home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

Медовый месяц кончился.

Карета лорда Чейса, запряженная двумя красивыми серыми лошадьми, катилась по широкой аллее, ведущей к замку. Чета Чейсов снова была дома. Уезжали они в грозу, возвращались же прекрасным солнечным днем позднего августа. Огромные буки еще не покрылись золотом, а маргаритки, высовывающие свои головки из цветочных бордюров, были темно-фиолетового цвета. Дикий виноград, обвивающий западную стену замка, начал краснеть.

И снова Шарлотта участвовала в старинном ритуале: приветствия со стороны слуг, низкие поклоны, глубокие реверансы. Карета не остановилась у домика Форбзов — Вивиан не желал, чтобы его жена часто виделась с Нан и Джозефом, равно как не хотел, чтобы кто-либо вспоминал, что она когда-то жила вместе с ними. Чтобы занять законное место в Клуни, она должна «совершенствоваться», считал Вивиан, постоянно напоминая жене об этом с определенной долей снобизма. Ибо знал, что именно снобизм совершенно отсутствует в ее характере.

Обуреваемая сложными чувствами, Шарлотта прошла в знакомый вестибюль замка. За ней проследовал муж, который сразу отправился в библиотеку, где его ожидала мать.

Шарлотта почувствовала огромное облегчение и благодарила Бога, когда, будучи в Монте-Карло, получила от свекрови письмо, в котором та писала, что после должного отдыха и лечения ей стало лучше. Не меньшее облегчение она испытала, когда наконец, добравшись до Клуни, застала миледи живой. У нее перехватывало дыхание при мысли, что, вернувшись, она может обнаружить зеркала, закрытыми черной тканью, а шторы опущенными. И сейчас, когда она увидела любимую свекровь на софе, стоящей у камина, Шарлотта бросилась к леди Чейс и опустилась подле нее на колени.

— О, дорогая матушка, вот мы наконец-то дома! — прошептала она.

— Наконец-то, — вторила ей Элеонора Чейс, с облегчением взирая сначала на невестку, потом — на сына.

Что бы там ни было, на первый взгляд казалось, что молодые люди каким-то образом поладили. И в самом деле, оба выглядели отлично, подумала миледи с удовлетворением. Вивиан был бронзовый от загара и в прекрасном расположении духа, а Шарлотта не выглядела такой бледной и напряженной, какой была, покидая Клуни. Она держалась спокойно и с необыкновенным достоинством. Для ее светлости также стало очевидно, что в Париже Вивиан проявил щедрость к молодой жене, ибо она была в очень модном дорожном платье цвета вина и в прелестной короткой жакетке с кружевной отделкой. Ее изящную головку украшала маленькая шляпка светло-зеленого цвета, чуть сдвинутая набок, с откинутой на каштановые волосы длинной прозрачной вуалью. Шарлотта казалась повзрослевшей, и, конечно же, ее фигура заметно пополнела, отметила ее светлость. Она уже не выглядела ребенком.

— Все в порядке? — шепотом спросила Элеонора у невестки.

— Да, дорогая матушка, все хорошо, — тихо ответила та.

Тогда леди Чейс протянула руки к сыну.

— Обними меня, дорогой мой мальчик, я так рада видеть тебя, — прочувствованным тоном проговорила она.

Вивиан нагнулся и поцеловал мать сначала в руку, потом в обе щеки.

— Как замечательно увидеть вас в добром здравии, матушка, — произнес он и закашлялся.

— О, сейчас я чувствую себя намного лучше, — сказала ее светлость. — Ханна превосходно заботится обо мне, и доктор Кастлби навещает меня ежедневно. Ханна, — повернулась она к служанке, стоящей позади молодоженов, — не правда ли, наша юная пара выглядит восхитительно? Поездка в Монте-Карло явно пошла им на пользу.

— Да, миледи, — пробормотала старуха.

