home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА VI

Тристан лежал на боку, поджав ноги и уткнувшись лицом в переборку. На спине отчетливо виднелись рубцы. При виде их у Дарси сдавило горло. Опустив чемоданчик, она осторожно коснулась плеча сына и позвала:

— Триссер?

И тут же вспомнила, что называла его так давным-давно, когда он был еще ребенком. Дарси не знала, почему именно сейчас это имя всплыло в памяти. Может, причина в том, что Тристан показался ей маленьким и беззащитным.

Ее прикосновение заставило юношу вздрогнуть. Он посмотрел на мать и сначала не узнал, так как на ней был защитный костюм. Но уже в следующее мгновение глаза Тристана расширились.

— Мама! — сказал он и торопливо сел, поднося руку ко лбу.

Обняв сына, Дарси дала волю слезам.

Некоторое время она плакала и обнимала его, но потом слезы иссякли. Дыхание выровнялось.

Взяв в ладони голову сына, Дарси подумала, что именно так делают женщины на Ганволде. Она прошептала:

— Как я рада снова увидеть тебя, Трис. Когда ты ушел там, на Ганволде, мне казалось, что мы уже никогда не встретимся.

Не поднимая головы, он ответил:

— Джва'лай. — Голос его прозвучал хрипло. — Мне нужно было это сделать… ради тебя. Джва'лай.

Ганианское слово, обозначавшее трудное и опасное дело, которое необходимо выполнить ради своей матери. Наверное, Дарси следовало догадаться об этом. Еще не достигнув и десяти лет, Тристан в культурном отношении был в большей степени ганианцем, чем человеком. Для Дарси не являлось секретом и то отчаяние, в которое повергла сына ее болезнь. Она знала, что отправляясь из лагеря, Тристан понятия не имел, в какое опасное путешествие он пускается. У него не было ее знаний, а только желание добраться до колонии людей и попросить о помощи. Дарси заглянула в виновато опущенные глаза сына.

— Какую страшную цену ты заплатил за мою жизнь! Трис, я так тебя люблю! Не покидай меня больше.

Он не ответил ни словом, ни взглядом.

Дарси взяла сына за руку. Затем помолчала, набираясь сил.

— Я… слышала о Пулу, — прошептала она наконец. — Мне очень жаль.

Тристан взглянул на нее. Его глаза были полны безнадежности. Лицо юноши исказилось.

— Значит, Пулу и вправду мертв? — приглушенно спросил он.

— Да. Либби сказала мне об этом вчера вечером, и с тех пор я все время думаю о нем. Помнишь, как он принес кремень и показал, как из него можно сделать нож? А помнишь, как вы с ним боролись, когда были совсем маленькими, и он иногда поддавался тебе? Как он называл тебя «маленький брат», даже когда ты вырос и стал выше его?

— Пулу не должен был умереть! — Тристан вырвался из объятий матери и отвернулся к стене. — Мне нужно было догадаться, что ему плохо, что он ранен! Я был обязан чем-то помочь ему!

— Что с ним случилось, Трис? — участливо спросила Дарси.

— Не знаю! Не знаю! — Он покачал головой. — Пулу упал, когда мы бежали к шаттлу. Там были солдаты… они стреляли в нас. Может, тогда его и ранили. Но Пулу поднялся и добежал! Я не думал… — Голос его вдруг сел. Тристан остановился, сглотнул и снова покачал головой.

— Даже, если бы ты знал, что его ранили, — сказала Дарси, — ты бы не смог ничего сделать. Здесь нет твоей вины. Так часто случается в бою. Кто-то всегда погибает.

Тристан молчал. Он сидел, пытаясь сдержать слезы. Дарси снова попыталась обнять сына, уменьшить его боль, разделить горечь утраты.

— Поплачь, это поможет.

Какое-то время юноша еще держался, потом наклонился к ней, обнял, и Дарси услышала приглушенные рыдания.

Слезы сына смешивались с ее собственными. Теплые, даже горячие, они словно изливались из самой глубины души.

Наконец слезы иссякли, и вместе с ними ушла боль. Обессиленный физически и эмоционально, Тристан повис на плече матери.

Она вытащила из кармана платок, собираясь вытереть его лицо, когда за спиной открылась дверь. Услышав скрип, Тристан поднял голову и… напрягся. Дарси повернулась.

Лухан.

Он замешкался у входа, переводя взгляд с жены на сына.

