home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Четверг, 4 апреля 2143 года

Тревожный звонок пришел в связи с сектором 12-GH-B2. Выехав из Хайкасла по северо-западной дороге, ведущей к верхней части озера Анник, Адриан Норт-2 осознал, что его могли вызвать из-за любого из секторов, которые обрабатывала «Нортумберленд Интерстеллар». Снег наконец-то добрался до центра Амброза после весьма внушительного путешествия длиной в три с половиной тысячи километров от южного побережья массивного континента. Снежным хлопьям предшествовала неделя зимних ветров и ледяных ливней, так что, когда в конце концов появились снежинки, никто не удивился.

Адриан наполовину отработал свое недельное дежурство, которое увеличилось из-за ограничений на перемещения через портал. В офисной башне в центре города он проводил много времени за просмотром сообщений из Абеллии, в смятении глядя, как метели обрушились на владения Бринкелль, меньше чем за три дня погрузив их на метр в снег. Из аэропорта Абеллии больше никто не вылетал, и весь отдаленный район примирялся с мыслью о том, что придется выживать самостоятельно, пока всплеск образования солнечных пятен не за-кончится. Ходили слухи о воздушной переброске припасов из Ист-Шилдс самолетами с лыжными шасси, но это были в основном фантазии нелицензированных сайтов и обеспокоенных работников из Абеллии. Поскольку у Адриана был полный доступ к сети первого уровня «Нортумберленд Интерстеллар», он знал, что никто даже не собирался брать такое воздушное судно в аренду, не говоря уже о том, чтобы транспортировать его через портал.

И вот он сидел там, в контрольном центре на седьмом этаже, с кондиционером, переключенным на непривычную функцию обогрева, и надзирал за работниками, которые управляли большим трубопроводом, когда раздался звонок. Снег шел уже семь часов, и земля достаточно остыла, чтобы кое-где он начал оседать. Он посмотрел на нелепый покров, который собирался на городских крышах, позвонил в гараж и зарезервировал большой «Ренджровер-Элит», предварительно убедившись, что машина недавно прошла техосмотр. Послал супервайзера за коробкой саморазогревающейся еды и двухлитровым термосом кофе. Один из немногих магазинов одежды в деловой части города, что все ещё работали, вёл бойкую торговлю зимними куртками. Адриану напечатали нужный размер, и он сел в «Ренджровер».

За исключением автострады А, большинство дорог за пределами города вскоре утрачивали асфальтовое покрытие, меняя его на плотно сбитый грунт. Северо-западное шоссе не выделялось в этом смысле, и снегопад полностью стер его с лица земли. Адриан не мог отличить дорогу от поросшей кустарником песчаной почвы по обе стороны от нее. Передний радар и траловые сенсоры лишь самую малость пробивали ледяной покров, отображая на сетке сдвоенную колею. В сочетании с системой инерциальной навигации «Ренджровера» это позволяло Адриану ехать с разумной уверенностью при условии, что не будет превышена скорость в пятьдесят километров в час. Он привык носиться между водорослевыми полями по меньшей мере на ста пятидесяти.

Больше среди полей ничего не двигалось. Персонал «Нортумберленд Интерстеллар» выказал исключительную преданность и продолжил работать, в то время как большая часть жителей города, сложив ценные вещи в машины и фургоны, отправилась к порталу. Скорее всего, они верили, что Августин Норт позаботится о том, чтобы им разрешили вернуться, если ситуация сделается по-настоящему плохой, – в конце концов, большинство из них были зарегистрированными гражданами ГЕ, работавшими на Сент-Либре за не облагаемую налогами зарплату и достойные премиальные. Отсутствие этой проблемы в сети первого уровня было весьма примечательным.

Включённые дворники отбрасывали пушистые хлопья в стороны от подогретого лобового стекла. Фары, горевшие в полную силу, рассекали снегопад. А сеть «Ренджровера» поддерживала соединение с транснетовыми ячейками Хайкасла. Но чувство изоляции росло с каждым километром. И вовсе не из-за снега. Виноват был свет. Адриан попросту не мог привыкнуть к озарявшему пейзаж скудному коралловому свечению.

Через два часа после выезда из офиса он достиг сектора 12-GH-B2, который включал двенадцать водорослевых полей, чья продукция была генетически приспособлена для производства биодизеля. Гвен Бессет, менеджер района, ждала Адриана в конце дороги, сидя в джипе с включённым обогревателем. Она была беременна и куталась в плотное пончо.

– Спасибо, что приехали, – сказала она. – Региональный менеджер твердил, что все заняты.

– Все в порядке. Думаю, кто-то из управляющих моего уровня должен собственными глазами убедиться, каковы последствия.

Адриан работал с Гвен вот уже больше семи лет и доверял её суждениям. Если она говорила, что есть проблема, то, скорее всего, та была серьезной.