Однако во взгляде, которым Ханна окинула молодоженов, не было радости. Она по-прежнему считала, что Шарлотте не подобает находиться здесь в столь высоком положений. Оказавшись наедине с Вивианом в вестибюле, она напрямик сказала ему, что здоровье его матери очень волнует ее и доктор Кастлби крайне обеспокоен состоянием ее сердца. Однако миледи настояла на том, что встанет с постели, чтобы встретить их по возвращении домой.

Он чувствовал подавленность, главным образом из-за того, что ему пришлось возвращаться в Англию. Клуни не вселял в него радости, и, кроме того, для него было утомительно постоянно изображать из себя послушного и внимательного сына. Равно как во время медового месяца на юге Франции наскучило притворяться любящим мужем.

Он совершенно не любил Шарлотту, впрочем, он никогда не любил ее. Правда, когда пребывал в хорошем настроении, его влекла ее красота, но о дружеских чувствах не могло быть и речи. Она обладала слишком тонким умом, слишком глубокой натурой. А ему нравились женщины легкомысленные и фривольные. И, пребывая в Монте-Карло, он часто вращался в таком обществе. Вокруг каждого казино не было недостатка в веселых дамах полусвета. Много времени и денег он оставил за игорным столом и домой вернулся «разоренным». Но понимал, что если должным образом будет вести себя с матерью, то очень скоро вновь пополнит свою «казну». Фактически он стал рассматривать Шарлотту как некое «размещение капитала». Похоже, мать привязалась к ней, думала о будущем ребенке, и она не откажет ему ни в чем, пока он будет внимательным и добрым к жене.

Тем временем Шарлотта сидела рядом со свекровью. Женщины обменивались новостями, наслаждаясь китайским чаем. Когда леди Чейс смотрела на невестку, в ее темных запавших глазах искрились радость и нежность.

— Наверное, все же Спаситель указал мне верный путь, и у вас с Вивианом нашлись какие-то общие интересы, новые чувства друг к другу? — спросила она.

— Да, да, мы… нам теперь очень хорошо, — поспешно ответила Шарлотта. — Вилла была очаровательной, и меня просто потрясла красота Французской Ривьеры. А посмотрите на мои новые наряды… — Она со смехом показала на свое платье. — Вивиан был очень щедр ко мне. И теперь маленькая Шарлотта Гофф исчезла навсегда.

— Мне бы не хотелось, чтобы навсегда исчезла та маленькая Шарлотта, которую я когда-то знала, — промолвила ее светлость. — Ведь я так сильно ее любила.

— Для вас, дорогая матушка, я никогда не изменюсь, — с чувством проговорила молодая женщина.

— Уверена, что высокое положение не испортит тебя, — согласилась миледи. — Я просто нутром чувствую, что ты оказала неплохое влияние на моего сына. Ты даже не представляешь, Шарлотта, как я благодарна тебе за нынешний день.

Шарлотта тихо проговорила что-то в ответ и снова принялась за чай. Ее желание избавить миледи от дальнейших страданий было столь велико, что она обошла молчанием бесчисленное количество горестных воспоминаний, связанных с медовым месяцем, проведенным в Монте-Карло. И дай Бог, думала она, если миледи осталось жить совсем недолго, чтобы Вивиан был достаточно мужествен и сыграл свою роль, сделал мать счастливой до самой кончины.

Однако свое будущее Шарлотта видела унылым и совершенно безнадежным. Проведя несколько недель наедине с Вивианом, она отчетливо поняла, что никогда не сумеет обрести с ним счастья. Она познала всю глубину его низости и подлости.

Медовый месяц только усилил ее горькое презрение к человеку, ставшему ее мужем. Иногда, пытаясь противостоять его упрямому стремлению повелевать ею, Шарлотта в отчаянии горевала о том, что он не унаследовал и самой малой толики характера своих родителей. Ей казалось невероятным, что два благородных человека породили такое эгоистичное чудовище.

