home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 29

Вивиан кинулся вниз. Гертруда подбежала к лежащей хозяйке и опустилась рядом с ней на колени.

— Миледи… о миледи! — восклицала она.

Вивиан стоял и молча смотрел на распростертое тело Шарлотты. Ее волосы разметались по плечам. Из уголка рта вытекал тонкий ручеек крови — результат того, что Вивиан ударил ее по лицу. На какую-то секунду в нем пробудилась совесть. Воспоминания вернули его в то раннее утро в этом же самом доме, когда он в бешенстве накинулся на свою молодую жену и его мать, увидев такое, упала замертво.

С пепельно-серым лицом он пристально смотрел на Шарлотту. Он не мог говорить, только прерывисто дышал.

Гертруда подняла голову и посмотрела на него.

— Миледи ранена, может быть, она умирает, ваша светлость, — прошептала она, а потом пронзительно закричала.

— Нет, нет… она шевелится, она открывает глаза… она не умерла, — произнес Вивиан, тоже опускаясь на колени рядом с женой и взяв ее безжизненную руку. — Шарлотта, Шарлотта, с вами произошел ужасный несчастный случай. Вы упали. О, моя бедная жена, ну скажите же что-нибудь! — воскликнул он громко, так, чтобы услышали все, ибо сейчас вестибюль наполнился слугами.

Из детской выбежала нянька и, перегнувшись через перила, испуганно взирала на распростертое тело ее светлости.

Недоумевающий, затуманенный взор Шарлотты перешел с лица мужа на Гертруду. Шарлотта вздрогнула, неожиданно почувствовав острую боль, пронзившую все ее тело.

— Приведите… доктора Кастлби… — прошептала она. — По-моему… ребенок… я… — Она не смогла больше произнести ни слова, лишь жалобно стонала.

Гертруда похолодела.

Все вокруг пришло в полнейший хаос. Только что к замку подъехала карета с четырьмя гостями Вивиана. Они стали свидетелями этой ужасной сцены. Всюду сломя голову носились слуги.

Лорд Чейс понес бесчувственное тело жены наверх, в ее покои, а тем временем дворецкий поспешно послал слугу за харлингским доктором.

Для леди Чейс больше не было веселых вечеринок до конца недели. Не было и долгого ужина с гостями. Также она лишилась возможности подарить супругу сына и наследника этого дома.

Шарлотта, охваченная страшными физическими мучениями, сменяющимися сильными душевными страданиями, боролась за свою жизнь до рассвета. Послали за специалистом из Лондона. Доктор прибыл рано утром на помощь местному врачу, который был совершено уверен, что случай крайне серьезный, вопрос стоял о жизни миледи, и дело было не столько в выкидыше, сколько главным образом в слабости здоровья и духа больной. Оба врача имели одинаковое мнение. Казалось, Шарлотта вовсе не хотела приходить в себя.

Явились и две сиделки. Наступил рассвет. Шарлотта лежала на огромной постели, напоминая живую куклу, из которой ушли все жизненные силы. Она была смертельно бледна, лицо ее осунулось, черты его заострились. Каштановые локоны были спрятаны под вышитый белый льняной чепец. Она смотрела в одну точку, не узнавая никого, кто склонялся над ее постелью. Шарлотта была совершенно глуха к беспрестанным мольбам Вивиана простить. Врач из Лондона сидел возле кровати, не отрывая пальцев от еле ощутимого пульса и сурово взирал на лорда Чейса, который не уходил из наполненной цветами спальни.

— Состояние вашей супруги весьма плачевно, сэр, — жестко проговорил врач.

— Но она же не умрет! — прошептал Вивиан тоскливо.

— Нет. Она будет жить, но пройдет много недель, прежде чем она поправится. Должен вас спросить в связи с чрезвычайной слабостью моей пациентки и страданиями, похоже, переполняющими ее, известно ли вам нечто, что особенно беспокоит ее? Нам с доктором Кастлби кажется, что скорее потеря ребенка так подкосила ее, а не несчастный случай, произошедший с ней.

