home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава тринадцатая


ПОЧЕМУ ГЕОРГИЙ НИКОЛАЕВИЧ ВЫНУЖДЕН БЫЛ НЕДОСЛУШАТЬ РАССКАЗ АРХЕОЛОГА

Что такое красота? Вопрос этот с давних пор задавали, задают и будут задавать многие и многие люди всех национальностей, люди старые, молодые, дети… И ответы они всегда получают самые различные.

Наверное, можно сказать, что красиво то творение искусства, которое волнует, когда нельзя от него оторвать глаз, когда хочется на него глядеть и глядеть, забывая все на свете.

Лев на камне бабушки Дуни поражал буйной фантазией камнесечца-затейника, пустившего причудливые завитки и переплетения хвостов и языков по всей поверхности камня.

Этот камень, только что представший перед взорами ребят и двух взрослых, этот камень был такой же ширины, как и бабушкин, но длиннее. Рельеф на нем казался совсем иного стиля. Мастер, создавший его, обладал вкусом строгим, даже суровым. Не вычурную затейливость линий хотел он передать своим долотом, а стремительное движение вперед. Он изобразил витязя в островерхом шлеме, в кольчуге. Всадник скакал с быстротою ветра. Могучий конь круто изогнул шею, его густая грива закрывала часть уздечки, ноги коня разметались в беге и топтали цветок тюльпана — единственное, что раньше было видно. В правой руке витязь держал меч, подъятый для сокрушительного удара, в левой держал щит, а на щите различался герб — барс, вздыбленный в прыжке. Плащ витязя широкими складками развевался по ветру.

Никто не говорил ни слова. Все смотрели затаив дыхание. Просто невозможно было оторваться от витязя, мчавшегося на коне.

Первым нарушил молчание Георгий Николаевич.

— «Куда ты скачешь, гордый конь, и где опустишь ты копыта?» — продекламировал он.

— «Камо бёжиши воине избранный, многажды, славне чё-стию вёнчаный?…» — в свою очередь продекламировал Федор Федорович. — Вы вспомнили стихи Пушкина, а я вспомнил вирши неизвестного поэта конца семнадцатого столетия. Витязь на коне назывался ездёц, — добавил он. — Его изображали в тринадцатом столетии с мечом в руке, а позднее — с копьем.

— Только два коня числятся на сегодняшний день в нашей бригаде, — сказал Алеша Попович. — Вот этот белокаменный и плюс мой стальной, а живых ни одного не осталось.

Георгий Николаевич мысленно представил себе того витязя, кого по памяти изобразил Илья Михайлович на стене его светелочки. Конечно, копия напоминает подлинник, но была огромная разница. Там самоучка не очень уверенно водил кистью, здесь мастер камнесечец, подлинный художник, вдохновенно владел долотом.

Заговорил Алеша Попович:

— А позвольте вас спросить, по каким таким причинам радульский богатей Суханов отдал распоряжение замуровать данное произведение искусства?

— Наверно, он видел в нем только камень, пригодный для фундамента паперти, — отвечал Георгий Николаевич.

— Видимо, ваш Суханов был суеверным человеком, — пояснил Федор Федорович, — и ездец показался ему нечистой силой, враждебной всему божественному… Девочки, пожалуйста, смахните вашими веничками вот тут. — И он указал на правый нижний угол камня.

Обе Гали смахнули. Неожиданно выступили узкие и высокие славянские буквы, прорезанные в камне глубокими ложбинками. Ребята не знали, что за буквы.

— Надпись, имеющая историческое значение, но трудно поддающаяся расшифровке, — изрек Алеша Попович.

— Сейчас расшифрую, — сказал Федор Федорович и тут же вслух назвал буквы: — «ВКНЗКНСТ».

Он вдруг отошел в сторону. Лицо его выразило искреннее торжество, даже очки, казавшиеся раньше свирепыми, сейчас улыбались.

— Мои сугубо предварительные догадки полностью подтвердились, — сказал он. — Во-первых, я с точностью до двух лет могу назвать год начала строительства — от 216 до 218. А во-вторых — я почти уверен в этом, — надпись косвенно подтверждает, кто был витязь, основавший Радуль. «ВКНЗКНСТ» читается так: «Великий князь Константин». Это старший сын Всеволода Большое Гнездо.

— А почему пропущены гласные буквы? — спросил Миша.