— Я не помешал?

— Нет, — ответила она. — Входи.

Краем глаза Дарси заметила, как напрягся Тристан, закусив нижнюю губу. Она взяла сына за руку.

Лухан подошел к кровати.

— Как дела, сын? Тебе лучше?

Тристан втянул голову в плечи, но ничего не ответил. Дарси знала, что он будет молчать, боясь проявить страх.

Похоже, Лухан это понял.

— Все в порядке, — негромко произнес он. — Немного помолчав, адмирал кивнул на голографическую картину на стене. — Я думал, может, тебе понравится… делать-то здесь особенно нечего. — Из кармана он извлек видеочип. — Это «хасама», калезийская история. Действие происходит пять тысячелетий назад, но во всей галактике не найдется, пожалуй, более увлекательного творения. — Он протянул коробочку Тристану.

Юноша взял ее не сразу, посмотрев на мать.

— Да, сэр.

— Для тебя у меня тоже кое-что есть, — сказал Лухан жене. Он снова опустил руку в карман и вынул пару золотых звездочек. — Все эти годы, пока ты числилась пропавшей без вести, мы продолжали считать тебя живой. Два года назад тебя произвели в капитаны Космического Флота Состиса. Я как-то забыл об этом, но сегодня утром увидел тебя в униформе и подумал, что чего-то не хватает.

— Так чего же ты ждешь? — спросила Дарси.

Лухан приколол звездочки к эполетам и, закончив, отступил. Она вытянулась по стойке «смирно» и торжественно отдала салют адмиралу.

Лухан улыбнулся.

— Не надо этого делать, Дарси. Тем более здесь.

Она вопросительно посмотрела на мужа, не зная, как реагировать на его слова.

Так они оба и стояли, глядя друг на друга в неловком молчании, когда дверь со скрипом открылась.

Это был лаборант, молодой человек чуть постарше пациента. Увидев адмирала, он замер у порога.

— Извините, сэр.

— Все в порядке. Входите.

Дарси повернулась к Тристану.

Юноша с трудом поднялся, и втянув голову в плечи, разглядывал свои руки. Дарси заметила, как натянулась кожа на его скулах, как сузились глаза.

— Трис? — тревожно спросила она.

Он не сразу поднял голову, но в глазах юноши горел такой гнев, что Дарси отшатнулась. Но уже в следующее мгновение она поняла, какие чувства пытается скрыть ее сын.

— Мне нужно, чтобы вы оставили нас. Оба. Мы должны побыть вдвоем несколько минут.

Но когда мужчины удалились, Тристан расслабился не сразу. Плотно сжав зубы, он посмотрел на мать. Дарси опустилась на край кровати.

— В чем дело, Тристан?

— Он не выказывает тебе должного почтения. Не ты, а он обязан выражать тебе джва'лай!

Дарси покачала головой.

— Дело не в этом. Ты ошибаешься. Я отдавала салют. Так принято приветствовать старших по званию.

В следующее мгновение она вспомнила что-то важное.

— Послушай, Трис, мне кто-то говорил, что ты какое-то время находился в военной академии на Исселе. Разве тебя не учили приветствовать инструкторов и других кадетов?

— Да. — Он кивнул и опустил глаза. — Но там все было не так. Мужчины отдавали салют другим мужчинам! — По его лицу скользнула гримаса отвращения.

Дарси притворно улыбнулась.

— Знаю, что здесь все не так. Мне тоже приходится ко многому привыкать. — Она помолчала и вздохнула. — Не все сразу, Трис.

Юноша ничего не ответил.

— Но ведь дело не в салюте, так ведь?

— Нет.

— Тогда в чем?

Взгляд Тристана скользнул в сторону.

— В нем.

— В нем? — удивленно переспросила Дарси. — Ты имеешь в виду отца?

Он кивнул.

Этот человек ведет себя так, словно выбрал тебя. Мне это не нравится.

Сравнение с обычаями ганианцев, у которых женщины сами выбирают мужчин, обескуражило Дарси. Но потом она поняла, что больше ему просто не с чем сравнивать. Женщина вздохнула.

— У людей мужчины и женщины равноправны в выборе партнера. Мы с твоим отцом выбрали друг друга. И сейчас мы остаемся супругами, хотя прошло уже очень много времени. — Словно споткнувшись об этот факт, Дарси сбилась и замолчала. — Мы снова семья, Тристан. И к этому нам тоже нужно привыкнуть.

