплывчатые черты лица, в облике женщины не было ничего знакомого. Волосы у нее были темными, они не прикрывали уши, а были собраны в узел на затылке. Одета она была в мешковатые брюки и некое подобие куртки с капюшоном. Очень удобная и демократичная одежда. Женщина на экране ничуть не походила на шикарную, возможно, занимающуюся верховой ездой, элегантную даму со станции подземки.

— По-моему, это не она. — От досады Эмма принялась грызть ноготь большого пальца. — Мне кажется, это не та женщина, которая сидела со мною в кафе «У мистера Бапа».

— Не торопитесь, — посоветовала Линдси. — Мы ведь еще даже не видели ребенка.

Но Эмма окончательно пала духом. Имей мужество взглянуть правде в лицо! Это не они. Это не Риччи. Ей следовало сразу догадаться об этом. И полиция должна искать Риччи какими-то другими способами, а не просто сидеть здесь, вместе с ней. От отчаяния и разочарования Эмме хотелось выть, хотелось встать и выбежать из комнаты. Ее приход сюда оказался напрасным.

Она уже открыла рот, чтобы заявить об этом Линдси, когда на экране снова началось воспроизведение записи. Лицо женщины дергалось, расплываясь маленькими квадратиками. В следующее мгновение она развернулась к камере, и мысли разом вылетели у Эммы из головы. На мониторе был виден ребенок, которого женщина держала на руках, хорошо виден в первый раз с начала записи. Плотный толстенький сверток, выбившаяся прядка волос. Эмма резко вскинула голову, приподнимаясь со стула. Тело ее отреагировало раньше, чем мозг успел осмыслить и зафиксировать увиденное. Она вскочила на ноги и ткнула пальцем в экран.

— Это он! — воскликнула она. — Это Риччи!

Позади кто-то негромко охнул.

— Что…

— Она сказала, что…

Возгласы стихли. Эмма плыла над землей, и тело ее было невесомым, как у призрака.

Ох, Риччи, Риччи, мой дорогой мальчик, ты жив. Ты жив!

Ей хотелось прижаться к экрану, обнять его, расцеловать хотя бы изображение. Все происходило на самом деле. Но она не могла поверить своему счастью. Это было похоже на глоток холодной воды в раскаленной пустыне, который проскакивает по пищеводу так быстро, что не остается времени насладиться им. Все остальное — люди, комната — отступило на второй план. Она чувствовала себя Дартом Вейдером[4], глядящим в глубокий туннель на своего сына. Вот они все еще идут по экрану, темноволосая женщина в парке с капюшоном и с Риччи на руках. Волосики у Риччи тоже стали темными. Как смешно он теперь выглядит! Он был одет в зеленую курточку, которую Эмма раньше никогда не видела, и коричневые штанишки. Ножки его, обутые в коричневые ботиночки, казались не по возрасту большими. Ручки безвольно свисали по бокам. Единственное, чего она не могла видеть, так это его лицо, которое он спрятал у женщины на груди. Он привалился к ней и обмяк. Совершенно очевидно, Риччи спал.

— Эмма… — Голос детектива Хилла эхом прокатился в темноте туннеля. — Эмма!

Она начала понемногу приходить в себя. Растерянная и ошеломленная, она медленно перевела взгляд на инспектора Хилла.

— Вы уверены, что это он? — спросил детектив. — Вам видна всего лишь его макушка. И у этого малыша каштановые волосы, а не светлые.

— Его челка… — сбивчиво выпалила Эмма.

Она сама подстригла ему челку за день до похищения. Риччи никак не хотел сидеть смирно, и правый край получился на целый дюйм короче левого. И сейчас она видела это собственными глазами. Правая сторона короче левой. Именно так.

— Они перекрасили ему волосы, — сказала Эмма. — Но я знаю, что это он. Я знаю, как он выглядит, даже не видя его лица. Он ведь сейчас во Франции, да? Они увезли его во Францию. И что теперь? Как же вернуть его обратно?

Детектив Хилл в растерянности почесал затылок. Обращаясь к констеблю Горман, он поинтересовался:

— Разве нет кадров, на которых было бы хорошо видно его лицо?

— Нет, — ответила Горман. — На всей пленке одна и та же картина. Он уткнулся лицом женщине в грудь и не поднимает голову.

— Она старается спрятать его! — воскликнула Эмма, разрываясь между радостью и отчаянием. — Ребенок в его возрасте не спал бы так долго в таком шумном месте, как аэропорт. Во всяком случае, Риччи точно бы не спал. Ему было бы интересно узнать, что происходит вокруг. Он попытался бы слезть на землю и потрогать что-нибудь, что попалось бы ему на глаза.

— В таком случае, может быть, это не Риччи? — предположил детектив Хилл.

— Она накачала его транквилизаторами, — мрачно заявила Эмма. — Это на самом деле он.

Детектив Хилл открыл было рот, чтобы возразить, но констебль Горман опередила его.

— Она дело говорит, — сказала она. — Моя внучка такая же. Ее точно пришлось бы усыпить, чтобы она тихо вела себя в аэропорту.

За спиной Эммы раздались негромкие смешки.

Детектив Хилл подвел черту:

— Что же, ладно. Мы проверим их. И займемся этим немедленно.

— Что вы намерены пред… — начала было Эмма, но детектив Хилл уже вышел из комнаты.

Под потолком вспыхнули флуоресцентные лампы. Эмма заморгала, свет ослепил ее. Теперь экран компьютера напоминал размытое пятно. Запись была сделана пять дней назад. Сегодня суббота. Пять дней назад, когда она плакала в своей квартире, отвечая на бесчисленные вопросы об Оливере, Риччи был в аэропорту, одетый в чужую зеленую курточку. Он спал, уткнувшись лицом в грудь женщине. Пока Эмма лежала в постели, прижимая к себе Гриббита, Риччи оказался в самолете и пролетел почти над самой ее головой.

Вокруг нее люди в темно-синих свитерах с эмблемами и бляхами зашевелились на серых пластиковых сиденьях, разминая затекшие руки и ноги. Кто-то все еще посмеивался над замечанием, оброненным полицейским экспертом в адрес своей внучки.

Поспешите, хотелось крикнуть Эмме. Драгоценное время уходит. Займитесь наконец делом и найдите его!

Пять дней. Сейчас Риччи может быть где угодно. И радость, вызванная тем, что она его увидела, снова сменилась страхом. Земля уходила у нее из-под ног. Ей срочно нужно присесть.


Глава девятая | Похищенный | * * *