home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Понедельник, 15 апреля 2143 года

Будильник резко зажужжал. Сид похлопал рукой в поисках кнопки отбоя.

Слишком поздно – телотрал зафиксировал смену статуса и запустил радужковые смартклетки. Сетка развернулась поверх мути перед глазами, дневниковая функция напомнила о запланированных на сегодня событиях. Он уныло застонал.

– Да ладно тебе, лапуля, – сказала Хасинта. – Сегодня у тебя важный день.

– Ага… – пробормотал Сид.

Он велел элке убрать сетку. В спальне было уютно и темно, тонкие лучи бледного солнечного света просачивались вокруг плотных полотенец, которые они повесили вдоль окон. Это временно, сказала Хасинта, пока не прибудут заказанные занавески. А потом занавески станут контрастировать с остальной комнатой. Её придется обставить. Купить новый ковёр. Их старая мебель тоже выглядела не на своем месте.

– У тебя на этой неделе много работы? – спросил он, выбираясь из постели.

– Не очень. Завтра шунтирование, так что дома буду поздно. А на пятницу запланирована замена лёгкого – рано утром. Не считая этого, будет обычная работа с жертвами аварий и ЧП.

– Значит, никто не экономит на операциях?

Она ухмыльнулась, закалывая волосы.

– Экономит.

– Да?

– Прости, лапуля, старая и дурная больничная шутка. Нет, все как обычно. А что?

– Люди говорят о рецессии. Я просто подумал, не начали ли страховые компании сокращать финансирование.

– Лапуля, страховые компании всегда пытаются уменьшить выплаты. Тут ничего нового. Если хочешь узнать, насколько все плохо, следи за инжиниринговыми компаниями. Половина городских фабрик поставляет продукцию Хайкаслу, водорослевым полям и рафинировочным заводам. Они-то и пострадают из-за отключения. В любом случае, все получают большую выгоду от биойля. Ты заметил, сколько стоит заправить машину?

– Ага. Но это все спрос и предложение. Без предложения Сент-Либры другие производители могут назначать цены как вздумается.

– Солнечные пятна не вечны.

– Нет, – осторожно сказал он. – Но я бы хотел подумать о том, как мы продержимся следующую зиму, если ГЕ и впрямь впадёт в рецессию.

– Да ну тебя, лапуля, мы справимся.

– Спасибо.

Сид пошел в ванную, чтобы принять душ. Когда он вышел, оказалось, что Хасинта приготовила его выходной костюм марки «Херон Тралл», который они купили пару лет назад. В магазине его пошили в точности по меркам Сида.

– Для такого ты должен хорошо выглядеть, – сказала Хасинта, критически разглядывая несколько галстуков.

Сид втянул живот. Почему-то брюки были тесноваты в талии.

– В этом суть дня.

Хасинта выбрала темно-пурпурный шелковый галстук.

– Этот, – решила она.

– Я как будто на свадьбу собираюсь.

– Выглядишь отлично.

Зара и Уилл уже сидели за кухонным столом, когда Сид спустился. Одетые в школьную форму, они ели кашу и сок, которые сами себе достали. Французские двери были открыты, впуская свежий утренний воздух.

– Папа! Ты идёшь на похороны? – спросил Уилл.

– Ничего подобного! Не будь таким нахальным, черт возьми!

– Следи за языком, – предупредила Хасинта позади него.

Зара начала хихикать.

– Я иду на заседание суда, – объяснил Сид. – Это важно. Там будет много репортеров.

– Это из-за того что напали на машину Норта? – спросил Уилл.

– Да. Но это не было нападение на машину.

– Ты сказал, что было, – упрямо проговорила Зара. – Ты сказал, что Брюссель его не убирал.

– Так и есть.

– И кто же его убрал? – спросил Уилл.

– Мы не знаем.

– Тогда почему ты идёшь в суд?

– Чтобы предъявить обвинение человеку, который замёл следы преступления. Послушай, все сложно, да. Я тебе вечером объясню.

