home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



9

– Какой участи заслуживает вождь, предавший своих собратьев?!

Выпрямившись, Лодин Волчий Оскал хмуро оглядел собравшихся в палатке ярлов. Лица их были угрюмы. Все глядели на понуро сидевшего на разостланных шкурах Ролло. Он устало обхватил колени, взгляд словно ушел в себя. Тент шатра над головами сотрясался и грохотал под ударами ливня. Пламя в чаше светильника на треноге металось от сквозняков. Но воздух был душный от дыхания собравшихся здесь ярлов, стоял резкий запах мокрых кож и железа. Даже войлок шатра не скрывал беспрерывных вспышек молний. Раскаты грома чередовались один за другим.

Ярлы напряженно молчали. Они познали с Ролло столько побед, они признали его власть, привыкли видеть в нем предводителя. И вот теперь…

Вперед вышел Рагнар Жженый. Его маленькие рысьи глаза под золоченой окантовкой шлема дерзко блестели. Он был даже весел.

– Вы слышите, как неистовствует гроза? Это сам Тор несется по небу на своей грохочущей повозке и машет Мельниром, сыплет молниями. Тор в гневе. Ибо сегодня его клены лезвия[51] отступили перед христианами. И виной всему конунг Ролло. Это он привел нас к городу, у стен которого погибло столько наших братьев. А выходит, все из-за того, чтобы Ролло смог вернуть себе свою женщину. Сегодня же мы все стали свидетелями, как он предал нас, едва она появилась на стене. И я спрашиваю вас – достоин ли такой предводитель нашего доверия?

Ролло медленно поднял голову, глубоко вздохнул, словно приходя в себя. Переводил взгляд с одного лица на другое. Всего в шатер набилось человек двадцать ярлов. Кто был угрюм, кто растерян. Были и такие, кто глядел на Ролло понимающе. А у некоторых в глазах было сочувствие и даже жалость. И это словно подстегнуло конунга.

Он резко встал. Привычным жестом заложил пальцы за пояс, вскинул голову.

– Хотел бы я знать, по какому праву вы хотите судить своего короля?

Его слова были дерзостью, были вызовом. Но иначе он не мог. Эти волки никогда не должны забывать, кто вожак в их стае. Он всегда должен быть первым, он не имеет права расслабиться. Даже если они видели, как он оступился.

– Ну же? – гремел его голос. – Кто посмел поднять голос против меня? Ты, Лодин? Или ты, крещеный Рагнар? Кто еще?

Они узнавали идущую от него волну энергии. Многие опустили глаза. Но не все.

– Ты нахален, как сам Локи, – шагнул к Ролло Геллон Луарский. – Мы все сегодня видели, как ты предал нас из-за своей шлюхи…

– Прикуси язык, Геллон! Женщина, о которой ты говоришь, моя жена, мать моего наследника, ваша королева! И никто не смеет отзываться о ней дурно, если не хочет, чтобы я вогнал мечом его оскорбление в глотку!

– Ты предал нас из-за нее, – не унимался Геллон. – Все видели это. Мы почти взяли город, беру Тора в свидетели!

– Тора? Сам Бог войны остановил нас, ниспослав грозу. Ибо только безумец может продолжать штурм в такое ненастье, когда ветер и вода слепят воинов, когда не видно ни зги, а лестницы становятся скользкими и опасными для подъема.

Конец его речи потонул в оглушительном раскате грома. Ливень, казалось, усилился, застучал по тенту шатра, как барабанная дробь. Град. Несколько крупных градин даже закатились под полог шатра. Норманны глядели на них. Понимали, что Ролло прав, и если не конунг, то сами небеса вынудили бы их остановить наступление.

Про себя Ролло мысленно возблагодарил Тора и пообещал за поддержку принести ему богатые жертвы. Вслух же сказал:

– Вы что, собираетесь наказать меня, казнить на глазах у франков, чтобы тем порадовать их сердца? Но кто возглавит войско? Ты ли, Лодин, так жаждущий победы, или ты, Геллон, рвущийся к власти? Когда-то твое честолюбие привело к разрыву меж нами, и ты бы, конечно, хотел стать главой викингов. Но с чего ты решил, что нормандцы признают своим конунгом луарца? А ты, Рагнар – уж не думаешь ли ты, что так успел прославиться, что при звуках рога крещеного северянина поклонники Одина захотят проливать за тебя кровь?

– Мы бы собрали тинг,[52] – как-то неуверенно вставил Лодин. – Мы выбрали бы достойного…

Ролло рассмеялся.

– И как долго вы решали бы вопрос выбора нового главы?

– Но существуют законы… – настаивал Лодин.

– Наши законы, что столь сильны в земле фиордов, забыты в этих краях. А новые законы – моя воля. До сих пор вы подчинялись им, и пусть кто-нибудь из вас помянет всех богов и скажет, что это были плохие законы, недостойные вас.

Теперь Ролло из обвиняемого превратился в обвинителя. И викинги отводили взгляд, как всегда подчинялись колоссальной силе, которую он излучал. И когда Ролло почувствовал, что они смиряются, он перевел дух. Опустился в складное кресло, как в трон, движением небрежно свисающей с подлокотника руки велел им сесть.

