home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4.


На очередное совещание народу набралось столько, что штаб едва всех вместил. Кроме постоянных «глав» совета сегодня здесь сидели и несколько иных, пара новичков, столько же бывших калек, которые трудами максимовцев вернули своё здоровье, помощники членов совета посёлка.

— Всем добрый вечер, — поздоровался Медведь, потом подождал, когда тихнет нестройный шум ответов, продолжил. — Сегодня хочу поднять тему переноса посёлка. Здесь мы заперты, по сути. Охота и рыбалка — вот наши единственные способы добычи пропитания и при этом в окрестных лесах дичи всё меньше и меньше, такая же проблема с рыбой. Спасают, лишь, рыбацкие артели на побережье моря.

— Куда уходить? Менять шило на мыло, строить новые укрепления и дома?, — хмуро спросил его новиков, один из помощников Бородина.

— насчёт постройки домов я бы возразил. Примерно пятая часть ещё может претендовать на это гордое звание с грехом пополам. Все прочие же — шалаши да палатки. И пока капитальные сооружения толком не обжиты, народ на замечания, что однажды придётся всё бросить и уйти, отвечает в стиле, ничего, на новом месте новые поставим. Но это пока, ещё два или три месяца и эта часть укорениться, вживётся в стенах, которые посатвили своими руками, плюс, сыграет свою роль чувство локтя, ведь через два месяца в посёлке будет половина норальных жилищ.

— Вот-вот, — закивал новиков, — о чём и речь. Зачем опять срывать людей? Мы же здесь закрепились хорошо.

— На новом месте будут и укрепления, и жилища на первое время. Мало того, там на порядок безопаснее всему нашему анклаву будет. И с рыбой проще.

Расположившийся рядом со мной Стрелец несильно толкнул локтём в бок и прошептал:

— Кажется, я знаю, что это за место.

Знает он, я мысленно хмыкнул, пожалуй, тут не надо иметь семь пядей в голове, чтобы не понять, что речь идёт о крепосте на реке.

— Что за место?, — заинтересовался Новиков.

— Крепость. Старая крепость на реке, неподалёку стоит портал в джунглях. До него будет проще добираться по воде.

— Да там же дикарей полно?!, — испуганно охнул кто-то из собравшихся.

— Уже не полно. После рейдов нашей дружины несколько поселений пигмеев прекратили своё существование. Всего в той стороне из ближайших становищ остались два, одно совсем небольшое и запрятано в самой глубине джунглей. Зачистим их и сможем спокойно заниматься переездом.

— Но зачем?, — воскликнул кто-то из незнакомых мне людей, вроде бы из новичков, которых освободили из плена в крайнем рейде.

— Смотрите на карту, — Медведь щёлкнул лазерной указкой и направил красную точку на склейку из листов печатной бумаги, на которой были нанесены кроки местности у реки (всего лишь кроки, на полноценную карту у нас талантов не хватило). — Вот здесь имеется небольшой полуостров, на котором стоит древняя крепость. Разведчики сообщили, что она почти неразрушена, после небольшого и даже несрочного ремонта легко вместит нас анклав. Места там хватит на всех. Мы сразу получаем надёжное укрытие и уже готовое жильё, плюс, на самом полуострове хватает места для небольшого городка, для его защиты достаточно поставить в этом месте, — красное пятно лазера прочертило линию почти на границе с берегом, — высокую стену и как следует её вооружить. На крайний случай жители городка смогут крываться за стенами крепости, но это уже на самый крайний случай.

— Там же зомби обитают, как мы слышали, — не успокаивался всё тот же Новиков. — Вы предлагаете нам сражаться с этими чудовищами?

А вот это уже серьёзно. Спасибо телевидению и режиссерам «зомбятины» за сложившийся в голвоах людей образ зомби: неубиваемая, быстрая (или не очень) и крайне заразная тварь, которая пиатется живой плотью незаражённых. Люди. Даже те, кто побывал в плену у дикарей, могут взбунтоваться, если их отправят сражаться с этими чудовищами.