Вивиан старался избегать взгляда врача. Несколько раз за ночь, когда он склонялся над полубессознательной Шарлоттой и произносил ее имя, она пронзительно вскрикивала, требовала чтобы он уходил, называя его животным и чудовищем. Вивиан понимал, что и знаменитость из Лондона и доктор Кастлби слышали это. Он мрачно размышлял о том, что и для него существуют пределы в поведении и что если он собирается вновь занять достойное место в обществе, ему следует вести себя, как подобает любящему мужу, иначе он приобретет весьма непривлекательную репутацию.

И он как можно любезнее стал отвечать доктору; бормотал какие-то слова насчет состояния разума Шарлотты… она очень нервна, и с ней трудно общаться, посему он очень мало времени уделяет ей… ему очень жаль… но, разумеется, он будет более внимательным и станет как можно лучше заботиться о ней, а когда появится возможность, уговорит ее поехать вместе с ним и детьми в какое-нибудь место с мягким климатом, например, на Мадейру, где она быстро придет в себя.

Врач прервал лорда Чейса. Он не верил ни одному его слову, ибо уже давно составил свое особое мнение о Вивиане, причем весьма нелестное, и испытывал глубочайшее сострадание к его несчастной красавице жене.

— Леди Чейс постоянно просит о свидании с дочерью по имени Элеонора, — сказал доктор. — Я бы посоветовал вам, лорд Чейс, привести девочку к матери, и немедленно.

Вивиан начал что-то говорить, ссылаясь на то, что Элеонора совсем недавно переболела инфекционным заболеванием и он считает неосмотрительным подвергать такому большому риску ее мать. Конечно, добавил лорд Чейс, он немедленно прислушается к совету столь выдающегося врача. И маленькую Элеонору, закутанную в огромную шаль, привели к матери и усадили на постель. Заспанная, но взволнованная, девочка кинулась к лежащей без движения матери.

— Мама, мама, дорогая мамочка! — закричала она.

Мужчины, находившиеся у постели больной, увидели, как Шарлотта открыла глаза. Блестящие от лихорадки и боли, они остановились на ребенке. Тут же лицо Шарлотты порозовело, и она нежно обняла хрупкое тельце дочери.

— Мама, о мамочка! — лепетала Элеонора, положив кудрявую головку на огромную вышитую подушку.

Выражение муки на лице Шарлотты сменилось счастливой улыбкой. И она умиротворенно вздохнула.

Спустя несколько минут мать и дочь, сжимая друг друга в объятиях, мирно уснули рядом. Сиделка, расположившаяся возле камина, наблюдала за ними и только удивлялась происходящему в этом огромном доме. Вскоре в помещении для слуг она узнала обо всех слухах и домыслах на этот счет.

Наступил еще один угрюмый зимний день. Снег и ветер сменились мокрым дождем. В Клуни же тем временем состоялось много знаменательных событий.

Шарлотта по-прежнему была серьезно больна, нуждалась в тщательном уходе и полнейшем покое. Посетители не допускались в замок, чтобы не потревожить ее. Вивиан приказал слугам исполнять малейшие прихоти Шарлотты. Маленькую кроватку Элеоноры перенесли в спальню матери, ибо, оказалось, больная успокаивается только тогда, когда видит свою любимую дочь, с которой ее так долго разлучали.

Нянька увезла Беатрис и Викторию в особняк на Итон-Сквер. За ними туда последовал и Вивиан. Это тоже произошло по желанию Шарлотты. Она не могла видеть лживое, в красных прожилках пьяницы, лицо мужа или слышать его лицемерный голос, спрашивающий о ее здоровье и обещающий никогда больше не повторять того, что было раньше.

Шарлотта попросила Флер приехать к ней. Миссис Марш незамедлительно прибыла в Клуни в сопровождении своего супруга. Увидев, как похудела, осунулась и побледнела ее молодая подруга, миссис Марш пришла в ужас. Но как только заботы о Шарлотте взяла на себя Флер, здоровье больной пошло на поправку. Ведь помимо Флер с ней рядом находилась ее любимая Элеонора! И вот для Шарлотты наступил период блаженного счастья. Пришло время, когда она успокоилась и вновь услышала в этом доме такое почти забытое имя — Доминик Ануин. Что касается Вивиана, так тот все еще пребывал в Лондоне, убивая время игрою в карты, в кости и пьянством со своими приятелями.

