home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Воскресенье, 20 января 2143 года

В это ещё одно безоблачное зимнее утро чистый холодный воздух позволял солнцу заливать скованный зимой город безжалостно яркими лучами. Жара в этом сиянии не было, так ч то солнечный свет почти никак не влиял на сугробы, если не считать нескольких лужиц, возникших на шоссе и тротуарах.

Дорожное движение в центре Ньюкасла было вялым. Кольцевую дорогу на весь день закрыли для любого транспорта, не связанного с АЗЧ. Где-то после полуночи пара аэробусов C-121T-FC «Супер-Рок» приземлилась в аэропорту Ньюкасла, и их мощные двигатели «Роллс-Ройс Темза»[25] разбудили половину города, когда самолеты пролетели на небольшой высоте. Намеренно, подумал Вэнс Эльстон; они хотели сообщить о своем присутствии, подчеркнуть власть и замысел АЗЧ. Пусть Норты и владеют городом, но даже им придется признать, что на самом деле всем распоряжается АЗЧ. Сейчас все думали только об экспедиции, и процессия самолетов и грузовиков возле города превращала день в карнавал. Тысячи жителей, не обращая внимания на холод, выстроились вдоль пути их следования, чтобы полюбоваться, как тяжелая военная техника заезжает в портал. Не считая переброски анти-Зантовых войск, это было, наверное, величайшее представление, какое мог увидеть город у портала на Сент-Либру. Кто же такое пропустит?

Лимузин Вэнса замедлил ход, приближаясь к западному концу Мосли-стрит, и автопилот отыскал среди сугробов, блокировавших сточную канаву, место, где можно подъехать поближе к тротуару. Вэнс вышел и посмотрел на древний каменный шпиль кафедрального собора Святого Николая, удостоив хмурым взглядом странную золотую с алым деревянную коробочку посередине, в которой размещались часы[26]. Колокола радостно звенели, и на их зов к Божественной литургии в святой день откликнулось разумное количество людей – в основном пожилых, как заметил Вэнс с некоторым неодобрением. Неужели теперь у молодежи не осталось времени для Господа? Перед богато украшенными, потемневшими от времени деревянными дверями глубоко под аркой входа ждали майор Вермекия и Антринелл Виана.

Вэнс тепло поприветствовал Вермекию.

– Весь в делах? – спросил он.

– Я от разницы во времени готов завернуться в узел и укусить себя за задницу, – проворчал Вермекия. – Генерал передает персональное приветствие и желает счастливого пути.

– Скажи ему спасибо. Премного благодарен, – ответил Вэнс.

Они втроём отошли в сторону, подальше от любопытных взглядов хорошо одетых прихожан, которые входили в собор.

– Юпитер отзвонился, – сказал Вермекия. – Константин лично ответил на вопросы генерала. Он полностью отрицал, что они как-то связаны с убийством.

– Ну, это ведь неудивительно? – сказал Антринелл.

– Возможно. И раз уж мы заговорили о правдоподобных отрицаниях, Константин сказал, что они не обнаружили разумной жизни на Сент-Либре, но признал, что это не значит, что её там нет. Логично – ведь планета большая.

– Есть сведения о том, когда мы выступаем? – спросил Вэнс.

– Нету, генерал хочет увидеть, куда заведёт расследование. Он даст полиции ещё несколько дней, чтобы тыловое обеспечение смогло привести все в порядок, но взглянем правде в глаза – сейчас уже невозможно издать приказ об отмене.

– Команда детектива Хёрста в самом деле работает не покладая рук, – признал Вэнс. – Они собрали впечатляющий виртуал города, чтобы попытаться отследить действия убийцы на прошлой неделе.

– Это пришелец? – открыто спросил Вермекия.

– Если и так, ему помогали местные.

– Хм. Что ж, у нас хватает психов, которые поклоняются Занту. Если на Сент-Либре притаилась ещё одна раса, у нее, скорее всего, тоже есть поклонники.

– Что меня больше всего беспокоит, так это то, что разумные существа могли найти способ пробраться через портал незамеченными. Это неприятная мысль, но она бы многое объяснила.

– Действительно. Как там Трамело?

– В первый день радовалась свободе, – сказал Вэнс. – Проверяла границы дозволенного, чего стоило ожидать. Потом успокоилась. Определенно, она одна твердо верит в существование пришельца.

– Хочешь её снова допросить?

– Не обязательно. Пока нет. Меня беспокоит её прошлое, что бы в нем ни таилось, но я вижу, как её тревожит пришелец. Она думает: он нас всех убьет, если мы дадим ему хоть шанс.