— Николай Борисович, — обратился Медведь к моему старому знакомому, лысоватому толстячок с глиняного островка на реке, главному рыболову в том крошечном анклаве, который мы спасли с парнями во время разведки речного берега.

— Я, слушаю.

— Что вы скажете про тех тварей, которых вы окрестили зомби?

— ну, зомби они, — смущенно развёл он руками, — быстрые, с когтями и зубами, людей жрут.

— Я не совсем это от вас хотел услышать, — покачал головой Медведь. — Тут нас окружают сплошь такие же твари, которые так и норовят загрызть. Я про их особые свойства, как убить, можно ли убежать, заразные они.

— Не заразные, — твёрдо ответил он. — Тогда многим досталось от их когтей и клыков, но все, кто убежал, те потом остались прежними, разве что, ранки гноились некоторое время. Убить их сложно, но у нас и оружия не было, одни копья и дубинки тогда имелись.

— Что и хотел я услышать. Друзья, все эти сказки про зомби остались на дивиди на Земле. Здесь всё проще, ну и страшнее, чего уж скрывать. Но по поводу зомби могу сказать, что те существа в крепости не страшнее стаи хищников, с которыми мы недавно столкнулись. Пожалуй, хищники опаснее будут зомби, быстрее, сильнее и с клыками побольше. У нас же есть огнестрельное оружие и пушки.

— Мы можем в этом месте построить такую же крепость, — не успокаивался Новиков. — Через год у нас будет крепость ничуть не хуже, чем той речной.

Вот же чудак человек, что он до Медведя докапывается, ведь видно, что половина за главу посёлка пойдёт, а половина из оставшихся за первой половиной, а остатки просто сомневающиеся, которые только узнают, что их могут тут оставить наедине с дикой природой, так тут же схватят свои чемоданы и помчаться впереди всех. Может, он просто метит на место главы нашего анклава и сейчас всеми правдами и неправдами пытается привлечь к себе внимание? Думаю, так и есть, вот только с надеждами занять трон ему стоит распрощаться, Медведь не аткой человек, чтобы отдать что-то своё.

— А электричество мы тоже сможем тут получить?, — спросил его Медведь.

— Какое электричество?, — не понял тот, но собрался быстро. — Разве это так важно сейчас? Мы должны думать о людям, о их защите, а ты, Медведь. Собираешься их сначала кинуть на зубы зомби, а потом ещё и подставить под угрозу дикарей.

— Дикарей уже там нет!, — чуть повысил голос глава. — Я в первый раз тихо об этом сказал? Это угроза существует и здесь, если мы не нашли следов стойбищ, то это не значит, что пигмеи не могут собрать армию и направить её сюда. А что насчёт элктричества, то это не просто лампочка в доме или электрическая плитка на кухне. Но и охранные прожекторы и азотная кислота почти в промышленных масштабах. Кто-то знает, что нам даст это вещество?

— Оружие. Бездымный порох, к примеру, — ответил Стрелец. — Даже я знаю не очень сложный процесс, как получить азотную кислоту, лишь бы электричество было в достатке.

— Электричество будет, — заверил Медведь и вновь повёл указкой по карте. — Вот здесь в большую реку впадает речка поменьше. Наши мастера и инженеры обещают, что там легко поставить плотину и установить небольшую гидроэлектростанцию. Все необходимые материалы у нас имеются. К тому же, большая река является местом выпадания основной массы наших земляков, думаю, что несколько мелких групп укрываются в джунглях и нам нужно их спасти, ведь рано или поздно их ждёт участь жертв шаманов, как бы хорошо не прятались, но дикари джунгли знают великолепно, они же в них выросли.