Однажды мартовским утром Шарлотта наконец почувствовала себя вполне хорошо. Она сидела у камина со своей старшей дочерью и подругой. Шарлотта заметно поправилась, лицо ее утратило болезненный вид, сейчас она выглядела почти такой же красивой, как раньше. Снова в ее жизни появились музыка, книги и веселый смех. Ей казалось, будто ее покойная свекровь вернулась в Клуни, и она, сияющая от счастья девочка, снова училась, приобретая знания. Ибо Певерил, ее постоянный собеседник, был не только хороший художник, но и философ.

Флер отослала Элеонору с каким-то мелким поручением и, когда та вышла, протянула Шарлотте утреннюю газету. Развернув ее, Шарлотта увидела фотографию мистера Ануина, беседующего с каким-то человеком.

Шарлотта отодвинула газету, огляделась вокруг, затем посмотрела в сад. Его затянула туманная пелена, деревья и кусты стояли мокрые от дождя. Погода по-прежнему оставалась холодной и пасмурной. Все же март оказался неприятным и суровым.

— Мне хотелось бы съездить в Лондон. Возможно, мне удастся встретиться и поговорить с мистером Домиником Ануином еще раз, — тихо проговорила она.

— Он прекрасный человек, и я не вижу причины, почему бы вам не насладиться его дружбой, дорогая, — промолвила Флер.

Шарлотта вспомнила о сумасшедшей ревности Вивиана и его неприязни к приемному брату Сесила. И она честно сказала Флер, почему их дружбе никогда не суждено состояться.

— Как печально, — вздохнула миссис Марш.

— А мне еще больше, — призналась Шарлотта тоскливо.

— Моя бедная милая подруга, — сочувственно проговорила Флер.

Глаза Шарлотты наполнились слезами.

— Я так счастлива сейчас, когда вы и Певерил со мной, — сказала она. — Я радуюсь нашей дружбе, тому, что могу свободно мыслить и говорить; с наслаждением наблюдать за тем, как моя любимая маленькая дочь снова становится счастливой и здоровой. Но всему этому рано или поздно придет конец. Сегодня с утренней почтой я получила письмо от Вивиана. Он хочет в первую неделю апреля увезти нас всех за границу.

— Разве вы не можете жить порознь с этим безумным грубияном? — горячо спросила Флер, от всей души желающая защитить Шарлотту от всех напастей.

Шарлотта улыбнулась, глядя на красивое лицо своей седоволосой подруги.

— Нет, увы, это невозможно. Я предлагала ему разойтись, но он даже слышать об этом не желает. Он только все усложняет, убеждая меня, что вновь исправится, перевернет новую страницу в нашей жизни и тому подобное. Но ведь это только потому, что он испугался несчастного случая, произошедшего со мной, и моей болезни из-за него. — И тут она с грустью прибавила: — Как только он вернется ко мне, то вновь станет самим собой.

— Знаю, ибо точно таким же человеком был Дензил Сен-Шевиот, — кивнула Флер, содрогаясь при воспоминании о бывшем муже.

— И еще мне надо постараться больше любить остальных моих девочек, — произнесла Шарлотта, нахмурившись. — Но почему-то они кажутся мне не моими детьми, а только его. Они такие холодные, безразличные, грубые и всегда выступают против меня, на стороне этой гадкой женщины, их няньки, — вздохнула она печально.

— Безусловно, вам следует настоять на ее увольнении, — с возмущением в голосе проговорила Флер.

Шарлотта кивнула.

— Да, когда она привезет Беатрис и Викторию домой, то будет уволена. Я заставлю Вивиана сделать это ради моего спокойствия.

— А Вольпо? — Флер вопросительно посмотрела на подругу. Она знала, как жгуче ненавидит Шарлотта коварного португальца.

Шарлотта покачала головой. Даже сейчас, когда муж более или менее терпимо относится к ней, он ни за что не уволит своего слугу. Вольпо был слишком предан ему и необходим. Ведь он исполнял роль не только слуги, но и шпиона, вообще был правой рукой Вивиана. И ей придется терпеть его присутствие, пока Вольпо продолжает безупречно служить Вивиану, не делая ни одной ошибки.

