home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Вторник, 30 апреля 2143 года

Облака редели все утро и совсем покинули небо с наступлением дня. В первый раз за несколько недель Анджела увидела изогнувшиеся над южным горизонтом кольца во всем великолепии, хотя красный Сириус и переливчатое северное сияние придавали им болезненный розовато-лиловый оттенок. Впереди, на расстоянии трех километров, у подножия пологого склона показался приток Лан. Анджела все время на него поглядывала, в основном для того, чтобы удостовериться: в этом полном бедствий путешествии наконец-то что-то пошло как надо. Как и предсказывал Лейф, ледяная корка на реке была плоской и крепкой, а сама река – относительно прямой, словно магистраль, ведущая через суровый ландшафт с его джунглями и долинами. Три километра. Уже так близко.

Анджела тащилась вдоль застрявшей колонны, и ледяной воздух был достаточно чистым, чтобы разглядеть гребни авроральных вымпелов десятью километрами дальше. Поверх них она время от времени замечала проблески дымчатой розовато-лиловой фосфоресценции, венчавшей атмосферу. Ионосфера под натиском частиц с красного Сириуса светилась, точно бледный неоновый знак, излучая поразивший планету недуг обратно в космос. Тонкие молнии вспыхивали в верхних слоях атмосферы, когда те пытались выровнять свои уровни энергии.

Невзирая на странную красоту, вид был удручающий. В краткосрочной перспективе изменения климата ждать не стоило, а люди теперь действовали именно исходя из краткосрочной перспективы. И даже на это, похоже, у них не хватало сил. Анджела прошла мимо маленького надувного гаража, где содержался ДПП-1; гараж выглядел обмякшим, поскольку техническая команда готовилась его снова открыть и вывести машину наружу.

Два осевых мотора ДПП-1 сломались за три часа утром в понедельник. Все начали бормотать про саботаж. За исключением Лейфа и Дарвина, которые в какой-то степени этого ждали. Как они сказали Эльстону, машину, которая свалилась в ущелье, нельзя считать надежной в путешествии длиной две тысячи километров. Диагностическая проверка показала, что поможет лишь полная замена. И пришлось устанавливать тканевый гараж, чтобы команда ремонтников смогла работать. Одиннадцать часов напролет они снимали старые подшипники и устанавливали вместо них запасные.

Анджела добралась до биолаборатории-2, и её элка велела раздвижной двери открыться. Она подождала, пока в маленьком входном отсеке сменится воздух, потом сняла балаклаву и перчатки. Как всегда, свет и тепло показались ей необычными. Воздух почему-то вызывал тошноту; впрочем, в биолаборатории жили девять человек, и в сочетании с сильным запахом антисептика это создавало слишком сильную нагрузку на кондиционер.

Увидев, что Пареш в сознании и полулежит на подушках, она забыла про тошноту. Его щеки были слегка румяными, как у разыгравшегося школьника. Она решила, что это хорошо.

– Привет, – сказала она, пробравшись между его каталкой и той, на которой лежал Лютер.

Лютер по-прежнему выглядел плохо, кожа у него была серая, а под простыней виднелись подсоединенные трубки. Анджеле не понравился вид мешочков с жидкостью на другом конце трубок, цвета были совсем неправильные.

– И тебе привет, – ответил Пареш.

Анджела быстро его поцеловала, помня о том, сколько народу набилось в отсек и в кабину водителя.

– Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо. Док даёт мне хорошие лекарства.

– Повезло тебе. Мы перешли на композиционный гель.

– Ага, знаю. – Он взмахом руки указал на кухоньку, где на полке стояла пищемашина, привязанная к поверхности из нержавеющей стати толстой разметочной лентой.