Большинство вечеров в Монте-Карло она проводила в одиночестве дома или прогуливалась по живописным окрестностям виллы, вдыхая аромат апельсиновых деревьев. Или в печальном уединении сидела на террасе, выходящей к морю, которое казалось ей трепещущим синим шелком. Немало часов она пролежала одна на великолепной итальянской кровати в роскошной опочивальне в стиле рококо. Днем она в сопровождении служанки порой бродила по паркам, окружающим казино, разглядывая экзотические цветы и лишь изредка заходя в сверкающие витринами дорогие магазины. Но чаще оставалась дома, где было прохладно и спокойно и она могла читать.

Вивиан же провел медовый месяц в удовольствиях на свой вкус. Целыми днями он бездельничал в казино вместе с приятелями, играя в рулетку или баккара, или развлекался с дамами полусвета. Выпивал огромное количество шампанского и возвращался на виллу с рассветом, проваливаясь до полудня в тяжелый хмельной сон. Оставаясь вдвоем с Шарлоттой, что бывало весьма редко, он обычно становился угрюмым и раздраженным. Все время поддразнивал ее, издевался над ней и постоянно напоминал, что женился на ней по принуждению, а не по собственной воле.

Ее деликатное положение не вызывало у него сочувствия. И постепенно ее оставили надежды, что Вивиан полюбит ее и станет нежен с ней. Когда он требовал от нее того, что называл «супружескими обязанностями», она молча и покорно принимала его «ухаживания», просто считая это своим долгом. За два дня до их возвращения в Англию, когда наступил день рождения Шарлотты, он швырнул ей бриллиантовый браслет, купленный в одном из дорогих магазинов Монте-Карло, но даже не остался с ней на ужин, не говоря уже о каких-либо других знаках внимания.

— Вы неважно себя чувствуете и должны отправиться спать, — заявил он.

«Сегодня мне исполнилось всего лишь семнадцать лет, — подумала Шарлотта, — а я уже несчастная женщина, полностью разочаровавшаяся в жизни».

Веселая, добросердечная Шарлотта, когда-то считавшая жизнь чудом, теперь, казалось, умерла. Нынешняя Шарлотта была леди Чейс, которая знала одно лишь горькое одиночество.

Когда же — это было несколько раз — они встречались с кем-нибудь из знакомых семьи Чейс, Вивиан, который, когда хотел, мог быть очаровательным, брал Шарлотту за руку и с нежным выражением лица произносил: «Моя красавица жена».

Молодожены возвращались из Кале на совсем новеньком пароходе «Кастилия», и путешествие до Дувра заняло всего час пятьдесят минут. Этот пароход шел с невероятной скоростью, вызвавшей сенсацию. Однако море было неспокойно, и Шарлотта, страдая от морской болезни, всю дорогу провела в каюте со своей служанкой.

Когда они пересели в поезд, Шарлотта, оправившись, призвала на помощь все свое мужество и заговорила с Вивианом об их будущем.

— Как бы вы ни относились ко мне, прошу вас, как только мы вернемся к ее светлости, сделать все от вас зависящее, чтобы не огорчать ее, — сказала Шарлотта. Вивиан в ответ нахмурился.

— Сколько раз еще мне придется напоминать вам, чтобы вы называли ее матушка или мама. Если наши друзья услышат, что вы называете ее «ее светлостью», они решат, что я женился на служанке.

В таком настроении они возвращались в Клуни.

Однако сегодня Вивиан и вправду сделал над собой усилие, и обед, в котором участвовали все трое, удался на славу. Вдовствующая миледи была в восторге, когда ее красавец сын настоял на том, чтобы лично сопроводить ее в обеденную залу. Перед этим он поставил во главе стола стул, на котором она обычно сидела раньше.

— Вы все еще являетесь хозяйкой Клуни, — проговорил он. — Мы с Шарлоттой сядем по обеим сторонам от вас, как любящие дети.

