home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



32


В бурых зарослях . Хозяйка и Лохмач. У колодца. Добрая бабушка. Василий Иванович поднимается из шурфа. Крылатая добыча. Слово о счастье. Ради человека.

Вокруг просторного дома гадалки Феклы до самого крыльца густо разросся конский щавель. Высокие стебли, увенчанные махровыми кистями семян, в пору первых утренников будто покрылись ржавчиной. От дождей и ветра стебли изломались и переплелись, и Анка шепнула Косте, что в этих непролазных зарослях можно и волку спрятаться.

- Если начнем шептаться,- строго заметил ей Костик,- нас тут же накроют и пристукнут.

Они забрались во двор тетки Феклы из переулка, лишь только за ботаником и Лохмачом закрылись двери. Анке не терпелось высказать свои мысли:

- Пока они в доме, мы можем говорить. Знаешь, почему они не заметили нас? Они подумали, будто мы напуганы до полусмерти и удираем без передышки.

- Похоже,- согласился Костик.

Входная дверь дрогнула, звякнула щеколда, и первой на крыльцо вышла хозяйка. Одетая в черную вязаную кофту, в длинной, тоже черной юбке, в черном платке, затянутом в узел на шее, она выглядела строгой монашкой. За нею появился Лохмач в голубоватом утепленном пиджаке и расклешенных мятых брюках, с воротом рубахи нараспашку, в кепке набекрень.

Костя с Кудряшкой ждали, что за Лохмачом выйдет и третий, но ботаник не появился.

Продолжая разговор, начатый еще в доме, тетка Фекла говорила раздраженно:

- И не надо мне ни колец, ни сережек. Заплатили бы деньгами - и лады.

- Глупая ты баба,- досадливо протянул, поправляя у переносицы черный кружок пластыря, Лохмач.- Ты своей же выгоды не понимаешь. Одно такое колечко стоит, может, тысячу рублей. За какой-то месяц он выдал тебе три колечка, значит, три тысячи рублей. Кто еще так платил тебе за комнату?

Тетка Фекла подбоченилась, выставила вперед плечо, недовольно скривила губы:

- Ты вроде бы забыл, что он у меня еще и столуется?

Лохмач осторожно ощупал пластырь, оглянулся, по-босяцки цвиркнул слюной сквозь зубы:

- Не хитри, Феклушка, не жадничай. Он по три дня не бывает дома, все травками занимается, таких столовников поискать.

Они спустились с крыльца и направились к открытой калитке. Тетка Фекла, смягчая тон, сказала:

- Уж ладно. Немного осталось. Неделя пройдет незаметно. А только больше никаких квартирантов не впущу.

- Врешь,- вяло прервал ее Лохмач.- Впустишь. Потому что любишь деньги.

Она не обиделась: такой разговор, по-видимому, возникал между ними не впервые. Будто извиняясь, спросила плаксиво:

- А как же мне жить,одинокой, бедной?

Он отрывисто хохотнул:

- Как жила в оккупации. Будешь гадать на картах, толковать сны. В общем, дурачить простаков.

Они удалились, голоса заглохли.

Перепрыгнув через невысокий забор, ребята вышли к параллельному переулку. Костик обрадовался скамеечке у ворот.

- Давай посидим немного. В бурьяне я весь искололся.

Он с удовольствием уселся на скамеечке и закрыл глаза.

Анка хотела было взять его шутя за ухо, но отдернула руку: ухо у Костика распухло, из мочки сочилась сукровица.

- Сегодня тебе досталось…

Костик словно бы не расслышал:

- Я понял только одно, Кудряшка. Эти двое собираются через неделю смыться.

- Точно! - подтвердила Анка.- А тетка Фекла получила от них три кольца. Откуда у них кольца?

- Выменяли или награбили,- отозвался Костик.- Подумать только: золотом платит за комнату! Дела у них, как видно, нечистые… А тот лохматый чуть-чуть ухо мне не оторвал… Ладно, пускай теперь походит с пластырем.

- Пойдем к Василию Ивановичу,- предложила Анка.- Надо быстрее ему рассказать.

Костик сделал жалобное лицо, но тут же вскочил на ноги, отряхнулся:

- Пошли.

Они прошли в глубину двора, оглянувшись на тихие окна дома, и, завидя у колодца ведро на цепи, Костя самоуверенно пообещал:

- Сейчас я побью рекорд: выпью ведро воды. Пыль от того бурьяна, понимаешь, набилась в нос, в горло. Лишь бы только хозяева не погнали…

Стараясь не греметь цепью, достал из темной глубины полное ведро свежей и прозрачной воды. Она была душистой, сладковатой на вкус. Поставив ведро на сруб колодца, Костик пил и пил не отрываясь. Анка встряхнула его за плечо:

- Хватит тебе… бочка!

Неохотно отстраняясь от ободка цинкового ведра, Костик засмеялся:

- Бочка - очень уважаемый товарищ… Это же Василий Иванович!

- Я и забыла,- спохватилась Анка.- Давай-ка поспешим к нему.