Он сделал себе тост и вышел через французские двери во внутренний двор. Это было несправедливо по отношению к детям, но Сид сомневался, что сегодня сможет с ними мило поболтать. Его тревога росла. Даже телотрал уловил её признаки, медицинская функция вывела на сетку предупреждения о сердцебиении и уровне сахара в крови. Его обмен веществ ускорился, в организм хлынул адреналин.

Хасинта присоединилась к мужу.

– Все в порядке, лапуля? Ты какой-то… слегка растерянный.

– Все хорошо. – Он поднял голову и посмотрел на крутую крышу с маленькой ржаво-красной керамической черепицей и черными как сажа фотоэлектрическими панелями. – Знаешь, а ведь наверху есть место для куда большего количества панелей. Современных, с достойным процентом преобразования энергии.

– Наверное, да.

– Мы можем установить приличный гелевый аккумулятор с регенерацией, чтобы сохранять летнюю энергию, – и тогда не придется покупать её зимой.

– Они стоят целое состояние. Нам ещё нужно разобраться с отделкой.

– Нет смысла в отделке, пока не решены основные вопросы. Как быть с садом?

Он взмахом руки указал на косматую лужайку, всю в жёлтых пятнах после собаки предыдущего хозяина, которая мочилась где хотела. Окружавшие площадку приподнятые клумбы заросли сорняками.

– А что с ним?

– Он не годится для детей. Надо выкорчевать розы и остальные цветы, засеять все травой, может быть, сделать стойки ворот для Уилла. А с этой стороны можно разбить грядки с овощами. Места хватит. Можем купить новую морозилку, побольше, чтобы все в ней хранить. У нас зимой будет домашняя еда.

– Стоп! Во-первых, это тоже стоит целое состояние. Во-вторых, что случилось?

Сид бросил виноватый взгляд в сторону открытых дверей.

– Я на прошлой неделе говорил с Альдредом. ГЕ и, наверное, все остальные погружаются в рецессию. Сент-Либра поставляла шестьдесят процентов нашего биойля.

– Шестьдесят? Охренеть… Ты уверен? Я думала, около пятнадцати.

– Нет. Брюссель хотел, чтобы все в это верили. Похоже, хорошие маленькие производители биойля из ГЕ не инвестировали так, как следовало; деньги уходили на выплату дивидендов, а не на расширение инфраструктуры. Так что жизнь станет трудной на какое-то время – возможно, очень долгое время.

– Поэтому ты вдруг стал изображать выживальщика?

– Я получил на этих выходных премию. Внезапно. Это Альдред так сказал «спасибо» за расследование. Мы можем себе позволить сделаться чуть более самодостаточными.

Она надула щеки.

– Что ж, это не помешает, лапуля.

– Отлично, надо будет разобраться, что сколько стоит.

– А как же быть со щенком? Уилл каждый день вопросы задаёт. Он даже хорошо себя ведёт – настолько хорошо, насколько может. Нельзя вечно это откладывать.

– Конечно. Почему бы и нет? Стейки из собачатины неплохи под нужным соусом.

– Ох! – Рука Хасинты взлетела ко рту, она начала хихикать. Взволнованно взглянула на открытые французские двери. – Не смей! Они не поймут. Ты такой злюка.

Он ухмыльнулся и обнял её. Они поцеловались.

– Ну так какой породы? – спросил он. – Сенбернар? Овчарка?

– Чепуха какая, нет. Крупная порода – о чем ты вообще думаешь? Возьмём что-нибудь маленькое из приюта.

– Маленькие собаки противно лают. Ненавижу их.

– Если наступают трудные времена, мы не можем себе позволить большую собаку. Ты знаешь, сколько денег уходит на кормёжку? И ещё придется делать ветеринарную страховку.

– Может, лучше купим им золотую рыбку?

Хасинта опять бросила на дверь осторожный взгляд.