Кроме того, здесь ещё когда мы построим крепость? Ведь, пока не возведём стены, то всё это время будем в опастности. А там уже всё есть, и с трёх сторон кроме стен защищает и река…

Я мысленно заопладировал Медведю. Очень хороший ход, ведь для русского человека нет ничего более сладкого для ушей, чем слово — халява! Зачем строить, горбатиться на стройке, рубить брёвна в лесу ежесекундно ожидая нападение и сдирать ладони до кровавых мозолей, таская вёдра земли для насыпи, когда всё это уже сделано другими? Ну, живут там какие-то чудища, но от них сумели отбиться несколько доходяг с копьями и палками, а значит, против огнестрельного оружия страшилища не прокатят.

И вообще — халява!

Поспорили, поспорили и решили, что готовая крепость всяко лучше, чем горбатиться невесть сколько (ну, а я чём говорил), да ещё и река, по которой можно в обе стороны кататься, где-то выход в море или океан, плюс, соляной пласт совсем рядом, и пищевой минерал там выше всяческих похвал, судя по образцам, которые мы доставили вместе с группой Борисыча.

— Максим, на тебе ещё одна разведка окрестностей крепостей. Посмотри пигмеев, наших людей и разных монстров, вдруг, там местные дикари не столько зомби бояться, сколько тварюшку какую, чудо-юдо местное джунглевое?

— Да я там всё дважды уже разведывал, Медведь. Ресурс камня не бесконечный.

— И в третий раз слетай, ничего с твоим камнем не случится. Теперь мы знаем, как его заправлять и в случае чего подкинем тикеров.

Разговор проходил при небольшом количестве народа, пятерых, если быть точнее и считать Сильфею. Всех прочих глава распустил пятнадцать минут назад.

— Ещё попробуй узнать что-нибудь про этих зомби, как их убивать, отпугивать, как появляются, — продолжал инструктировать меня Медведь.

Я без слов кивнул, подтверждая, что понял задачу.

— Так, ещё кое-что, — чуть помедлив, словно, разлумывая — говорить или нет, сказал он. — Если получится, то загляни в саму крепость и поищи портал там.

— Чего?

— Что?

Мы с Федотом воскликнули одновременно.

— Портал, чего неясного? Или вы думаете, что создатели крепости бегали каждый раз к тому кольцу на берегу за тридевять земель? Да нам до могильника быстрей добраться, чем им до того портала. Поэтому и считаю, что там просто обязан быть свой пространственный переход.

— Ага, теперь понятно, почему мы перебираемся в крепость, — протянул Стрелец. — Вот значит как оно.

— И ради портала тоже, — кивнул ему глава.

Борх входил последним в крепостные ворота. Перед тем, как сойти с деревянной поверхности навесного моста, он оглянулся и посмотрел на широкую и ровную дорогу, сейчас заваленную противопехотными рогатками, засыпанную бронзовыми трехсторонними шипами, империя положила здесь жизни тысячи рабов и сотни тысяч золотых дерханов, чтобы превратить узкое ущелье с неровным дном в прекрасный широкий тракт, площадки с трактирами, постоялыми дворами, коновязями, навесами и загонами для скота. Сейчас все постройки были сожжены — что из дерева, разобраны — каменные, от последних стройматериал был перенесён в крепость, чтобы завалить ворота и сбрасывать на головы нападавшим.

— Господин, первые эллиски скоро появятся в долине, — окликнул его десятник городской стражи, — а нам ещё ворота заваливать.

— Я иду.

Несколько секунд он смотрел, запоминал, а потом резко отвернулся и вошёл под тень каменного карниза надвратной башни. За спиной затрещал стопор подъёмного барабана, на который наматывалась бронзовая цепь. Рядом лежала гора бревён и булыжников, стояли корзины со щебнем и землёй, которые должны закрыть намертво главные крепостные ворота.