Они прошли по насыпи у первого водорослевого поля и остановились на самом краю. Адриан окинул взглядом круг воды, покрытой жижей, диаметром километр. Даже в тусклом красном свете он видел, что поле сделалось крапчатым. Темные пятна появлялись на неровной поверхности как будто бы случайным образом. Они варьировали от двух метров до пятидесяти. Большинство располагалось в непосредственной близости от громадной вышки, стрела которой продолжала двигаться, как будто её и следовало винить в их распространении.

– Мёртвые зоны появились этим утром, – сказала Гвен. – Едва ли стоит удивляться. Водоросли не создавались для таких температурных условий. Их рост замедлялся всю неделю. Добыча сильно просела.

– Да, – согласился Адриан. – На двадцать процентов, как мы узнали вчерашней ночью. Сам Августин заметил эту цифру. Но это… нехорошо.

Они прошли вдоль края до вышки, и снег клубился вокруг них. Впервые сладковатый сернистый запах водорослей почти не чувствовался, разбавленный холодным воздухом. Адриан проследил, как снежные хлопья падают на поверхность поля и медленно растворяются.

– Вы же нас вытащите? – спросила Гвен. – Если дела пойдут совсем плохо? Я хочу сказать, фермы уже потеряли весь урожай. Они говорят, что цитрусовые рощи не продержатся в таких погодных условиях больше двух недель. Все придется сажать заново, когда солнечные пятна закончатся. Но в логистической цепи не заложен такой большой резерв.

Адриан остановился возле громоздкого механизма, который полз вдоль бетонной ограды, и толстые вальцы едва вращались. Моторы внутри корпуса издавали громкий скрежет, какого он раньше не слышал, – как будто в осевых подшипниках полным-полно песка. Он посмотрел на Гвен, которая сложила руки на большом животе.

– Если дойдёт до такого, мы позаботимся о том, чтобы вывезти отсюда всех работников.

– Спасибо, Адриан, рада это слышать.

Он указал на корпус двигателя.

– Так что тут происходит?

– Сопротивление, – просто ответила Гвен. – Водоросли замерзают. Это мешает впускным устройствам втягивать, и они начинают работать как бульдозерные щиты. Система не может справиться с инерцией такого рода; нагрузка, которой она подвергается на наших глазах, с лихвой превосходит заданный допуск.

– Охренеть! – пробормотал Адриан.

Они поднялись по короткой металлической лестнице на мостки, которые простирались на все пятьсот метров вдоль верхней части механизма. Глядя на водоросли сверху вниз, он увидел, что цветущий слой, обычно похожий на кашу, замерзает, становится жёстким и малоподвижным, с трудом проходит сквозь насадки впускного устройства. Вдоль впускных сетей начали собираться длинные складчатые холмы. Вот что мешало стреле работать.

– Везде так? – спросил он.

– На каждом поле в этом секторе, я осмотрела их все. Это означает, что на остальных водорослевых полях по всей равнине Джарроу происходит то же самое. Водоросли умирают, а механизмы ломаются. Адриан, надо что-то делать. Мы можем заново засеять водоросли, когда солнечные пятна прекратятся. Но заменить все вышки, какие принадлежат «НИ»? Это будет стоит дороже, чем моя элка может посчитать. Компания хоть застрахована на случай такой катастрофы?

Адриан с мрачным лицом уставился на умирающее водорослевое поле. Какие бы варианты он ни перебирал в уме, отрицать правоту Гвен было невозможно. Он велел элке позвонить Августину, используя самое надежное шифрование из доступных. Он даже не предполагал, что когда-нибудь будет звонить по такому поводу, и понадобилась вся сила духа, чтобы не передумать и пройти через все фильтры безопасности. Даже Норту-2 не полагался мгновенный прямой доступ к Августину. Но в конце концов его элка приняла звонок.

– Адриан, – признал его Августин. – Вижу, ты в полях. Что я могу для тебя сделать?

– Прости, отец, но нам надо остановить производство биойля. Полностью.


Без семи минут шесть следящая программа, получавшая трансляцию с тралов вдоль Беншем-роуд, предупредила Йена, что Таллула Пакер вышла из своего офиса. Тем вечером шел дождь, так что она открыла зонтик, сказала коллегам «до свидания» и поспешила на станцию метро «Гейтсхед».

Он знал, что она направляется прямо домой, в единоград Сент-Джеймс; запущенные в транснет программы-перехватчики дали ему полный доступ ко всем звонкам, которые она сделала в тот день. Большинство были связаны с работой и оказались лихорадочными, что неудивительно для дня, когда «НИ» и прочие члены Большой Восьмёрки производителей биойля с Сент-Либры объявили о закрытии своих водорослевых полей. Однако несколько звонков были от подружек, которые уговаривали её развлечься с ними вечером. Она вежливо отказала всем, заявив, что ещё не готова к такой восстановительной программе. Слишком мало времени прошло после того, что сделал он. Даже её мать звонила, неуклюже выразив свою озабоченность тем, что с помолвкой покончено.