Анджела сморщила нос. Эти машины выглядели бюджетной версией кофеварок из сетевых кафе, только без пара и свиста. Пользоваться ими было довольно просто: вставляешь пакет с гелем в верхнюю часть и выбираешь блюдо, которое появится в маленьком серебристом контейнере с цветной биркой согласно типу еды: бифштекс, яблочный пирог с крошкой, картофельное пюре, суп, карри из курицы – в целом более двадцати разновидностей. Машина добавляла в гель ароматизатор вместе с похожей на желатин пудрой, чтобы изменить текстуру и сделать его в разумной степени похожим на соответствующее блюдо, как весело сообщалось в файле-инструкции от производителя. Как Анджела и все остальные успели убедиться, когда пришло время обеда, на самом деле носик машины извергал черничный крем с неравномерно распределенными зёрнышками пищевой краски и горькой вкусовой добавкой.

– Не могу поверить, что внесла эту дрянь в список припасов, – сказала она Парешу. – Если я хотела уменьшить вес, надо было просто не брать с собой Каризму.

Одна мысль о еде вызвала дрожь. Анджеле было до странности холодно, несмотря на отопление в отсеке биолаборатории.

Пареш ухмыльнулся.

– Ничего не знаю, док кормит меня настоящей едой.

– Вот проклятье, жаль, что я не ранена.

– Не надо тебе такого – от куриного бульона меня уже воротит.

Анджела повернулась к доктору Конифф, которая сидела рядом с каталкой Лютера.

– Скоро он поправится?

– Подождите ещё несколько дней, – сказала доктор. – Эта остановка, наверное, лучшее из всего, что могло произойти. Так у нюплоти появляется возможность стабилизировать его сломанные ребра; она их аккуратно сращивает.

Анджела сжала его руку.

– Видишь, с тобой все в порядке.

– Ага. И когда мы снова сможем отправиться в путь?

– Дарвин вывел ДПП-один на тестовую поездку. Они сдували гараж, когда я шла сюда. Если подшипники работают нормально, мы двинемся к притоку рано утром.

– Я слышал, полковник уже там побывал.

– Конечно. ДПП-два и «Тропик-один» съездили туда этим утром. Вода замёрзла накрепко, и сверху всего лишь около метра снега. Мы сможем наверстать упущенное время, и машины не будут изнашиваться так сильно, как в джунглях.

– Наконец-то хорошие новости.

Она подняла сумку, которую принесла с собой.

– Новый свитер для тебя, когда встанешь; я немного спешила – и ряды вышли неровные.

По телу опять пробежала невольная дрожь, от которой затряслась рука, когда Анджела протянула Парешу толстый красно-синий свитер.

– Спасибо.

Доктор бросила на нее многозначительный взгляд.

– Мне надо идти, – сказала Анджела. – Мне ещё нужно связать целую кучу балаклав. Кажется, я наконец-то нашла свое истинное призвание.

Пареш закашлялся, болезненно морщась.

– Всем нравится, что ты делаешь.

– Конечно. Береги себя. Я приду, когда мы в следующий раз остановимся для дозаправки.

Лёжа на каталке, он выглядел неприятно слабым, и она расстроилась. Умение справляться с болезнью – своей или чужой – никогда не входило в число её сильных сторон; это был изъян, близкий к постыдному. Она намеренно избегала смотреть на Лютера, пока пробиралась между каталками. Перемещение в кабину водителя, чтобы освободить место для срочных случаев, точно не пошло ему на пользу. Она подслушала Хуанитара Сакура, который рассказывал, насколько серьезные у Лютера внутренние повреждения, излечению которых путешествие колонны совсем не способствует.

– Я выйду с тобой, – сказал Марк Читти. – Мне надо проверить Дина Кришона.

Анджела вежливо подождала, пока медбрат натянет на себя всю одежду и парку. Они вдвоём прошли через входной отсек. Снаружи по большой петле, огибающей автомобили колонны, осторожно катался ДПП-1, проходя по самой кромке рощи на востоке. Гараж превратился в странную тканевую лужу на снегу, в неверном свете выглядевшую скорее синевато-пурпурной, чем оранжевой.

Читти помахал ей и побрел в биолабораторию-1, где Дин восстанавливался после ранений. Сотрясение средней тяжести и ушибленные ребра не требовали интенсивного наблюдения и внимания, как в случае Лютера, и доктор выделила Дину спальное место в другой биолаборатории, где он мог с удобством провести пару дней.