– Картофель фри из нашего первого урожая с рыбой будет в самый раз.

Оба виновато рассмеялись и крепче обнялись.

Зара появилась в дверях и посмотрела на родителей искоса.

– Что вас так развеселило?

– Ничего, малышка, – заверил её Сид. – Ты домашнюю работу сделала?

– Сделала. В лог внесла, – с гордостью ответила она.

– Вот и славно, дай пять. Сегодня я вас отвезу в школу. Мне в суд только к десяти.


В тот день Маркет-стрит выглядела так, как, по мнению Сида, должна была выглядеть какая-нибудь престижная закрытая школа в конце семестра. Все слонялись туда-сюда, пренебрегая работой, в столовой толпились люди, обмениваясь мнениями и сплетнями. Кабинеты пустовали. Дела были заброшены. Возле некоторых дверей грозно высились штабели ящиков с табличкой «ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ», которые уборщики должны были унести. Вон из здания или этажом выше – только об этом все и говорили.

Казалось, утреннее судебное слушание не связано с Маркет-стрит, в отличие от инцидента, который запустил революцию. Эрни Рейнерт признал вину в соучастии в убийстве, а Мойре Деллингтон, Честеру Хабли, Мюррею Блазчаке и Лукасу Кремеру были предъявлены менее серьезные обвинения в сговоре с целью сокрытия убийства.

Журналистов явилось неимоверное множество, поскольку все крупные новостные компании были заранее предупреждены О’Руком или людьми из кабинета мэра. Сиду пришлось предстать перед ними и объяснить, что «нападение на автомобиль» было необходимой легендой, которая помогла полиции обеспечить чистоту расследования убийства. Он все сделал правильно, как ему казалось, сохранил лицо при кое-каких весьма резких вопросах. Большинство желали знать, почему настоящего убийцу до сих пор не поймали.

«Хороший вопрос», – признался он мысленно, прежде чем повторить официальную фразу о том, что расследование продолжается.

Когда Сид вернулся в участок, ответив на призывы Дженсона Сана, те коллеги, что заметили его посреди суматохи, поздравили детектива с тем, что он держался молодцом.

Когда Сид наконец-то вышел из лифта на шестом этаже, почти у каждой двери громоздились вездесущие ящики. Все двери были открыты, печати на них потемнели. Сегодня на уровне администрации не происходило ничего конфиденциального или требующего особого отношения. Хлоя Хили стояла у кулера с водой в конце коридора, вялая и сердитая. Они обменялись взглядами, когда Сид подошел к двери исполнительного бюро. Как и Сид, Хлоя сегодня надела лучший костюм из серого шелка высшего качества и накрахмаленную белую блузу. Безупречный макияж был испорчен чем-то, что подозрительно напоминало потеки расплывшейся от слез туши.

Дженсон Сан ждал Сида в приемной О’Рука. Секретаря нигде не было видно.

– Он готов встретиться с тобой, – сказан Сан.

В офисе О’Рука стояли только пять коробок. Все уже заполненные и запечатанные лентой. Рядом лежали восемь зелёных пластиковых мешков, набитых искромсанной бумагой, разбитыми носителями данных и похожими на полузатвердевшую тину комками очищающего вещества, которое наносили на стены и пару мест на потолке, чтобы снять широкие полосы смартпылевых частиц.

О’Рук сидел за столом, к ножке которого была привязана оранжевая лента – метка для грузчиков, чтобы они отнесли его в поджидающий внизу грузовик. Китель главного констебля был расстегнут, но галстук он с шеи не снял, и белая рубашка оставалась безупречно выглаженной. Сид в глубине души ожидал, что увидит О’Рука в обнимку с бутылкой виски, но вместо этого шеф пил чай из антикварной чашки костяного фарфора. На столе стоял чайник из того же набора.

– Можешь идти, – сказал О’Рук Дженсону Сану.

Представитель персонала вышел из кабинета, и вокруг двери появилась синяя печать. О’Рук ухмыльнулся, взглянув на бледно-синий свет.

