home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава III От уверенности до разочарования один шаг

Мы, женщины, всё знать хотим.

Лопе де Вега, Уехавший остался дома

— Госпожа! — испуганно вскрикнув, подскочила Риата. — Что с вами?

— Всё в порядке, — отмахнулась та, чувствуя, как усталость и страх уступают место восторгу и ни с чем несравнимому ощущению победы. — Я же знала! Я же говорила!

Не в силах сдерживать переполнявшие её эмоции, девушка обняла опешившую невольницу и счастливо засмеялась. — Они не верили! Они смеялись! Ну, и кто теперь дура?!

— Вы самая мудрая из женщин, госпожа! — выпалила рабыня.

Льстивые слова помогли прийти в себя, напомнив о суровой действительности. Отпрянув, путешественница огляделась в поисках раба Фарков и буквально тут же заметила выглядывавшую из-за угла физиономию.

— Эй, как там тебя? Зурк, где твой господин? Веди меня к нему.

Кивнув, парнишка галопом проскочил разделявшие их сорок шагов.

— Пойдёмте, госпожа Юлиса! Я провожу, господин ждёт вас на площади народных собраний.

Только тут Ника обратила внимание, как далеко она ушла за время разговора с Зипеем Скела. Поправив накидку, девушка развернулась и медленно зашагала назад. Невольница попыталась подержать хозяйку под локоть, но та устало отмахнулась.

— Не нужно.

Их обогнали две непринуждённо болтавшие женщины средних лет. Одна из них приветливо поздоровалась.

— Здравствуйте, госпожа Юлиса.

Узнав особу, у которой пришлось покупать платье, путешественница благожелательно кивнула.

— Добрый день, госпожа Курция.

А увидев спешащего навстречу Румса, едва не взвыла с досады.

«Ну, куда ты торопишься?! Хочешь, чтобы эти дуры растрезвонили по всему городу, что жених дочери консула Картена бегает за его гостьей и любовницей?»

Словно услышав её, десятник конной стражи, замедлив шаг, так же вежливо обменялся приветствиями со знакомыми женщинами.

Ника остановилась, делая вид, будто вытряхивает попавший в сандалию камешек и только тогда, когда свободные горожанки и сопровождавшие их невольницы скрылись за углом, направилась к молодому человеку.

— Зурк сказал, что вам удалось что-то выяснить? — хмурясь, тот буквально сверлил девушку напряжённо-недоверчивым взглядом.

— Ваш раб не ошибся, господин Фарк, — гордо кивнула она. — Теперь я точно знаю, что моя служанка в руках похитителей Вестакии. Ночью её привезли в порт на тележке вместе с дочерью господина Картена, погрузили в лодку и… увезли в неизвестном направлении.

— Это всё вы узнали от Зипея Скелы, только поговорив с ним? — вытаращил глаза собеседник.

— Тихо! — цыкнула путешественница, воровато оглядываясь по сторонам. — И это и многое другое.

— Но как?! — Румс выглядел растерянным, оглушённым, ошарашенным. Ни дать ни взять — актёр Соломин в роли доктора Ватсона из знаменитого сериала. — То есть, почему он вам всё это рассказал?

Несмотря на всю серьёзность ситуации, её так и подмывало выдать бессмертное: «Элементарно».

Но вместо этого она тихо проговорила:

— Потому что я обещала молчать о его грязных делишках. И если вы хотите услышать подробности, господин Фарк, то тоже должны дать клятву сохранить в тайне всё, что узнаете от меня.

Пару раз моргнув, молодой человек озадаченно хмыкнул, потёр лоб, окинул взглядом заполненную людьми площадь.

— Как же тогда вы собираетесь получить награду, госпожа Юлиса? — усмехнулся он краем рта.

— Пока не знаю, — пожала плечами Ника. — Но сейчас любой… шум может спугнуть похитителей Вестакии и Паули. Они просто продадут их первому встречному работорговцу. И мы больше девушек не увидим. Я этого не хочу. Мой отец часто говорил: «Деньги значат многое, но люди ещё больше».

Румс недовольно засопел. А собеседница, чтобы не мешать ему принять правильное решение, неторопливо шла вдоль лёгких, сплетённых из прутьев, столиков. На площади народных собраний разрешалось торговать только предметами, связанными с богослужением и жертвоприношениями. Но хитрые горожане клали рядом с душистой смолой орешки в меду и другие сласти, возле статуэток и дешёвых барельефов с изображениями богов лежали гребни и простенькие украшения, а в клетках рядом с голубями недовольно кудахтали куры.

— Госпожа, — тихо окликнула её Риата.

Застывший в нескольких шагах десятник конной стражи хмуро кивнул.

— Я согласен, — негромко проговорил он, когда девушка подошла ближе. — Клянусь именем Нутпена перед лицом храма его, никому не открывать того, что рассказал вам Зипей Скела.

«Вряд ли найдётся канакернец, который рискнёт нарушить такую клятву, данную в таком месте», — подумала она.

— Хорошо, слушайте. Только прошу вас не перебивать. Всё своё возмущение выскажете после того, как я закончу.

— Хорошо, — криво усмехнулся Румс, пряча руки за спину. — Говорите.

Своё обещание сын консула сдержал. Молодой человек шумно сопел, по красивому чисто выбритому лицу ходили желваки, а пальцы до хруста сжимались в кулаки. Но он молчал.

Только у лестницы храма Нутпена, когда рассказчица, наконец, замолчала, плотно сжатые губы разомкнулись, презрительно выплюнув:

— Меретта! Мерзкая меретта!

— Надеюсь, господин Фарк, — спутница бестрепетно вынесла пылающий ненавистью взгляд. — Вы так грубо говорите не о своей невесте?

Какое-то время они, не моргая, смотрели друг другу в глаза, что для попаданки с её высоким ростом не доставляло никакого затруднения. Внезапно Ника почувствовала странное, необъяснимое волнение. Словно тиски или крепкие мужские руки обхватили её, сжимая в объятиях, не давая ни вздохнуть, ни выдохнуть. Кровь ударила в голову, приливая к щекам, а ноги сделались словно ватными.

«Ну, уж нет!» — непонятно на что разозлившись, девушка гордо выпрямила спину, вырываясь из плена глаз кавалериста.

Они одновременно отвели взор, но всё же путешественница сделала это на миг раньше.

— Какая невеста? — глухо проворчал сын консула, зашагав дальше. — Теперь то вы знаете, что она почти полгода писала письма другому.

— Ну и что? — собеседница попыталась как можно небрежнее пожать плечами и не поморщиться. — Мы уже говорили об этом. Девочку обманули, запутали, и ваш долг — помочь ей.

Десятник конной стражи вдруг вновь остановился.

— Откуда вы всё это знаете, госпожа Юлиса?

— Что?

— Про обман и всё такое, — молодой человек раздражённо махнул рукой. — Если она его любит, зачем спасать?

Не дожидаясь ответа, он вновь начал мерить шагами мостовую, негромко заговорив:

— Я плохо знаю Ноор Учага. Встречались несколько раз на праздниках. По мне так обычный варвар, ни чем не отличающийся от других. Так же без меры пьёт вино, играет в кости и, простите за подробности, госпожа Юлиса, шляется по борделям.

Вывалив ворох компромата на возлюбленного Вестакии, Румс на какое-то время замолчал, давая возможность собеседнице оценить информацию, и только чуть погодя заговорил снова:

— Я как-то задумался над тем, что вы мне рассказали о дикарях, среди которых выросли.

Поймав недоуменный взгляд спутницы, досадливо поморщился.

— Вы ещё сказали, что они до конца борются за благосклонность своих… подруг.

— Говорила, господин Фарк, — согласилась Ника. — И что вы решили?

— Если Вестакия, презрев волю отца и наши обычаи, сбежала из дома, — веско, словно заколачивая гвозди, чеканил десятник конной стражи. — Значит, её чувства к этому варвару серьёзны, и ни о каком спасении невесты речь идти не может. Пусть господин Картен сам возвращает свою дочь, если у него получится.

«Ну почему мужики такие… тупые? — с тоской подумала путешественница. — Ошиблась девочка, на романтику повелась. С кем не бывает? Так помоги, выручи, спаси. Нет, вместо этого нос кверху, полные штаны гордости и презрения. И что теперь делать? Попросить помочь искать Паули? Вот батман!»

— Это не любовь, господин Фарк, — завела она привычную песню, однако, заметив, что спутник явно собирается возразить, предостерегающе подняла руку. — Хорошо, не будем спорить об этом. Но каковы истинные намерения Ноор Учага? Заставить девушку обманом покинуть родительский дом…

Собеседник внезапно рассмеялся.

— Не знаю обычаев ваших дикарей, госпожа Юлиса, но среди горцев похищение невесты считается доблестью.

М-да! Ника растерянно захлопала глазами. Странно, но такое простое объяснение ей почему-то даже в голову не пришло. Но тогда как понять виноватую улыбку варвара, когда он покидал дом Картена, и что значит тот странный жест, явно обращённый к Вестакии? А её бурная реакция на визит горца? Нет, здесь что-то не так!

— Зачем же тогда похищать мою служанку? — недовольно буркнула девушка.

— Вот этого не знаю, — равнодушно пожал плечами молодой человек. — Скорее всего, она просто подвернулась под руку? Поговорите с Ноор Учагом, быть может, он вернёт вам вашу дикарку?

Десятник конной стражи развёл руками.

— А мне некогда.

— Постойте! — вскричала путешественница, в отчаяние хватаясь за соломинку. — Но если этот варвар украл себе невесту, разве её не нужно отвезти в горы?

Ника замялась, подбирая слова.

— Я не знаю их обычаев, но полагаю, ему сейчас лучше находиться рядом с Вестакией, чтобы подбодрить, она же впервые покинула родительский дом, девочке страшно.

— Так, может, его и нет в городе? — усмехнулся Румс, однако в глазах молодого человека затеплился лёгкий интерес. — Или он мог оставить её у родственников и вернуться? Варвары довольно сурово обращаются со своими женщинами, и Ноор Учаг просто не обратит внимание на её чувства.

Пытаясь раздуть его любопытство, Ника спросила:

— Его племя давние союзники вашего города?

Собеседник молча кивнул, ожидая продолжения.

— Думаю, у вас, как у десятника конной стражи, есть знакомые среди этих…

Она опять на миг задумалась.

— Атавков, а, может, даже друзья?

— Такой человек имеется, — свёл брови к переносице молодой человек. — Боорджил Уэл, мы с ним даже как-то охотились на барса. Только зачем он вам, госпожа Юлиса?

— Не мне, — энергично запротестовала она. — Вам, господин Фарк. Если вам хочется окончательно убедиться в желании Ноор Учага жениться на Вестакии, попросите своего знакомого узнать, не привёз ли сын вождя невесту из Канакерна? Или это так сложно?

— Нет, — задумчиво покачал головой сын консула. — Но это займёт несколько дней.

— Сколько? — порывисто спросила спутница. — Пять, десять, пятнадцать?

— Дней семь или восемь, — осторожно ответил Румс. — Атавки в горах и спустятся к морю только с наступлением холодов. Дня три на дорогу туда, день или два чтобы всё выяснить, и ещё три на обратный путь.

— У вас есть верный человек, которому можно поручить такое…, — девушка хмыкнула. — Деликатное дело?

— Найдётся, госпожа Юлиса, — улыбнулся собеседник.

— Вы мне расскажете, что он сможет узнать?

— Как только вернусь, сразу найду вас, — успокоил её десятник.

— Вы собираетесь ехать сами? — встрепенулась она.

— Чем меньше людей об этом узнают, тем лучше, — жёстко проговорил сын консула.

«Значит, я так долго вас не увижу? — чуть не ляпнула путешественница, но вовремя прикусила язык, с раздражением подумав. — Я тут жизнью рискую, всяких подонков расспрашиваю, невесту его ищу, а он при первой возможности сматывается к чёрту на кулички и вернётся только через неделю».

Ника едва не взвыла от обиды и разочарования.

Не дождавшись больше никаких предложений, Румс поклонился.

— Мне пора, госпожа Юлиса.

— До свидания, господин Фарк, — поклонилась девушка, и голос её предательски дрогнул. — Надеюсь, вы не будете отсутствовать слишком долго?

— Постараюсь, — уже уходя, буркнул погружённый в свои мысли молодой человек.

Застыв на месте, путешественница проводила его долгим взглядом, с тревогой замечая поникшие плечи, ссутулившуюся спину, и вдруг почувствовала острую, царапнувшую сердце жалость.

«А ведь его тоже предали, — с очевидной ясностью поняла она. — Как меня когда-то. Только он намного сильнее, чем я».

Тяжело вздохнув, Ника встрепенулась, выругавшись с досады:

— Вот батман! А про оружейника совсем забыла?!

Девушка намеревалась уговорить молодого человека проводить её до мастерской Линия Крака Свертия, помочь сделать заказ и заодно, дорогой, поболтать о всяких пустяках. К сожалению, Румс слишком тяжело отреагировал на известие об измене невесты, чтобы заставлять его попусту трепать языком.

Если бы Ника не бросилась искать Зипея Скела и не спешила с демонстрацией своих детективных талантов, прекрасный кавалерист мог бы ещё с ней погулять. Но после такого… Если в их первую встречу молодой человек только подозревал о том, что Вестакия полюбила другого, и даже подшучивал над глупым расследованием смешной чужестранки, то сегодня он показался оглушённым свалившейся на него информацией, хотя и старался скрыть своё состояние. Нет, в таком настроении с девушками не гуляют.

«К оружейнику придётся идти только с Риатой», — грустно подумала она.

Взглянув на солнце, убедилась, что скоро полдень. Странно, но есть совсем не хотелось. Возможно, из-за навалившейся усталости.

«Может, после обеда сходить? — спросила сама себя путешественница. — Делать всё равно нечего».