По дороге к «Тропику» – 2 Анджела опять почувствовала, как заворчал желудок. И ещё у нее все сильнее болела голова. Рот наполнился слюной, и она забеспокоилась, как бы не стошнило. Отчего-то она стала до странности чувствительной к переменам в воздухе. Потом тело заявило о нужде совершенно иного рода.

– Ох, гадство!.. – простонала она и побежала со всех ног к «Тропику». Как только она окажется внутри, ей срочно понадобится воспользоваться туалетом. Её элка установила связь с Мадлен, и Анджела взмолилась, чтобы девушка все приготовила. К черту достоинство, положение отчаянное. Все тело покрылось потом.

– И ты тоже? – изумилась в ответ Мадлен.

Анджеле было наплевать, кто ещё страдает; она думала лишь о том, как бы добраться до «Тропика».


Марк Читти вышел из биолаборатории-1, когда Сириус опускался к горизонту. Дела у Дина обстояли в общем-то неплохо; проверка была формальностью. Он мог воссоединиться с командой «Тропика» – 1 утром, когда они двинутся в путь.

Мелкие хлопья снега кружились рядом, ветер усиливался и тревожил снежный покров. Марк понаблюдал, как инженерная команда укладывает скатанный гараж в сани позади биолаборатории-1, и помахал ребятам, когда они проходили мимо. ДПП-1 вернулся в строй, и два человека снова прикрепляли ящики к верхнему багажнику. Несколько людей возвращались к своим машинам. Двое как будто бежали, взрывая снег ногами. Хотя активность спадала, Марк позволил себе поверить, что завтра утром они в самом деле отправятся в путь по замёрзшему притоку. По маршруту, который приведет их прямиком к Сарвару. Ещё неделя – и они спасены.

– Надо кое-что разнести по машинам, – сказала док Конифф, когда он был на полпути обратно в биолабораторию-2. – У нас пять подтвержденных случаев желудочного гриппа и множество людей с ранними симптомами. Чтобы с этим справиться, им понадобится тараксофан.

– Ладно, я вернусь через минуту.

– Возьми три «Тропика»; Хуанитар посетит грузовики и ДПП.

– А как биолаборатории? Во второй вроде никто не заболел. Почему мы не заразились?

– Мы заразились, – ответила Конифф. – Мия и Чжао точно, и я сама нехорошо себя чувствую.

– Черт возьми, что могло это вызвать?

– Вероятно, кто-то отравил еду. Слишком многие заразились одновременно, чтобы это была случайность.

– Чертова композиционная пища, – тотчас же сказал Марк. – Наверное, что-то не так с пищемашинами.

– Возможно. Определим причину позже. Прямо сейчас мне нужно, чтобы все получили лекарство и как можно больше жидкости.

– Конечно.

Марк глянул вперёд, чтобы увидеть, как далеко до биолаборатории-2. Погода начала ухудшаться, Сириус почти покинул небо. Ночь обещала быть длинной и очень неприятной. Ему не нравилось думать о том, в какое состояние придут салоны машин, – ведь туалетов, как ни крути, у них не так много. Наверное, будет лучше, если люди просто станут выходить наружу и присаживаться, сняв штаны. Только вот с учетом количества одежды это нелегко. И ещё монстр, глубокомысленно признал он.

Пройдя мимо грузовика номер один, Марк увидел серебристый цилиндр чуть поодаль на снегу, рядом с высокими деревьями. Наверное, выпал из ДПП-1 во время тестовой поездки. Он знал, что в таких цилиндрах хранятся запасные части; каждая машина везла свой инвентарь, даже биолаборатории. И наверное, снегопад к утру эту штуку заметёт. Запасные части были важны.

– Черт! – тихонько пробормотал медбрат.

Чтобы дойти туда, требовалось не больше минуты, и он даже видел следы колёс, оставленные ДПП, – тропу, ведущую прямо к цилиндру.

Марк направился к брошенной штуковине. Она оказалась дальше, чем он предполагал. Оценить расстояние в снежной пустоте всегда было непросто. Следы ДПП повернули, огибая кнутовники и метакойи. Деревья тоже помогли ему ошибиться, они были больше, чем он думал, и искажали масштаб не меньше, чем бесконечная белая земля.