– Не знаю, зачем я утруждаюсь. Все равно все узнают. Какая разница – на пару часов раньше или позже.

– Сэр?

– Этот засранец Миллиган с тобой ещё не связался?

– Нет, сэр.

Объявление по поводу поста главного констебля было сделано в обед, сразу же после появления Рейнерта в суде. Ройс О’Рук уходил в отставку после сорока трех лет преданной службы городу Ньюкасл. Мэр даже сумел изобразить печаль, сообщая об этом репортерам с трибуны городского совета. Возглавить полицию Ньюкасла должен был детектив шестого ранга Тревор Миллиган, чье назначение через шесть месяцев должен подтвердить совет в полном составе.

– Он полный придурок, – проворчал О’Рук. – Не может собственными руками свой зад отыскать. А зад-то жирный.

– Это точно, – согласился Сид.

– Я работал с мэром, – сказал О’Рук. – Тебе придется делать то же самое, иначе городу крышка. Но я сражался за бюджет, за организацию, которая занималась достойным делом, – я не был у него в кармане, как Миллиган. Теперь на нас обрушится кое-что похуже Занта. Все рухнет к чертям собачьим, особенно с этой херней в виде внезапной рецессии. Половина городского дохода зависит от биойля. Откуда теперь ждать денег, а?

– Мэру придется их как-то разыскать, сэр.

– Да, но как их потратит Миллиган? Вот в чем вопрос.

– Я уверен, новый главный констебль все поймет, сэр.

О’Рук налил чашку чая и протянул Сиду.

– Уж скорее медведь научится сливать воду, посрав, чем он что-то поймет. Мы с тобой за эти годы много раз сталкивались лбами, но ты смышленый, ты знаешь, как тут что работает на самом деле. Ты не смирился с херней, с которой смирилась половина из них. Я всегда тебя за это уважал.

– Я делаю свою работу, – сказал Сид, удивляясь, какого черта О’Рук задумал.

– Ага. Это нам и нужно, Сид.

– Не уверен, что я…

– Этот ублюдок мэр, он раскручивает случившееся как большой успех. Кого-то арестовали за убийство Норта, но мы оба знаем, что это полная хрень. Мудила Рейнерт – никто. Мы с тобой никогда не узнаем ни имя убийцы Норта, ни его мотивы. Так все устроено в этом городе. Тут никто пернуть не смеет без разрешения проклятых Нортов. А ты им нравишься. Я это знаю.

– Все налаживают связи. Приходится.

– Именно. У меня тоже есть связи, и поэтому я перехожу на славный маленький пост директора без исполнительных полномочий в «Нортерн-Метро-Сервис». Так все работает.

– Поздравляю, сэр.

– Но я ещё не там. Официально я освобождаю этот кабинет только в конце дневной смены, когда передам сетевые коды Миллигану. Это значит, я все ещё могу делать назначения, прежде чем Миллиган притащит свою компанию дрочил, чтобы они тут все испоганили. И ему будет чертовски трудно что-то сделать со свежим назначением, по крайней мере первые шесть месяцев, пока совет не утвердит его на постоянную должность.

– Да, – осторожно проговорил Сид.

– Я беру с собой кое-каких хороших людей, но мне бы хотелось, чтобы ты остался тут. Ты теперь пятого ранга, так что соответствуешь должности руководителя отдела здесь, на административном этаже.

– Не думаю, что Миллигану это понравится.

– Пусть говнюк утрется. Крессли идёт со мной. Миллиган отправил бы его патрулировать велосипедные дорожки в начальной школе или какое-нибудь другое дерьмо, так что он досрочно выходит в отставку и становится координатором в «Нортерн Форензикс». Я хочу, чтобы ты взял на себя его офис, Сид.

– А-а, – сказал Сид.