Но от одной мысли, что придётся опять тащиться в город, её передёрнуло. Надеясь, что заказ ножа не займёт много времени, Ника отправилась искать Северные ворота. И надо же такому случиться, что первая же женщина в застиранном, но опрятном хитоне, с корзиной в руках, выслушав вопрос чужестранки, охотно согласилась её проводить.

— Я как раз в той стороне живу, госпожа, — щебетала горожанка. — А вы кого-то ищете?

Не видя никакого смысла скрывать, девушка призналась:

— Кузнеца Линия Крака Свертия.

— Ой! — улыбка на круглом, покрытом мелкими оспинками лице стала ещё шире. — Так это наш сосед! Мы с мужем квартиру снимаем рядом с его мастерской.

Попутчица тут же узнала, что муж говорливой Кикии трудится каменщиком на ремонте маяка, от чего она целыми днями скучает одна, что у них недавно умер сын, но супруги регулярно приносят жертвы Ноне и не теряют надежды на прибавление семейства.

— А вы к Краку по делу или как?

— Хочу кое-что у него заказать, — объяснила путешественница.

— Ой! — покачала головой женщина. — Так вас верно обманули? Он же оружейник. В его лавке мечи, копья да доспехи всякие.

— Доспехи мне не нужны, усмехнулась Ника. — А вот хороший нож не помешает.

— А кто вы, госпожа? — удивлённая столь странным заказом, решила поинтересоваться Кикия. — И как вас зовут?

— Ника Юлиса Террина, — скромно представилась девушка. — Я направляюсь в Империю. Дорога дальняя…

И она почти слово в слово повторила то, что говорила сыну консула Фарка. Добрая горожанка искренне посочувствовала спутнице, вынужденной в одиночку пускаться в такой опасный путь.

Так, болтая обо всём и ни о чём, как могут только женщины, они добрались до широкой улицы, ещё в начале которой путешественница услышала нарастающий грохот.

— Спать не мешает? — спросила она.

— Мы привыкли, — беспечно махнула рукой Кикия. — По закону они могут стучать только до захода солнца. Зато ночью у нас такая тишина стоит!

Мечтательно покачав головой, горожанка вдруг встрепенулась.

— А вон и лавка Линия Крака Свертия.

Она указала на широкие, распахнутые ворота, из которых неторопливо выходил грустный ослик с пустыми корзинами по бокам и низкий, коренастый человек. Сверкая широкой плешью, мужчина, походивший на гнома-переростка, беззвучно шевелил толстыми губами, затерянными в густой бородище, уныло глядел на широкую почерневшую ладонь, где уныло поблёскивали несколько монеток.

— Заходите, госпожа Юлиса! — напутствовала спутница. — Господин Крак сейчас всё равно в кузнице.

Поблагодарив добросердечную горожанку, Ника опасливо заглянула в ворота. Навесы, сарайчики, поленницы дров, странное сооружение из жердей в углу. Она вспомнила, что видела такую же конструкцию в Скаальи. Народы разные, а приспособление одно и то же. Интересно, для чего?

Под черепичной крышей, опиравшейся на массивные, сложенные из камней столбы, пылал горн. Полуголый раб с блестевшим от пота мускулистым торсом орудовал длинным рычагом, приводя в движение большие, кожаные меха.

Высокий, сухощавый мужчина в фартуке из толстой кожи, ловко выхватив длинными клещами из малиново-рдевших углей раскалённую заготовку, бросил её на большую каменную наковальню. Чем-то похожий на него молодой человек с молодецким хаканьем воздел над головой тяжёлый молот.

Бамс!!! Искры брызнули во все стороны.

— Левее, гляди, куда бьёшь! — раздражённо прикрикнул тот, что постарше, ударив маленьким молоточком.

Дзинь! Бамс! Дзинь! Бамс, бамс!

Кузнецы заметили, что за ними наблюдают, но и не подумали прекращать работу. Мастер несколько раз перевернул заготовку, подставляя нужные места под удары тяжёлого молота, а потом сунул его в широкую деревянную бадью. Раздалось злое шипение, мелькнули язычки пламени, а на вздрогнувшую от испуга зрительницу пахнуло тяжёлым духом горелого масла.

Только теперь сухощавый, пожилой мужчина обратил на неё внимание.

— Вам что-то нужно, госпожа? — спросил он вполне доброжелательным тоном, в котором, однако, слышалось плохо скрытое недоумение.

— Я ищу господина Линия Крака Свертия, — ответила путешественница, стараясь не замечать насмешливо-оценивающего взгляда молодого молотобойца. Демонстративно раздевая её глазами, тот, очевидно, старался смутить непонятную посетительницу.

— Это я, — просто ответил мастер.

— Говорят, вы лучший оружейник в городе? — продолжала девушка, привычно пуская в дело лесть.

— Люди зря не скажут, — довольно ухмыльнулся собеседник.

— Нельзя ли взглянуть на вашу работу? — осторожно проговорила потенциальная заказчица, не зная, как мастер отнесётся к подобной просьбе. Вдруг женщинам здесь тоже запрещено касаться боевого оружия? Мало ли какие суеверия встречаются?

— Почему нет? — пожав костлявыми плечами, Линий Крак кивнул короткой густой бородой. — Смотрите.

Только тут она обратила внимание на широкий стол, или лучше сказать — прилавок, уютно расположившийся под навесом возле ворот. На выскобленных до белизны досках радовали глаз милитариста множество колюще-режущих приспособлений. Отдельной группкой лежали пяток мечей разнообразной длины: от короткого, сантиметров сорок, клинка, вроде того, что путешественница видела у Наставника, до метровой полосы отточенного железа с длинной обвитой кожей рукоятью и ярко начищенным шариком на конце. По краям прилавка гордо поблёскивали наконечники копий в ассортименте: маленькие, величиной с детскую ладошку, и большие, больше похожие на мечи.

Между центральными произведениями экспозиции в художественном беспорядке располагались ножи, кинжалы всех мастей и даже парочка топоров на длинных рукоятках из тёмного, почти чёрного дерева.

— Подарок кому-то ищите? — поинтересовался мастер, подходя ближе и вытирая руки грязной тряпицей.

— Угадали, господин Крак, — улыбнулась путешественница, оглядывая оружейное разнообразие.

Увы, но все кривые, хищно изогнутые клинки подходящего размера оказались слишком тяжёлыми. Пырнуть ими или нанести пару режущих ударов она сможет, но вот орудовать ими так же ловко, как своим дыроколом, у неё не получится. Она всё же не Рыжая Соня и не Зена Королева воинов. Впрочем, Ника сильно сомневалась, что Люси Лоулесс или, тем более Бриджит Нильсен, в жизни смогли бы фехтовать теми железяками, которые им вручили режиссёры, так ловко, как это выглядит на экране.

Да и появляться в приличном обществе с железякой на поясе у радланских аристократок не принято. Не поймут родичи такой вооружённости.

Наблюдавший за её манипуляциями кузнец начал терять терпение.

— Вы хоть скажите, что вам нужно? Может, я смогу подсказать?

«Если бы я знала», — растерянно думала девушка. Ну не нравилось ей ничего из предлагаемого и всё тут!

Взяв слегка изогнутый кинжал с широким лезвием, она робко взглянула на мрачного мастера.

— А можно такой же только поменьше?

— Хотите сделать заказ? — вскинул брови кузнец.

— Да, господин Крак, — кивнула путешественница.

— Так дороже будет, — сразу предупредил мастер.

— Я понимаю, — усмехнулась собеседница.

— Подождите, — нырнув под прилавок, мужчина достал тонкую, покрытую воском дощечку. — Изобразить сможете?

Заказчица огляделась в поисках того, чем рисовать, но радушный хозяин уже протягивал ей бронзовое стило. И тут Ника вспомнила кадры из давным-давно просмотренного фильма. Там у одного из плохих парней, гонявшихся за главным героем, имелась кобура на лодыжке.

Позабыв про оружейника, увлечённая новой идеей, девушка критически осмотрела своё платье, свободными складками спадавшее почти до земли. Только кончики сандалий чуть выглядывали из-под подола.

«Почему нет? — хмыкнула она про себя. — Во всяком случае, тут вряд ли кто будет ждать такого от девчонки?»

Оставивший попытки ввести её в краску молотобоец, с интересом наблюдая за происходящим, растерянно хохотнул.

Не обращая внимания, заказчица, приложив палочку к голени, удовлетворённо буркнула:

— Как раз две!

И взяв дощечку, принялась рисовать, время от времени затирая неудавшиеся линии.

Заинтересовавшийся Линий Крак Свертий заглянул ей через плечо.

— Что это у вас такое, госпожа?

Отодвинувшись, она продемонстрировала рисунок. Чуть изогнутый кинжал с острым жалом, маленькой гардой и колечком на конце рукоятки.

— А это зачем? — усмехнулся оружейник.

— Чтобы удобнее вытаскивать, — чуть помедлив, ответила путешественница, вспомнив другое кино.

— Кому вы, госпожа, такой подарок делать собрались? — покачал головой мужчина. — Отцу, брату или возлюбленному?

— А разве это имеет какое-то значение? — вскинула брови собеседница.

Молотобоец рассмеялся. Мастер хмыкнул. Даже на безучастном лице раба, давно оставившего в покое меха, мелькнула тень улыбки.

— Вы не местная? — поинтересовался Линий Крак Свертий.

— Я издалека, — подтвердила его догадку Ника.

— Не к тому вы пришли, — наставительно проговорил он. — Такую игрушку вам любой кузнец скуёт. А я оружейник, беру дорого.

Девушка стушевалась под привычными полупрезрительными взглядами, но быстро нашлась.

— Даже из моего материала?

— У вас есть с собой железо? — удивился собеседник.

Движением руки она приказала невольнице снять с плеча корзину. Снедаемый любопытством молотобоец подошёл ближе, видимо, ожидая новой потехи.

Риата с поклоном протянула госпоже звякнувший свёрток. Та лично положила его на прилавок.

— Зад Наклува! — охнул кузнец.

— Серебро? — вскричал его помощник, но тут же втянул голову в плечи под раздражённым взглядом мастера.

Тот схватил всё ещё блестящие обрубки и принялся внимательно разглядывать их, поднеся почти вплотную к глазам.

— Что это такое?

— Отец говорил — железо, — с деланным равнодушием пожала плечами путешественница, глядя на оружейника и предупреждая следующий вопрос, проговорила. — Ему один варвар принёс.

— Где? — подался вперёд кузнец.

— В Некуиме, — ответила Ника. — А что такого? Разве это не железо? И ножа из него не получится?

— Вы с отцом в Некуиме живёте? — вопросом на вопрос ответил Крак.

— Жили, — сухо поправила заказчица. — Он остался, а я возвращаюсь в Империю к родственникам.

— Вы не на корабле господина Картена в город приплыли? — продолжал приставать оружейник.

— Да.

— Тогда вы, — он вопросительно взглянул на молотобойца.

— Госпожа Юлиса, — подсказал тот.

— Да, — хмуро подтвердила девушка, решив обозначить свой статус и напустить тумана. — Ника Юлиса Террина. Ну так что, господин Крак, возьмётесь сделать мне нож из этого железа? В подарок, достойный знатного человека?

— Не знаю, госпожа Юлиса, — покачал головой мастер. — С таким металлом мне ещё дела иметь не приходилось. А тот варвар… он не сказал вашему отцу, где его взял?

— Нет, — так же сухо отрезала собеседница.

— Это всё? — кивнул кузнец на прутки. — Или ещё есть?

— Всё.

— У меня сейчас много работы, — заявил Крак. — Приходите через три дня.

— Сколько это будет стоить? — поинтересовалась путешественница.

— Не знаю, госпожа Юлиса, — вновь пожал плечами оружейник. — Как это железо коваться будет — знает один Наклув.

— Так не пойдёт, господин Крак, — нахмурилась заказчица. — Деньги любят счёт. Или мы с вами сейчас договоримся, либо я ищу другого мастера.

— Хорошо, — чуть помедлив, кивнул кузнец, видимо, ему, как всякому человеку, увлечённому любимым делом, не терпелось поработать с новым, странным материалом. — Только из уважения к вам и господину Картену — шестьдесят риалов.

Ника поморщилась. У неё всё сильнее болело раненое плечо, шумело в голове, и от этого пропало всякое желание торговаться.

— Верните железо! — требовательно протянула она руку.

Уловив настроение заказчицы, оружейник резко сбавил цену и после совсем короткой перебранки поклялся Наклувом, что больше тридцати пяти риалов не возьмёт. После этого девушка покинула двор Линия Крака Свертия.

Она уже успела достаточно хорошо изучить город, чтобы самостоятельно отыскать дом Картена. Вот только на этот раз дорога до него почему-то оказалась ужасно длинной. Чем больше спадало нервное напряжение от всех этих непростых разговоров, тем сильнее наваливалась усталость. Наконец, она стала настолько невыносимой, что путешественница остановилась, опираясь рукой о стену. Голова кружилась, а колени дрожали и уже не от волнения или страха.

— Что с вами, госпожа? — подскочив, Риата взяла хозяйку под руку. На этот раз та не стала её отталкивать, хотя и поморщилась от странно-холодного прикосновения пальцев рабыни.

— Устала, — хрипло пробормотала Ника, пытаясь улыбнуться. — Денёк сегодня выдался больно… хлопотный.

— Да вы же горите, госпожа! — испуганно пробормотала невольница, бестрепетно положив узкую ладонь на лоб хозяйки. — У вас жар!

— Чуть приболела, — поморщилась девушка, чувствуя, как плечо, до этого беспокоившее лёгким жжением, начинает наливаться тупой, сверлящей болью.

— Пойдёмте, госпожа, — жалобно попросила женщина. — Тут совсем немного осталось. Доберёмся до дома, я вас в постель уложу.