В паре метров от цилиндра он увидел отпечаток – сбоку от полос спрессованного снега, оставленных широкими шинами низкого давления, там, где снег был нетронут. Форма отпечатка смутила Марка, пробудив в нем некий глубокий инстинкт. Не говоря уже о том, что кто-то был здесь вместе с ДПП, что-то неправильное ощущалось в этом следе. Он остановился и нагнулся, приподнял защитные очки, чтобы разглядеть очертания как следует. Понадобилось несколько секунд, чтобы Марк понял, что привлекло его внимание.

– Пальцы? – воскликнул он.

Отпечаток оставила нога, а не ботинок. Кто-то разгуливал вокруг босиком. Что за невероятная глупость?

Громко зашуршал падающий снег.

– Что?

Марк повернулся и уставился на источник шума. Снег большим пластом сошел с ближайшего кнутовника – огромного экземпляра, устремившегося в переливчатое небо более чем на шестьдесят метров. Марк выкинул это из головы при виде фигуры, которая стояла среди деревьев. И потому он так и не заметил, что снег упал с одной из свернутых ветвей кнутовника, когда она вздрогнула и затряслась, избавляясь от ледяного покрова. Фигура, стоявшая метрах в пятидесяти, была темным силуэтом, человекоподобным, но ни в коем случае не человеческим.

– Охренеть! – заорал Марк. Он приказал элке передать сигнал тревоги в сеть колонны. Существо не двигалось, не бросалось на него. – Помогите! – взмолился медбрат, когда установилась связь. – Помогите, прошу!

Тварь подняла руки, её кисти с длинными пальцами-лезвиями двигались элегантно.

– Что происходит? – требовательно спросил Эльстон.

Марк смотрел в немом изумлении, как руки существа совершали быстрые замысловатые движения. Тварь напоминала ему дирижёра, управляющего оркестром, который играет какую-то жутко негармоничную арию.

Нижняя ветвь кнутовника развернулась быстрым змеиным движением. У ствола она была толщиной с человеческий торс, а к кончику сужалась до нескольких сантиметров. Она метнулась вперёд как торнадо, высвобождая всю накопленную энергию давления, которую собирали сжимающие волокна на протяжении месяцев после того, как дерево выбросило свой последний запас спор в холмы. Вместо того чтобы выпрямиться горизонтально, отправляя споры по траектории наибольшего рассеивания, сжимающие волокна по всей длине ветки изогнулись, посылая её вниз.

Марк Читти не увидел и не услышал её приближения. Часть ветки, которая его ударила, была толще его бедра и попала в бок, чуть выше таза.

Его телотрал испустил неистовый сигнал медицинской тревоги, послав отвратительные детали повреждений в сеть колонны.

Эльстон: Читти!

Конифф: Что происходит? Что…

Хуанитар: Марк!

Марк тяжело ударился о землю, несколько раз перекатился. Со свистом судорожно вдохнул, и туман перед глазами немного рассеялся. Невероятная боль стала уплывать, как будто он получил дозу токса. Поле зрения стискивал темно-красный туман; сетка бессмысленно завертелась, потом исчезла. Высоко над собой Марк видел ветвь кнутовника, которая снова сворачивалась в аккуратный горизонтальный виток, пушистые белые волокна на её коре подергивались, как шерсть встревоженного зверя.

Голова медбрата упала набок, и он опять увидел тварь. Та продолжала свой танец безумного дирижёра, её руки вели неслышную симфонию к крещендо.

– Живое, – сказал оцепенелый и зачарованный Марк своим обезумевшим коллегам. – Все живое.

Ещё одна ветвь кнутовника с шумом ринулась вниз и отшвырнула его на десять метров сквозь снег, сломав обе ноги. Едва Марк перестал двигаться, как его ударило опять; каждый новый толчок посылал его все глубже в рощу. После третьего его сознание начало затухать. Он совсем не чувствовал своего искалеченного тела. А чудовище по-прежнему стояло там, где Марк его увидел впервые. Длинные пальцы-лезвия взметнулись в неудержимом триумфе, их глянцевито-черная поверхность отражала ослабевший красный свет Сириуса посреди клубящегося снега, пока они управляли кнутовниками, точно марионетками.