На стенах курились дымки костров, над которыми на высоких треножниках кипели котлы с маслом и водой. Гремели снаряжением солдаты, в основном новобранцы и ополчение, нервничающее перед первым своим скорым боем. Опытные воины — гарнизон крепости и полусотня императорской гвардии, вели себя спокойно, им не в первой ходить под смертью, проливать свою и чужую кровь. Правда, до этого момента у них всегда был шанс выжить, сейчас же…

Они успели.

Последний камень лёг в баррикаду, которая намертво закрыла весь проём ворот. Точно такие же завалы  замуровали остальные два прохода в крепость.

На стенах раздался гомон, резко, словно, с каким-то надрывом, забился бронзовый колокол надвратной башни, сообщая о тревоге.

— Идут!

Борх поднялся на стену, потом перешёл в стеновую башенку, возвышавшуюся над проходом, вдоль которого стояли воины, и служившую для управления солдатами и осмотром наступающих рядов противников. Обычно, эти башенки — пять на каждую стену — становились целью вражеских осадных машин  лучших стрелков с дальнобойными луками и потому все командиры предпочитали находиться среди солдат на стенах. Но только не в этот раз, сегодня у врага нет ни катапульт. Ни лучников. Собственно, у эллисков даже оружия не было кроме того. Что дала им природа и потом улучшили умельцы чёрных керутов.

Ущелье заполонила чёрная живая река, и конца ей не было, даже, когда первые немёртвые подошли ко рву, в ущелье продолжали входить ещё и ещё.

— Спасите нас боги земли и неба, воды и огня, — испуганно прошептал посыльный Борха.

— Боги отвернулись от нас, Алавас, — покачал головой старший махашэр Борх. — Люди решили, что сравнились силой с ними и отказались чтить заветы небожителей.

— Их тут тысячи! Откуда столько тикеров у чёрных керутов? Ведь это невероятное количество камней. Столько и у императора в сокровищнице нет.

— Я думаю, им помогают тронки, кто-то из живущих за Грозовым хребтом.

— Проклятые боги, — скрипнул зубами Алавас и сжал кулаки.

Тронки. Представители всех рас, что жили в мире, от ‘ра — обладающих человеческим обличием, до птицелюдей ‘моа. Они редко вмешивались в дела людей, но если же решались на это, то тогда реки крови текли по планете. С их помощью исчезали целые империи в прошлом и появлялись новые, они уничтожали расы до последнего представителя и создавали новые, ранее не виданные никем. Вот и сейчас кто-то из этих существ, которые считали себя богами под небом, решил поиграть в свою любимую кровавую игру.

Не менее десяти тысяч эллисков скопилось в двух ближайших долинах, если верить разведчикам.

В крепости всего пять сотен воинов. И пусть стены высоки, а ров глубок, пусть у защитников в достатке стрел, копий, масла и припасов, но справиться с таким количеством немёртвых не под силу. Эллиски завалят своими телами ров, поднимутся по стенам, цепляясь своими когтями за малейшую неровность, срываясь и вновь выбираясь из рва, чтобы опять ползти вверх, туда, где пахнет живой кровью, где стучат в бешеном ритме горячие сердца.

Пятьсот человек: сто солдат гарнизона, пятьдесят гвардейцев, триста тридцать ополченцев и новобранцев и двадцать Сестёр Лука. Ещё пять махашэров, включая самого Борха. Нанести хоть какой-то урон смогут только гвардейцы с сестрами да махашэры. У одних оружие с электроном, вторым подвластны стихии.

Если бы повелителей стихий было два десятка, да сотни две сестёр, да полтысячи гвардейцев, то шансы удержать крепость имелись, но…

Рядом ударили несколько луков, выпуская смертоносные гостинцы в сторону врага, пока стреляли простые солдаты, стараясь повредить эллисков, разбить сустав, пробить головы, позвонки, или даже в случае великой удачи повредить управляющий амулет, который находится рядом с сердцем и прикрыт двойным слоём ребер.