– Клянусь Одином, Тором и рогом Хеймдалля, но я привел вас сюда. Я остановил вас, но я же и впущу вас в город. И произойдет это не позднее, чем этой ночью. У меня есть план, как проникнуть в город и открыть перед вами ворота. – Ярлы переглянулись. Уж не ослышались ли они? И что замыслил конунг? – Но прежде чем я посвящу вас в свой план – мне следует предупредить вас. В Шартре – оспа.

И он спокойно поведал, что этой ночью от двух беглых горожанок узнал, что означают эти костры и запах извести над городом. Франки сжигают трупы умерших и засыпают их тела известью. А колокольный звон над Шартром – это набат по умершим.

Теперь он выжидал. Он мог руководить ими, но не обманывать их. И в любом случае они должны знать, что он им предлагает. И он выжидал, пока не утихнет шум. Ибо они опять заговорили все сразу: одни пришли в ужас, другие, и Геллон больше всех, говорили, что зачем им этот город, раз викинги потратили на него столько сил, а в итоге еще могут и заразиться. Геллон тут же встал, говорил, что он немедленно покинет это проклятое место, и ему и дела нет, что решат о его уходе викинги. Свою славу и богатство он завоюет и в других местах, где нет заразы. И он засмеялся, вздернув подбородок с раздвоенной бородой.

Ролло поднял руку, призывая к тишине.

– Эпидемия в городе началась более месяца назад, – спокойно сказал Ролло. – Когда зараза не распространяется по открытому пространству, то она идет на убыль, и за такой срок сама сходит на нет в одном месте. Слабые умирают, сильные выживают, иных она и вовсе минует. И если мы войдем в город сейчас, нам уже не так и страшна будет болезнь. А монастыри Шартра, их сокровища, богатство горожан – все это будет вашим. Чтобы вы могли жить королями до конца дней. А если ты, Геллон, уйдешь… как уже ушел однажды… Что ж – жаль. Ибо я думал поручить тебе ввести войска в город, когда откроют ворота.

Он увидел, как нервно задергался один из кончиков бороды Геллона. Ролло знал уязвимое место ярла, знал, что сказанным попадет прямо в точку. Геллон честолюбив, а если он введет войска в Шартр, то именно ему будет принадлежать слава покорителя города.

Ну тут Рагнар, недовольный, что вся слава достанется другому, луарцу, резко высказался против:

– Зачем нам спешить и рисковать? Стоит обождать, и ослабленный оспой Шартр сам падет перед нами, как падает с яблони подгнивший плод. Мы добудем богатство, но обойдемся без жертв. Или Ролло не терпится вернуть сбежавшую от него красавицу?

Последняя фраза – как пощечина. Но Рагнар понимал, что после того, как Ролло ради Эммы, едва не обезумев, останавливал штурм, он вполне может поиграть на его нервах. Шутка, с одной стороны, издевка – с другой, но и напоминание викингам, что Ролло все же пошел против них ради своей женщины.

Ролло побледнел, но сдержался. Видел, что половина его ярлов поддержали Рагнара, но другие были возмущены подобной выходкой. Горячий Галль так и подскочил, его лицо покраснело.

– Не тебе, датчанин, столько раз предававшему норманнов, упрекать Ролло. Мы еще не забыли, как ты сам, как щенок, бегал за Белой Ведьмой.

Все вмиг загалдели. Кто принимал сторону Галля, кто выступал за Рагнара. Казалось, ярлы забыли, зачем собрались, шумели так, что не заметили, когда и закончилась гроза. Того и гляди схватятся за оружие. И тут кто-то крикнул:

– Глядите!

Только сейчас они почувствовали запах горелого мяса. Замерли. Ролло спокойно глядел на них, опустив руку на уголья треноги светильника.

– Я клянусь вам, что блюду ваши интересы, когда спешу со сдачей Шартра.

Божья клятва. Ее не нарушают. И та выдержка, с какой конунг держал ладонь в огне, подтверждала его правоту.

Первый не выдержал Лодин и резко оттолкнул руку конунга в сторону. Дышал так, словно сам испытал боль.

– Я верю тебе, Рольв. – И он медленно опустился перед ним на одно колено.

А потом они все. Последний опустился Рагнар, словно нехотя. Ролло оглядел их склоненные головы. Он добился своего, доказал, что достоин властвовать над ними. Рука болела… Ладонь вся взбугрилась волдырями. Он старался не замечать запаха собственной горелой плоти. Оглядел склоненные головы, и у него кольнуло сердце. Да, он опять взял их своей силой, своей волей. Они опять готовы признать его. Хотя он шел сегодня против них. Ради женщины, которая ему изменила…

Он не стал думать об этом. От этих мыслей он может вновь ослабеть. А сейчас ему должно оставаться сильным.

Резко тряхнул головой, отбросив с лица волосы. Потом сделал короткий жест здоровой рукой – приказ подняться. Он подчинил их, но не должен унижать.

– Я не хочу, чтобы вы верили мне на слово. Поэтому сообщаю, что узнал. В городе ждут подмоги. Ждут давно. Я не знаю, что удерживает герцога франков, но он может явиться в любой миг. Поэтому нам надо спешить. Город будет наш – я обещаю. И не позднее, чем сегодня. А теперь слушайте.

Он сел в кресло. Свесил обожженную правую руку. Левая привычным жестом легла на рукоять Глитнира. Он заговорил. Ярлы слушали. План был дерзок, но обнадеживал. И они верили ему.

– А моя жена… – закончил Ролло. – Пусть это будет моя забота. И только мне решать, как с нею поступить.


* * * | Огненный омут | * * *