Безвольное тело Марка швыряло все дальше и дальше среди больших стволов. Кнутовники били снова и снова, превращая его в дряблый мешок изувеченной плоти с болтающимися изломанными конечностями. Кровь пропитала одежду, изливаясь из тех мест, где осколки костей прорвали кожу. Капли оставляли темные пятна на нетронутом снегу, и это была единственная улика. Большинство смартклеток испортились, а то, что осталось от телотрала, испускало слабый сигнал.

Последний удар наотмашь швырнул Марка к стволу громадного кнутовника, за пределами видимости колонны. Половина свернутых ветвей начала содрогаться, с хрустом стряхивая ледяную корку. Снег падал как лавина, погребая труп Марка и блокируя последние сигналы его телотрала. Новые кнутовники начали стряхивать снег, скрывая все следы крови и отпечатки, которые Марк оставил во время своего жестокого пути к забвению.


Вэнс заставил себя принять участие в поисках, хотя и держался на грани обморока от неизвестного яда, которым его отравили. Лишь восемь человек в колонне не пострадали, включая Пареша Эвиттса и Дина Кришона. Это и было уликой – они не пробовали композиционную пищу. А вот Лютер настоял, чтобы к нему относились как ко всем остальным, и с гордостью заглотил немного бульона, который извергла из себя пищемашина в биолаборатории. Остальные шестеро – Лорелея, Лулу Макнамара, Леора Фоукс, Антринелл, Каризма Вадхай и Лейф Давдия – не ели композиционную пищу во время обеда.

Вэнс приказал всем отправиться в мерцающие сумерки, не считая Лулу. Официантка была бы настоящей обузой, бесцельно бредущей среди холмов, даже если бы решилась выполнить его приказ.

Дважды за последние тридцать минут Вэнс падал на колени и его тошнило на снег. Он все время трясся, а его кожа покрывалась холодным потом, который вымачивал одежду. В голове пульсировало, когда боль достигала невыносимых пиков, он просто стоял столбом и втягивал воздух. Раддон и Мохаммед настаивали на том, чтобы принять участие, заявляя, что симптомы у них не такие сильные. Док Конифф проверила показания их медицинских смартклеток и не согласилась. Вэнс отменил её указания.

И вот теперь восемь человек шли, растянувшись длинной цепью, обыскивая край рощи. Ветер взвихрял снег возле стволов, а северное сияние излучало свой зловещий свет, превращая возвышающиеся над ними громадные деревья в тревожные черные силуэты. Все машины в колонне развернулись передом к большой роще и включили фары. Неровный белый свет творил множество сбивающих с толку теней, ползающих по земле. Вэнс держал под наблюдением дистанционно управляемые пулеметы на машинах, которые следили за поисковой командой, в готовности на случай любого необъяснимого движения рядом с ними.

Все возможные меры предосторожности были приняты, но Вэнс все равно чувствовал себя так, словно шел по краю обрыва. Тварь рядом. Он это знал. Каким-то образом она их догнала.

Транспортные тралы очень приблизительно показали место, где сигнал Читти регистрировался в последний раз. Там ничего не нашли, разумеется. Во время нападения случилась серия резких спадов в работе линии связи и пропускной способности. Что бы ни сотворило существо, это произошло в несколько этапов. Док Конифф сказала, последние показания подтверждают смерть Марка. Так что члены поисковой группы искали в арктических сумерках труп. И поскольку тело отказывалось служить ему, Вэнс уже и не помнил, дал ли Господь ему какую-то причину продолжать этим заниматься.

Мохаммед тихонько застонал и упал на четвереньки. Пару раз покачался вперёд-назад. Вэнс решил, что легионера опять стошнит. Но Мохаммед повалился набок рядом с массивным закованным в лёд стволом метакойи, продолжая стонать. Леора и Антринелл поспешили к нему. Вэнс хотел бы помочь, но ему попросту не хватало сил. Посмотрев назад, на огни фар, он засомневался, сможет ли вернуться к колоне без посторонней помощи. От белого света головная боль вспыхнула с новой силой.