— Лей!, — крикнул Борх, когда ров за минуту наполнился рычащей и шевелящейся массой. Первые эллиски уже нащупали трещины и выступы на стенах, когда на них пролилось кипящее масло, заставляя пузыриться кожу и отслаиваться плоть от костей. Это не убьёт немёртвых, но выведет на некоторое время их из строя.

— Поджигай!, — отдал вторую команду старший махашэр.

Когда во рву скопилось порядком масла, а часть врагов пропитались им не хуже пакли в светильниках, сверху полетели пучки горящего хвороста и лампы. В один миг пламя поднялось на несколько метров, а от сильного жара все стоящие на стенах отшатнулись.

— Пора!, — произнёс третье слово за начало сражения Борх и посмотрел на вал врагов. Которые шли в ров, заваливая огонь своими телами и не давая пламени разгореться, перекрывая воздух своей массой. Под его взглядом в немёртвых стали бить молнии. Прорубая огромные бреши в рядах эллисков. В двадцати метрах от него со стены слетели несколько огненных шаров, которые при столкновении с вражескими рядами взорвались, разорвав на куски и обуглив несколько десятков врагов.

Огонь действовал на немёртвых не хуже электрона, но не обладал такой скоростью воздействия. А жаль, тогда бы защитники просто залили бы ров маслом и подожгли, всё, что им грозило — тяжёлый запах горелого мяса.

— Камни! Бросайте камни! Они уже лезут!

Эллиски, некоторые объятые огнём с головы до ног, ползли вверх по стене. Камни и брёвна сшибали их обратно в огонь, но на их место вставали другие, и их становилось всё больше и больше.

— Ещё масла!, — скомандовал Борх. — Не жалейте его, не давайте огню тухнуть.

Ещё несколько огромных котлов с кипящим маслов перевернулись через край стены, отправляя своё содержимое на головы созданий чёрных керутов. В двух местах пламя во рву вновь вспыхнуло, жадно набросившись на промасленные тела. От жара солдаты отворачивались, теряли внимание и просто не верили, что там может выжить хоть кто-то, пусть он и не считается живым.

И зря.

Но что взять со вчерашних крестьян или погонщиков, торговцев и охранников караванов, которые видели эллисков только на картинках у бродячих трупп весельчаков?

А немёртвым было плевать на жар, от которого у людей на стенах сворачивались брови и ресницы, перехватывало дыхание, и нагревалась бронза и сталь доспехов. И они ползли, лезли всё выше и выше. Вот они уже совсем рядом с крепостными зубцами, ещё немного, ещё несколько метров и они окажутся на стенах, среди солдат. И в этот момент в них ударила невидимая воздушная волна, срывая со стен, растирая о камиенные блоки, подбрасывая высоко вверх, чтобы уронить на огромной скорости на землю, где они превратятся в мешок из костей и мяса, разрушая управляющие амулеты.

Борх только покачал головой. Он не раз попрекал махашэра Пиюлта за его страсть к излишней силе ударов. Зачем так жечь тикеры и самого себя? Бой только начался, а несколько камней в ожерелье уже, должно быть, рассыпались, превратившись в невесомый прах.

Хотя, для кого беречь сейчас камни, чтобы потом чёрные керуты вставили их в тела пленников, тем самым превратив в эллисков?

Сёстры Лука зря стрелы не переводили, выбирая среди эллисков поводырей — более умелых, сильных, сохранивших зачатки разума и остатки памяти. Эти твари могут координировать примитивных собратьев, направляя на слабые точки, координируя свои действия, создавая кулак, если есть возможность прорвать оборону защитников.

Самые меткие стрелки во всём мире, с оружием, в которое вставлены тикеры, идеальными стрелами, которые изготавливают лишь немногие мастера-оружейники и наконечниками, покрытые слоем электрона, сплава из серебра и золота разрушающего ту силу, что делает эллисков неубиваемыми созданиями.