Он многозначительно посмотрел на Вермекию.

– А ты?

– В этом убийстве слишком много нелогичного, даже если считать его частью тайной корпоративной операции, – признал Вэнс.

– А способ убийства весьма логичен, – заключил Вермекия. – Что с детекторными системами Джея Чомика?

– Ничего. – Антринелл вздохнул. – Город сейчас в их плотном кольце. Стоит молекуле Занта чихнуть, мы об этом узнаем.

Вэнс ухмыльнулся.

– Мне нравится метафора, но это не Зант. Не его стиль.

– Рад, что ты так много о нем знаешь, – сказал Вермекия. – Но что-то убивает Нортов, а эта банда чудаковатых клонов представляет ценность для межзвёздной цивилизации в целом.

– Я ознакомился с показаниями Трамело и результатами вскрытия Норта-два – проговорил Антринелл. – И мне видится за всем этим тип в каком-то странном силовом костюме или с подпольными кибернетическими имплантами.

– Если это психопат-одиночка, почему он ждал двадцать лет, прежде чем снова убить? – спросил Вермекия.

– Это вопрос из области психологии. И мы из-за него затеяли экспедицию на много миллиардов долларов? Как-то слишком круто.

– Экспедицию затеяли из-за неизвестности. Мы должны знать. Должны!

Антринелл с неохотой вздохнул.

– Это я понял. Но неужто никто из научного подразделения генштаба не упомянул о том, как маловероятно, чтобы двуногая жизнь развилась где-то ещё? Ни на одной из посещенных нами планет нет её признаков. Черт, да у животных на Гуаранимо вообще отсутствуют конечности, и это ничуть не мешает им двигаться.

– Научники из Генштаба составили очень длинный отзыв, – сказал Вермекия. – Прежде всего, Сириус близко, и это открывает возможности для астро-генетической гипотезы, согласно которой основная жизнь в этой Галактике распространяется между звёздами путем переноса микробов.

– Ничего подобного. Её раньше называли гипотезой панспермии и в конце концов опровергли сто лет назад. Ничто достаточно сложное для самовоспроизведения. даже одиночная бактерия, прицепившаяся к межзвёздной комете, не может на протяжении столь долгого времени поддерживать молекулярную целостность в вакууме при абсолютном нуле.

– Она не была опровергнута, потому что это невозможно. Нельзя устроить эксперимент, чтобы её проверить. Одна компашка ученых, придерживавшихся противоположной гипотезы, одержала победу над другой – вот что случилось тогда. Только и всего. Этот спор связан со статистикой и вероятностями. Другими словами, никто ничего не знает наверняка.

Антринелл вскинул руки и покачал головой.

– Как хотите.

– Во-вторых, и это более важно, у нас есть биосфера Сент-Либры сама по себе, – продолжил Вермекия. – Это истинная аномалия; такая среда без животных или насекомых уникальна. Её уникальность подозрительна. Ни в одном из других найденных миров мы не обнаружили флоры без фауны. Ну так вот, палеонтологическую летопись Сент-Либры никто толком не изучал. В Хайкасле только один университет, и он в основном готовит инженеров по биойлю для водорослевых полей и рафинировочных заводов, а не археоботаников. Но на Сент-Либре работает пара научных групп, и результаты, которые капля за каплей поступали к нам за последние тридцать лет, дают повод для беспокойства. Судя по тому, что они установили, примерно полтора миллиона лет назад на Сент-Либре не было никакой жизни.

Вэнс нахмурился, услышав это.

– Я о таком не знал.

– Все это похоронено в невразумительных научных журналах. И опять же, они не так уж много раскопок провели, а о планете размеров Сент-Либры нельзя судить по восьми точкам забора образцов, расположенным близко друг от друга на одном континенте. Ещё одна проблема – то, что флора Сент-Либры слишком замысловатая, даже если не обращать внимания на отсутствие палеонтологической летописи. Звезда-то молодая, не забывайте. Таким сложным растениям не хватило бы времени на эволюцию. Все это позволило научникам из Генштаба теоретически допустить, что на Сент-Либре мы имеем дело с искусственным биоформирующим событием, заменяющим естественную эволюцию. Другими словами, биосферу планеты кто-то создал. Пару миллионов лет назад на её поверхность сбросили уйму бактерий и семян и предоставили им возможность развиться.

– И произвела земля зелень, – сказал Вэнс с усмешкой.

Двое одобрительно хмыкнули.

– Устроить такое можно лишь по одной причине: если ты облагораживаешь землю для себе подобных, – заключил Антринелл.