– Хватит, – сказал Антринелл по кольцевой связи. – Давай вернём тебя обратно.

– Приведите его ко мне, – распорядилась Конифф. – Я подключилась к его смартклеткам. Его сердечный ритм нестабилен. Полковник, вы и Раддон тоже должны прийти.

– Ладно, – прохрипел Вэнс. Его охватил мощный спазм. Он даже не мог поднять руки.

Они не нашли ни трупа Читти, ни следов, намекающих на то, что с ним случилось.

– Пора идти, полковник, – сказала Лорелея. – Поиск окончен.

Вэнс даже не заметил, как она подошла, но её иконка загорелась на его сетке, и её рука скользнула ему под мышку. Ещё одна личная иконка появилась в непосредственной близости от его собственной. Лейф поддерживал Вэнса с другой стороны.

– Вам надо полежать.

Вэнс хотел глубокомысленно кивнуть, соглашаясь. Но вместо этого потерял сознание.


После неконтролируемых приступов тошноты. После унизительной диареи. После бросания то в жар, то в холод. После потения и тряски. После вдыхания вони всеобщих страданий в «Тропике» – 2. После воды с регидратационной солью и капсул с тараксофаном Анджела наконец-то начала замечать окружающую действительность. Наверное, она дремала; стояла глубокая ночь.

В кабине «Тропика» было темно, но фары горели, заставляя капли конденсата на лобовом стекле флуоресцировать. Анджела сидела на переднем пассажирском месте. Она смутно припоминала, как забралась туда, после того как выходила наружу, когда её сфинктер опять начал посылать вдоль спины сигналы экстренной тревоги.

– Как ты себя чувствуешь? – прохрипел с заднего сиденья Форстер.

– Как дерьмо. – Она моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. – Вообще-то, примерно так же, как ты выглядишь.

– Ага, – сказал он и немедленно закрыл глаза.

Его кожа была болезненно-серой и влажной от пота. Обе руки подергивались под одеялом, в которое он завернулся. Спереди на одеяле темнела тонкая полоса влажной рвоты. Её запах был наименее зловонным из всех, что чувствовала Анджела.

– Где все? – спросила она.

– Раддон в биолаборатории-два, – сказал Форстер, не открывая глаз. – Его туда забрали после поисков. Тупой придурок строил из себя мачо. Хуанитар лечит его как может; сам тоже страдает. Как почти все мы. Мадлен быстро пришла в себя – вот что такое молодость. Она в «Тропике» – три, помогает Гаррику, Уинну и Дарвину; они все в очень плохом состоянии.

– Понятно.

Анджела огляделась по сторонам в поисках какой-нибудь жидкости. Её фляга висела на обычном месте, на дверной ручке. К счастью, там была чистая вода; она помнила, как подавилась регидратационным раствором, который кто-то заставил её выпить, – такой он был омерзительный. Она сделала несколько осторожных глотков, боясь, что они вызовут новый приступ тошноты. Подождала пару минут и глотнула как следует.

Форстер провалился в тревожный сон, время от времени вздрагивая под грязным одеялом.

– Покажи мне кто где, – велела она элке.

Материализовалась сетка вместе с созвездием личных иконок. Только в этот момент Анджела заметила, что наверху жужжат сервоприводы. Заряжённый пулемет с дистанционным управлением медленно поворачивался из стороны в сторону, готовый застрелить любого, кто приблизится к колонне.

– Все на месте, – сообщила элка.

– Хорошо. – Анджела развернула иконку Эльстона, с некоторым беспокойством просмотрела показания его медицинских смартклеток. – Кто командует парадом?

После выхода Эльстона из игры главным стал Антринелл. Он все организовал эффективно, отправив тех, кого зараза не тронула, ухаживать за остальными. Хотя вряд ли можно было многое сделать. Пищевое отравление – если это оно – полностью лишило людей сил.