Но мало, слишком мало этих молодых и красивых женщин, чтобы выбить всех поводырей, не говоря уже и о массе простых немёртвых.

Как не сражались люди, сколько бы не выливали горючей жидкости на голову врагов и сколько бы ударов не наносили махашэры, но тот момент, когда твари забрались на стены, случился. А когда это случилось, что люди стали гибнуть один за другим.

Уже некому стало сбрасывать карабкающихся немёртвых со стен и те, словно, муравьи облепили их.

Волна плотного, как камень воздуха ударила на площадку рядом с лестницей. Которая вела со стены во двор крепости. Пиюлт не разбирая на своих и чужих (впрочем, своих там почти не осталось) снёс почти сотню сражающихся. Потом ударил своим любимым воздушным тараном вдоль стен, разбрасывая во все стороны людй и эллисков.

— Все во двор!, — прокричал Борх. — Вниз, там поджигайте костры и отходите к последним воротам!

За десять минут схватки на стене, от солдат осталась пятая часть. Ни одного новобранца, только гвардейцы, несколько Сестёр и часть гарнизонных. И два махашэра — Борх и Пиюлт.

— Пиюлт, не трать силы, — старший махашэр придержал за локоть своего коллегу, когда тот собрался снести со стены очередную толпу врагов. — Тебе ещё раздувать огонь в крепости, чтобы она превратилась в один костёр и остановила врагов. Ступай вниз.

Повелитель воздушной стихии без слов кивнул в ответ и быстро, по-мальчишечьи перепрыгивая через ступеньки, заторопился во двор.

Эллиски, как грязная вода вливались сквозь зубцы на стену, а после скатывались во двор, где насаживались на копья, теряли конечности и головы, навсегда затихали со стрелой в груди или после удара молнии.

Гибли и люди…

Борх так и остался на стене, сдерживая натиск немёртвых со всех сторон, обугливая их тела молниями. Когда последний тикер рассыпался, отдав всю накопленную энергию, старших махашэр встал на парапет и оглянулся назад, на ворота, которые вели дальше в ущелье, по которому сейчас уходили тысячи крестьян, семьи гарнизона, женщины, старики и дети, оставив своих старших сыновей и мужей в крепости, в последнем заслоне.

И раскинув руки в стороны, он шагнул вперёд со стены.

Крепость горела, а благодаря помощи махашэра Пиюлта огонь поднимался на многие метры вверх, облизывая каменные стены построек, добираясь до деревянных крыш, втягиваясь в окна, чтобы вгрызсться в деревянные перекрытия и утварь. Скоро в крепости бушевал огненный шторм, который в считанные минуты обугливал плоть до костей.

Никто из защитников крепости так и не вышел из ворот, навсегда оставшись среди оплавленных руин в виде обугленных костей. Пять сотен людей остановили многотысячную армию эллисков, дали своим родным и тем, кого поклялись защищать на присяге, уйти в безопасное место.

Когда я проснулся, то увидел стоящую рядом с кроватью на коленях Сильфею, державшую мою руку. Столкнувшись со мной взглядом, она прошептала:

— Это было страшно.

— Ты, кха, — хриплым ото сна голосом  спросил я, — ты видела то же самое?

— Нет, тронк’ра, не видела, но я чувствовала то, что видел ты.

Сон был тяжёлый, оставил после себя головную боль и сосущее чувство безысходности под сердцем. Причём, потеря энергии в драконьем камне была невелика, плохое самочувствие не из-за этого…

После завтрака, чуть-чуть придя в себя, я навестил Медведя.

— Привет, Максим, по делу?, — поинтересовался он, едва я появился на пороге.

— По нему.

— Присаживайся и рассказывай.

— В общем, местоположений становищ не изменилось, дикари всё там же, на старых местах стоят. Вот в этом, — я указал на одно из пятен, отмечающее лагерь пигмеев, — народу сотни две, в другом и сотни не наберётся. У меня чувство, что его жители ото всех прячутся, потому и сидят в самой чаще, среди зарослей и ни одной нормальной дороги  ним нет.