Следящие программы Йена не выпускали из вида и Бориса Аттенсона. Этим утром он вышел из полиции, заплатив залог, и экспрессом вернулся в Ньюкасл. Звонки, которые перехватил Йен, выявили, насколько недовольны его начальники из банка, но, учитывая неразбериху, весь день творившуюся на финансовых рынках, о его неблагоразумной выходке в правлении должны были быстро забыть. Борис даже поработал несколько часов в офисе после обеда.

Теперь следящие программы показывали, как Борис входит в единоград Сент-Джеймс со стороны Баррак-роуд и, отыскав столик в баре «Траворл», заказывает кофе. Траловый сенсор в баре был хороший, Йен смог увеличить изображение и разглядеть тонкую пленку пота на лбу Бориса. Нервный, отчаявшийся человек собирал всю смелость. Вскоре, выпив кофе лишь до половины, Борис подозвал официантку и заказал скотч.

Йену только это и требовалось. Лучше не могло получиться, даже если бы он сказал Борису: «Пожалуйста, иди и выставь себя полной задницей, ведь так ты сможешь окончательно испортить отношения».

Йен открыл верхний ящик стола и вытащил коробку с уликами, которую утром забрал из хранилища Маркет-стрит. Покинув участок, он направился на станцию «Монумент» и по первой линии добрался до станции «Сент-Джеймс».

В жилых зонах единограда Сент-Джеймс было мало внутренних тралов, но из-за убийства в квартире 576-Б Сид приказал нанести смартпыль в коридоре снаружи и напрямую подключить её к полицейской сети. Шанс, что убийца вернётся на место преступления, почти нулевой, но в расследовании, привлекшем так много властных структур и ресурсов, лишний терминал был сущим пустяком.

Йен прибыл в Сент-Джеймс через семь минут после того, как Таллула вернулась домой. Он покрутился в главном вестибюле, наблюдая за Борисом через сетку. Наконец банкир встал и прошел через коммерческий пассаж единограда к ряду лифтов с ограниченным доступом. Он сохранил свой код – двери открылись перед ним. Йен направился к лифтам в вестибюле, где воспользовался своим полицейским кодом.

Трал в коридоре показал, как Борис медлит возле квартиры 576-Б. Он больше не мог звонить Таллуле напрямую; после восьми мучительных звонков этим утром она наконец-то велела элке запретить ему доступ к своему адресному коду. Поэтому Борису пришлось смиренно нажать кнопку звонка, а потом, не дождавшись ответа, постучаться в дверь, хоть это и пережиток девятнадцатого века. Но сработало; дверь открылась, и показалась усталая Таллула, чье выражение лица менялось от гнева до смятения. Борис немедленно начал умолять и почти насильно прорвался внутрь. Таллула захлопнула дверь.

Невидимый в другом конце коридора, Йен подождал одну минуту и велел элке позвонить Таллуле. Момент был безупречный: он услышал приглушенные голоса, сердитые и несчастные. Оба замолчали.

– Да? – спросила Таллула.

– Это детектив Лэнагин. Я хочу вернуть кое-что из вещей, которые забрали криминалисты. Лаборатории они больше не нужны.

– А… ну да.

Дверь открылась. Таллула выглядела такой несчастной, с красными от слез глазами, прилизанными волосами, опущенными плечами – как будто только что вернулась с похорон. Йену захотелось немедленно её обнять.

Борис стоял у нее за плечом с видом токсового маньяка, которому срочно нужна доза. Полный отчаянной решимости добиться своего, но раздраженный неожиданным вмешательством. Он сердито уставился на Йена.

– Я подумал, это вам понадобится как можно быстрей, – сказал Йен, вручая Таллуле коробку. Он даже не позаботился прочитать полный список содержимого; там точно была одежда и какие-то маленькие твердые предметы.

Таллула взяла коробку, бросив на него безразличный взгляд.

– Мм, спасибо.

– Все проверили. И почистили заодно. – Он улыбнулся.

– Послушайте, офицер, сейчас неподходящий момент, – резко сказал Борис.

Йен сделал вид, что впервые его заметил.

– Момент, сэр?

– Да. Мы заняты. Это личное дело, видите ли.

– Понимаю. – Йен внимательно посмотрел на Таллулу, которая не стала встречаться с ним взглядом. – Вы в порядке, мисс Пакер?

– Она в полном порядке!

– Мэм?

– Моя невеста в порядке! – зарычал Борис. – Будьте любезны, уйдите. Не заставляйте меня подавать заявку о причинении беспокойства.