Элеонора Чейс пребывала в возвышенно счастливом состоянии, полностью уверенная, что произошло чудо, столь изменившее сердце Вивиана. Однако Шарлотта уже знала, до чего лицемерен ее супруг. Немногим раньше, когда они переодевались к обеду, он вошел в ее комнату и выразил неудовольствие по поводу того, что его мать по-прежнему находится в Клуни.

Тогда ее взгляд на несколько секунд задержался на огромном портрете кисти Миллза, висящем над камином, где была изображена Элеонора Чейс, молодая, восхитительно красивая, одетая в красное платье с кринолином. К ней прижимался маленький Вивиан в бархатном костюмчике с кружевным воротником и манжетами. С огромными голубыми глазами и золотыми кудряшками, он был похож на ангела.

Очень рано для ее возраста у Шарлотты выработался трезвый взгляд на жизнь; теперь она осознавала пропасть, разделяющую добро и зло. И все же ей с трудом верилось, что ребенок, изображенный на портрете, мог вырасти в такое чудовище.

Сегодня она уже имела право жить в Клуни в качестве хозяйки этого огромного дома. Когда миледи умрет, то она, Шарлотта, будет сидеть на этом стуле с высокой спинкой напротив Вивиана, который разместится на другом конце длинного стола.

Великолепный обед был накрыт Уильямсом, старшим слугой, и Люси, старшей служанкой замка. Шарлотта не смотрела на них, однако ощущала на себе испытующие взгляды, которые они часто бросали на нее. И думала, что, наверное, им очень странно видеть за этим столом Шарлотту Гофф, девушку из сторожки, какой они знали ее раньше.

По требованию Вивиана она надела одно из новых парижских вечерних платьев: темно-красного шелка, с кокеткой из черных кружев и с черными кружевными же оборками, словно пена, окружавшими подол. В этом платье она выглядела намного старше своих лет, но оно весьма понравилось Элеоноре Чейс, которая похвалила невестку за столь элегантный вид.

Когда подали кофе, вдовствующая миледи поведала о своих планах насчет молодых. Завтра, в воскресенье, она устроит небольшой чайный прием в саду. Присутствовать будут только самые близкие друзья, которым уже разосланы приглашения. Увы, заметила она, Гарри все еще хворает и поэтому не сможет увидеться с Шарлоттой, но прибудут кузины Элеоноры мисс Ида и мисс Мэри Фоук. Эта старые девы сообщили, что оставили завещания в пользу Вивиана.

Самый важный из местных гостей — сэр Клод Гловер, чей замок Хэмфилд-Корт находится в двух милях от Клуни. Сэру Гловеру не было еще и пятидесяти, однако он вынужден был оставить дипломатическую службу из-за ухудшавшегося здоровья. Алисия, его первая жена, была лучшей подругой Элеоноры. Спустя два года после ее кончины сэр Клод снова женился. На этот раз его жена была значительно моложе и не представляла интереса для Элеоноры Чейс, симпатичная, общительная, молоденькая женщина. Леди Чейс пригласила ее для Шарлотты, ведь Гвендолин Гловер была ненамного ее старше и могла бы стать ей подругой.

Вивиан, со скучающим видом реагируя на список гостей, при упоминании о Гвендолин Гловер поднял голову.

— Знаю, знаю, сэр Клод скучноват, но он славный человек и желает тебе только добра, — напомнила миледи сыну.

По мнению Вивиана, ему намного приятнее будет вновь увидеться с молодой леди Гловер. Прошлым летом он встречался с ней на стрельбе из лука и теперь вспоминал ее изящную фигурку, льняные волосы и немного прищуренные глаза, которые всегда смеялись. Вивиан был уверен, что она вышла замуж за сэра Гловера из-за его титула.