- Минутой раньте - минутой позже,- рассудил Костик.- Давай явимся чистенькими. Похвалит.

Аккуратно и экономно, чтобы Анкин кусочек мыла, который она достала из кармашка, быстро не стирался, они отмывали, оттирали руки, удивляясь, откуда взялись на пальцах, на ладонях нефтяные, будто чернильные пятна, сажа и даже сурик.

Потом они набирали полные пригоршни чудесной, как в сказке, живой, богатырской воды, брызгались, фыркали от удовольствия, погружая в нее разгоряченные лица, а седая старушка, наблюдавшая за ними из окна, покачивала головой и улыбалась. Ей было приятно видеть, как девочка, привстав на носки, старательно причесывала мальчишку, как он терпеливо выбирал из ее скромного жакетика и беленьких кудряшек мелкий назойливый репейник.

Вскоре она вышла с другой стороны дома и встретила их у калитки. Костик насторожился, а Кудряшка тоненько пропела:

- Извините, бабушка, что мы без разрешения…

Старушка подала им какой-то бумажный сверток:

- Возьмите, ребятки, подкрепитесь. Сколько сирот оставила война…

Костик повыше поднял голову:

- Мы, бабушка, не побираемся.- Он немного замялся.- Правда, если добрые люди дают, не отказываемся, чтобы не обидеть…

Старушка согласилась:

- То верно… Вы, детки, везде бываете, и все новости - у вас. Что там у старого шурфа случилось? Говорят, много народу нахлынуло, сам начальник милиции примчался…

Они переглянулись, и Костик переспросил:

- Старый шурф?.. Это что за пригорком на откосе?

- Там, сердешные… Слух идет, будто из шурфа слышен крик…

Такой осведомленности старушки ребята не удивились: в Донбассе издавна ведется, что, если где-нибудь в шахте случится беда,- всей округе за два-три часа становятся известны подробности.

- До свидания, бабушка, и спасибо,- сказал с неловким поклоном Костик.- Мы к шурфу!

Сверток был теплым, и Кудряшка на ходу развернула его. Пять вареных картофелин и щепотка соли в бумажке - все, чем смогла поделиться добрая старушка. И, беря в руки картофелину, ощущая ее тепло, как ласку, Анка заморгала часто-часто. Костик это заметил и нахмурился:

- Будешь киснуть - Старшому доложу. Он за такие слабости не хвалит.

Анка тихо всхлипнула:

- Мне ту старушку жалко: может, это у нее последняя картошка.

Косте тоже стало жаль старушку, а заодно н Анку, и, чтобы утешить ее, он пообещал:

- Пусть немножко поубавится дел, мы раздобудем где-нибудь невод, наловим рыбы, и я той бабушке две самых больших щуки отнесу.

Кудряшка перестала всхлипывать:

- А почему две?

- Ну, как ты не понимаешь - одну от меня, другую от тебя.

- А от Емельки? - не унималась Анка.- Без него мы с неводом не управимся.

- Ладно,- согласился Костя.- Три щуки… Только где бы взять невод? А тебе задача: запомни тот домик с колодцем во дворе…

Они миновали последний домишко окраины и вышли в открытое поле, где на отлогом откосе, у старого шурфа… Что там происходило, у старого шурфа? Костик даже присвистнул:

- Гляди, какая туча!..

Анка уставилась в небо, но он встряхнул ее за плечо:

- Туча людей, поняла?.. Вон там, у шурфа.

Они разом бросились к чернеющей вдали толпе, а за ними с лаем погналась дворовая собачонка. В другой раз Костик непременно наказал бы такую задиру, но сейчас было не до нее: споткнувшись о камень в жухлой траве и сбив колено, он услышал словно бы дружный вздох, отдельные выкрики, потом нарастающий гул голосов, дробные рукоплескания и… хохот.

Костик с разбегу врезался в толпу, сразу же наткнулся на тупой и упрямый локоть, присел, проскользнул у кого-то меж ногами, извернулся и протиснулся в первый ряд. И увидел, вставая, черный провал шурфа, а над провалом, будто струна, дрожала и пружинила натянутая до отказа веревка. Было что-то живое в коротких рывках, в покачивании, в движении веревки снизу вверх, из непроглядной глубины к свету дня, к мощному бревну, перекинутому над пропастью.

С одного взгляда на лица людей, застывших в немом ожидании, Костик понял: кого-то поднимали из шурфа. Он успел подумать: кто же туда угодил? Ежели человек, так разве он уцелел бы?..

И, словно в ответ на его испуг и смятение, из черной глубины донесся дикий и надсадный крик, а вслед за ним знакомый и неожиданно веселый голос:

- Экая тварь, орал бы и орал… Ну, не трепыхайся, растяпина!..

Как же было не узнать голос Василия Ивановича! Да пусть он вознесся бы за тучи и подал оттуда лишь возглас, Костик сказал бы тотчас: «Бочка!» Случалось, иногда он размышлял о странной фамилии Василия Ивановича: такой богатырь, а фамилия вроде бы насмешливая. Мысль об этом мелькнула в сознании Костика, чтобы тотчас же смениться другой: почему из шурфа были слышны два голоса - резкий, надсадный, без слов, и добродушный, с улыбчивым оттенком, голос Василия Ивановича?