– Я в это не верю, – сказал Вэнс. – Никто не строит планы на столь долгий срок.

– Люди не строят, – парировал Вермекия.

– Если её подготовили для расселения некоей расы, то должны были вступить во владение через пару тысяч лет.

– Возможно. Никто не спрашивает, почему они ещё не появились. Но это другой громадный вопросительный знак, повисший над Сент-Либрой. Вообрази, что подумают эти, первые, если вернутся проверить свой проект и обнаружат наши водорослевые поля, из которых земная биохрень течет по всему пейзажу. Может, это вообще долбаное произведение искусства… У тех, кто владеет технологией преобразования планет на межзвёздном уровне, точно не такая экономика, какой мы её знаем. Или это заповедник какого-нибудь императора. Мы не знаем – в этом все дело. Вот почему экспедиция отправляется в путь.

– Если на Сент-Либре есть разумные существа, мы их найдем, – сказал Вэнс.

– Я в этом уверен. – Колокола замолчали, и Вермекия взмахом руки указал на вход в кафедральный собор. – Не войти ли нам, джентльмены? Вашей миссии не помешает благословение Господне, и кто знает, когда у вас будет шанс снова как следует помолиться.


Толпы людей собрались почти по всей длине западной кольцевой дороги Ньюкасла А 1, от пересечения с ведущей к аэропорту дорогой А 696 до Последней Мили и самого портала. С берегов возле моста через Тайн у Лемингтона открывался отличный обзор. Все на склонах с благоговейным трепетом глядели через залив, как первый двухпалубный «Супер-Рок» приблизился к перекрестку. Ширины проезжей части едва хватало, чтобы вместить тележки главных шасси, а затем люди начали спрашивать себя, выдержит ли мост такую тяжесть. Полностью загружённый «Супер-Рок» весил больше шестисот тысяч килограммов, но вес пустого воздушного судна составлял меньше трехсот тысяч, а с таким мост должен был справиться.

Преторианцы-техники в форменных серо-зелёных парках АЗЧ суетились вокруг массивного самолета, который потихоньку полз вперёд. Автопилот трактора-тягача полностью отключили, и шофер направил его точно по центру моста. Когда носовое шасси достигло моста, люди в парках побежали вперёд, проверяя, насколько хорошо дорожное покрытие очистили от льда и снега, – никто бы не хотел сейчас, чтобы машину занесло. Ещё больше людей в парках роились вокруг главного шасси, следя за клиренсом.

«Супер-Рок» преодолел мост чуть позже девяти утра, и все разразились радостными криками, когда он покатился дальше по кольцевой. Второй «Супер-Рок» и три «Дедала», стратегических транспортника, степенно двигались следом.

Сид привел Хасинту и детей к наблюдательному посту в конце парковки, которая раньше обслуживала госпиталь Беншам, прямо над железнодорожной линией, проходившей вдоль восточной стороны Последней Мили. Госпиталь был наполовину разрушен, и подрядчики ждали различных городских разрешений на преобразование района и строительство трех роскошных тридцатиэтажных офисных башен. Близость к порталу – он был всего в нескольких сотнях метров – превращала это место в один из самых ценных объектов недвижимости, доступных в Ньюкасле в настоящий момент. То, каким образом эта часть земли, принадлежавшая городу, оказалась продана, вылилось в расследование, которое начало против пятерых советников региональное бюджетное управление.

Так или иначе, прижавшаяся к оцинкованному забору парковки семья Хёрст в самом деле получила блестящий обзор поверх бугорчатых солнечных крыш Последней Мили до самого портала. Металлическая дорожная рампа, которая вела в межпространственное соединение, была пуста. Её установили на выходной путь, расположенный внизу, тем самым освободив больше пространства в портале, чтобы он смог принять массивные самолеты. Весь прочий транспорт на Сент-Либру, коммерческий и частный, остановили; даже пешим эмигрантам, обычно идущим устойчивым потоком, в этот раз пришлось ждать. Сегодня они вынуждены были топтаться у начала Последней Мили, пока АЗЧ перебросит весь свой транспорт.

– Зачем они все едут на Сент-Либру? – спросила Зара, когда трактор-тягач, волочивший первый «Супер-Рок», свернул с А 1 на развилке Лобли и медленно заполз на Последнюю Милю по дуге, чтобы оказаться в точности напротив серой дымки овального портала.

– Это экспедиция, дура, – насмешливо сказал Уилл сестре.

– Да, но зачем она?

– Они изучают Брогал, – ответила Хасинта. – Мы мало что знаем об этом континенте, и АЗЧ проверяет, чтобы убедиться в его безопасности.