Немного подумав, юноша кивнул. Дарси поднялась, взяла свой чемоданчик. Затем поцеловала сына в лоб.

— Я приду к тебе завтра и останусь на все утро.

Выйдя в коридор, она сразу же обратилась к

лаборанту:

— Теперь заходите. — Дарси повернулась к мужу.

— В чем дело?

— Помнишь, что говорила нам Либби вчера вечером? — Она вздохнула. — Трис… неуверенно себя чувствует.

Лухан долго смотрел на нее, ожидая, вероятно, объяснений.

— Что ты имеешь в виду?

Нелегкий вопрос, но отвечать нужно.

— Я… Я пока не знаю. Все было так давно… ты теперь адмирал… Мне еще и самой непривычно.

Это была правда.

Вдруг Дарси стало страшно. Страшно от того, что Лухан, возможно, все еще хочет ее. Пожалуй, ничто не испугало бы ее так сильно, как это… Сердце женщины бешено колотилось, во рту пересохло.

— Понимаю. — Лухан говорил спокойно, негромко, даже ласково… как с ребенком. — Я подумал, что с моей стороны было бы преждевременно просить тебя поселиться в моей каюте, а потому я договорился, чтобы для тебя подыскали место в женской офицерской секции. Разреши, я провожу? — Взяв жену под руку, он повел ее по коридору.

ПРЕЖДЕВРЕМЕННО? ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?

Боль сдавила ей горло, мысли перепутались в голове… Дарси шла, не понимая, куда и зачем.

ПОЧЕМУ ПРЕЖДЕВРЕМЕННО? МОЖЕТ… ОН НЕ ОДИН? МОЖЕТ, С НИМ КТО-ТО ЖИВЕТ?

ИЛИ ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ? И ЕЕ МЕСТО В ЖИЗНИ ЛУХАНА УЖЕ ДАВНО ЗАНЯЛА ДРУГАЯ ЖЕНЩИНА?

Дарси шла, стараясь не отставать и глядя прямо перед собой невидящими глазами. Пальцы сжимали ручку чемоданчика. Женщина едва переставляла ноги, чувствуя, как боль начинает переполнять ее. И лишь пройдя полпути, она стала воспринимать окружающие звуки: отдаленный гул двигателей, шум вентиляционной системы, все то, что не доходило до больничной палаты и что пробудило в ней кошмарные воспоминания недавнего прошлого: задымленные переходы корабля, разбросанные по палубе тела, тяжелый грохот башмаков легионеров, преследующих ее. Пальцы женщины крепче сжали ручку чемоданчика.

Когда Лухан взял ее за руку, Дарси буквально подпрыгнула. Она подняла голову: по коридору навстречу им шли несколько человек, очевидно, члены экипажа. Увидев адмирала, они прижались к стене, освобождая проход. Лухан кивком ответил на их приветствия и опустил руку Дарси.

Ждать лифта пришлось недолго. Когда дверцы кабины отворились, выпуская пассажиров, Лухан кивнул.

— Заходи. — И добавил: — Женская секция.

Дарси пошатнулась, когда кабина пошла вверх,

и ухватилась за перила.

— С тобой все в порядке? — наклонился к ней Лухан.

— Все хорошо, — торопливо ответила она. — Просто немного устала.

Лифт двигался плавно, бесшумно, и быстро донес их до одиннадцатой палубы. Они вышли в коридор, и Лухан свернул направо.

В самом конце перехода он остановился перед незапертой дверью.

— Я распоряжусь, чтобы сегодня сюда пришел кто-нибудь из Службы безопасности и запрограммировал замочный сканер на твою ладонь.

Каюта, в которую они вошли, оказалась лишь ненамного больше больничной палаты, но на полу лежал коврик, да и не пахло антисептиками. Дарси заглянула в шкафчики, расположенные над и под койкой, отметила коммуникатор на переборке и, открыв небольшую дверь в углу, обнаружила полностью укомплектованный санузел.

Лухан, остановившись у входа, молча наблюдал за женой.

— Ну как, тебе здесь нравится? — спросил он наконец.

Дарси молча кивнула. Лухан вздохнул.

— Тогда я пойду, — пробормотал он и повернулся. — Не буду мешать. Тебе нужно отдохнуть. Зайду попозже.

Он был уже на пороге, когда Дарси обнаружила, что к ней вернулся дар речи.