Элеонора, пританцовывая, вернулась в гостиную с маленьким букетиком подснежников. Ее щеки горели, глаза сверкали радостью.

— Мамочка, смотри, первые в этом году! Скоро наступит весна!

Шарлотта взяла крошечный букетик и прикрепила его на платье. Мать с дочерью, улыбаясь, смотрели друг на друга. И Шарлотта подумала: «А ведь Элеонора и вправду счастлива сейчас. Дай Бог, чтобы Вивиан и Беатрис с Викторией по возвращении не разрушили этого невинного счастья».

Но, увы, Шарлотта напрасно взывала к Создателю, ей не суждено было долго радоваться.

Ибо Вивиан собирался преподнести своей жене чудовищный сюрприз. И придумал его ненавистный Вольпо. Он сам пришел однажды на помощь своему хозяину после того, как его светлость провел очередную шумную ночь в обществе безнравственных приятелей. Вольпо шепнул на ухо Вивиану, что было бы очень жаль после такой веселой и содержательной жизни вновь принудительно остепениться и вести благочестивую трезвую жизнь со своей семьей.

— Это не пойдет вашей светлости на пользу, — печально произнес Вольпо, складывая одежду Вивиана. — Почему бы моему хозяину не предпочесть свободу?

— Ну как я могу, когда ко мне будет все время придираться моя законная супруга? — с кислым видом презрительно отозвался милорд.

Тонкие губы слуги вытянулись в гнусной усмешке.

— У меня есть мысль, но боюсь, что если я поделюсь ею с вашей светлостью, то вы сочтете меня легкомысленным.

Вивиан, прищурившись, посмотрел на Вольпо и скинул с себя туфлю.

— Ты и без того парень легкомысленный, но верный и преданный слуга и знаешь, что мне нравится, а что нет. Ну, выкладывай, что там еще у тебя на уме. Ну, говори же, да поскорей, а то меня клонит ко сну.

— Безусловно, вас сможет сделать совершенно свободным развод, милорд.

— Развод? — сварливым тоном переспросил Вивиан, а затем рявкнул: — Болван, как это я разведусь с женой, которая мне верна? Если не можешь придумать ничего получше, тогда просто заткнись!

— Но мне известно немного больше, чем вам, милорд, — продолжал Вольпо, становясь перед Вивианом на колени и снимая с него вторую туфлю. — Так, я знаю, что ее светлость испытывает некоторые чувства к определенному джентльмену, поскольку ради вашей светлости я позволяю себе наблюдать и подслушивать. Мне известно, что она хранит у себя кое-какие газетенки, в которых имеется фотография этого джентльмена…

— Помолчи! — перебил его Вивиан с побагровевшим лицом. — Мне тоже известно об этом, но могу заверить тебя, что ее светлость чиста, как лилия… — Он хрипло рассмеялся. — И я не вижу никакой возможности опорочить ее имя и избавиться от супружеских уз.

Вольпо молчал. Это молчание тяготило обоих. Вдруг целый сонм мыслей пронесся в порочном уме лорда Чейса, еще сильнее воспламеняя его идеей освободиться от Шарлотты. С той несчастной ночи, когда она упала с лестницы, он был вынужден уступать ей во многом, но еще сильнее ненавидел ее за это. А поймать ее на лжи, обвинить во всех смертных грехах, всячески опозорить, а потом избавиться от нее и при этом выглядеть невинной жертвой в глазах общества — это было бы воистину триумфом.

Он легонько коснулся слуги кончиком туфли.

— Ну и что ты предлагаешь, дурак? — спросил он. — Ну же, выкладывай свои идиотские предложения!

Вольпо совсем не обиделся. Он отлично знал лорда Чейса. И еще он знал, что если поможет милорду избавиться от жены, которая с самого начала была ему в тягость, то он не забудет его, Вольпо, и должным образом отблагодарит.

Он поднялся с колен и заговорил…


Глава 28 | Невеста рока. Книга вторая | Глава 30