– А почему он может оказаться опасным?

– Были сведения о том, что там, возможно, видели пришельцев, – объяснил Сид, повторяя официальную версию и ненавидя себя за это.

– Зант? – встревоженно спросила Зара.

– Нет, дорогая, не Зант. Что-то другое. Они не знают, что это такое, поэтому отправляются на поиски. Скорее всего, впустую, но они должны убедиться – такая у них работа.

Они обменялись взглядами с Хасинтой, которая с трудом сдерживала раздражение.

– Он на рампе, смотрите, – сказал Уилл, нетерпеливо указывая пальцем за забор.

Прямо впереди них толстые передние шины трактора-тягача заехали на небольшой склон. Сид сомневался, что тягач сумеет затащить громадный самолет вверх по склону, пусть даже такому пологому, в какой превратили этот. Он обнял Зару и нежно прижал её к себе.

– Он туда влезет, папа? – спросила девочка.

– Должен, – с сомнением ответил Сид. Точно получится впритык.

Крылья «Супер-Рока» были сложены и прижаты к фюзеляжу. Такой характерной чертой обладали все самолеты, которые заказывал АЗЧ, поскольку им приходилось проходить через порталы и быть в полной боевой готовности, едва оказавшись на другой стороне. Высокие двойные хвостовые стабилизаторы тоже были опущены.

Уилл напряженно скривился, когда тягач заполз в искажающий туман портала. Потом туда же скользнул нос «Супер-Рока». Движения людей в теплых куртках, собравшихся вокруг самолета и под ним, становились оживленнее. Из овального портала развернулись зелёные лазерные веера, измерявшие расположение и клиренс самолета. Он продвигался вперёд дюйм за дюймом.

Сид почти вздрогнул, когда гондолы[27] двигателей достигли портала. Теперь самолет полз по-настоящему медленно, его постоянно измеряли. Техники сгрудились под гондолами реактивных двигателей, яростно жестикулируя. Сид даже не сомневался, что просвет там не больше пары сантиметров. Но самолет медленно и уверенно шел вперёд.

Толпа на парковке радостно вопила и с энтузиазмом свистела, пока гондолы проходили на Сент-Либру. Вот наконец осталась только заострённая хвостовая часть фюзеляжа.

– Вернусь через минуту, – сказал Сид Хасинте.

Она посмотрела на него с неодобрением, но кивнула.

– Папа, куда ты идёшь? – испуганно спросила Зара. – Следующие самолеты вот-вот прибудут.

– Я увидел старого друга.

Он принялся пробираться через плотную толпу людей, прижимающихся к забору. Сид игнорировал раздраженные взгляды тех, мимо кого проталкивался. В конечном итоге он оказался на краю толпы, перед чем-то, что с первого взгляда можно было принять за круглый холм из обычной верблюжьей шерсти, увенчанный холмиком поменьше, жёлто-рыжим. Сид едва сумел разглядеть лицо в маленькой щели между пальто и шапкой. У детектива в отставке Каниши Саид была темная азиатская кожа, испещрённая множеством черных пятен; жирные кончики курчавых черных волос выглядывали из-под тугого края вязаной шапки, выпуклые линзы в очках искажали её светло-коричневые глаза. Прошло почти четыре года с их последней встречи, и за это время, по прикидкам Сида, её вес по меньшей мере удвоился. Ростом детектив в отставке доставала ему едва ли до плеча и потому выглядела почти сферической.

– Спасибо, что заметила меня, – сказал он.

Каниша отпила из стаканчика с надписью «Коста Эспрессо».

– А как иначе? Я слыхала, ты был временно отстранен.

– Теперь снова работаю.

– Рада за тебя, лапуля.

Сид предположил, что для Каниши его временное отстранение стало чем-то вроде итогового клейма приемщика. Шесть лет назад она подала заявление о досрочном выходе в отставку и приняла сильно уменьшенную пенсию, чтобы уйти из участка до того, как состоятся по меньшей мере три внутренних расследования. Не то чтобы ей приходилось беспокоиться о деньгах. Сейчас она жила в пентхаусе на Набережной, чуть к востоку от Оузберна; был ещё второй дом на Сан-Джерони, бразильском мире. По участку на Маркет-стрит ходили слухи, что она могла себе позволить такую жизнь, потому что ей платили банды. Это более-менее стандартная реакция, но Сид слыхал о том, что старшие офицеры вроде О’Рука подозревают, будто она была полноценным членом банды с того самого дня, как вошла в городской вербовочный пункт и начала обучение на кадета-констебля, – и такова настоящая причина, почему ей позволили выйти в отставку и тихонько убраться со службы к чертовой матери. Потому что если бы просочились слухи о том, что в полиции работал «крот»… Точно Сид ничего не знал и не собирался её судить. Они пару раз работали вместе. Результаты вышли достойными.