На этот раз Костику и Анке повезло: они прибыли к шурфу в решающую минуту, когда бравый лейтенант уже почти возвратился из своей опасной экспедиции.

Почти возвратился… До поверхности оставалось еще три-четыре метра. Еще одно дружное усилие тех четырех парней, которые, обливаясь потом, мягко и равномерно выбирали веревку из глубины, и Василий Иванович осветился солнцем. Он уже успел что-то сообщить людям наверху, и Костя ощущал в этой напряженной толпе как бы проблески радости. Значит, дела у лейтенанта шли неплохо, и веселая нотка в его ровном голосе это подтверждала.

А что за подросток выскользнул из толпы, упал, спружинил на сильных руках и заглянул в обрыв, за кромку шурфа?

Раздался пронзительный женский крик:

- Остановите мальчишку!..

Другие обозвали подростка «дьяволенком», «сумасшедшим», «шальным», а коренастый бородач ловко и крепко схватил его за ноги и оттащил от шурфа. Костик узнал Старшого и стал протискиваться к нему. Задача оказалась нелегкой: видимо, решив, что у мальчишки какая-то нервная причуда, трое ладных дядек негрубо, но надежно обнимали Емельку.

- Да пустите же меня к моему братику! - завопил Костя так пронзительно, что люди перед ним расступились.- Пустите, я отведу его домой…

Дисканту Костика отозвался другой заливистый голосок:

- Кто там обижает моего братика?.. Не смейте его трогать… Я за него отвечаю… Я!..

Это кричала Анка, тоже пробиваясь к Емельке. Перед ней отступали охотнее, нежели перед Костей.

Пожилая женщина сказала:

- Зря иные судачат, будто у нашей детворы свары да несогласия. Вон как те двое любят своего братика!..

Анка тихо спросила:

- Что ж это ты, Старшой, так сумасбродно к пропасти кинулся? Один неловкий шаг и…

Емелька взъерошил ее кудряшки, похожие на тонкую березовую стружку.

- Мне показалось… Ты знаешь, сколько в нашем Иваныче весу? Он сам говорил - сто двадцать килограммов!..

Вот мне и послышалось, будто бревно это треснуло и за скрипело…

- А чем ты помог бы ему? - хмыкнул Костик сердито.

Емелька тряхнул кулаком:

- Да я за Василия Иваныча… Я не устрашился бы…

Чего не устрашился бы Емелька, они так и не услышали.

Толпа разом сдвинулась с места, шумно вздохнула, ахнула, затаилась и, словно собрав силенку, так громко грянула «ура!», что Костя зажмурился, а Анка покачнулась. Емельке почудилось, будто ее подбросила и тут же поставила наземь невидимая могучая волна. Под ноги ему подвернулся камень, крупный и плоский обломок песчаника, и Старшой привстал на него. Он отчетливо видел, как из плотного пласта непроглядной тьмы в сиянии солнечного света рывком протянулась рука. Она появилась и быстро, накрепко перехватила толстое пеньковое плетение пряди, замерла в напряжении, потом выдвинулась из темени по локоть, по плечо…

Рядом с рукой появилось нечто белое, гибкое, живое, плотно охваченное рукавом милицейского кителя. Емелька увидел продолговатую птичью голову с ярким розовым клювом. Тот клюв раскрылся, и над толпой пронесся надсадный и картавый крик. Емелька невольно стал протирать глаза: уж не причудилось ли? Что за чудовищная птица обитала на дне шурфа? И как Василий Иваныч один в той гиблой глубине решился схватить ее, усмирить?..

А чудовищем оказался самый обыкновенный домашний гусь, который бродил со своей стаей где-то поблизости и случайно сорвался в шурф. Сколько переполоху из-за какого-то гусака, каким чудовищным воплем показался людям его и действительно жесткий голос, искаженный пустотами подземелья…

Наконец Василий Иванович весь объявился перед народом, и первое, что сделал, высоко подбросил над толпой свою добычу. Птица трепыхнулась и расправила крылья, пытаясь лететь, однако силенок для полета не хватило, и ее осторожно приняли чьи-то руки. Высвобождаясь из веревочной петли и весело жмурясь от солнца, Василий Иванович спросил:

- Найдется ли хозяйка этого растяпы?..

Легенда о черном алмазе

Дружная и шумная толпа кружила вокруг Василия

Ивановича, будто в вальсе. Сколько рук он пожал, сколько ощутил похлопываний но плечам и по спине и сколько похвальных, удивленных, восторженных слов услышал!

В шуме, в гомоне Емельке запомнился чей-то задумчивый голос и уверенные слова:

- Счастье всегда на стороне отважных.


31 Кто-то упал в шурф ? Решительность Василия Ивановича. Крики из подземелья. Большой риск. Переживания Емельки. | Легенда о черном алмазе | 33 Петрунькевич приносит фото. Несчастье помогло. Женщина в черном. Три кольца. Расписка.