Прежде чем пасть жертвой жестокой лихорадки, от которой она время от времени проваливалась в беспамятство, док Конифф дала указание заботиться в первую очередь о регидратации. Она прописала больным максимальные дозы тараксофана; лекарство подстегивало иммунную систему человека, помогая телу сражаться с недугом, но вместе с тем подвергая органы нешуточной нагрузке.

Помимо этого Антринелл перевел все пулеметы в режим полной боевой готовности и организовал постоянное наблюдение за ними с использованием немногих работающих сенсоров, что оставались в распоряжении колонны. Его политика заключалась в том, чтобы сначала стрелять, а потом проверять, во что попали.

Элка Анджелы установила с ним связь.

– Мне немного лучше, – сказала она. – Могу ли я как-то помочь?

– Серьезно? – спросил Антринелл. – Ты в порядке?

– Я бы не сказала. Чувствую себя так, словно я футбольный мяч, который гоняли всю игру и овертайм. Но зараза точно слабеет.

– Слава богу. Это лучшая новость за всю неделю – ты вторая, кому удалось с ней справиться. Нескольким становится только хуже. Я начал переживать, что кое-кто не выкарабкается.

Анджела не стала говорить ему, что генетически улучшенные органы давали ей преимущество в борьбе с лихорадкой; её печень и почки были созданы для того, чтобы справиться с уровнем токсинов, который прикончил бы и самую здоровую двадцатиоднолетнюю девушку. В это время ложная надежда, наверное, была к лучшему.

– Мы уже знаем, что это?

– Нет. Я поручил Камму провести тесты с гелем. Но если он не сможет определить, что нас поразило, придется просто продолжать неспецифическое лечение, которое назначила Конифф.

– Ладно. Что надо сделать? И учти, многого от меня ждать не стоит.

– В экипаже ДПП-два есть очень больные люди. Лейфу не помешала бы помощь.

– Десять минут. И осторожнее нацеливай свои пулеметы, пока я там буду ходить.

– Спасибо, Анджела. Рад, что ты с нами.

Она нашла пакет тостов с маслом и сунула серебристый пластиковый прямоугольник в микроволновку. Без джема – не следовало пока что нагружать желудок. С тоской взглянув на саше с горячим шоколадом, она его не тронула, взамен выпив обычной воды из термоса, как настоящая фитнес-гуру.

– Покажи мне визуал Читти за десять минут до атаки, – велела она элке.

Изображение скользнуло на сетку, и она увидела, как медбрат топает вдоль следов, которые ДПП-1 оставил во время короткой тестовой поездки. Очевидно, он шел к цилиндру с запасными частями, который выпал из багажника. Изображение было плохого качества, защитные очки и кружившиеся на ветру снежинки делали его ещё хуже, но она применяла восстановительные патчи один за другим; она хотела увидеть в точности то же самое, что увидел бедолага Марк.

Он остановился, наклонился, поднял защитные очки. Как и Марк, Анджела растерянно нахмурилась при виде отпечатка человеческой ступни. Его приглушенное «Паль…» едва удалось расслышать, голос был искажён слоями ткани, обернутыми вокруг лица. Потом он повернулся и уставился на деревья. Монстр был там, видимый куда яснее, чем в ту ночь, когда он убил Торка Эриксона; темная человекоподобная фигура с жуткими пальцами-лезвиями, которые поблескивали в бледном свете северного сияния. Он размахивал руками, совершая странные круговые пассы. Потом запись резко оборвалась, когда связь с Читти прекратилась. Когда она восстановилась через несколько секунд, пропускная способность упала до минимума, и остались лишь базовые данные.

Анджела открыла пакет и надкусила первый тост. Что-то вынудило Читти посмотреть в сторону деревьев. Монстр был от него метрах в пятидесяти, так что медбрата ударило нечто иное.

И ещё его загадочные последние слова: «Живое. Все живое». Она не могла взять в толк, что он пытался описать.

– Покажи мне на карте расположение колонны в тот момент, – велела она элке. – Отметь, кто где находился.