– Ну и зрелище, да-а. – Он указал на второй «Супер-Рок», который начал подниматься по рампе портала.

– Почему все это происходит, Сид? Из-за чего они переполошились?

– Не могу сказать, подруга. На меня свалилось тяжеленькое дельце.

Каниша ухмыльнулась, касаясь пластиковой крышки стакана губами.

– От воспоминаний не сбежать, хе-хе. У меня такие бывали.

– Нападение на автомобиль Норта, Может, все взаимосвязано – кто его знает?

Каниша наконец-то по-настоящему обратила на Сида внимание, и зрачки её глаз, сосредоточившихся на нем, из-за линз в очках казались до странности большими.

– Играешь с большими мальчиками, Сид?

– Ага.

– Ох, ну ты это, будь осторожен, лапуля. Они не соблюдают правила.

– Я буду, спасибо.

– Как семья?

– Быстро растет. Мне нужно узнать кое-что, чего нет в деле, Каниша.

Она отвернулась, снова глотнула кофе.

– Например?

– Где у банд и корпораций точки соприкосновения?

Каниша поперхнулась своим эспрессо.

– Мать твою, Сид, ну и вопросик!

Он ухмыльнулся при виде классической реакции и отчасти испытал удовлетворение.

Во втором совместном деле у них был нехороший момент. Каниша преследовала подозреваемого, и на нее налетела банда уличных панков. Это не была запланированная засада, она просто оказалась не в том месте не в то время – стандартный полицейский ночной кошмар. Сид прервал преследование и вступил в драку, используя многозарядный тазер и кое-какой нерегламентированный, особо сильный слезоточивый газ, который совершенно случайно оказался при нем в нестандартном распылителе расширенного действия.

– А что такое? У нас с тобой нет секретов друг от друга.

– Ещё как есть, лапуля.

– Понимаешь, у меня проблема. Они дали мне дело Норта, и я не думаю, что смогу его раскрыть, используя стандартные процедуры. Мне нужен другой способ. И похоже, что Норт мог оказаться вовлечённым в какое-то корпоративное дерьмо.

– Ага, я так и думала, что эта чушь про захват машины звучит как-то неубедительно.

– Я выиграл немного времени, – сказал Сид.

Каниша с удвоенной задумчивостью уставилась на массивный самолет, потихоньку пробиравшийся сквозь портал.

– И вот вам результат. Какого хрена они так испугались, Сид?

– Это не первый раз, когда убивают Норта. Помнишь Бартрама?

– Ага, смутно, надо через элку вытащить файлы, чтобы убедиться.

– По какой бы причине ни умер Норт на прошлой неделе, убийце очень помогли со сбросом тела – а мне не хватает зацепок. Ну давай же, у тебя должно что-то быть; ты возглавляла городское подразделение по борьбе с организованной преступностью. Между ними и корпорациями должен быть какой-то контакт.

Он изучил видимую часть лица Каниши и заметил, что множество черных пятнышек – сухие и потрескавшиеся. Некоторые даже кровоточили и выглядели болезненными. Она была в перчатках, он не мог проверить её руки.

– Не так много, как ты думаешь и как фантазируют в транснетовых драмах, – неохотно проговорила Каниша. – У ребят из корпораций есть свои теневые отряды, которые делают грязную работу для их служб безопасности. Никто в этом не признается, конечно. Тебе не отыскать связь, подходящую для того, чтобы предъявить в суде.

– Ну же, подруга, давай, помоги мне. Я должен что-то дать О’Руку и Нортам, что-то серьезное, иначе меня сольют в толчок.

– Корпорации и впрямь вступают в контакт с бандами, но обычно по малозначащим вопросам. Им нужны сутенеры, чтобы поставлять симпатичных девушек и мальчиков для гостей высокого ранга, да ещё прибавь к этому чуток тяжелого токса – вот о каком уровне я говорю.

– Ну давай же!

Она выдавала ему сведения по капле, как дилер – наркоту, и, насколько Сид мог судить, наслаждалась процессом.

– Кто его знает! Гипотетически, лапуля, если кто-то запустил грязную теневую операцию, он мог использовать какие-нибудь уличные банды, чтобы выставить их на передовую и защититься от всех прочих.

– Теневая операция? Но в чем может заключаться её суть?