Теперь он понял. Крессли руководил отделом агентских контрактов и их реализации. Этот отдел контролировал распределение городских денег между агентствами, и «Нортерн-Метро-Сервис» среди них было самым крупным.

– Вы доверяете мне такое? – резко спросил он.

О’Рук свирепо ухмыльнулся.

– Это улица с двусторонним движением. Я не знаю, что за сделку ты заключил с Альдредом, но тебе понадобится не один серьезный дружок за спиной, если ты собираешься в конечном итоге завоевать этот кабинет. Так вот, эти агентства – они тратят много денег там, в муниципальном центре. Они знают, как заботиться о своих друзьях.

– Главный констебль? Я?

– А что, ты недостаточно хорош?

– Я так далеко не заглядывал.

– Значит, пришла пора заглянуть. Ты годишься. Пять лет в «Контрактах и реализации», набрать союзников и надурить Миллигана – и место у тебя в кармане. Ну так что, принимаешь место Крессли?

Последним, чего когда-либо хотел Сид, было место главного констебля. Политика сама по себе вызывала у него отвращение. Милый корпоративный офис и достойная зарплата всегда были его целью. Но предполагалось, что он получит это в «Нортумберленд Интерстеллар», под покровительством Альдреда, – а эта приятная мечта о будущем, по-видимому, разлетится к чертям, когда они скачают жучки, прицепленные к людям Шермана.

Сид протянул руку.

– Спасибо, сэр. Я бы хотел принять ваше предложение.

– Славный малый, это умный ход, – О’Рук яростно затряс его руку.

Так оно и было, но не по той причине, о которой О’Рук думал. Старый главный констебль предполагал, что статус-кво сохранится, что солнечные пятна и массовая эмиграция через портал временны и жизнь скоро придет в норму; но Сид точно знал, что жизнь в Ньюкасле изменится. Альдред был замешан в какой-то внутрисемейной корпоративной борьбе, и, даже если они так и не сумеют повесить на него убийство, последствия этой борьбы каким-то образом проявятся. Принятие поста в «Контрактах и реализации» открывало широкий спектр возможностей. Это было простое самосохранение.


– Шеф «Контрактов и реализации»? – спросил Йен тем вечером. – Не могу поверить, что он тебе это предложил. Это как выигрыш в еженедельной лотерее. Агентства дадут тебе все, что только пожелаешь. Охренеть, все говорили, что у Крессли дома в Каннах и Окленде, не считая чертовски большого особняка в Норт-Шилдс, где он живёт.

– Пятеро детей выучились в частных школах и поступили в университет; двое учились в колледжах американской Лиги плюща, – сказала Ева. – Я даже не могу вообразить, сколько это стоит.

– Я слыхал, у него любовница в каком-то из единоградов, – продолжил Йен. – Моложе его дочери.

– Ага, – сказал Сид. – Я знаю, что все говорили про Крессли.

– Отличная работа, босс, – похвалила Ева.

– Все дело в самосохранении, знаете ли. Я согласился, потому что займу хорошее место. Миллиган ни за что не назначил бы меня туда. Он даже не знает, кто я такой.

– Теперь знает, – уточнила Ева.

– Да уж, – признал Сид.

Они провели пять минут наедине после церемонии передачи поста на шестом этаже. Миллиган рассчитывал посадить Они Швальбе прямиком в кресло Крессли – тем же образом, каким распределил своих верных закадычных дружков по самым важным постам на каждом этаже Маркет-стрит. Но у него не было влияния, которое требовалось, чтобы поставить под сомнение совершенно новое назначение, не говоря уже о том, чтобы его отменить. Миллиган оказался спокойнее, чем Сид ожидал. Они быстро пришли к соглашению, что будут советоваться друг с другом, когда речь пойдет о важных контрактах, – в конце концов, Миллиган получил поддержку мэра благодаря интенсивному лоббированию со стороны «Секьюрити Дайнемик». Они даже пожали друг другу руки, перед тем как Сид вышел из углового офиса. Одна Швальбе не была настроена так благодушно; она протиснулась мимо Сида, одарив его предвещающим месть недобрым взглядом, и отправилась обратно на четвертый этаж, в отдел дорожной полиции, на свою должность, которую, казалось бы, оставила позади.