Опираясь на руку верной Риаты, девушка кое-как доплелась до ворот. Хорошо хоть, на этот раз им не пришлось долго стучать и ждать привратника. Увидев красное, перекошенное болью лицо хозяйской гостьи, Терет быстро подхватил её под другую руку.

Когда они втроём пересекали двор, из главного зала выскочил Уртекс и тут же замер как вкопанный, удивлённо хлопая глазами.

— Что с вами, госпожа Юлиса?

— Плечо разболелось, — криво усмехнулась Ника. — Наверное, рана оказалась серьёзнее, чем я думала.

«Или Румс подсунул дрянную мазь, — мрачно добавила она про себя. — Даже не зная того».

Лестница оказалась слишком узкой, и старый раб остался внизу. Поднимаясь на второй этаж, девушка услышала распоряжение Уртекса.

— Терет, иди в конюшню и позови ту дикарку. Пусть поможет госпоже Юлисе.

Путешественница хотела отказаться, но все силы уходили на то, чтобы преодолевать крутые, деревянные ступени, и на разговоры их уже не оставалось.

Шустрая Лаюла догнала их в комнате Вестакии. Отбросив в сторону циновку, она влетела с криком:

— Да что это с вами такое случилось, госпожа Юлиса?!

Бестолково суетясь, молодая гантка больше мешала, чем помогала, тем не менее, вдвоём с невольницей они кое-как помогли ей раздеться.

Повязка на плече пропиталась кровью, и казалось невероятным, что красные пятна не выступили на платье.

— Риата, узнай у Терета, где живёт Пол Так, и попроси его прийти. Что-то мне не хорошо.

Кивнув, женщина быстро вышла.

— Помоги снять повязку, — опрометчиво попросила Ника Лаюлу и тут же зашипела от боли. — Тише! Видишь, кровь идёт!? Лучше принеси вина из кухни.

— Бегу, госпожа Юлиса, — кивнув, гантка умчалась, оставив девушку одну.

— Вот батман, — привычно выругалась та, с трудом вытаскивая одеяло из-под подушки. — Как всё не вовремя!

Суетливость Лаюлы вполне компенсировалась её быстротой. Путешественница не успела ни пожалеть себя как следует, ни озябнуть, ни обдумать своё незавидное положение, как невеста Орри вернулась с маленьким кувшином и глиняной чашкой.

Выпив грамм триста не разведённого вина, девушка знаком велела ей снимать повязку. На сей раз гантка действовала гораздо осторожнее.

Плечо опухло и выглядело паршиво, тонкая блестящая плёночка, покрывавшая рану грозила вот-вот порваться, кое-где даже выступили мелкие красные капельки, кожа по краям покраснела, а внутри тревожно стучали крошечные молоточки.

— Ну, и где скорая? — озабоченно пробормотала путешественница, от волнения переходя на родной язык, и тут же, опомнившись, добавила по-радлански. — Долго ждать лекаря? Так и без руки останешься.

Пол Так уже успел неплохо зарекомендовать себя в её глазах. Пример его врачебного искусства выздоравливал в конюшне Картена. Вот только сумеет ли Риата отыскать лекаря? Вдруг он куда-нибудь ушёл или очень занят?

Странно, но только теперь девушка подумала, что встречать чужого мужика в таком виде всё-таки не стоит, даже если он врач. По её распоряжению Лаюла отыскала в корзине полотенце, которое Ника кое-как обвязала вокруг тела на манер топика.

Только она успела это проделать, послышался негромкий стук.

— Заходи, Уртекс, — негромко проговорила она, натягивая на ноги одеяло.

— Это вы послали за лекарем, госпожа Юлиса? — поинтересовался сын консула, заглянув в комнату.

— Да, — кивнула гостья. — Не беспокойтесь, у меня есть чем ему заплатить.

— Я совсем не то имел ввиду! — вспыхнул парнишка и сухо, не скрывая обиды, спросил. — Вам ещё что-то нужно?

— Благодарю, господин Картен, — пытаясь как-то загладить свою грубость, ответила ему. как взрослому, собеседница. — Пока ничего, а там что Пол Так скажет.

Она попробовала пожать плечами и тут же скривилась от боли.

Пацан поспешно вышел.

Путешественница буквально физически чувствовала, как повышается температура, лоб казался обжигающим, а всё вокруг холодным. Голова гудела, и молоточков в ране заметно прибавилось. Закрыв глаза, она впала в забытье, из которого её вырвал звонкий голос Риаты:

— Сюда, господин Пол Так. Сюда.

В комнату бодро шагнул знакомый толстячок в сопровождении унылого раба с мешком.

— Вот уж не думал встретиться с вами по такому поводу, госпожа Юлиса, — лекарь, осматривая плечо, так разминал его далеко нестерильными пальцами, что пациентке пришлось до крови закусить губу, гася рвущийся наружу крик боли.

«Хотя бы руки вымыл, как следует… садист!» — выла она про себя, чувствуя, как по щекам градом катятся слёзы.

— И кто же это вас так порвал? — наконец, прекратил пытку добрый доктор.

— Разве это так важно? — кривясь от боли, прохрипела Ника. — Лучше взгляните на мазь…, что я купила. Может, из-за неё мне так плохо?

Риата шустро рванула к корзине, и через минуту Пол Так разглядывал содержимое горшочка. Опустив в него палец, он осторожно лизнул самым кончиком языка, тут же безапелляционно заявил:

— След Ноны. Средство полезное и сделано добротно: ни коломовой коры, ни барсучьего сала не пожалели.

Взвинченная болью пациентка, не выдержав, рявкнула:

— Ты в своём уме?! Какое в… муравьиную кучу доброе!? А это что?!

Она ткнула пальцем в плечо.

— От простой царапины так разнесло!

— У кого зелье покупали, госпожа Юлиса? — невозмутимо поинтересовался лекарь, развязывая мешок.

— В лавке Ку Лангина, — буркнула девушка, отводя глаза.

— Не удивительно, — хмыкнул Пол Так. — Этот крохобор и невежда, позор всех служителей Пелкса просто забыл вас предупредить?

— О чём? — сварливо поинтересовалась путешественница, вполне согласная со столь полной и исчерпывающей характеристикой «хорька».

— Мазь ни в коем случае нельзя наносить на открытую рану, — наставительно проговорил Пол Так, для наглядности помахав у неё под носом указательным пальцем.

— А…! — отпрянув, возмущённо открыла рот Ника, но тут же заткнулась, мысленно заорав во всё горло: «Дура! Ну и дура! Здесь же всё не стерильное! Два года живёшь, и не хватило ума додуматься?! Дебилка! Вот батман!»

— И что теперь делать? — сквозь слёзы пробормотала она.

— Чистить будем, — спокойно ответил лекарь, рассматривая кривой, остро отточенный нож. — Потом перевяжем, как полагается. Отвар от жара ваша рабыня готовить умеет. Ну и жертву надо будет принести Пелксу, без его помощи такую болезнь не победить.

— Риата! — окликнула девушка невольницу. — Сходи на кухню, принеси уксуса и огня, светильник зажечь.

— Мне всё прекрасно видно, госпожа Юлиса, — сказал Пол Так, тревожно интересуясь. — Или у вас в глазах темнеет?

— Это не для того, чтобы добавить света, — усмехнулась распухшими губами пациентка, подумав: «Надо же как-то твои железки продезинфицировать».

— Вы конечно слышали о Гигиене Санитарии?

Собеседник подозрительно нахмурился.

— Ну как же! — путешественница попыталась изобразить крайнюю степень удивления. — Философ, врачеватель, последователь знаменитого Гелеса Аторизского. Отец говорил, что его трактат «Чистота — залог здоровья» многие знатоки в Империи считают одной из лучших работ по лекарскому искусству за последнее время.

Как каждый профессионал Пол Так не терпел обвинений в некомпетентности и не хотел прослыть невеждой в глазах важной гостьи консула Картена, поэтому, небрежно пожав плечами, он проворчал:

— Разумеется, я слышал это достойное имя. Но при чём тут светильник и уксус?

— Всё просто, — стала объяснять Ника, переведя дух, её расчёт полностью оправдался. — Гигиен Санитарий пишет, что для предохранения от образования гноя, открытых ран следует касаться как можно более чистыми руками или протёртыми уксусом. Инструмент же необходимо подержать над огнём, дабы тот напитался силой пламени.

— Интересно, — хмыкнул внимательно выслушавший её мужчина. — И это поможет избежать воспаления ран?

— Если верить Гигиену Санитарию — то да, — кивнула рассказчица. — Мой отец часто получал раны на охоте, но всегда пользовался его рекомендациями и ни разу не подхватил горячку. Он говорил, что Накулу помогает Пелску.

— Да, — кивнул Пол Так. — Боги кузнецов и лекарей всегда ладили между собой.

Он хотел ещё что-то сказать, но за дверью послушались торопливо приближавшиеся шаги. Отчаянно завоняло маринованными огурцами. Риата поставила на стол деревянную миску и занялась светильником.

Подумав, врач не стал спорить с начитанной пациенткой. Морщась, протёр пальцы уксусом, и принялся водить нож над язычком пламени.

Воровато оглядевшись по сторонам, рабыня протянула госпоже свёрнутый кусок кожи.

— Зачем? — одними губами спросила та, вскидывая брови.

Вместо ответа женщина хищно оскалила зубы.

— Может, вас к кровати привязать, госпожа Юлиса? — вдруг предложил эскулап. — Будет больно, задёргаетесь, я ещё сильнее плечо разрежу.

«Тут новокаина нет, — пронеслось в голове. — Как там хохмили по радио? „Хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается“». Тогда ей это казалось смешно, а вот теперь как-то не очень.

Но позволить себя связать? Нет, такое не к лицу аристократке!

— Делайте своё дело, господин Пол Так, — девушка гордо вскинула голову, но отвернувшись, быстро отправила в рот кусок кожи.

Ей казалось, она готова выдержать всё, но боль стеганула раскалённой плетью. Всё, что пришлось перенести ранее, не шло ни в какое сравнение с этим кошмаром! Словно медленно вращающееся сверло вгрызалось в тело, разрывая плоть до костей, заставляя отчаянно завизжать сквозь стиснутые зубы. Забыв обо всём на свете, она дёрнулась и тут же оказалась в крепких объятиях Риаты, к которой тут же присоединился раб Пол Така.

Только запредельным усилием воли путешественнице удалось заставить себя сохранить неподвижность, выплёскивая страдание криком, терзая зубами толстую, размякшую кожу.

— Хвала Пелксу, — голос лекаря разорвал пелену боли. — Гноя больше не видно. Сейчас наложим повязку, и всё.

Действительно стало легче, выплюнув кляп, Ника скосила глаза на плечо. Увиденное ей не понравилось. Довольный Пол Так покопался в ней от души.

«Вот батман! Да тут шрам в пол руки получится! Он, что нарочно решил меня изуродовать?»

— Сколько я должна заплатить? — с трудом прохрипела девушка, решив первым делом утрясти финансовый вопрос.

— С учётом того, что пришлось дышать уксусом, который я терпеть не могу, десять риалов, — ответил эскулап, отступая в сторону, освободив место невольнику с узкой полоской ткани в руках. — Дел здесь поменьше, чем с тем варваром. Перевязку часто делать не придётся, если вы останетесь в постели и не будете бегать по городу.

Устало усмехнувшись, он добавил:

— А ещё я оставляю всё необходимое для целебного настоя.

Путешественница знала, что по местным обычаям следовало бы поторговаться, вот только сил на это не осталось. В изнеможении прикрыв глаза, она тихо пробормотала:

— Риата, возьми кошелёк и рассчитайся с господином Пол Таком.

Уже выходя из комнаты, лекарь негромко сказал провожавшей его рабыне:

— Если госпоже станет хуже, приходи за мной в любое время. Нельзя, чтобы такая красавица слишком рано покинула этот мир.

— Да благословят вас боги, добрый господин, — дрогнувшим голосом поблагодарила женщина.

Вернувшись, она попросила Лаюлу посидеть с хозяйкой, а сама отправилась на кухню готовить отвар.

С отвращением осушив чашку, Ника резко пропотела и тут же заснула, вернее вновь провалилась в странное забытье, где время от времени мелькали то неясные, то, наоборот, удивительно чёткие картины, к счастью, не удержавшиеся в памяти.

Из полудрёмы её вырвал стук в ворота. С трудом приподняв веки, девушка увидела, что в комнате воцарился полумрак, а рабыня, прижавшись к стене, что-то разглядывает в окошко.

«У меня научилась», — хмыкнула про себя хозяйка, приподнимаясь на локте. Услышав шорох, невольница оглянулась.

— Госпожа! — вскричала она, бросаясь к столику. — Я принесла фасоль с мидиями. Покушайте, очень вкусно.

— Какая еда! — поморщилась путешественница. — Что там?

— Госпожа Картен вернулась, — торопливо зашептала Риата. — С ней трое рабов, двое мужчин и женщина.

— А сам господин Картен? — спросила Ника, кое-как усевшись на кровати.

— Его нет, — покачала головой невольница, помогая хозяйке. — Наверное, в городе остался. У такого важного человека дел много…

— Подай зеркало, — прервала её девушка, подозревая, что госпожа Тервия захочет к ней заглянуть.

То, что отразилось в начищенной медной пластинке, путешественнице не понравилось. Лицу она вряд ли сможет придать здоровый вид, но вот волосы надо бы привести в порядок. Ника ни в коем случае не желала предстать перед супругой консула беспомощной и ни на что не способной. Пусть думает, что рана хоть и серьёзная, но не опасная для жизни.

Она знала, что сочувствия от Тервии не дождёшься, отношения у них сложились исключительно деловые, без какого-то намёка на сердечность. Значит, не нужно и напрашиваться на жалость.

— Причеши меня, — устало попросила Ника Риату и добавила в ответ на невысказанный вопрос. — Просто чтобы волосы в разные стороны не торчали.