— А ЭТО не будет преждевременно?

Женщина видела, как Лухан застыл в дверном проеме, как напряглась его спина. Он повернулся, четко, по-военному, только немного медленнее, и недоуменно посмотрел на нее.

— Дарси?

Ее вдруг охватила слабость, ноги стали ватными. Она села, точнее, упала на край койки.

— Лухан, тебе не нужно слишком часто приходить ко мне, если ты собираешься делать это из вежливости. И если это единственная причина, то я прошу тебя не приходить вообще.

Его недоумение граничило, пожалуй, с потрясением.

— Извини, я не понимаю. О чем ты?

У Дарси не было больше сил смотреть на него. Она отвела взгляд и покачала головой.

— Если ты считаешь преждевременным, чтобы я обосновалась у тебя, если я сейчас настолько непривлекательна, если… если ты… если у тебя есть кто-то… то лучше не приходи больше. — К горлу подступил комок, ей стало страшно — сейчас у нее дрогнет голос и выступят слезы.

Лухан продолжал стоять в дверях. Его взгляд обжигал Дарси. Наконец он сделал шаг назад и закрыл дверь. Затем откинул сиденье и сел лицом к жене.

— Я никогда не считал, что у нас с тобой все кончено. У меня никого нет и никогда не было. Я привел тебя сюда, а не ко мне, потому что мне казалось… что ты этого хочешь.

— Я? — Она оторопела. — Как ты мог подумать такое?

Вопрос, похоже, удивил Лухана.

— Дарси… — В его голосе слышалась некоторая скованность. — В последние дни я несколько раз пытался поговорить с тобой, и каждый раз ты уходила, убирала руку или отворачивалась. Что же еще мне было думать?

— Не знаю. — Дарси покачала головой, беспомощно махнув рукой. — Не знаю! Мне нужно время, чтобы обдумать все случившееся, разобраться. Так много изменилось! Я чувствую себя не в своей тарелке, как будто я… потерялась. Не торопи меня, ладно?

— Хорошо.

— Я больше не знаю тебя. Мы стали практически чужими людьми. Мы даже не можем разговаривать! Раньше мы беседовали обо всем, но сейчас… сейчас нам нечего сказать друг другу, кроме обычных банальностей. А когда иссякают и они, то наступает молчание, и ты… находишь какой-нибудь предлог, чтобы встать и уйти.

Лухан нахмурился.

— Да, наверное, ты права, — сказал он. — Действительно, я так и делал. Вообще-то, я не задумывался над этим… О чем бы ты хотела поговорить?

Дарси не имела и понятия об этом, просто не думала, а потому посмотрела на мужа и попросила:

— Расскажи мне о себе. Что ты делал все эти годы, где побывал.

Он смущенно пожал плечами.

— Что ж, вполне справедливо. Не знаю только, смогу ли я все вспомнить. Прошло немало времени.

Запищал пейджер.

— Адмирал Середж, пожалуйста, поднимитесь на мостик.

Лухан поднял голову. Их взгляды встретились.

«Вот ты опять уходишь, — думала она, — тебе нужно идти. И так будет всегда, верно?»

Лухан остался сидеть. По-прежнему глядя в глаза жене, он протянул руку к коммуникатору и нажал какую-то кнопку.

— Это Середж, слушаю.

— Сэр, это командор О'Киф, — услышала Дарси. — Адмирал Дюфар шлет вам свои поздравления и просит сообщить, что Шестой флот Состиса прибыл в систему Саэде. Флагманский корабль «Пасиниан» и его сопровождающие должны выйти на орбиту через 24 стандартных часа.

— Спасибо, командор, — сказал Лухан. — Мои поздравления адмиралу Дюфару. Попросите выйти на связь, когда они будут на орбите. Пока все. — Его взгляд скользнул по лицу Дарси.

Она ничего не сказала, просто смотрела на Лухана.

Тот устроился поудобнее.

— Мы как раз разрабатывали детали Энахских Соглашений, когда пропал ваш корабль. В связи с этим было добавлено положение о том, что каждой стороне позволяется посылать поисково-спасательные команды в любой из противостоящих миров, если возникнет подозрение, что кто-то удерживает исчезнувшие экипажи. В каждой из звездных систем такие поиски могут продолжаться до года. — Он кивнул Дарси. — Да, я попросил, чтобы меня послали на Ганволд. Весь следующий год мы провели в этой системе, проверили все до последнего астероида.