— Как — почему? Просто места не хватило. Ты видишь, что надпись притиснулась к самому краю камня. В те времена летописцы привыкли экономить дорогой пергамент, изготовлявшийся из телячьей кожи; многие слова записывали сокращенно, без гласных букв, да еще не отделяли одно слово от другого. Очевидно, камнесечец последовал примеру летописцев.

— А чем был известен этот Константин? — спросил Игорь. Федор Федорович начал рассказывать.

В этот момент Георгий Николаевич почувствовал, как кто-то его тронул за локоть.

— Можно с вами поговорить?

Он оглянулся. Сзади него, опершись на велосипед, стоял тот самый желтоволосый юноша-киношник, которого три дня назад Настасья Петровна никак не хотела пускать к нему в светелочку. Перед его грудью, на ковбойке, на ремешке, перекинутом через шею, висел огромный киноаппарат в кожемитовом черном футляре. Юноша глядел умильными прозрачно-голубыми глазками.

— Можно с вами поговорить? — повторил он.

— Погодите, некогда! — отрезал Георгий Николаевич. Он должен был дослушать рассказ археолога до конца.

— По тем скудным сведениям, какие имеются в летописях, — говорил между тем Федор Федорович, — о многом мы может только догадываться. Первый исторически известный факт о Константине: в летописи отмечен год его рождения. Второй исторический факт: отмечен год его свадьбы. Выясняется, что мальчика женили, когда ему исполнилось всего девять лет.

Нехорошо, конечно, прерывать взрослого человека, но все ахнули, задвигались, затолкали друг друга.

— Мальчики, девочки! — упрекнул их Георгий Николаевич.

— Возможно, в летопись вкралась ошибочка? — вставил Алеша Попович.

— Никакой ошибки нет, — сказал Федор Федорович. — Подобные ранние браки из дипломатических соображений нередко практиковались в те времена в княжеских и королевских семьях. Венгрия и Польша враждовали между собой. Чтобы оба государя подписали между собой мирный договор, понадобилась свадьба. Венгерский король женил своего четырехлетнего сына на трехлетней дочери польского короля.

— Ну уж никуда не годится! — сказала Алла и прыснула от смеха.

— А нам всем по тринадцати лет, — сказал Миша и лукаво посмотрел на Галю-кудрявую.

— Прекратить болтовню! — крикнул Игорь и обратился к Федору Федоровичу: — Прошу извинить нас, мы будем вас слушать внимательно.

Археолог стал рассказывать, что Всеволод, великий князь Владимиро-Сузлальский, отправил своего юношу сына княжить в Ростов, теперешний Ростов-Ярославский.

Георгий Николаевич хорошо знал о деятельности Константина, которому посвятил последнюю главу своей новой повести. Но Федор Федорович рассказывал с таким азартом, что слушать его было просто наслаждение.

— Можно с вами срочно поговорить? — в третий раз с дрожью в голосе повторил юноша в ковбойке и опять тронул Георгия Николаевича за локоть.

Вот несносный! Равнодушный к истории, к поискам, к открывающимся тайнам старого Радуля, юноша все водил свой велосипед вокруг да еще, как актер на сцене, руки ломал, даже стонал.

Федор Федорович между тем продолжал рассказывать. Объяснил, почему Всеволод невзлюбил своего ученого сына, почему завещал великое княжение следующему по старшинству брату Константина — Юрию.

В 1212 году после смерти Всеволода разгорелась борьба между братьями; они то мирились, то шли войной один на другого.

Узнав, что сыновья Всеволода Большое Гнездо не ладят между собой, в распрю вмешался княживший в ту пору в Новгороде известный своим воинским пылом князь Мстислав Удалой. Он предложил свою помощь Константину; тот сперва не хотел поднимать меч на родного брата, но ростовские бояре уговорили его собирать полки.

Под предводительством Мстислава Удалого соединенные полки новгородцев, ростовцев и примкнувших к ним смолян и псковичей двинулись на полки владимирцев.

Федор Федорович привел наизусть сразу две цитаты из летописей:

«Вышли все володимерцы на бой и до купца и до пашенного человека» и «Поидоше сынове на отца, а отцы на дети, брат на брата, рабы на господину, и господин на рабы…»

Страшная битва произошла 21 апреля 1216 года на речке Липице близ города Юрьева-Польского.