Супруга консула заявилась минут через пятнадцать. Видимо, для начала проверила, как сынок похозяйничал в её отсутствие, а уж потом решила навестить гостью.

— Что с вами, госпожа Юлиса? — озабоченно спросила она, с кряхтением усаживаясь на стул.

— Рана открылась, госпожа Картен, — слабым, но твёрдым голосом ответила девушка, уже подобрав для собеседницы подходящее объяснение резкому ухудшению самочувствия. — Думаю, подлая Мышь вымазала свою шпильку какой-то гадостью вроде гнилой рыбы или собачьего помёта.

— Мерзавка! — потухшие глаза Тервии полыхнули ненавистью. — Мы бросили её тело в овраг на поживу шакалам и воронам. — Теперь её душа никогда не обретёт покоя! Только рабы могут быть так неблагодарны! Я простила её, приблизила к себе, а грязная меретта вредила моей дочери! Чуть не убила вас, госпожа Юлиса.

— Хвала богам, у неё ничего не получилось, — растянув губы в подобии улыбки, Ника почувствовала подкатывавшую дурноту.

— Как вы себя сейчас чувствуете? — с фальшивым участием поинтересовалась женщина.

— Благодарю, — осторожно, словно боясь расплескать переполнявшую голову боль, кивнула собеседница. — Господин Пол Так сделал всё необходимое. Осталось только принести жертву Пелксу. — Я хотела отправить в храм рабыню, но не знаю, разрешат ли ей туда войти?

— Невольникам разрешается посещать храм бога врачевания, — сообщила Тервия. — Завтра Уртекс пойдёт на занятие, и я попрошу его проводить вашу рабыню.

— Спасибо, госпожа Картен, — поблагодарила девушка, и заметив, что та собирается уходить, добавила. — Я узнала, кто такой Ур Тектор.

Супруга морехода без особого интереса вновь опустилась на табурет.

— Работорговец из Гедора, — продолжила путешественница, довольная тем, что удалось хотя бы немного заинтересовать женщину. — Но он покинул город ещё до… исчезновения Вестакии. Я выяснила имена и остальных покупателей сонного зелья. Самый подозрительный из них Зипей Скела.

— Кто такой? — спросила супруга консула. — Чем он вам не понравился?

— Я слышала, посредники — не самые уважаемые люди в Канакерне, госпожа Картен? — вопросом на вопрос ответила рассказчица, надеясь, что шустрый сообщник Ноор Учага уже смылся из города.

— Это так, — согласилась собеседница.

— А ещё у него нет ни жены, ни детей, — заметила Ника. — Такие люди на всё пойдут ради денег.

— Полагаете, моя дочь у него? — недоверчиво хмыкнула Тервия.

— Что вы, госпожа Картен, — криво усмехнулась девушка. — Думаю, он выступал в привычной для себя роли и кому-то помогал.

— Я попробую спросить о нём у мужа, — задумчиво проговорила собеседница.

— Только осторожнее, госпожа Картен, — предупредила путешественница. — Вряд ли ему нужно знать всё.

— Вы сами ещё ничего не знаете, госпожа Юлиса, — презрительно фыркнула хозяйка дома. — Набирайтесь сил, да пошлёт вам Пелкс выздоровление. А я помолюсь Ноне, чтобы ваша помощь больше не понадобилась. Пусть моя дочь окажется на корабле Меченого Рнеха и вернётся домой.

«Это вряд ли», — с неприязнью подумала гостья, глядя ей вслед.

Повозившись, она сползла с подушки пониже и закрыла глаза. Сам консул её так и не навестил.

Ночь прошла отвратительно, Ника металась в болезненном забытье и уснула только под утро.

А когда открыла глаза, увидела скучавшую на табуретке Лаюлу.

— Риата где?

— В храм пошла, госпожа Юлиса, — торопливо ответила гантка. — Сказала, вы приказали.

С её помощью девушка умылась, привела себя в порядок, но от еды отказалась опять. Вновь заснуть не получилось, голова болела терпимо, и путешественнице стало скучно.

«Болеть хорошо с интернетом, телевизором или хотя бы с книжкой», — грустно думала Ника.

Тем временем её сиделка деловито раскладывала на полу волчьи шкуры, явно намереваясь подремать.

«Это мне что, одной придётся от безделья мучиться?» — до глубины души возмутилась больная, пытаясь повернуться.

— Как себя чувствует Орри?

— Гораздо лучше, госпожа Юлиса, — охотно отозвалась гантка. — Скоро мы в усадьбу вернёмся.

— Не нравится в Канакерне? — спросила девушка.

— Чужое здесь всё, госпожа Юлиса, — тяжело вздохнув, Лаюла уселась прямо на полу. — Камень кругом, улочки узкие, того и гляди застрянешь. В усадьбе лучше — деревья, простор. Но всё равно — не как в наших лесах.

Она мечтательно улыбнулась.

— Выйдешь из дома утром — тишина такая, что слышно, как роса на траве звенит. Лесом пахнет, смолой, листочками, грибами да ягодами. А тут один… навоз да вино кислое!

Ещё гантка пожаловалась на местную еду, одежду, обычаи и другие трудности адаптации. Хорошо хоть, Приск Грок относится к гостям по-доброму, работой не изнуряет, кормит досыта. Узнав, что все женщины искусные ткачихи, задумал мастерскую открыть.

Вывалив накопившиеся претензии, Лаюла перешла к планам на будущее.

— Вот только Орри никак не выберет, что ему делать, — озабоченно качала она головой. — То ли в моряки пойти, то ли в хлеборобы. Нам господин Приск Грок предлагает землю взять за часть урожая. По мне так лучше на твёрдости, а его на воду тянет.

Путешественница с удовольствием слушала её бесконечный монолог, привычно пропуская большую часть слов мимо ушей.

За такой приятной беседой их застал приход Риаты. Лаюла вернулась к жениху, а рабыня отчиталась о визите в храм Пелкса.

— Я, госпожа, гадала на крови жертвенного голубя, — с таинственным видом сообщила она. — Жрец сказал, что бог поможет вам одолеть хворь.

Тронутая такой заботой и устав от вернувшейся головной боли, хозяйка не стала выяснять источник финансирования покупки несчастной птички.

Перед обедом раненую гостью навестила Тервия, придирчиво оглядев сверкающую чистотой комнату, дежурно спросила о самочувствии и быстро ушла, очевидно не испытывая никакого интереса к ответу.

Больше Нику никто не навещал. Только рабыня не отходила от своей госпожи ни на шаг: меняла повязку, поила целебным отваром, приносила яблоки и виноград, как могла развлекала её разнообразными историями из своей короткой, но бурной жизни.

Хозяйка слушала её гораздо внимательнее, чем болтовню гантки, даже сквозь головную боль и изредка наваливавшуюся дурноту, впитывая атмосферу имперской жизни.

То, что рабов здесь не считают за людей, девушка уже усвоила твёрдо. Однако, даже попав в неволю, кое-кто умудрялся неплохо устроиться. Одни старались доказать хозяевам свою полезность, заставляя тем самым бережнее относиться к ним, как к ценному имуществу. Другие использовали слабости и пороки господ. В рабской среде процветало доносительство. Хотя большинство просто старались выжить, по возможности радуясь сегодняшнему дню и не задумываясь о завтрашнем.

Риата ничего не знала о том замкнутом мирке, в котором обитала высшая аристократия Империи. Все её бывшие хозяева принадлежали к тому социальному слою, который в другом месте и времени называли «средним классом».

Эти люди походили на тех, кого девушка встречала в своём родном мире. Так же любили и ненавидели, страдали и радовались, зарабатывали на жизнь честно и не очень. Разве что вместо гаджетов и бытовой техники использовали рабов. Пожалуй, единственным существенным отличием, которое сильно бросалось в глаза, стала массовая и безоговорочная вера в предсказания всякого рода гадателей и магов.

Жители Империи и окружавших её земель относились к словам провидцев чрезвычайно серьёзно, что однако не мешало им оставаться практичными людьми. С самым серьёзным видом Риата рассказала о купце, которому напророчили смерть от игры в кости. Не в силах совладать со своей страстью, тот сажал за стол раба, заставляя его трясти стаканчик, и прожил много лет, погибнув при переправе через реку.

Вечером пришла Лаюла. С таинственным видом наклонившись над кроватью, она зашептала, обдав раненую густым запахом уксуса, чеснока и варёных бобов.

— Вспомнил Орри тех лиходеев.

— Которые на него напали и украли Паули? — на всякий случай уточнила путешественница, изо всех сил борясь с тошнотой. К ночи голова вновь разболелась, и даже мысли о еде вызывали дурноту, а тут такой аромат!

— Да, госпожа Юлиса! — вытаращив глаза, прошелестела гантка.

— Что он видел? — хмурясь, спросила Ника, тут же радушно предложив. — Да ты садись.

— Я лучше на полу, — отмахнулась Лаюла от табурета, опускаясь на корточки. — Когда Орри с Паули шли от Крека Палпина, уже темно было. Как к дому Картена стали подходить, тележку в переулке заметили. А разве добрые люди в такую пору чего возят? Орри подошёл и говорит: «Есть здесь кто?». Выходит старик бородатый весь и ему в ответ: «Иди, мол, отсюда — пока цел, не твоего ума это дело». Орри за меч схватился. И тут как раз Паули закричала. Он обернулся, глядь, её какой-то другой злодей, помоложе, в охапку схватил и рот зажимает. Бьётся Паули, как куропатка в силках. Орри хотел к ней бежать, ну тут его по голове и ударили. Всё.

Рассказчица отпрянула, сурово сжав губы, и значительно замолчала, скрестив руки на груди.

— Ты не знаешь, лица их он рассмотрел? — быстро спросила путешественница, пытаясь заставить работать плавящиеся от высокой температуры мозги. — Во что одеты? Узнать сумеет?

— Всё до мелочей выспросила, госпожа Юлиса, — заверила Лаюла, заявив с гордостью. — Глаз у моего Орри, как у филина, что днём, что ночью видит. Хоть тьма стояла кромешная, а морды их подлые он хорошо разглядел. Особенно старика. До самого последнего часа, говорит, не забуду, а встречу — так сразу убью! Молодого вот плохо запомнил, но тоже узнает. А одежда не знаю какая.

— Передай ему спасибо, — поблагодарила Ника. — Будет получше, я сама с ним поговорю.

Утром её навестил Пол Так. Осмотрев рану, заявил, что заживление идёт даже лучше, чем он рассчитывал.

— Пелкс не оставил вас своей милостью, госпожа Юлиса, — довольно сказал он. — Дней через десять всё затянется.

— Так долго?! — обиженно вскинула брови девушка.

— Не гневите бессмертных, госпожа Юлиса, — нахмурился собеседник. — С такой раной вы могли умереть или остаться калекой. Сейчас опасность миновала. Только меньше двигайтесь.

— Все десять дней? — охнула пациентка.

— По крайней мере, дней пять или шесть вам лучше вообще не вставать с постели, — твёрдо заявил лекарь и озабоченно поинтересовался. — Жертву Пелксу принесли?

— Конечно, господин Пол Так, — заверила путешественница. — Ещё вчера. Правда я это сделала не сама, а послала рабыню. Надеюсь, он не обидится?

— Судя по вашему самочувствию, Пелкс услышал ваши молитвы, — не принял её шутливого тона собеседник. — Но берегитесь, нрав небожителей так непостоянен.

— Я учту ваши слова, господин Пол Так, — кивнула пациентка, ругая себя за длинный язык.

Когда он покинул комнату Риата по приказу хозяйки проследила за ним из окна, сообщив, что госпожа Картен остановила лекаря и что-то спросила.

«Не поверила на слово, — хмыкнула про себя Ника. — Решила узнать всё из первых рук».

Подумав, она велела невольнице подать свиток с пьесами Днипа Виктаса Однума, который забыла вернуть хозяину. Не то, чтобы ей хотелось перечитать ещё раз эту тягомотину, но супруга консула должна получить реальное подтверждение улучшения самочувствия гостьи.

Положив папирус рядом, девушка устало откинулась на подушку, ещё раз посетовав на крайнюю несвоевременность болезни. Тервия не заставила себя ждать. Едва заслышав приближавшиеся шаги, путешественница тут же развернула свиток.

— Как вы себя чувствуете, госпожа Юлиса?

— Уже лучше, госпожа Картен, — мягко улыбнулась она.

— Вам что-нибудь нужно?

— Разве что немного вина, — попросила гостья. — Господин Пол Так сказал, что оно будет мне очень полезно.

— Пришлите рабыню на кухню, — кивнула хозяйка дома. — Я распоряжусь.

— Госпожа Картен! — уже в дверях окликнула её Ника. — Есть какие-нибудь вести из Готонима?

— Пока нет, — грустно вздохнула Тервия. — Муж говорит, что ещё рано. Если Нутпен не разгневается, корабль Меченого Рнеха придёт туда не раньше чем через четыре или пять дней.

— Я очень хочу, чтобы Нона услышала ваши молитвы, госпожа Картен, — самым проникновенным тоном, какой только смогла изобразить, проговорила девушка. — И вы как можно скорее увидели свою дочь.

— Спасибо, госпожа Юлиса, — улыбнувшись, женщина скрылась за циновкой.

Как ни храбрилась путешественница, но после обеда вновь поднялась температура. Пить отвар она отказалась. Голова болела вполне терпимо, а потеть ужасно не хотелось. От рубашки и так уже воняло. «Надо бы завтра приказать Риате простирнуть бельишко, — думала девушка с закрытыми глазами. — За день высохнет, здесь тепло».

Аппетит тоже не появился. Однако, продолжая играть выздоравливающую, гостья не стала отказываться от обеда, предложенного радушной хозяйкой. Новая рабыня Картенов, женщина, лет тридцати, с тупым, невыразительным лицом принесла миску тушёной рыбы с овощами.