Когда на Читти напали, снаружи было тринадцать человек. В том числе и Анджела – она неистово выбиралась из «Тропика», чтобы снять штаны, и у нее на заднице имелись обмороженные места в качестве доказательства. Или, возможно, это случилось позже, она не помнила. Другие… Иконку Читти определить нетрудно – она была одна, на некотором расстоянии от машин. Все остальные держались возле колонны; инженерная команда упаковывалась, а несколько человек вышли на снег, чтобы вырвать или чего похуже.

Она сосчитала иконки. Все на месте. Никого возле Читти. Что-то не так, ведь кто-то оставил тот отпечаток босой ноги.

– Дай мне визуальное подтверждение расположения всех людей, – сказала она элке. – Подтверди, что они были именно там, где должны.

– Записи неполны, – ответила элка. – Только в ДПП и «Тропиках» есть внутренние тралы, к которым я могу получить доступ. Тралы в биолабораториях защищены, а в грузовиках и танкере их нет.

– Ладно, – сказала Анджела. – Давай проверим личные визуальные кэши. Их все должны были закачать в сеть.

Но не закачали. Люди отключались, когда были в машинах, все вместе и в безопасности. Даже Анджела проштрафилась: её личная визуальная запись заканчивалась в тот момент, когда она вернулась в «Тропик» после визита к Парешу. Не было записей того, как она несколько раз выбегала наружу, чтобы вырвать и испражниться на снег. Когда Анджела подключилась к тралам «Тропика», то выяснилось, что они всего лишь дважды мельком засекли, как она вываливается из двери, а ведь она выходила в ночь по меньшей мере те четыре раза, которые помнила.

Анджела начала переодеваться, обдумывая имеющиеся данные и то, что ей не удалось установить. Когда был убит Читти, воцарился хаос. Люди все ещё выполняли назначенные им задания, упаковывали оборудование после ремонта ДПП. Болезнь начала проявлять себя, и все забегали, как муравьи в потревоженном муравейнике. Она подумала о том, как бы сама тайком ушла прочь в тех обстоятельствах. Это довольно просто; нанести немного смартпыли на сиденье, имитируя нужный личный идентификационный код, и все решили бы, что она в машине, в то время как на самом деле она бы тихонько догоняла Читти, отключив свой телотрал.

Физически – технологически – это можно было устроить, причем без особого труда. Но оставался необычайно тревожный вопрос: зачем? Это означало бы, что монстр получает помощь от кого-то в колонне. Но ведь диверсия с буксировочным тросом уже показала, что кто-то из её старых коллег настроен к экспедиции враждебно. Это должен был оказаться тот же самый человек, поскольку подобное выходило за рамки совпадений.

Она посмотрела на Форстера, который все ещё дрожал от лихорадки, его мокрые от пота волосы слиплись. Он выглядел серьезно больным, но теперь, когда паранойя Анджелы разгорелась, она не была ни в чем полностью уверена.

«Ты ведёшь себя глупо, – сказала она самой себе. Если Форстер хотел её убить, у него была превосходная возможность сделать это, когда они остались наедине. – Но кому верить?»

Она с усилием сосредоточилась на сдирании с себя отвратительно влажных и грязных слоев одежды, которую сунула в пластиковый мешок, надеясь, что там она останется до Сарвара и работающих стиральных машин. Анджела сумела быстро обтереться дезинфицирующим мылом для рук и полотенцем, а потом совершила привычный для «Тропик» – чистилища трюк, надев свой последний комплект чистой одежды.

Карабин Форстера лежал на сиденье рядом с ним. Она проверила оружие и повесила на плечо. Автоматический пистолет, который Раддон всегда держал в отсеке для перчаток, засунула в карман парки. Потом открыла дверь.

– Отправляюсь в ДПП, – сообщила она Антринеллу.

– Я тебя подстрахую, – ответил он.

Анджела вышла в жуткую ночь Сент-Либры. Меховую оторочку её капюшона начал трепать ветер, снег метался в свете фар. Над нею огромные колышущиеся складки северного сияния горели среди звёзд холодным синим огнем. Она нервно огляделась и направилась к ДПП-2.

«Кому верить? Кому?»


Воскресенье, 28 апреля 2143 года | Звёздная дорога | Четверг, 2 мая 2143 года