home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




* * *

На глухом масляном полотне висит Иисус на своей перекладине. Шесть тщательно выписанных струек крови сочатся из раны в боку, их тонкие дуги касаются макушек четверых мужчин.

Ингмар стоит в тесном промежутке скамей, тогда как родители уже сели.

Он обводит взглядом латунную люстру, хоры с заостренными сводами и старинный орган. За перилами движется кантор. Женщина в черной блузке и серо-голубой кофте. Встретившись с ней глазами, он отворачивается. Швыряет псалтырь, который так и остается лежать на полу, дрожащей рукой проводит по губам. Он не понимает, кого увидел. Женщина лет пятидесяти, высокие выщипанные брови, плотно сжатые губы и глубокие морщины вокруг опущенных уголков рта.

Органные меха вздыхают, и сквозь трубы пробиваются первые звуки.

Он пытается сообразить, откуда ему знакомы этот прямой и красивый нос, волосы с проседью, копается в памяти, вспоминает друзей Кэби.

Кажется, будто кантор специально фальшивит, причудливо выбирая регистры. Эрик набирает воздуха, хочет что-то сказать, но так и не говорит.


Пастор средних лет в ризе, с прядками волос, свисающими на уши, размахивает тощими руками.

Зеленый бархат с серебряной вышивкой.

Он кашляет, объясняя, что заболел и поэтому хочет отслужить короткую мессу.

Пастор взглядывает на часы и делает непонятный жест прихожанам.

— Это еще что такое? — бормочет Эрик, опираясь на скамью перед собой.

— Ты мог бы продолжить вместо него, — шепчет Ингмар, чувствуя, как сосет под ложечкой.

Он оборачивается и видит рослое тело кантора за перилами возле органа. Одна только мысль о том, чтобы избежать ее взгляда, побуждает его поднять глаза. Она смотрит прямо на него, высунув серый язык.


Что-то переворачивается в животе, потихоньку он вспоминает, садясь на скамью, хотя все прихожане стоят.

Неправда, думает он.

Серая женщина угадывается сквозь скверную комбинацию оптометрических приборов. Всякий раз при наведении резкости картинка перекашивается, обретает контуры, но съеживается и становится уже.

Белая вязаная шаль, широкие бедра. Вскидывает руку, плоть предплечья подрагивает. Вязаный узор накрывает голую кожу.

Картинка прерывисто фокусируется, а женщина отворачивается и выдвигает ящик в кухонном буфете.

Кадр смазывается, затем контур вновь обретает резкость.

Склонившись у края линзы, она приближается, держа в левой руке кухонный нож, хохочет и говорит, что отрежет ему ягодицы.


Теперь она сидит спина спиной к нему, руки ее покоятся на клавиатуре органа, думает Ингмар.

Непроницаемое лицо, крашеные рыжие волосы.

Он не знает, сколько раз он с ней спал.

После репетиций.

«Пеликан» в Студенческом театре Стокгольма.

«Лебедь белая»[8].


Затем он покинул ее, переехав в Воромс. С головой у нее не в порядке, сказал он себе.

Уже тогда он понимал, что все больше подражает отцовской манере наказывать изощренным образом. Ему не надо смотреть на полукруглые шрамы на суставах пальцев, чтобы вспомнить протяжный истерический стон и облегчение.

Ее лицо на полу в ванной комнате, она вытирает слезы и лижет ему кожу между пальцами на ногах.


Он сопротивляется собственной фантазии, уговаривает себя, что она останется в его голове, ведь по правде этого не было, она не испортит хвалебный псалом. Но женщина тотчас встает на хорах позади него, за спиной у нее, словно гигантский панцирь, вырастает орган, и кричит на всю церковь, что Ингмар Бергман лишь обещал и обещал и пялил меня, словно пуделя.


Пастор неподвижно стоит на церковной кафедре, не видя своих прихожан. Его тощее бородатое лицо возвышается прямо над одутловатым ангелом с золотыми кудрями и раскосыми глазами с красной обводкой.

Ингмар думает, не волнуется ли пастор оттого, что узнал Эрика Бергмана, сидящего на скамье в первом ряду.

— Сей есть Сын Мой возлюбленный, — тихо говорит он и замолкает.

Бог в короне и с окладистой бородой сидит, держа на коленях Своего сына, зажав его, висящего на распятии, меж своих ног. Они находятся в центре триптиха, посреди хоров. Их окружают десять фигурок: Иоанн Креститель, Мария с Младенцем, Биргитта со своей книгой, евангелисты и другие.


Ингмар направляется к парковке, оборачиваясь, видит отца, стоящего на гравии возле ворот.

Красные пятна выступили на бледных щеках.

Эрик обводит взглядом поля под нависшим грозовым небом и вздыхает, приоткрыв рот.

Ингмар возвращается и предлагает принести из машины трость, чтобы побыстрее увести оттуда отца.

Он боится, что кантор выйдет из церкви поздороваться.

Пастор чешет бороду и бормочет, что рад их видеть, отец ищет его взгляд, когда тот направляется к ним по гравию.

— Я обожаю «Седьмую печать». — Пастор улыбается, протягивая Ингмару руку.

— Правда? — почти беззвучно произносит Ингмар.

— Раз десять ее смотрел.

— Это мой отец, Эрик Бергман.

— Очень приятно, — отвечает пастор.

— Пастор придворного прихода, — объясняет Ингмар.

Они обмениваются рукопожатиями, Ингмар бросает взгляд в темное преддверие церкви. Видит какую-то фигуру в изножии лестницы, купол с блестящим изгибом.

— Нам пора, — бормочет Эрик.

— А как же кофе? — удивляется пастор, пытаясь увлечь за собой Ингмара в сторону прохода в стене, ведущего в жилую часть. — Моя жена. — Он кивает на пасторскую усадьбу, выглядывающую из-за конька крыши рядом со звонницей.


предыдущая глава | Режиссер | * * *