Каниша вздохнула.

– Чему вас только учат теперь в академии? Все производители биойля на Сент-Либре – большие, во главе с «Нортумберленд Интерстеллар» – предпочитают держать любые рыночные фьючерсы на горючее под жёстким контролем. Они не хотят, чтобы кто-то другой наживался на плодах их трудов. И потому они ломают все, что грозит изменить установленную ими цену, чего хватает для получения достойного дохода, но не хватает для того, чтобы придушить межзвёздную экономику. Ты же знаешь, что у них целые офисные здания экономистов, которые вычисляют, какой должна быть цена? Это весьма деликатное балансирование между ростом и рецессией. В конце концов, никто не хочет перевести часы назад к депрессии, которая последовала за Зант-роем две тысячи девяносто второго года – нам понадобилось два десятилетия, чтобы из нее выкарабкаться. Видишь ли, лапуля, в наши дни цена на биойль на самом деле никак не связана с затратами на производство и количеством, её тщательно рассчитывают до последних долей процента, чтобы не вызвать никаких падений на межзвёздных финансовых рынках. Когда картель две тысячи сто одиннадцать вступил в дело и стабилизировал рынок, они заполучили большой кусок всего рынка биойля и не отдадут его назад без очень скверной драки. Поэтому если кто-то попытался в это вмешаться, возобновить торговлю фьючерсами каким-нибудь секретным образом, тогда я не удивляюсь, что он в итоге поплыл по волнам Тайна.

– Зачем Норту вмешиваться в то, как все устроено?

– Может, он и не вмешивался – ты к этому подбираешься, малыш? Другие ребята будут такими же суровыми. Только подумай, что поставлено на карту. – Она взмахнула своим стаканчиком с кофе в сторону портала. – Видишь те трубы внизу, под рампой? Ты когда-нибудь задумывался о том, какие они большие, сколько биойля по ним качают в секунду? Все лгут о том, что производство на Сент-Либре обеспечивает только восемнадцать процентов биойля для ГЕ и связанных с нею планет. На самом деле больше… намного больше. Никто не хочет, чтобы те чертовы громадные водорослевые поля хлюпали в их новых чистеньких мирах; а земная почва слишком драгоценна, чтобы использовать её для чего-то, кроме пищевых культур, – эту битву выиграли век назад. Но никто не признается, насколько сильно мы зависимы, потому что Сент-Либра – это такой маленький раздражитель для Брюсселя, единственный портал, над которым нет политического контроля. Он принадлежит Нортам, и они не собираются передать его какому-нибудь евробюро.

– Охренеть! – пробормотал Сид. – Я слышал про пятнадцать процентов. Ты уверена?

– О да, по меньшей мере. Так что, если ты хочешь что-то предпринять против такой твердой монополии с её законными интересами, неограниченными финансами и крепкой политической поддержкой, пострадают люди на передовой. Кроме того, конечно, имеется множество рынков, дополняющих биойлевые, выбирай любой; можно нацелиться на обязательства по эмиссии, сертификаты углеродных бирж, лицензии для санитарного выжигания, возвратных пользователей, займы для отложенных поставок – они все подвержены манипуляциям, если у тебя яйца есть. Словом, если ты достаточно наглый псих, чтобы взбудоражить это болото, тогда тебе как минимум понадобятся несколько серьезных крутых парней, которые знают, как подкупить персонал противника и быстренько решить проблемы. Это и есть теневые отряды, они налаживают связи с уличным сбродом, которому заплатят за по-настоящему дерьмовую работу. Тебе этот орешек не раскусить, малыш, он слишком крепкий. Даже если ты заподозришь кого-то и загонишь в угол, он за любую сделку с тобой получит ссылку на Минису или угодит на двадцать лет в тюрьму. Они не дураки.

– Я в этом не уверен. За мной стоит АЗЧ, а он умеет убеждать.

– Эти люди такого не боятся. Но я-то боюсь. Я свободна и чиста, лапуля; мне не нужно, чтобы мое имя снова всплыло в официальных кругах.

– Хватит этого дерьма! Каниша, я тебя даже не знаю. Мне нужны имена, подруга, для меня, не для кого-то. Ты меня прямо убиваешь. Кто-то из банд, у кого есть выход на корпорацию. Давай же.

Она покачала головой и вылила остатки кофе на снег, устилавший парковку, наблюдая, как темно-коричневая жидкость растапливает корку.

– Я знала десятки людей. Все умерли, после того как я ушла. Тебе это о чем-то говорит?

– Каниша!