С трудом заставив себя проглотить кусочек, остальное отдала верной Риате. А чтобы не видеть, с какой жадностью та набросилась на еду, путешественница прикрыла глаза, давя подступившую тошноту.

— Что делают новые рабы?

— Ничего, госпожа, — отозвалась невольница с набитым ртом. — Днём спят и жрут, ночью с дубинами по саду и двору ходят.

В голосе женщины сквозь насмешку проглядывала зависть к людям, занятым такой необременительной работой.

«Кажется, Тервия всерьёз решила, будто кто-то может прислать убийцу в дом», — усмехнулась про себя её хозяйка.

— А Лаюла теперь на кухне, — понизив голос, продолжала Риата. — Людей в доме много, Кривая Ложка с помощницей не успевают. Вот госпожа Картен дикарку к делу и пристроила.

— Как там Орри один? — поинтересовалась Ника.

— Что ему сделается, госпожа! — фыркнула рабыня. — Он уже сам в уборную ходит.

Сытно рыгнув, вытерла рукой губы и добавила:

— Госпожа Картен хочет его в усадьбу отправить.

— Там ему лучше будет, — вздохнула девушка и попросила. — Помолчи, пожалуйста, голова болит.

— Слушаюсь, госпожа, — чуть слышным шёпотом пробормотала Риата.

Новый день тянулся так же медленно, как предыдущий. Почувствовав некоторое облегчение, хозяйка отправила невольницу стирать бельё, а сама осталась скучать в одиночестве. Разбавленная вином вода в кувшине, горшок для всяких надобностей под кроватью. Никуда ходить и ничего делать не нужно. Плечо болело, но тревожного стука молоточков не ощущалась.

Ближе к полудню путешественница услышала во дворе голоса. Вставать и идти к окну, чтобы узнать, кто пришёл к Картенам, не хотелось. Появившаяся вскоре Риата и так удовлетворила любопытство госпожи. В гости пришли консул Тренц Фарк и ещё какой-то важный господин в синем плаще с красивой серебряной застёжкой. Из разговоров на кухне рабыня узнала, что господин Картен жаловался приятелям на обманщиков. Польстившись на награду, те привели ему уже второго сообщника похитителей Вестакии. Но и тот оказался тоже всего лишь запуганным беглым рабом, которого под угрозой убийства детей вынудили признаться в чужом преступлении.

— Вот козлы! — фыркнув, Ника пророчески заметила. — Сколько их ещё будет.

И разломила пополам лепёшку. Даже очередная подлость не смогла сегодня испортить ей аппетит. Впервые за последние дни они поужинала с удовольствием.

Завтрак тоже прошёл «на ура». Здоровье явно шло на поправку. Заглянувший Пол Так, осмотрев рану, заявил, что пациентке его услуги больше не понадобятся, если, конечно, та будет строго выполнять все предписания, выдержит постельный режим и сама себя не угробит.

Учитывая, что даже за простое посещение лекарь брал серебряную монету, это известие не могло не обрадовать путешественницу.

Больше её никто не навещал. Так что путешественнице оставалось либо спать, либо тужить над своей горькой судьбой, ну и анализировать ход расследования, когда головная боль не мешала работе маленьких серых клеточек.

Ей пришло в голову, что не плохо бы показать Орри самого Ноор Учага и его слуг. Вдруг узнает? Размышляя над тем, как организовать подобное опознание, Ника внезапно осознала всю глубину своей глупости, почувствовав, как щёки наливаются горячечным румянцем стыда. До чего же неприятно ощущать себя дурой.

Играя в любительницу частного сыска Дашу Васильеву канакернского разлива, развив кипучую деятельность, ей даже кое-что удалось узнать. Но за столько дней она даже не удосужилась задать себе самый элементарный вопрос: «За каким вообще бесом Ноор Учаг украл Вестакию? Если варвар не желает связывать себя узами законного брака, зачем понадобилась вся эта суета с письмами, липовым сватовством, дорогущим снотворным и так далее?»

Хорошенько выругав себя во время отсутствия невольницы, хозяйка с жадностью выпила вино, за которым её посылала, и успокоившись, принялась размышлять, изо всех сил напрягая свои, как оказалось, не очень умные мозги.

Девушка ещё раз неторопливо и придирчиво вспомнила визит горца к Картену, каждое его движение, каждую гримасу, буквально посекундно разобрала все звуки, долетавшие из комнаты Вестакии, а за одно те странные разговоры, которые она вела в тот день. По всему выходило, что для неё встреча Ноор Учага с отцом казалась очень важной. Но что же для влюблённой девушки может быть важнее сватовства? Вот только консул упорно отрицает это, и Ника склонна верить в его искренность.

Из всего этого выходит, что варвар не просил руки Вестакии, а всего лишь ломал комедию перед взбалмошной, романтически настроенной девицей.

Возможно, Ноор Учаг просто сексуальный маньяк? Ну приспичило ему соблазнить именно эту особу и всё тут. А после поматросит и бросит в море или в лесу прикопает, заметая следы.

Но, что если он решил её продать? Вестакия красива, по местным меркам хорошо образована, хотя и дура. Однако, это значит, на неё имелся целевой заказ? В противном случае подобная операция выглядит очень рискованной. Канакерн — город маленький, здесь все знают о постигшей Картена беде. Да и рабов на рынке хватает. Но если дочку консула украли для кого-то издалека, отыскать её будет невозможно. Вот только путешественница почему-то не верила в подобную возможность. Красивых и хорошо воспитанных дочек хватает и в семействах попроще.

Исходя из этого, повертев так и эдак все свои догадки, достойная последовательница мисс Марпл остановилась на маньячной версии. Скорее всего, этот варвар просто решил добиться понравившейся девчонки. Некоторые мужчины проявляют прямо-таки муравьиное упорство в достижении своих целей. Жаль только, они часто бывают недостойными.

Заполучив желанную добычу, Ноор Учаг просто обязан какое-то время наслаждаться ею. А потом просто избавится от надоедливой игрушки, а за одно и от Паули. Оставалось надеяться, что Вестакия ещё какое-то время займёт внимание варвара. Если этот так, он должен где-то держать своих пленниц. И явно не в городе.

О чём там говорил Зипей Скела? Змеиный ручей. Как бы выяснить, есть ли рядом с ним какая-то усадьба или хотя бы дом, и кто там проживает?

— Вот батман! — вздохнула Ника, в который раз подумав: «Как же не вовремя эта болезнь, и Румс, как назло, в горы потащился! У кого бы спросить?»

— Риата! — окликнула она дремавшую на полу невольницу.

— Что нужно, госпожа? — тут же вскочила та.

— Среди рабов Картена есть ещё местные?

— Нет, госпожа, — покачала головой женщина, и помявшись, спросила. — А что нужно, госпожа?

Хозяйка повернулась на бок.

— На том берегу бухты есть речка Змеиный ручей. Надо бы узнать, кто рядом с ней живёт.

— Поговорю на кухне, госпожа, — пообещала Риата. — И с рабами из усадьбы.

Прекрасно помня предупреждение лекаря, путешественница продолжала оставаться в постели, по-прежнему не спускаясь в мужской зал на совместные трапезы. Картены знали об этом и просто отправляли ей еду в комнату, на чём их забота о гостье и ограничивалась.

Поэтому Ника немало удивилась, увидев на пороге Уртекса. Тот зашёл к ней сразу после возвращения с занятий, и судя по мрачному выражению на угрястой физиономии, здоровье девушки его не интересовало.

«Ну, что ещё?» — тоскливо думала она, приглашая сына морехода сесть.

— Говорят, вы стали слишком часто встречаться с Румсом Фарком? — тон вопроса не предвещал собеседнице ничего хорошего.

— В каком смысле? — растерялась та от несколько двусмысленной, с точки зрения её мира, формулировки вопроса. — Я виделась с ним пару раз. Да ты же сам с нами был.

— А потом? — сурово набычился Уртекс. — Что вы делали на площади народных собраний?

— Гуляли, — с самым невинным видом сообщила девушка. — Разве это запрещено?

— Он жених Вестакии! — запальчиво вскричал парнишка. — А вы… пользуясь тем, что сестру похитили… хотите его соблазнить!

Путешественница рассмеялась, изо всех сил стараясь, чтобы смех звучал как можно естественнее и непринуждённей.

Гость вскочил, сжав кулаки, готовый броситься в драку. Ника сразу стала серьёзной.

— Зачем мне это нужно, Уртекс? Я не собираюсь оставаться в Канакерне, а господин Румс Фарк не захочет возвращаться в Империю. Его место здесь, а моё — там. Да и зачем я стану отбивать его у твоей сестры?

— Он вам нравится, — буркнул сын консула. — Вы его любите.

— А ты нет? — вопросом на вопрос ответила собеседница. — Или тебе он не нравится?

— Мне — как воин, как старший брат! — выпалил Уртекс. — А вам — как мужчина женщине.

— Ты что же думаешь, что дочь Лация Юлиса Агилиса, внучка Госпула Юлиса Лура из младших лотийских Юлисов будет раздвигать ноги перед каждым встречным красавцем? — в голосе девушки звенел металл, а в душе клокотал нешуточный гнев. — Как смеешь ты говорить такое? Думаешь, если я ранена вашей рабыней и прикована к постели, меня можно безнаказанно оскорблять?!!

— Что вы, госпожа Юлиса! — попятился и отвёл взгляд явно не ожидавший такой отповеди паренёк. — Я не хотел… То есть я хотел… Просто сестру похитили, а вы и Румс Фарк…

Губы Уртекса задрожали, глаза влажно блеснули.

— Болтают тут всякие! — внезапно выкрикнул он, плюхнувшись на табурет, и отвернулся, вытерев слёзы тыльной стороной ладони.

— На то боги и дали людям языки, — усмехнулась путешественница. — Это — как нож. Им можно резать рыбу, хлеб и овощи или ударить в спину друга У тебя не получится всем заткнуть рты. Попробуй относиться к этому спокойнее.

— Как? — недоверчиво нахмурился парнишка.

— Пользуйся умом и слушай свою душу, — как можно задушевнее заявила Ника, слегка переиначив фразу из какого-то сериала. — И тебе всё стразу станет ясно. Пусть твой разум ответит, зачем мне соблазнять жениха Вестакии? А у души спроси, способна ли я на такой поступок?

Уртекс свёл брови к переносице, сразу став удивительно похож на своего отца.

Видя, что его всё ещё терзают смутные сомнения, девушка продолжила разъяснительную работу, решив выдать сыну ту же полуправдивую информацию, что ранее преподнесла матери.

— И ты должен знать, что мы с господином Фарком всё время говорили о Вестакии.

— Это правда? — встрепенулся собеседник.

— Клянусь здоровьем моего отца, которого никогда не увижу, грозным именем повелителя морей и Диолой, богиней любви, — торжественно провозгласила путешественница, нисколько не соврав.

— Что сказал Румс? — ожидаемо заинтересовался парнишка.

— Я обещала молчать, — со скорбным видом покачала головой собеседница. — Но ты её брат, и если дашь клятву никому не говорить, то я тебе расскажу.

— Конечно! — возбуждённо вскричал Уртекс. — Клянусь Нутпеном, что никому не скажу.

— Он спрашивал, не замечала ли я чего-нибудь странного в поведении Вестакии, — понизив голос, сообщила Ника. — Я, конечно, сказала нет.

Парнишка задумался.

— Я не пытаюсь занять место твоей сестры возле господина Фарка, — девушка старалась говорить как можно проникновеннее. — Ты мне веришь?

— Верю, госпожа, — с явным сомнением в голосе ответил сын консула, и торопливо попрощавшись, вышел.

А путешественница знаком попросила безмолвно застывшую у стены Риату подать ей воды.

«Деревня и есть деревня, — с раздражённой усталостью думала Ника. — В одном конце… чихнёшь, в другом „будь здорова“ скажут».

— Госпожа, — робко обратилась к ней невольница. — Господин Крак к сегодняшнему дню обещал вам кинжал сделать.

— Вот батман, — выругалась хозяйка, кляня себя за забывчивость, хотя в таком состоянии нечего и думать бежать в другой конец города. — Ты помнишь, где его мастерская?

— Найду, госпожа, — пообещала собеседница.

— Тогда сходи и скажи, что я заболела, — стала отдавать распоряжения девушка и тут же передумала. — Нет, я сама ему письмо напишу.

Устроившись за столом, она, подумав, сочинила вежливое послание, в котором извинялась за задержку, вызванную непредвиденными обстоятельствами, и посылала двадцать риалов задатка.

Получив свиток, деньги, инструкции и благие пожелания, рабыня поспешила выполнить поручение, а госпожа вернулась на кровать. После разговора с настырным отпрыском Картена голова умоляла об отдыхе. Поэтому путешественница просто лежала с закрытыми глазами, незаметно для себя задремав.

Очевидно, Уртекс выполнил своё обещание и помалкивал об их задушевной беседе. Во всяком случае никто из его родителей не пришёл к гостье разбираться.

Выздоровление шло своим чередом. Ещё через день она приняла ванну, смыв с тела противный болезненный пот.

Риата, демонстративно пылавшая желанием продемонстрировать хозяйке свою преданность и исполнительность, как-то выяснила, что почти рядом с местом впадения Змеиного ручья в море стоит богатая усадьба консула Вокра Рукиса, где постоянно проживает куча народа. Подальше есть ещё одно большое, но сильно запущенное поместье, принадлежность которого вот уже несколько лет оспаривают два брата. Ближе к горам расположены два хутора, один из которых заброшен. Так что мест, где можно спрятать двух пленниц, более чем достаточно.

Хотя гостья почти не общалась с хозяевами, но по обрывкам доносившихся разговоров и со слов Риаты она почти физически ощущала царившее в доме Картенов нетерпеливое ожидание.