Такой зверской битвы еще не знали на Руси. Ручьями потекла кровь русская. Сошли новгородцы с коней, сняли сапоги и пешие, босые бросились через болотистую равнину на владимирцев. Мстислав искусно вводил в бой всё новые и новые полки. Бились страшно — топорами, кистенями, шестоперами, ножами, дубинами; знатнейшие воины рубили мечами, кололи копьями. Сам Мстислав скакал от одного полка к другому, рубил сплеча направо и налево. А добросердечный Константин остановил коня позади, и слезы лились из его очей.

Всего было убито 9233 владимирца.

Юрий потерпел полное поражение. Константин стал великим князем, но не остался в Ростове, а уступил митрополиту и владимирским боярам и поселился во Владимире.

Из летописей известно, что по его повелению много строили из белого камня сперва в Ростове, потом во Владимире, но ни одно здание до нас не дошло. И где стояли те здания, тоже неизвестно, никаких следов их до сих пор не обнаружено.

Федор Федорович объяснил, почему у белых камней, находящихся в селе Радуль, одна сторона была неровной, едва отесанной. Ее не требовалось тесать, ведь тогда строили так: выкладывали ряды наружной стены и ряды внутренней, а середину засыпали щебенкой и мусором, заливали известковым раствором. Стены получались толстые, но непрочные. Здания погибали не только от пожаров, а случалось, разваливались сами по себе.

Всего лишь два года, с 1216 по 1218, был Константин великим князем Владимирским и умер совсем молодым. Когда умерла его жена, неизвестно. Похоронен он в Успенском соборе города Владимира…

— Я не в состоянии больше ждать! — Жалобный голосок юноши опять пропищал за спиной Георгия Николаевича.

Он оглянулся. Желтоволосый молодой человек умильно смотрел на него своими прозрачно-голубыми глазками.

— Ваша жена сказала, что после обеда к вам можно приходить в любой день. Пожалуйста, удалимся на несколько шагов в сторону, мне надо вам сказать нечто очень важное… — Голос молодого человека дрожал.

Георгий Николаевич знал, что писатель должен быть отзывчивым, должен быть предельно чутким ко всем тем, кто к нему приходит. Писатель ведь инженер человеческих душ. К нему обращаются за советами самые разные люди.

А этот ясноглазый юноша-киношник является уже вторично.

— Подождите минуточку, — кивнул он юноше, глядя на него поверх ребячьих голов, и тут же шепнул Игорю: — Когда Федор Федорович кончит рассказывать, идите засыпать шурфы, я скоро вернусь.

С этими словами он отошел от толпы и обратился к юноше в ковбойке:

— Слушаю вас.

— Толя, — отрекомендовался тот и повел довольно сбивчивый рассказ.

Он сказал, что работает в городе на заводе слесарем, но сейчас находится в отпуске. Он мечтает сразу о трех профессиях, по его мнению, лучших в мире: мечтает быть одновременно кинорежиссером, киносценаристом и кинооператором. Аппаратик у него, правда, старенький, слабой светосилы, но снять фильм все же можно. И сейчас Толя привел к дому Георгия Николаевича целый отряд пионеров из лагеря. Его ждут, чтобы начинать съемку.

Георгий Николаевич забеспокоился.

— Какую съемку? — спросил он.

Разговаривая, оба они вышли за церковную ограду и направились вдоль улицы села. Толя катил свой велосипед и говорил:

— Фильм будет о вас. Он так и будет называться: «В гостях у писателя», — захлебываясь от восторга, говорил юноша.

— Какая чепуха! — воскликнул Георгий Николаевич.

Он узнал, что предприимчивый Толя и сценарий успел разработать, правда не полностью. Еще нужно дописать текст для голоса диктора.

— А почему такая спешка? — очень недовольный, спросил Георгий Николаевич.

Толя кротко вздохнул и заговорил. В его дрожащем голосе чувствовалась мольба, смешанная с волнением.

— Да в том-то и несчастье, что в пионерских лагерях планы мероприятий на весь месяц на каждый день, на каждый час вперед расписаны, и нарушать их нельзя никак, ведь они высшим начальством утверждены. Вот сегодня по плану в два часа «Встреча с интересными людьми города, района или области», в данном случае встреча с вами. Если до пяти вечера киносъемка не будет закончена, пионеров отдадут в мое распоряжение только через две недели. Отпуск у меня, правда, еще не кончится, но вдруг в день съемки нагрянет дождь, холод, град, буря, ураган. Ведь это значит фильм фу-фу! Хотите, я вам передам основные моменты моего сценария? — в конце своей умоляющей речи спросил Толя.