– Почему не спросишь своего дружка Альдреда? Поработай над этим с другой стороны.

Сид уставился на нее:

– Ты все ещё в деле.

– Нет. – Она ткнула пальцем в перчатке в сторону своего лица. – Я видела, как твой мозг сделал отметки, когда ты разглядел мое лицо. С этой хренью нужно как-то разобраться. Я должна уехать, очень далеко уехать, малыш, чтобы найти генетическую терапию, которая избавит меня от этого. Это будет дорого стоить. Я не собираюсь рисковать, я слишком долго жила с риском. Эта часть моей жизни закончена.

– Одно долбаное имя, Каниша. Одно! Ты мне обязана. Б этом нет никакого риска.

– Я подумаю.

Она повернулась и пошла прочь через парковку, к ржавым воротам.

– Каниша!

– Не звони мне больше, никогда не звони. Я сама позвоню. Возможно.

Сид, стиснув зубы, проследил за ней взглядом; он хотел побежать следом, развернуть её и ещё немного покричать, чтобы она поняла, насколько он нуждается в этих сведениях. Он знал, что это бесполезно. Кроме того, она сказала «возможно». В том мире, где она жила, такое обещание на вес золота.


После того как второй «Дедал» прошел через портал, Сид отвез Хасинту и детей обратно в центр города и припарковался возле участка на Маркет-стрит. Оттуда было удобно идти по магазинам, и ему не пришлось платить за парковку.

– Даже не вздумай «просто заскочить» туда, чтобы проверить свое дело, – предупредила Хасинта, когда они вышли из машины.

– Я и не собирался, – запротестовал Сид. – Этот день для семьи, я же сказал.

Он проигнорировал её взгляд; она лишь после долгих споров согласилась, чтобы он встретился с Канишей. Кроме того, его сетка радужковых смартклеток имела небольшой дисплей, где в реальном времени отражался прогресс, которого команда добилась в зонном театре. Пока что они отследили восемнадцать такси. Ни одно из них не побывало у пристани Элсвик.

Они убедились, что Зара и Уилл укутаны, пальто застёгнуты на все пуговицы, шарфы завёрнуты плотно, перчатки надеты. Потом Хасинта повела их к монументу Грея[28]. Поскольку все увлеклись зрелищем самолетов, проходящих через портал, в магазинах было не так многолюдно, как обычно в обеденное время воскресенья. Сид отправился в «Стэнэтонс», отдел школьной одежды в Центральной аркаде[29]. Торговый центр с фасадом из коричневой изразцовой плитки и пальмами у входа выглядел так, словно застрял в том времени, когда построили галерею, двести сорок лет назад[30]. Он был решительно старомодным, с детскими манекенами в форме десятка разных частных школ. Но спортивный инвентарь лежал современный. Сиду никогда не нравилась идея, чтобы дети носили эти большие защитные шлемы с решетками спереди. Вместе с набивкой тут и там в остальном полевом костюме они символизировали официальную параноидальную культуру противодействия риску, над которой он с таким удовольствием издевался. В его дни футбол был настоящим футболом, а не ерундовой игрой в догонялки-отбиралки, в которую играли дети в школе. Если поранился, в следующий раз будешь внимательней – только так и надлежало учиться. Он всегда проигрывал, споря об этом с Хасинтой, которая не допускала даже мысли о том, чтобы её детям угрожал «ненужный вред». К счастью, в «Стэнэтонсе» висело зеркало двадцать второго века, так что Уилл смог покрутить изображение и поглядеть на себя в новом пиджаке со всех сторон. Это привело к спору между ним и мамулей по поводу стиля и фасона. Сид и Зара держались от них подальше, изучая отдел для девочек в поисках вещей, без которых она, по её словам, не могла жить. Она была права: школьный шарф износился, а перчатки стали слишком малы. Покидая магазин, они несли три пакета, а вторичный счет Сида полегчал на пятьсот еврофранков. У половины населения Европы имелись вторичные счета, пополнявшиеся за счет нелегальных подработок или неофициальных бонусов.

Зарплата, которую Сиду платили в полиции, шла по законным каналам, но его работа давала множество возможностей усилить поток наличности. Сложнее всего соблюдать баланс; слишком многие полицейские вели себя как дети в магазине игрушек, переоценивая свои силы в тот же момент, как заканчивалась стажировка. Они превращали самих себя в лёгкие мишени для гангстеров-вымогателей и инспекторов налогового бюро, ведущих расследования. Первые годы Сиду удавалось успешно лавировать, а потом его повысили; но даже тогда он позаботился о том, чтобы не слишком хвастаться гарантированными результатами следствия, и он никогда не занимался ерундой: местными адвокатами-защитниками, которым нужно было, чтобы улики исчезли в результате сбоя или просто испарились, хозяевами клубов, королями токса, увязшими в войнах за территорию, малым бизнесом, сунувшимся в те области, где нельзя работать без разрешения. Господи ты боже, он ведь жил в Ньюкасле – городе, где биойлевые деньги, воистину астрономические, били из сердцевины каждой корпорации, обогащая любого, кто проходил мимо.