– Он может тебя выгнать? – спросил Йен.

– Это долгий процесс, и у О’Рука по-прежнему сильное влияние. Миллиган не станет начинать битву в первую же неделю. Кроме того, – сказал Сид с улыбкой, вспоминая их разговор, – он только что узнал, сколько мы потратили на дело Норта и что АЗЧ ещё не оплатил счет.

– Ещё не оплатил? – изумлённо спросила Ева.

– Нет, – подтвердил Сид. – Думаю, Ральф ждёт, сообщим ли мы ему что-нибудь.

Все трое повернулись к консоли «Эппл».

– Уверены, что хотите это сделать? – спросила Ева. – Мы неплохо поработали за пределами расследования. И похоже, надвигается рецессия.

– Надо разобраться, – сказал Сид. – Мы далеко зашли. Даже если ничто из этого не попадет в суд, мы будем в выгодном положении.

– Которое не обязательно окажется самым безопасным, – пробормотала Ева.

– Послушай, скачаем и посмотрим, что получили. Тогда и решим, как быть. Но мы не можем сейчас все бросить.

Она неохотно кивнула.

– Ты знаешь, что я не принадлежу самому себе, – невыразительным голосом сказал Йен. – Я должен заботиться о ней.

Сид не стал это комментировать. Он никогда раньше не видел Йена таким поглупевшим от любви. Таллула определенно была величайшей искуситель-ницей во всем городе. Странно, до какой степени любовь – или одержимость – ослепляет человека.

– Что ж, ладно, – сказал Сид. – Давайте сделаем это.

Все трое надели сетевые очки. Древние, старомодные полицейские программы все ещё верно охотились за Шерманом и его людьми, как только могли. Сид проверил, где Альдред, – он был в своей квартире в единограде Сент-Джеймс. Ева подтвердила, что Шерман в машине, которая направляется к пристани Данстон. Йен отследил Джеде. Боз качал железо в «Ридженси Фитнес». Ракби подъезжал к Набережной, чтобы забрать Валентину.

Расположение машин появилось на карте Ньюкасла. Ячейки возле всех известных жилищ Шермана были наготове.

– Все приготовились? – спросил Сид.

– Поехали, – прошипел Йен.

Их инструкция пронеслась через весь транснет Ньюкасла. Каждая общественная ячейка в регионе, где находились цели, транслировала код. В ответ на него смартмикробные жучки выпалили свою память – все, что они записали, отслеживая выходы телотралов своих жертв в транснет. Скачивание продолжалось несколько миллисекунд, но Ева напряженно следила за Ракби. Он был в их компании байтоголовым; если кто и мог засечь нарушение безопасности, то лишь он.

Сетка Сида показала результат. Из пяти машин и одиннадцати пар обуви, на которые они сумели поместить смартмикробы, ответили четыре машины и пять пар обуви – включая альдредовскую.

– Хорошее процентное соотношение, – пробормотала Ева.

– Ракби что-нибудь засёк? – спросил Сид. Он все ещё следил за Маркусом Шерманом, который свернул на Кольери-роуд, не делая никаких поспешных звонков из своей машины.

– Кажется, нам это сошло с рук, – сказала Ева.

Сид велел элке открыть файлы с транснетовыми звонками, которые теперь находились в консоли «Эппл». Она провела сопоставление, проверила, нет ли совпадений. Результаты плавно потекли по сетке Сида в виде светящейся неоново-зелёной матрицы.

– Попался, – удовлетворенно пробормотал детектив.

Нa прошлой неделе Альдред Норт-2 трижды звонил Маркусу Шерману.


Четверг, 11 апреля 2143 года | Звёздная дорога | Четверг, 18 апреля 2143 года