— Прячутся или нет, но нам всё равно придётся разбираться. Думаешь, мне нравится этот геноцид, что  устраиваем им?, — Медведь посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Только нет у нас другого выхода, понимаешь?

Отвечать я не стал, пусть голова и душа (если она есть) болит у главы анклава, который создаёт рейды для уничтожения врагов, вместо ответа продолжил доклад.

— Вот в этих местах видел какие-то развалины, руины, — сказал я и машинально пожал плечами, — не знаю, точно не рассмотрел.

— Остакти городов дикарей?

— Нет, — мотнул я отрицательно головой, — не они. Кажется, это наши, земные следы. Может, какое  здание перенеслось сюда и разрушилось при этом, может, несколько машин перевернутых… извини, но я всё это мельком увидел, краем глаза, не это у меня в планах было.

— Где видел?

Медведь достал рулон с точной копией карты, что висела на стене, взял в руки карандаш и вопросительно посмотрел на меня. На этой склейке он отмечал всё, что сообщал я или группы разведчиков, информация с данной карты была доступна считанным лицам.

— Здесь… здесь и вот здесь. Точно не скажу места, придётся искать наугад.

— Ничего, хоть какая-то привязка, — собеседник обвёл кружками указанные места. — Ещё что-то?

— По зомби или эллискам, как их называют местные. Делают их какие-то маги или делали, точно я не знаю. Эллиск получается из обычного человека, которому вставили какой-то амулет в грудь, амулет не простой — с тикерами. Убить их очень сложно, разрушить амулет, сжечь тело или воткнуть стреу или кинжал с наклнечником из электрона. Электрон, это…

— Я знаю, что за сплав, — прервал меня Медведь, сделавший стойку на слово «тикеры». — Сколько камней в каждом таком зомби?

В ответ я просто развёл руками.

— Понятно-о, — протянул с задумчивостью собеседник и задал новый вопрос. — А что с тикерами происходит, если зомби упокоить пулей из электрона? Серебра и золота у нас немного, точнее именно серебра, за золото спасибо дикарям, но на доброе дело набрать можно, а пули и выковыряем потом.

Я опять развёл руками, потом опустил главу с небес на землю:

— Медведь, попробовать-то можно с нашими драгметаллами, но во сне у меня было чувство, что правильный электрон делали из металла определённых шахт, из прочих месторождений сплав не работал против эллисков.

— Вот же…, — Медведь несильно ударил кончиками пальцев по столешнице. — Ладно, разберёмся. Что-то ещё?

— Ага. Во сне я видел местных магов, один управлял ветром, второй огнём, третий молниями. Лупили так, что нашим иным и не снилось.

— И?, — приподнял бровь собеседник. — Мы тут без года неделю, хорошо хоть научились вообще этими камнями пользоваться. Кстати, что за маги, где они сейчас?

— Умерли, попали под удар эллисков в какой-то горной крепости. И было это очень давно, может быть в то время, когда развалины в джунглях ещё были полноценными городами. А дело в том, что у каждого было ожерелье с одноцветными кристаллами. У одного красноватые, у второго голубоватые, у третьего белые-белые, но не молочного матового цвета, а сверкающие, как крошечные зеркала. И вот я думаю, а что если цвет отвечает за стихию, за умение и неправильный камень в ожерелье только снижает свой кэпэдэ, а нужный — увеличивает силу, м-м, заклинаний?

— Вот даже как. Интересные новости, максим, ты рассказал. Знаешь, никому не говори про это. Нам ещё не раз с соседями общаться, с тем же Максимовым, и лучше иметь при себе такой козырь. Знаешь, я сам замечал, что тикеры отличаются друг от друга цветом, совсем слабо, почти неуловимо, но отличаются.




Глава 3. | Крепость на реке | Глава 5.