— Передавайте, послушаю, — недоверчиво буркнул Георгий Николаевич и тяжело опустился на лавочку возле дома Ильи Михайловича.

Толя оперся на свой велосипед и стоя начал пересказывать свой фантастический сценарий.

Будто бы пришли к писателю (то есть к Георгию Николаевичу) ребята-туристы, но не из ближайшего, как оно на самом деле, пионерлагеря, а явились издалека, за сто километров. Писатель в это время в своей расписной будочке сидел, новую книгу сочинял. Внучка к нему прибежала сказать, что пионеры пришли. Ей посвящены единственные кадры, которые Толя успел отснять во время прошлого, столь неудачного своего визита. Малышка в принципе ему понравилась: приветливая, бойкая и типаж подходящий — возможно, будущая кинозвезда. Итак, внучка прибежала к писателю в его будочку объявить, что пришли пионеры. Эти кадры также отсняты. Поглядев на нее из-под очков, писатель недовольно морщится, очень неохотно отрывается от рукописи и идет беседовать с пионерами. При этом у него улыбка должна быть самая гостеприимная. После беседы он ведет их в баню купаться, потом все садятся за самовар пить чай, потом пионеры ложатся на веранде спать. Толя успел осмотреть веранду, она ему очень понравилась, хотя и темновато будет снимать. Но он захватил с собой длинный провод и две осветительные лампы. Потом пионеры благодарят, прощаются и уходят. Вот вкратце и весь сценарий.

— Не правда ли, вкусно получится? — спросил Толя, закончив свой рассказ.

Георгий Николаевич заинтересовался всей этой выдумкой. Ему только не понравилось, почему фильм о нем? Лучше бы о каком-нибудь другом писателе. Он почувствовал во рту какую-то кислятину и тут вспомнил, что прошлым летом действительно был такой случай. Проходили через Радуль юные московские туристы, они ему показались очень усталыми, оборвались и запылились во время похода. Настасья Петровна и он пожалели их и пригласили к себе в гости. Они мылись у них в бане, ужинали, пили чай, ночевали на веранде, а утром отправились дальше.

Наверно, Толя обо всем этом разузнал в пионерских лагерях, там слышали о данной истории.

— Вы что же, хотите заснять, как дети в бане купаются? — спросил Георгий Николаевич.

— Ну конечно! — Толя развел руками. — Раз такая сцена необходима, значит, будем снимать их голышом. Артистам ради искусства всякие пытки приходится терпеть. Сперва будут мыться мальчики, потом девочки; понарошку, конечно, без мыла и без воды. И чай пить из самовара будут понарошку, тоже без воды. И спать на веранде на полу тоже понарошку, только глаза закроют.

Будущий кинорежиссер, киносценарист и кинооператор говорил с упоением, захлебываясь от восторга.

— Нет! Нет! Нет! — решительно повторил Георгий Николаевич несколько раз. — Мне просто некогда, мне нужно повесть писать да еще присматривать за московскими ребятами, у которых заболел руководитель похода. И еще я занимаюсь археологическими раскопками. Нет! Нет! Нет! — он замахал руками, точно отгонял комаров.

Толины прозрачно-голубые глазки помутились, он с силой надавил на велосипед, и тот даже скрипнул.

— В городе объявлен конкурс на лучший любительский кинофильм, — дрожащим голосом заговорил Толя. — Первая премия — киноаппарат «Омега». Это лучший в нашей стране, лучший в мире киноаппарат. Мой фильм, если только вы мне поможете, завоюет эту первую премию. А если я получу «Омегу», то наверняка осуществлю свою заветную с самого детства мечту — стану кинорежиссером, киносценаристом и кинооператором, буду ставить и снимать лучшие фильмы с лучшими киноартистами. Прошу вас, умоляю! — докончил Толя речь.

Да, писатель должен быть предельно отзывчивым. И Георгий Николаевич сдался.

— Ну, если первая премия, то пойдемте, — сказал он, поднялся с лавочки и покорно поплелся к своему дому.

Толя вскочил на велосипед и умчался вперед.


Глава двенадцатая КАК НАЧАЛСЯ ТУСКЛЫЙ ПОНЕДЕЛЬНИК | Повести | Глава четырнадцатая СЪЕМКА ДОКУМЕНТАЛЬНОГО ФИЛЬМА