– Я тебе не невеста, – прошептала Таллула. Она начала стягивать с пальца подаренное в честь помолвки кольцо с бриллиантом и рубинами, пытаясь не уронить коробку с вещами.

– Не делай этого, – запротестовал Борис. – Прошу, дорогая, позволь мне объяснить. Это все полиция…

Он скривился и сердито посмотрел на Йена.

– Нет, – всхлипнув, ответила Таллула. – Просто уйди! Я не желаю тебя здесь видеть, Борис. Не желаю. Прошу тебя!

– Я не уйду, пока ты меня не выслушаешь.

– Думаю, этого достаточно, – сказал Йен. – Сэр, владелица жилища попросила вас уйти. Пожалуйста, сделайте это.

Борис побагровел и ткнул Йену пальцем в лицо.

– Не лезьте не в свое дело. Это ваша братия во всем виновата.

Йен нахмурился, изображая непонимание. Качнул головой, словно читая данные с сетки.

– A-а, столичная полиция задержала вас по обвинению в нарушении порядка и краже личности этим утром. Вижу, судья взял с вас обязательство вести себя мирно. По-вашему, сэр, вы сейчас соблюдаете условия освобождения под залог?

Наступила длинная пауза, во время которой двое сверлили друг друга взглядами, и Борис едва не ударил Йена; он был достаточно разъярен для такой глупости. Наверное, включился какой-то глубинный инстинкт. Йен моложе, выше и, судя по тому, как рубашка натягивалась на мускулистой груди, в куда лучшей форме; и ещё он полицейский.

– Нам надо поговорить, – с горечью сказал Борис.

Таллула отвернулась, опять готовая расплакаться. Борис протянул к ней руку, но смелости коснуться девушки у него не хватило. Он вышел из квартиры.

Йен поспешно закрыл дверь.

– Мне очень жаль, мисс Пакер. Наверное, я за всю свою карьеру ни разу не являлся настолько не вовремя.

– Нет. Нет, совсем наоборот. Вообще-то спасибо, что пришли. Я очень рада, что вы оказались здесь. Не знаю, что бы я сделала. Было глупостью его впускать.

– Я, э-э, просмотрел полицейский отчет. Понимаю, почему вы теперь не хотите его видеть.

– Не теперь, – сказала она. – Я вообще не желаю его видеть.

– О, это чувство мне знакомо.

Таллула бросила на него слегка озадаченный взгляд. Он пожал плечами.

– Я сам был помолвлен два года назад, – поделился Йен. – Она разорвала помолвку. Впрочем, не так. Хотя… я думаю, немного похоже. Она нашла другого. Говорила, что он перспективнее.

– Почему люди так поступают? – с горечью спросила Таллула. – Впускаешь кого-то, и он становится твоей жизнью, а потом поворачивается и всаживает тебе нож в сердце.

Йену невыносимо было видеть её такой подавленной, и от осознания того, что он и есть истинная причина происходящего, становилось лишь хуже. Он почти ощутил угрызения совести, но раскрыть Бориса было благодеянием для нее в долгосрочной перспективе.

– Все дело в моменте, лапуля. Рано или поздно тайное становится явным. Лучше, когда это происходит рано. Только вот подходящий момент никогда не наступает, в этом вся проблема.

– Просто мне больно. Почему от этого так больно?

– Вы можете кого-нибудь навестить или позвонить кому-то? Подружке, может быть? Провести вечер за разговорами о том, что от мужиков никакого толку.

Таллула почти сумела улыбнуться.

– Вы совсем не такой, как Борис.

– Я просто не хочу вас оставлять в таком состоянии, лапуля. Уверены, что все будет в порядке?

– Ага, я переживу.

– Ладно. – Заставить себя уйти было трудно. Но играть следовало безупречно. Этот вечер посвящен контрастам, она должна увидеть, что хорошие парни существуют и он один из них. – Послушайте. Это мой адресный код. Если он вернётся или будет снова создавать проблемы, я хочу, чтобы вы мне позвонили. В любое время дня или ночи. Я серьезно.

– Не думаю, что он вернётся. Он знает, что все кончено, просто не хочет признавать.

– Да, но если вам всё-таки понадобится помощь, воспользуйтесь моим кодом. Хороню? Пообещайте, что так и сделаете. Я должен знать, что вы будете осторожны и в безопасности.

– Ладно. – Она устало улыбнулась. – Если он опять объявится, я вам позвоню.

– Тогда берегите себя, лапуля.

Йен одарил её серьезной улыбкой и покинул квартиру 576-Б. Ему стоило больших усилий не пуститься по коридору в пляс.


Среда, 3 апреля 2143 года | Звёздная дорога | Понедельник, 8 апреля 2143 года