Он помолчал, на его лице появилось задумчивое выражение.

— В конце концов нам пришлось уйти, так как не найдя тебя и Триса… Для меня это было самое тяжелое испытание.

— Тогда нас еще не было там, — сказала Дарси. — Эти пираты — мазуки что-то напутали, и вместо прыжка в пространство получился прыжок во времени. Думаю, мы потеряли около девяти лет.

Лухан кивнул.

— Я знаю. Понял это, когда несколько месяцев назад Мордан прислал мне сообщение. — Он вздохнул. — После возвращения с Ганволда меня направили в подразделение сферзахов на Йонике. Там тогда было неспокойно, иногда даже казалось… что спастись уже не удастся. А потом наступило затишье, да такое, что можно было умереть от скуки. Единственное, что помогало заполнить пустоту, это полеты. Часто я улетал подальше от всех и занимался воздушной акробатикой. Бывало, после приземления я едва волочил ноги.

Дарси нисколько не удивилась. Она достаточно долго проработала на космофлоте, чтобы знать, как помогают пилотам полеты.

— С Йоники, — продолжал Лухан, — я отправился в школу сферзахов на Калео в качестве инструктора. Там было меньше возможностей для полетов, и я пристрастился к ба, гуа и йяиджутсу, тем более, что свободного времени хватало.

— Йяиджутсу? — Дарси поморщилась. — Что это такое?

— Один из видов боевого искусства на Калео с применением длинных мечей. Требует весьма высокого уровня самодисциплины и концентрации. Довольно опасно, но мне требовалась какая-то отдушина. Кстати, я и сейчас время от времени практикую его.

Она склонила голову набок, стараясь представить Лухана, размахивающего мечом.

— После Калео опять Йоника. Во время моего первого пребывания там я изучал холтейский язык, и это помогло мне получить пропуск в университет Рулленер-Тьем. Провел там пару лет, написал диссертацию по взаимодействию гуманоидов и негуманоидов на уровне исполнительного руководства.

По окончании университета получил звание капитана и первое задание в новом качестве. Мне предложили на выбор пять или шесть подразделений сферзахов. Я выбрал отряд Анченко на Топаве.

Дарси вспомнила Топава и район Анченко. Во время Войны Сопротивления она работала там в госпитале, тогда как Лухан находился на Тохе. Иссушающая жара, безжалостное солнце, даже ночной ветер, и тот обжигал! Подумать только, Лухан там вырос.

— Почему?

Он едва заметно усмехнулся.

— Там было много работы, и кому-то надо было ее делать.

— Звучит несколько самонадеянно.

— Может быть, — признал он. — Но за те годы, что я там провел, мне посчастливилось многому научиться. В общем-то, именно там я стал командором.

После этого мне пришлось сменить еще пару мест, — продолжал Лухан, — а потом Директорат Обороны назначил меня сюда. Это произошло около четырех лет тому назад.

Дарси пристально посмотрела на него.

— И каково это быть адмиралом?

Он усмехнулся, отчего сеть морщинок у глаз стала заметнее, но потом лицо его посуровело.

— Иногда, как сейчас, на плечах такой груз… в моих руках столько жизней… Нет, никому не пожелал бы оказаться на моем месте.

Голос его прозвучал непривычно торжественно. Дарси лишь однажды слышала этот тон. Он сидел, опустив глаза, словно придавленный тяжестью ответственности, к которой добавились еще две жизни. Наконец Лухан сказал:

— Наверное, пора идти на покой.

— Куда идти? — переспросила Дарси.

Лухан поднял голову и улыбнулся.

— В отставку. Я ношу эту форму уже тридцать лет. Это больше половины жизни. По-моему, достаточно долго.

В этом Дарси была согласна с мужем.

— И что ты собираешься делать потом?

— Отправлюсь домой, на Топаву, — не раздумывая, ответил он и продолжил уже другим тоном: — Историческое отделение местного колледжа проявило ко мне некоторый интерес. Они хотят, чтобы я прочел курс лекций, охватывающий период Сопротивления. Возможно, я отвечу согласием. Другой вариант — заняться фермерством.

Лухан снова замолчал. Дарси ни о чем не спрашивала. Наконец он поднялся.

— Надеюсь, вы с Трисом захотите отправиться со мной.

Дарси ничего не ответила.


* * * | Эхо далекой битвы | ГЛАВА VII