Причём оптимизм консула, уверенного в том, что дочь на корабле Меченого Рнеха, передался и его супруге. Та опять стала следить за собой, краситься, из причёски не выбивался ни один локон, а тон вновь сделался высокомерным и самоуверенным. Со стороны могло бы показаться, что в семью вернулось если не благополучие, то хотя бы его тень.

Набравшись сил и воспользовавшись, как ей казалось, благоприятным моментом, Ника решила напомнить хозяевам о своём существовании. Однако быстро выяснилось, что она выбрала не самый удачный момент.

— Я рад, что вам уже лучше, госпожа Юлиса, — с откровенной издёвкой поприветствовал её сидевший во главе стола консул.

Брови морехода сошлись к переносице, обычно аккуратная борода воинственно топорщилась, а в глазах читалось жгучее желание сорвать на ком-то переполнявшую его злость.

— Благодарю вас, господин Картен, — скромно потупив глазки, поклонилась девушка, с тоской подумав: «Вот батман, так и надо было ужинать у себя».

— Теперь вы сможете покинуть мой дом через восемнадцать дней! — с той же издевательской любезностью продолжил мореход. — Надеюсь, вы не забыли об этом?

— В моём возрасте ещё рано жаловаться на провалы в памяти, господин Картен, — продолжила играть в вежливую невозмутимость собеседница, и прежде чем консул выдал новую реплику, участливо спросила:

— Плохие новости из Готонима?

— С чего вы взяли? — нахмурился мужчина с видом споткнувшегося на старте бегуна. — Я не получал ещё оттуда никаких писем.

Гостья демонстративно обвела красноречивым взглядом застывших с каменными лицами Тервию, Уртекса и даже бледную, как мел, новую рабыню, в руках которой мелко дрожала амфора.

— Тогда что могло так расстроить вас и вашу семью? Я сомневаюсь, что кто-то мог обмануть такого умного и проницательного купца. Или новые неприятности не связаны с торговлей?

Зная бешеный нрав хозяина дома, путешественница понимала, что рискует, вызывая его на откровенность. Возьмёт и швырнёт чем попало. Нервишки у консула в последнее время явно стали пошаливать.

То ли сыграла свою роль толика лести, то ли злость успела перегореть, только он вдруг сдулся, словно забытый после праздника воздушный шарик.

— Грязные слухи о моей дочери не прекращаются, — проворчал Картен, знаком приказав невольнице наполнить бокал. — Даже обещанная награда не заставила клеветников заткнуться! Мне то и дело приводят каких-то голодранцев, которые не имеют никакого отношения к похищению Вестакии. Двух умников даже в тюрьму посадили. С тех пор желающих получить пять тысяч империалов пока нет.

Криво усмехнувшись, консул выпил.

— Зато появились мерзкие рисунки с моей дочерью и этим паршивцем Меченым. Самое страшное, что людям это нравится. Раньше мне сочувствовали, а теперь начали мерзко хихикать за моей спиной.

— Возможно, это не случайно, господин Картен? — предположила гостья, подняв стакан. — Вы об этом не думали?

— Что вы имеете ввиду, госпожа Юлиса? — подозрительно нахмурился мужчина, а Тервия бросила на неё короткий, испуганный взгляд.

— Вы не считаете, что слухи и рисунки могли появиться не сами по себе, а по чьей то злой воле? — Ника аккуратно вытерла губы. — Врагов у вас много.

— С чего вы взяли? — криво усмехнулся мореход, глядя на неё с явным интересом.

— Богатство и власть одних вызывает зависть других, — охотно пояснила девушка. — Отсюда и враги.

— Враги, конечно, есть, госпожа Юлиса, — помолчав, признался Картен. — Только что они могут сделать? В городском совете меня уважают, лучшие люди в гости приглашают наперебой. Я не забываю богов, принося щедрые жертвы. Люди благодарны мне за театр и другие… добрые дела.

— Любой авторитет можно низвергнуть насмешками и клеветой, господин Картен, — покачала головой путешественница. — Особенно в вашем городе, где так важно мнение толпы, а она непостоянна как море.

На сей раз хозяин дома замолчал надолго.

— Возможно, это месть? — сделала новое предположение Ника.

Из пальцев Тервии выскользнул стакан и со звоном покатился по полу, разливая остатки вина. От неожиданности все вздрогнули.

Консул не оставил без внимания реакцию супруги, бросив на неё настороженно-подозрительный взгляд, но обратился к гостье:

— Вы говорите о похищении Вестакии?

— Нет, — энергично запротестовала та, понимая, что мореход ещё тешит себя надеждой отыскать дочь на корабле Меченого Рнеха. — Я о том, что происходит сейчас. Возможно, кто-то просто подло пользуется вашим горем и распускает грязные слухи?

— Я подумаю над вашими словами, госпожа Юлиса, — с самым серьёзным видом пообещал Картен.

Проснувшись, девушка первым делом вспомнила, что сегодня ровно неделя с того дня, как она свалилась в горячке, а Румс Фарк отправился в горы к атавкам. В тайне рассчитывая, что он заглянет в гости к будущему тестю, путешественница развила бурную деятельность. Опасаясь дать повод Уртексу для новых подозрений, лучшее платье одевать не стала, но приняла ванну, тщательно промыв голову, и подробно объяснила Риате, как делать новую причёску.

Когда рабыня закончила возиться с её волосами, хозяйка, надев ожерелье, критически посмотрела на своё тусклое изображение в зеркале. Вид показался ей более чем удовлетворительным, если бы не повязка на плече. Можно, конечно, набросить накидку, вот только дома так ходить не принято. А значит, она привлечёт ненужное внимание.

«Надо какую-нибудь шаль купить», — грустно подумала Ника, отправляясь на завтрак.

После которого вредная Тервия всё-таки спросила гостью о причёске.

— Болеть устала, госпожа Картен, — чуть улыбнулась девушка. — Как стало получше, решила сделать себе подарок. Вам нравится?

— Эта штука на голове вам совсем не идёт, госпожа Юлиса, — безапелляционно заявила супруга консула.

— Жаль, — с притворной грустью вздохнула путешественница. — Но не расплетать же прямо сейчас? Завтра прикажу рабыне уложить волосы как всегда.

— Правильно, — одобрила женщина. — Хотя ваша корона из кос тоже выглядит слишком по-варварски. Впрочем, вы же выросли среди дикарей.

Она презрительно скривила губы.

— Мне не перед кем здесь красоваться, госпожа Картен, — передёрнула плечами Ника и поднялась к себе, кипя от негодования словно перегретый чайник.

Поставив табурет чуть в стороне от окна, она стала ждать, напряжённо прислушиваясь к доносившимся со двора звукам.

Отдавала распоряжения хозяйка дома, переговаривались рабы, что-то звенело и брякало. Любой удар в ворота заставлял её, вздрагивая, подаваться к окну, в напряжении вытягивая шею.

Однако Румс так и не появлялся. С каждым часом настроение девушки портилось всё сильнее. За обедом она с трудом заставила себя поесть. В голове крутились десятки разных мыслей, от невероятных, вроде того, что на десятника конной стражи Канакерна напали горцы, до вполне возможных: он узнал у атавков нечто, заставившее его потерять интерес к расследованию вообще и к ней в частности. А может, Румс и не ездил никуда, забив и на дочку Картена и на его гостью?

Видя состояние хозяйки, Риата неслышной тенью скользила по комнате, изо всех сил стараясь не обращать на себя внимание. Когда солнце склонилось к закату, путешественница уселась перед зеркалом и принялась неторопливо расплетать косы. Невольница попыталась помочь, но госпожа её отстранила.

— Я сама.

Занятые привычным делом руки, помогали успокоиться и не мешали размышлять. Нике нравился Румс. Девушке было приятно находиться с ним рядом, даже когда он подшучивал над ней. Полюбила ли она его? Путешественница и сама не знала. Но вот спасти Паули, доказав тем самым своё превосходство над Вестакией, а то и над самим десятником конной стражи, убедить его, что она не просто глупая кукла, хотелось ужасно. А вот почему, объяснить не могла.

С точки зрения местных эталонов красоты дочка консула в его глазах должна выглядеть привлекательнее. Но Ника ни в коем случае не считала себя уродиной. Правильные черты лица, сильные плечи, тонкая талия и всё, что к ней прилагается, в наличии. Уж в этом она точно Вестакии не уступит. Вот только рост подкачал. Ну, высокая она, так что теперь — ноги обрезать?!

Понимая, что затмить местных прелестниц у неё не получится, путешественница старалась поразить понравившегося мужчину своим умом и сообразительностью. Однако, судя по всему, его это совсем не впечатлило. Видимо, правы те, кто утверждает, что мужчинам нравятся только красивые дуры.

Но что теперь с Паули делать? Если уж не получилось очаровать Румса, так надо хотя бы гантку отыскать. Может, воспользоваться его советом? Сходить к Ноор Учагу и попросить вернуть служанку?

Ника хмыкнула. Как же вернёт! Догонит и ещё добавит. Между тем, времени на поиски оставалось всё меньше. Путешественница не могла себе позволить долго жить в гостинице. Когда Картен выгонит её из дома, надо будет срочно уезжать в Империю. Тогда прощай Паули… и Румс.

Она встрепенулась. Что, если самой обойти усадьбы возле Змеиного ручья? Проверить хотя бы те, где поменьше народа? Это не так далеко.

— По лесу ходить не боялась — и тут как-нибудь сумею, — буркнула себе под нос девушка, забираясь под одеяло и пообещав хорошенько подумать об этом завтра.

Увы, но этим благим намерениям было не суждено сбыться. Старательно маскируя свою озабоченность, путешественница меланхолически жевала лепёшку, краем уха прислушивалась к разговору Картенов.

Вдруг со двора донёсся стук в ворота. Супруги недоуменно переглянулись. Для тележки из усадьбы ещё рано, а ходить в гости по утрам — в Канакерне не принято. Послышалось неразборчивое бормотание Терета, и через минуту в дверях зала появился десятник конной стражи.

У девушки невольно перехватило дыхание. С трудом проглотив застрявший в горле ком, она быстро поставила чашку с маслом на стол.

— Здравствуйте, господин Картен, — поприветствовал морехода молодой человек. — Простите за столь ранний визит, но нет ли каких новостей о Вестакии?

Губы Тервии вздрогнули, глаза заблестели от слёз, а Уртекс, наоборот, смотрел на своего кумира с обожанием.

И всё же первой опомнилась хозяйка.

— Что же вы стоите, господин Румс! Проходите, садитесь.

Торопливо вскочив со своего места, она стала отдавать распоряжения.

— Толкуша, быстро принеси с кухни чашку, лепёшки и всё что нужно. Да захвати вино из амфоры с тремя голубыми полосками.

— Не беспокойтесь, госпожа Картен, — поморщился гость. — Я только что позавтракал.

— Нет, нет, — бурно запротестовал консул. — Не заставляй меня нарушать закон гостеприимства!

Десятник конной стражи со вздохом развёл руками, подчиняясь двойному напору.

Направляясь к столу хозяина дома, чтобы занять место рядом с ним, Румс вдруг резко остановился.

— Что случилось с вашим плечом, госпожа Юлиса?

Ника замялась, не зная как ответить в присутствии Картенов, но её затруднения разрешил сам мореход.

— Дней десять назад моя рабыня забралась в её комнату. Наверное хотела обворовать. Госпожа Юлиса проснулась, тогда мерзавка ударила её какой-то старой шпилькой.

— Когда точно это произошло? — нахмурился гость.

— Девять дней назад, господин Фарк, — подала голос девушка.

— Мне жаль, что так случилось, госпожа Юлиса, — задумчиво проговорил молодой человек.

— Только я попрошу вас помалкивать, — понизил голос консул. — Это наше семейное дело. Подлая тварь оскорбила этот дом. Что люди скажут, когда узнают, что мои рабы нападают на гостей? Я строго наказал подлую тварь, но сделанного не воротишь.

— Понимаю, господин Картен, — кивнул Румс.

Дождавшись, когда тот усядется рядом, мореход продолжил совсем другим тоном. — О Вестакии пока ничего не знаю. Жрецы со дня на день ждут голубя из Готонима. А ты где пропадал?

— Разве отец вам не говорил? — вскинул брови десятник конной стражи. — У атавков…

Путешественница похолодела. Неужели он расскажет об их расследовании? Тогда в гостиницу придётся перебираться уже сегодня и поскорее сматываться из Канакерна.

— … хотел узнать, не их ли молодняк возле хутора Ванрига Ртеса резвился.

«Вот батман! Так и дурой стать не долго», — перевела дух Ника, с удовольствием присоединяясь к тосту хозяина дома.

— Если хочешь, давай вместе сходим в храм Нутпена? — неожиданно предложил Картен. — Вдруг боги услышали нас, и голубь с письмом прилетел именно сегодня?

— С удовольствием, — тут же согласился молодой человек. — Пойдёмте, и да будут милостивы к нам бессмертные.

— Тогда нечего ждать, — мореход негромко хлопнул ладонью по столу.

Вытирая губы платком, путешественница наблюдала, как мужчины пробираются к выходу. Внезапно она встретилась глазами с пронзительным, напряжённо-настороженным взглядом молодого человека. А дальше произошло совсем невероятное. Прищурившись, он сделал лёгкое, почти незаметное движение головой в сторону двери. Или ей показалось? Пропустив вперёд консула, десятник конной стражи обернулся, и глядя на девушку в упор, произнёс:

— До свидания, госпожа Картен, до свидания, госпожа Юлиса.

Ника не знала, что и думать. Являются ли эти взгляды и ужимки неким тайным знаком, или она принимает желаемое за действительное? Да, Румс обещал зайти после того, как вернётся от атавков. Но, что если именно сейчас он пришёл не к ней?