Шесть месяцев он был хорошим мальчиком в качестве младшего детектива, а потом вытащил менеджера среднего звена из «Нортумберленд Интерстеллар» из неприятной ситуации в клубе. Случившееся так и не появилось ни в одном полицейском досье. Сид ни о чем не попросил – это заинтересовало людей, как он и рассчитывал. Через пару дней сам Альдред сидел с ним в сетевом кафе «Джамайка Блю», желая лично поблагодарить.

С той поры на его вторичный счет ежемесячно приходили деньги с неотслеживаемого счета на Новом Монако. Время от времени с ним связывался Альдред, чтобы задать какой-нибудь вопрос. Вопрос, на который мог ответить только тот, у кого есть доступ к защищённым правительственным базам данных. Они могли получить ответ десятками разных способов, разумеется, но он был хорошим источником, испытанным и понимавшим, как надо себя вести. Вплоть до прошлого сентября, когда Сид совершил ошибку, обратившись к базе Минфина Соединенного Королевства и скачав данные о компании, которая была помечена для рассмотрения зелёным ярлыком. Не считая этого случая, его карьера развивалась гладко, он регулярно получал повышения. Даже выплаты с Нового Монако росли сообразно его полицейским званиям.

После галереи они отправились в «Ливи», что посреди Грей-стрит, для воскресного ланча. Потягивая бананово-молочный шейк через соломинку, дети наблюдали за людьми и машинами через широкие окна величественного старого каменного здания.

– Вам понравился дом? – спросил Сид, когда принесли еду.

Они все ознакомились с виртуалом, который скачал агент по недвижимости, по очереди занимая зону, чтобы увидеть то многое – или немногое, – что хотели.

Зара улыбнулась, сжимая соломинку.

– Я знаю, какая комната будет моей.

– О, правда?

– Та, что сзади. Ну, если подняться по лестнице и повернуть налево.

– Это справа, – насмешливо сказал Уилл. – Ты что, не отличаешь лево от право?

Хасинта предостерегающе взглянула на сына.

– Окна выходят в сад, – продолжила Зара, демонстративно игнорируя брата. – Раньше я из своего окна видела только дорогу, а это скучно. Мне очень понравился сад, папа. Я запустила в виртуале функцию смены времён года – летом там так много цветов.

– А мы сможем поставить батут? – с надеждой спросил Уилл. – По-настоящему большой, как у Эрика?

– Не такой большой, – сказал Сид, вспомнив громадную сетку для прыжков в саду у друга Уилла. – Но возможно, поставим, да.

– Вы оба должны вести себя невероятно хорошо, чтобы подобное стало возможным, – быстро предупредила Хасинта.

– Безусловно, – подтвердил Сид. – И этого не случится по меньшей мере до лета.

– Ох, это же вымогательство!.. – запротестовал Уилл.

– Выбирай выражения, пожалуйста. – Сид погрозил ему пальцем.

Уилл нацепил безупречную гримасу обиженного подростка и добавил немного подливки в свой йоркширский пудинг.

«Он точно тренировался, – подумал Сид. – А каким он окажется, когда по-настоящему станет подростком? Черт возьми, это уже совсем скоро».

– Выходит, вам действительно понравился дом? – спросила Хасинта.

– Ага, – хором ответили Уилл и Зара.

Она многозначительно посмотрела на Сида, накручивая спагетти на вилку.

– Итак?

На сетке Сида вспыхнула красная иконка – сообщение первостепенной важности. Он широко улыбнулся. Это было все, что он мог сделать, чтобы не выбросить кулак жестом победителя.

– Действуй, – сказал он. – Забронируй нам осмотр в реальном мире.

Хасинта изумлённо уставилась на мужа.

– Я и не поняла, что ты настроен так решительно.

– Ага, лапуля, – дом хороший, и денег нам хватает.

Трехмерная иконка аккуратно разворачивалась. Такси номер двадцать два было тем, которое отвезло труп на пристань Элсвик.


Суббота, 19 января 2143 года | Звёздная дорога | Понедельник, 21 января 2143 года