Шарлотта слушала миледи, чувствуя, что у нее немного щемит сердце. Не то что ей не хотелось встречаться с друзьями Чейсов. По натуре она не была замкнутой и умела держаться на людях. Но она чувствовала себя такой лицемеркой, когда думала о том, что ей придется скрывать от светских дам свою Смертельную Тайну. Вскоре она вообще не сможет наряжаться в эти элегантные туалеты, и что будет тогда? Ей придется притворяться больной, все время лгать и являться на чаепития в свободных платьях и в пеньюарах, которые скроют ее состояние.

После обеда Вивиан отвел мать в постель. Шарлотта немного посидела с ней, пока Ханна готовила горячую воду и полотенца. Она смотрела на миледи и видела, что та смертельно больна и крайне утомлена.

— О матушка, умоляю вас, вам нельзя много двигаться, — просила Шарлотта. — Не надо завтра устраивать это чаепитие только ради нас с Вивианом, если это может вас утомить.

Но леди Чейс мягко пожурила невестку:

— Я веду себя так, потому что это важно, дорогая. Все это делается для репутации Вивиана. Вашу свадьбу отпраздновали тайно, поскольку я боялась, что могу скоропостижно умереть. Но теперь, пока я еще жива, считаю целесообразным, чтобы ты сыграла свою роль перед гостями, причем натурально. Что бы они сейчас ни думали, завтра они будут вынуждены принять тебя в качестве почтенной жены Вивиана.

— Что же мне делать, чтобы не чувствовать себя такой лицемеркой? — жалобно проговорила Шарлотта, закрыв лицо руками.

— Это твой крест, дорогая. И ты должна мужественно нести его. Не давай волю своим самым сокровенным чувствам. Тебе придется скрывать их и делать моего сына счастливым. Пока что, похоже, тебе это удается. Это все, о чем я прошу тебя.

— Дорогая матушка, — проговорила Шарлотта и, едва удерживаясь от слез, поцеловала тонкие пальцы Элеоноры.

— В моем секретере ты найдешь пачку писем с ответами на мое приглашение, — продолжала ее светлость. — Никто не отказался. Все с волнением ожидают знакомства с тобою. Возьми эти письма, прочти и запомни имена и адреса тех, кто их написал.

— Обязательно сделаю это.

— Ведь ты не подведешь меня завтра, правда? Ты будешь моей прежней, искрящейся от радости, беззаботной девочкой, верно?

— Да, насколько это возможно, — прошептала Шарлотта, вытирая глаза.

— Кстати, леди Гловер спрашивает, может ли она захватить с собой двух ее гостей, которые приехали на уик-энд в Хэмфилд-Корт. Это мистер и миссис Марш. Он очень известный художник-портретист. Сами они живут в Эссексе. Она — дочь сэра Гарри и леди Роддни, ныне покойных, и когда-то была замужем за бароном Кадлингтонским, из Бакингемшира. О романтическом знакомстве и браке Маршей ходило в свое время множество слухов, но я никогда не вникаю в чужие разговоры, чтобы потом пересказывать их другим. Так вот, я хочу сказать, что разрешила Гвендолин Гловер привезти ее друзей на наше чаепитие.

Шарлотта поцеловала миледи, пожелала ей спокойной ночи и вернулась к себе. Ее опочивальня, самая элегантная комната в замке, была выполнена в светло-серых тонах. Всюду стояли восхитительные цветы для молодоженов. Спальня Вивиана примыкала к ее спальне. Шарлотта подумала, придет ли он к ней ночью или ласково разговаривал с ней сегодня вечером только ради матери и его прекрасное настроение тоже предназначалось ее светлости и совершенно противоположно тому, которое он демонстрирует, оставаясь с Шарлоттой наедине.

Но он не пришел к ней, и она не увидела его до утра. Ибо после того, как все обитатели Клуни погрузились в сон, Вивиан тайком выскользнул из замка через выход для слуг и направился уже проторенной дорогой к своему излюбленному месту — к дому Ромы Грешем.


Глава 13 | Невеста рока. Книга вторая | Глава 15