Мысли метались как тараканы на кухне. Путешественнице пришлось приложить прямо-таки титанические усилия, чтобы скрыть от окружающих обуревавшие её сомнения. Ужасно захотелось выбежать из-за стола, пойти в свою комнату и обдумать всё в спокойной обстановке. Но она стоически продолжала жевать маслины, болтая с Тервией о каких-то пустяках. Наконец-то довольный Уртекс почти бегом умчался на занятия, госпожа Картен направилась в кладовую, а рабыни стали убирать посуду.

Из последних сил сохраняя спокойствие, Ника поднялась на второй этаж, неторопливо прошла через комнату братьев, где нянька пыталась разбудить Валрека, и только оказавшись у себя, стала лихорадочно ходить из угла в угол.

Предположим, Румс действительно дал сигнал. Только вряд ли он откажется пройтись с будущим тестем до храма Нутпена. Значит, встреча может состояться только после того, как они проверят голубиную почту. Тогда ей нужно идти в город. Но куда? Наверное туда, где они встречались в последний раз. На площадь народных собраний.

Девушка замерла, упёршись обеими руками о столик. Да, если кавалерист и будет её искать, то только там. Другого места они просто не знают.

Приняв решение, путешественница села к зеркальцу и, разложив жалкие остатки косметики, взялась добавлять себе привлекательности.

Вернувшись из кухни, Риата застала хозяйку в самом разгаре творческого процесса. Цедя сквозь зубы ругательства, та пыталась подчернить ресницы кисточкой, представлявшей из себя скрученный из тонких волосков миниатюрный веник. Преданная рабыня тут же бросилась на помощь госпоже.

Ника совсем не хотела разукрашивать себя так кричаще, как делают это здесь многие вполне знатные дамы. Она стремилась нанести лёгкий, чуть заметный макияж. А вот с этим-то как раз пришлось повозиться.

— Вы прекрасны как Диола! — тихо охнула невольница, восхищённо глядя на хозяйку.

— Опять врёшь, — добродушно ворчала та, с удовольствием разглядывая себя в зеркало и чуть поправляя ожерелье.

Риата стала бурно протестовать, уверяя, что вот на этот раз говорит одну только правду, но девушка только досадливо отмахнулась. Такие слова ей хотелось услышать совсем от другого человека.

Набросив накидку и прихватив кошелёк, она приказала рабыне следовать за собой.

— Какую корзину брать, госпожа? — поинтересовалась та, подозрительно потупив глазки.

— Маленькой хватит, — уже на ходу отозвалась хозяйка.

Во дворе её окликнула Тервия, руководившая разгрузкой тележки.

— Вы куда-то собрались, госпожа Юлиса?

— Да, госпожа Картен, — кивнула гостья. — Устала сидеть в четырёх стенах.

— Такова женская доля, госпожа Юлиса, — наставительно заметила супруга консула. — Сами боги велели нам угождать мужу, хранить семейный очаг и мудро управлять домом.

— Но у меня пока нет ни одного, ни другого, ни третьего, госпожа Картен, — с улыбкой напомнила очевидную истину собеседница и многозначительно добавила. — Да и времени всё меньше.

По накрашенным губам женщины скользнула насмешливая улыбка.

— Тогда приятной прогулки.

И не слушая благодарности, вновь взялась отдавать распоряжения рабам.

— Старая стерва! — с чувством прошипела путешественница, едва за ней с грохотом захлопнулась калитка. — И все вы тут малахольные!

Оглядев пустынную улицу, она неторопливо направилась в сторону площади народных собраний, мрачно раздумывая, что делать — если Румс не придёт?

Тогда придётся отправляться за город, к Змеиному ручью. Но к такому дальнему походу необходимо как следует подготовиться. Забрать у Линия Крака Свертия кинжал, заказать к нему ножны, а главное, изобрести способ вынести из дома хотя бы пару дротиков и копьеметалку.

Ника хмыкнула. А ничего выдумывать не надо. Просто перебросить оружие через стену садика в переулок, где будет ждать верная Риата.

Едва она миновала первый перекрёсток, как её кто-то окликнул.

— Госпожа Юлиса!

Обернувшись, девушка увидела притаившегося за углом Зурка. Раб Фарков низко поклонился, а у неё вдруг отчаянно заколотилось сердце.

— Что тебе нужно? — быстро спросила она, стараясь скрыть волнение.

— Мой господин Румс Фарк хочет поговорить с вами, госпожа Юлиса, — сообщил молодой невольник. — Господин сказал, что это очень важно.

— Где, когда? — выдохнула собеседница.

— Мне приказано проводить вас в храм Ноны, госпожа Юлиса, — ещё раз поклонился Зурк.

— Хорошо, — взяв себя в руки, кивнула путешественница. — Тогда проходи вперёд, а мы за тобой. Да зря не оглядывайся, я не отстану.

— Слушаюсь, госпожа, — развернувшись, раб неторопливо последовал по улице.

Ника с Риатой двинулись следом шагах в десяти. Теперь ни один встречный канакернец не додумается связать гостью консула Картена с рабом Фарков. Просто разные люди идут по разным делам.

Полученные указания молодой невольник выполнил безукоризненно, и за то время, пока они плутали по кривым улочкам, оглянулся всего три раза. Причём проделал всё так естественно и ловко, что вряд ли мог привлечь к себе внимание.

Только у выхода на маленькую площадь возле храма Ноны он остановился, поджидая своих спутниц. Девушке уже приходилось видеть это здание, значительно уступавшее своими размерами главному городскому святилищу Нутпена. Оно, тем не менее, производило приятное впечатление своей аккуратной соразмерностью.

Невысокие колонны из белого мрамора, фронтон, украшенный разноцветным барельефом, изображавшим переплетённые ветви и две женские фигуры в традиционных хитонах по сторонам круглого окна.

— Мне нужно зайти внутрь? — решила уточнить путешественница, кивнув на лестницу, возле которой скучали два торговца, предлагавшие всё необходимое для того, чтобы привлечь к жертвователю благосклонное внимание богини.

— Нет, госпожа Юлиса, — покачал головой молодой раб. — Вам туда.

Проскользнув в переулок, он привёл их к широко распахнутым воротам храмового двора. Двое рабов, лениво переговариваясь, разгружали запряжённую ослом повозку, таская корзины с овощами в покосившийся сарайчик.

— Подождите, госпожа Юлиса, — почтительно попросил Зурк. — Я доложу о вас Тарите.

— Кто это? — подозрительно нахмурилась Ника.

— Верховная жрица храма Ноны! — со значением сообщил невольник и, не дожидаясь новых вопросов, шмыгнул во двор.

Девушка удивлённо посмотрела на Риату. Та в замешательстве пожала плечами, позой и лицом выражая полное недоумение.

Оставалось набраться терпения и ждать дальнейшего развития событий.

Выскочив из храма, Зурк поспешил к путешественнице.

— Пойдёмте, госпожа Юлиса, — с поклоном пригласил он.

Забежав вперёд, молодой раб открыл тяжёлую, деревянную дверь с бронзовыми накладками, пропуская вперёд госпожу.

Переступив порог, Ника едва не врезалась в пожилую, величественную даму в длинном до пола, белом хитоне, перетянутом чёрным пояском с маленькими серебряными блямбочками на концах. Бледное, надменно-равнодушное лицо могло сделать честь статуе Фемиды. Вот только в отличие от земной богини правосудия, глаза незнакомки излучали холодное презрение.

— Вы и есть Ника Юлиса Террина? — голос её мог бы заморозить океан.

— Да, — коротко ответила девушка, бестрепетно выдержав уничижающий взгляд. У аратачей и не на такое насмотрелась. — А вы кто?

— Тарита, верховная жрица Ноны, — еле шевеля губами, процедила та ожидаемый ответ.

Путешественница поклонилась, изо всех сил делая вид, что услышанное её нисколько не впечатлило.

— Я многим обязана господину Румсу Фарку, — продолжала цедить служительница культа тем же тоном. — Поэтому не смогла отказать, когда он попросил меня устроить встречу с вами. Но предупреждаю, я не потерплю разврата в этих священных стенах! Если вы решили предаться здесь…

— Разврата не будет! — лязгнул металлом голос Ники, прерывая верховную жрицу. — Будет разговор, причём исключительно деловой!

Гипсовая маска лица дрогнула, аккуратно подкрашенные брови, скакнув на лоб, тут же вернулись обратно.

— Тогда проходите, — Тарита отступила в сторону. — А ваша рабыня пусть подождёт во дворе.

Обернувшись к Риате, хозяйка кивнула.

Коротким коридорчиком женщина провела нежеланную гостью к низенькой, грубо сколоченной двери, за которой оказалась крошечная каморка с маленьким окошечком под самым потолком. Вдоль одной стены громоздилась какая-то рухлядь. У второй, куда падал косой луч с танцующими пылинками, два табурета. Ещё какая-либо мебель в комнатушке отсутствовала.

— Подождите его здесь, — проговорила верховная жрица. — И прошу вас без нужды в храме не показываться.

— Я выполню вашу просьбу, — величаво кивнула девушка, на всякий случай коснувшись рукой закреплённого на спине кинжала. С раненым плечом ей вряд ли удастся кого-то победить, но беспомощной добычей она точно не будет.

Когда захлопнулась дверь, путешественница с замиранием сердца ждала звука задвигаемого засова. Но всё стихло.

Отдуваясь и качая головой, она уселась на табурет, сбросив с головы накидку. Судя по тому, где и как Румс назначил ей встречу, Вестакию у горцев он так и не нашёл. Ника мстительно усмехнулась.

Сидеть быстро надоело. Девушка внимательно изучила каморку. Под старыми корзинами и рядом лежал толстый слой пыли. Весь остальной пол из каменных плит сверкал чистотой. Она потрогала его пальцем. Похоже здесь совсем недавно делали влажную уборку.

Опять вернулась на табурет, откинулась на стену, прикрыв глаза, в надежде что так быстрее пройдёт время.

Негромкий шелест приближавшихся шагов заставил её встрепенуться. В каморку, пригнувшись, вошёл явно чем-то сильно озабоченный Румс. За его спиной белел хитон верховной жрицы.

— Простите, госпожа Юлиса, что мне пришлось так странно вызывать вас на разговор, — первым делом извинился он, усаживаясь напротив. — Возможно, вы в чём-то правы.

— Например? — поинтересовалась собеседница, чувствуя, как волна удовольствия тёплой волной прошлась по душе. Как же долго она ждала этих слов!

— Атавки ничего не знают о похищении Вестакии, — отчеканил он, крепко сцепив руки. — А Ноор Учаг весной, как только сойдёт снег, женится на дочери вождя хименов. Они с отцом свататься ездили, и варвар всем говорил, что доволен своей невестой. Горцы часто заводят по три-четыре жены. Но я не верю, что гражданка Канакерна по доброй воле может предать заветы богов и стать одной из многих. Вы понимаете?

— Конечно, господин Фарк, — кивнула путешественница.

Сделав паузу, десятник конной стражи поднял на неё глаза, в которых угадывалась скрытая растерянность.

Ника терпеливо ждала продолжения.

— Но это не самая плохая новость, госпожа Юлиса. Прилетел голубь из Готонима. Дочери Картена не оказалось на корабле Меченого Рнеха.

— А чем же объяснялось его столь стремительное отплытие? — вежливо поинтересовалась девушка.

— Голубь — не орёл, госпожа Юлиса, большой свиток не принесёт, — грустно хмыкнул молодой человек. — На крошечном кусочке папируса консулат Готонима сообщил, что Вестакии на судне Рнеха нет. Подробности, наверное, будут позднее.

Собеседница нисколько не удивилась, ожидая чего-то подобного, только скорбно покачала головой.

— Несчастный господин Картен! Как он воспринял эту новость?

— А вы как думаете, госпожа Юлиса? — мрачно нахмурился Румс. — Он до последнего надеялся, что дочь отыщется в Готониме. Но консул мужественный человек. Думаю, теперь он с новыми силами займётся поисками Вестакии.

— Почему же вы ничего не рассказали ему о Ноор Учаге? — удивилась путешественница. — Моё имя могли бы и не называть, но всё остальное подтвердилось. Разве не так?

Десятник конной стражи опустил глаза.

— В тот день, когда вы мне рассказали о нём, я попытался отыскать Зипея Скелу…

— Значит, мне вы так и не поверили? — горько покачала головой Ника.

— Не в этом дело! — резко возразил молодой человек. — Я хотел узнать подробности. Но нигде не мог его отыскать. Только потом узнал, что этот подлец улизнул у меня под носом и сейчас уже на пути в Гедор.

— А вы, что хотели? — издевательски усмехнулась девушка. — Пять тысяч империалов — большие деньги. Человек, у которого он брал повозку на ночь, мог связать его с похищением Вестакии и попытаться заработать. Вот Зипей Скела и удрал.

Видимо, подобные речи пришлись десятнику конной стражи не по вкусу. Но раздражённо сверкнув глазами, он заговорил о другом:

— Мне доводилось слышать, что Ноор Учаг отличается гостеприимством и любит устраивать ундиналии…

Заметив, что слушательница удивлённо вскинула брови, поморщился.

— Есть такой либрийский обычай. Собираются друзья, поют песни, читают стихи, пьют вино… ну и всё такое.

Он сделал неопределённый жест.

«Понятно, — хмыкнула про себя путешественница. — Пьянка с культурной программой и девочками по вызову».

— Вчера я говорил с одним знакомым, который часто бывает у него, — продолжил рассказчик. — Он говорит, что у Ноор Учага здесь нет хозяйки. То есть — ни жены, ни матери, ни сестры. Поэтому гости ходят по всему дому, где хотят. Последний раз они собирались семь дней назад. Уже после исчезновения Вестакии. Понимаете к чему я это говорю, госпожа Юлиса?

— Конечно, — кивнула та. — Только варвар прячет пленниц в другом месте.

