home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement










* * *

Ингмар вешает ключи на крючок, ставит банку на шляпную полку, входит в полосу желтого света, спотыкаясь о туфлю на высоком каблуке. Светло-серое пальто валяется на линолеуме в коридоре. В целлофановом пакете угадываются хлеб, ветчина и картонка с шестью яйцами.

— Я сказал Кэби, что останусь в городе, — бормочет он. — Что мне надо немного побыть одному.

Она приподнимает с подушки голову.

— Приезжает Маиму, — продолжает он. — Им все равно хотелось побыть вдвоем.

Она вздыхает и отворачивается.

— Значит… не думаю, что Кэби расстроится, — говорит он, не глядя в ее сторону. — Ведь когда мы повстречались, она жила в свободном браке и…

Он расстегивает рубашку, на лестнице кто-то смеется.

— Она сказала только, будто хочет знать правду, что само по себе является ложью.

За окном слышен женский крик, затем кто-то хлопает дверцей автомобиля.

— Н-да, — вздыхает он, ощупывая свой живот.

Бесчисленные дубли, все менее узнаваемые. Бокал «Шерри» на столе. Тривиальность самой ситуации. Свет вечернего солнца сквозь грязные стекла, его брюки, висящие на стуле, трясущаяся спинка кровати, шелест чулка, соскальзывающего с шершавой пятки.

— Что будем делать? — спрашивает он, обводя взглядом нежно-розовую внутреннюю поверхность бедра и пах.

Лица не видно, напряженная линия шеи. Тонкий лоскут простыни прикрывает чашу, раскрывшиеся в ожидании меха, скользит по тупым грифелям сосков.

— Ну что? — спрашивает он. — Будем изменять?

— Возможно.

— Для этого мы и здесь? — говорит он, и она кивает.

На рожке люстры висит бюстгальтер телесного цвета. Ингмар увидел его только сейчас. Предполагалось, что, войдя в квартиру, он засмеется. Туфли в коридоре, пальто на полу, брюки и так далее.

Она придвигается ближе, прижимается к нему, а он рассказывает о том, что продолжает свои поездки по церквам в Упланде вместе с отцом.

В преддверии нового фильма.

Хотя вообще-то следовало признаться, что речь идет об одной-единственной церкви, отец с ним больше не поедет.

— А вечером он прочитает первый вариант сценария, — говорит Ингмар, слыша, как кто-то остановился на лестничной клетке рядом с их дверью — как раз в тот момент, когда он положил руку ей на бедро.

— Да ты что, — весело воркует она.

— Что хотим, то и делаем, — шепчет он.

— Ты думаешь?

— Но наша жизнь, очевидно, станет немного проще, если мы не будем сейчас заниматься любовью.

— Тогда пойдем доедать завтрак.

— Я решил сегодня больше не есть.

— Ты не голоден?

Он встает с постели и подходит к окну. По тусклой летней улице кружатся бесчисленные семена вяза. Ветер взвихряет дюны из крошечных хрупких чашечек. Они кружатся вокруг ног одетого в черное мужчины с пуделем на поводке.

— Завязка рождается, когда пастор понимает, что не способен почувствовать любовь, — говорит он. — Потому что именно в этот момент учительнице ясно: выбора у нее нет, ее задача — любить пастора. Я много думал о ней, понимаешь… Молить о любви — разве может быть что-то более патетическое?

Не услышав ответа, он оборачивается: она заснула, рот ее приоткрыт, и он чувствует лишь облегчение из-за своей несостоявшейся измены.


Хлопанье крыльев, влажные губы.


За бельевым шкафом слышатся звуки, на шепот они не похожи, скорее напоминают шуршание бумаги, прилипшей к стене и трепещущей от сквозняка, когда дверь в подъезде открывается.

Упершись плечом в торец, он немного отодвигает тяжелый шкаф и видит, что стена вздымается.

Вздымается и опускается вновь, словно неторопливо дышит.

Дотронувшись до стены, он чувствует мягкую поверхность. Нажимает рукой, и та проходит сквозь обои.

Кто-то пытался скрыть эту дыру, думает он. Заклеить отверстие, ведущее в чулан.

Ингмар срывает большой кусок обоев, проводит пальцами по краям дыры, заглядывая внутрь.

Осторожно просунув голову между шкафом и крошащейся кирпичной стеной, он заглядывает туда и видит маленькую запущенную комнату с пожелтевшими газетами на окне.

Прислонившись ко внутренней стене, под черным газовым счетчиком сидит рослая женщина с серьезным детским лицом.

На грязном полу перед ней лежат костыли.

Бесцветные, словно веревка, волосы, заплетенные в косу, лежат на огромной груди.

Кормилица, думает Ингмар. Неужели она не мерзнет, ведь его собственное дыхание паром клубится на фоне серого кирпича дымохода.

— Тут на борту сразу теплеет, — шепчет она, опуская взгляд. — Каждый раз, когда ребенок лишает себя жизни.

— Что ты сказала?

— Извини, — бормочет она, ее шея и щеки краснеют. — Ты разве не помнишь, что мы виделись в Даларне? У прорвавшейся плотины на реке. Я не толкнула тебя, но солгала, не рассказав о боли в груди и о том, что небо чернеет и трясется, как в заиндевелом окне, прежде чем…


* * * | Режиссер | cледующая глава