— Или вообще не имеет к этому никакого отношения. — мрачно пробубнил Румс, глядя куда-то мимо собеседницы. — Я мог бы выкрасть его и выяснить правду под пыткой. Но тогда я опозорю своего отца и буду вынужден покинуть Канакерн навсегда. Атавки — гордый народ. Они не простят насилия над сыном вождя. Даже если он виновен в похищении дочери консула.

— А вы в этом ещё сомневаетесь? — со значением кивнула Ника, кажется, начиная понимать, почему и Картен, и десятник конной стражи не верят её словам. Просто в этом мире мужчины не привыкли относиться к женщинам серьёзно, полагая, что их удел вести хозяйство, растить детей и угождать мужу. В крайнем случае они могут вышивать или даже писать стихи, но думать о чём-то более серьёзном — им просто не полагается. За них всё решают мужчины.

Молодой человек хотел что-то сказать, но тут дверь резко распахнулась, заставив его умолкнуть на полуслове. Застыв на пороге, верховная жрица быстро оглядела комнату.

«Интересно, что эта дура надеялась здесь увидеть, ворвавшись так внезапно? — возмущённо фыркнула про себя девушка. — Сцену из Камасутры?»

— Может, вам принести вина, господин Фарк? — любезно предложила Тарита.

— Не нужно, — раздражённо мотнул головой тот.

А путешественницу неприятно царапнуло то, что он даже не поинтересовался, хочет ли она пить?

Едва блюстительница чистоты храмовых стен удалилась, Ника продолжила:

— Что, если я смогу убедить вас?

— Как? — недоверчиво хмыкнул Румс. — Поговорите и с ним?

— Нет, — покачала головой девушка. — Помните ганта, которого вы помогли мне вызволить из сараев Привла Ларга?

— Да, — подтвердил десятник конной стражи. — Но чем может помочь этот варвар? Он же ничего не помнит.

— Теперь вспомнил, — многозначительно заявила собеседница. — И узнает тех, кто напал на них с Паули.

— Он видел Ноор Учага? — удивился молодой человек.

— Не думаю, — с сомнением покачала головой путешественница. — По словам Орри возле тележки, на которой скорее всего и увезли Вестакию, на них набросились двое мужчин. Старый и молодой. Гант хорошо их рассмотрел. Что, если как-нибудь показать ему слуг Ноор Учага? Вряд ли в таком деле варвар пользовался услугами посторонних. Если же это кто-то из близких к Ноор Учагу людей, Орри их обязательно узнает. Может, тогда вы мне поверите?

— Если только мне с вашим варваром зайти в гости к сыну вождя? — предположил Румс.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразила Ника. — Он тоже может узнать Орри.

Сын консула задумался.

— Позвольте дать один совет, господин Фарк, — осторожно предложила девушка.

— Слушаю, — сухо отозвался собеседник.

— Прикажите придумать, как это сделать, вашему рабу Зурку. Такой пройдоха наверняка придумает более хитрый и незаметный способ.

Впервые за всё время их разговора сын консула искренне рассмеялся, от чего его жёсткое лицо сразу приобрело мальчишеское выражение.

— Он ломарец. Там все такие. Про них говорят — на ходу сандалии снимут, и не заметишь.

— Только пусть поторопится, — предупредила путешественница. — Орри собираются отправить в усадьбу.

— Я ему прикажу, — пообещал молодой человек.

— А когда всё будет готово, дайте мне знать, — продолжила собеседница. — Я выведу Орри из дома.

— Хорошо, — пообещал десятник конной стражи.

Понимая, что всё, ради чего они собрались, сказано, Ника тем не менее уходить не торопилась. Хотя с каждой минутой продолжавшегося молчания чувствовала себя всё более глупо. Она так мечтала об этой встрече, хотела расспросить Румса о стольких вещах. Но сейчас почему-то всё вылетело из головы, и девушка не могла отыскать в ней ни одной мысли.

Чуть не плача, путешественница набросила на голову покрывало, чувствуя стремительно приближающиеся слёзы.

— Зачем вы носите нож, госпожа Юлиса? — неожиданно спросил молодой человек.

— Как вы догадались? — вопросом на вопрос ответила та, смущённо отводя взгляд.

— Иногда он выделяется под накидкой, — спокойно ответил сын консула. — Сначала я решил, что это какая-то часть платья, но потом понял, что кинжал. Для чего он вам?

— Чтобы защищать свою жизнь и честь, — выпалила Ника.

— Господин Картен сказал мне по секрету, что когда на корабле вспыхнул бунт, вы убили одного из матросов, — проговорил Румс. — Это правда, или он… преувеличивает?

«Вообще-то двух, — с неприязнью подумала девушка, раздражённая подобными расспросами. — Но если Картен сказал одного — значит одного».

— Да, — тихо ответила она. — К сожалению, так получилось.

— Вы жалеете? — удивился собеседник. — Почему? Картен сказал, что тот негодяй хотел вас… убить.

— Женщина должна дарить жизнь, а не забирать её, — наставительно заявила путешественница. — Вот почему то, что мне пришлось сделать, очень неприятно и противоестественно. Схватки и битвы — удел мужчин, защитников и воинов. Но если их нет рядом…

Она вздохнула и закончила совершенно другим тоном:

— Приходится выкручиваться самой, господин Фарк.

— Если рабыня Картена напала на вас ночью перед нашей встречей, почему вы ничего не сказали мне об этом? — неожиданно сменил тему Румс.

— А зачем? — Ника пожала плечами, уже почти не чувствуя боли. — Разве это заставило бы вас серьёзнее отнестись к моим словам?

Гневно сверкнув глазами из-под нахмуренных бровей, десятник конной стражи в раздражении хрустнул сцепленными пальцами. Но собеседница и не думала останавливаться.

— Вы и сейчас мне не верите!

— Что на самом деле стало с той рабыней? — резко оборвал девушку Румс. — Вы убили её, госпожа Юлиса?

— Вы бы предпочли, чтобы она убила меня, господин Фарк? — криво усмехнулась путешественница, начиная злиться.

— Нет, конечно! — бурно запротестовал молодой человек. — Просто мне ещё не доводилось встречать такой… необыкновенной девушки.

Если бы не странная интонация его голоса, Ника посчитала бы эти слова за комплимент.

— Наверное, это из-за того, что я выросла в другом мире, господин Фарк, — внезапно успокоилась путешественница. — Среди людей, сильно отличающихся от вас, жителей цивилизованных стран.

— Разве все девушки варваров на Некуиме такие? — недоверчиво усмехнулся он.

— Что вы! — махнула рукой собеседница. — Им запрещено даже касаться оружия.

И предупреждая следующий вопрос, гордо добавила:

— Но я же дочь Лация Юлиса Агилиса!

— Я знавал родовитых девушек, — явно на что-то намекая, усмехнулся десятник конной стражи. — Но ни одна из них нисколько на вас не похожа.

— Наверное, потому что никому из них не пришлось переплыть океан? — предположила Ника, тут же уведя разговор от опасной темы.

— А почему вы покидали Канакерн?

— Хотелось посмотреть мир, — спокойно и буднично, без так раздражавшего её в других мужчинах самодовольства объяснил Румс.

— И многое увидели? — заинтересовалась девушка. — В Радле были?

— Не довелось, госпожа Юлиса. Зато был в Темса, Моммее. В Обии попал на игры, посвящённые Яробу, и даже принял участие в соревнованиях бегунов.

— Выиграли? — подалась вперёд Ника.

— Нет, — рассмеялся молодой человек. — Прибежал третьим. Победил Евфей из Андиана, а он даже лошадей обгонял.

— После этого вы стали конным разведчиком? — улыбнулась девушка.

— Нет, — улыбнулся Румс. — Я уже возвращался домой, но в Герасе встретил Арса Радлина Кватора из старшей ветви рода. Он и уговорил меня попробовать службу в легионе.

Чувствуя, что эти воспоминания доставляют собеседнику удовольствие, путешественница задала ещё несколько вопросов о его пребывании на имперской границе.

Молодой человек с увлечением рассказывал до тех пор, пока за дверью что-то громко прошуршало.

Встрепенувшись, десятник конной стражи быстро закруглился и проговорил, поднимаясь с табурета:

— Не будем злоупотреблять гостеприимством добродетельной госпожи Тариты.

Ника тоже встала.

— Я пришлю к вам Зурка, как только он придумает, как показать вашему варвару слуг Ноор Учага, — пообещал сын консула.

— Лучше не ко мне, — мягко возразила собеседница. — А к госпоже Картен. Не нужно упоминать моё имя. Ни к чему давать пищу для сплетен. Увидев Зурка, я всё пойму.

— Хорошо, — не стал спорить молодой человек. — Как только он появится, идите сюда. Госпожа Тарита будет вас ждать.

— Лучше я приду немного попозже, — вновь поправила его девушка.

— Пусть будет так, — покладисто согласился Румс. — До свидания, госпожа Юлиса. А вы дождитесь жрицу.

Едва он покинул комнату, путешественница привычно перебросила край накидки через плечо.

На этот раз лицо верховной жрицы выглядело более живым, да и лёд в глазах слегка растаял.

— Пойдёмте, госпожа Юлиса. Я выведу вас через зал.

После короткого коридора они попали в просторное помещение, углы которого терялись в полумраке. Свет из круглого окна освещал статую женщины. Со спокойно величавым лицом в целомудренно-длинном наряде она держала в одной руке чашу, в другой — каменную ветвь грушевого дерева.

— Не хотите помолиться Ноне, госпожа Юлиса? — негромко предложила верховная жрица.

— Нет, госпожа Тарита, — мягко отказалась Ника, используя старую отговорку. — Я не готова, а беспокоить богиню просто так не стоит.

— Небожителям угодно любое обращение к ним, — возразила служительница Ноны. — Впрочем, как хотите. Только непохоже, что вы выросли среди дикарей, госпожа Юлиса.

— Меня вырастил отец, достойный представитель славного рода Юлисов! — припустив в голос надменности, проговорила девушка.

Чётко очерченные брови жрицы опять приподнялись, а собеседница, поклонившись на прощание, торопливо направилась к выходу мимо молящихся женщин.

Риата терпеливо ждала её, присев на лестницу.

— Теперь к Линию Краку Свертию! — скомандовала хозяйка, подкрепив приказ энергичным взмахом руки.

Их встретили привычно распахнутые ворота и необычная тишина. Раб с блаженной улыбкой сидел на земле, привалившись к столбу. А сам кузнец возле прилавка о чём-то беседовал с коренастым, крепким мужчиной. Его длинные сальные волосы грязными сосульками падали на широкие плечи, прикрытые волчьей безрукавкой. Тонкую талию перехватывал широкий пояс, а из-под матерчатой юбки торчали короткие, волосатые ноги в корявых кожаных башмаках.

«Прямо Дункан Маклауд, — усмехнулась про себя путешественница. — Тот тоже любил такой фасончик».

Со знанием дела перебирая мечи, покупатель переговаривался с кузнецом короткими рубленными фразами, выговаривая слова с чудовищным акцентом. Заметив Нику, мастер коротко кивнул, скосив глаза на варвара. Дескать, подождите, вот обслужу клиента.

Отойдя к воротам, она стала осматриваться и наткнулась на призывный взгляд молотобойца. Держа в руке деревянную кружку, тот стоял у наковальни, гордо демонстрируя литые мышцы обнажённого торса.

«Неужели эта тупая гора мяса пытается мне понравиться?» — возмущённо фыркнув про себя, девушка отвернулась, привлечённая разгоревшимся спором.

Выбрав подходящий клинок, любитель юбок отчаянно торговался, размахивая руками, тыкал мастера в какие-то одному ему заметные изъяны на мече. Но Линий Крак крепко стоял на своём, едва не вырывая из рук варвара оружие.

Но тому видно сильно понравился клинок. Разразившись непонятной тирадой, он запустил грязную лапу куда-то в недра своей рубахи, что-то достал и с таким грохотом хлопнул этим по прилавку, что путешественница вздрогнула, а ворона, сидевшая на воротах, улетела с обиженным карканьем.

— Этого хватит? — рявкнул варвар, и не дожидаясь ответа, отправился к воротам, прихватив меч. Мастер схватил нечто, тускло блеснувшее, и торопливо спрятал за ворот хитона.

— Мой заказ готов, господин Крак? — поинтересовалась Ника, подходя ближе.

— Уже давно, госпожа Юлиса, — расплылся в довольной улыбке мастер.

Шагнув к стоявшему в глубине навеса столу, заваленному железками, он вернулся с продолговатым свёртком.

— Очень твёрдый металл, — посетовал кузнец, разворачивая тряпочку. — Моему сыну пришлось изрядно помахать молотом.

— Вряд ли это было трудно для такого богатыря, господин Крак, — пробормотала заказчица, рассматривая оружие.

Всё как она хотела — обоюдоострое лезвие, колечко на конце рукоятки. Несмотря на тщательную шлифовку, на клинке проглядывали следы ковки.

— Я же говорил, — повторил мастер. — Твёрдое железо.

И только теперь девушка поняла, зачем он это делает. На двух других кинжалах отметины молота не так бросались в глаза.

«Кажется, металл не подменили», — с удовольствием догадалась путешественница.

Убедившись, что оружие удобно лежит в руке, она осторожно проделала несколько заученных движений. Жаль, что раненое плечо помешало сделать это быстро.

— Вы уже получили от меня двадцать риалов, господин Крак? — спросила девушка, передавая кинжал Риате.

— Да, госпожа Юлиса, — кивнул кузнец. — Но я бы и без этого сохранил ваш заказ.

— Благодарю, — любезно улыбнулась путешественница, протягивая кошелёк.

— Мне ещё такого твёрдого металла не встречалось, — вздохнув, повторил мастер, аккуратно высыпав серебряные кружочки на прилавок и окидывая их пристальным взглядом.

— Это не помешало вам создать великолепный клинок, господин Крак, — продолжая улыбаться, Ника с раздражением подумала, что если старый попугай попробует торговаться, она устроит скандал. — Здесь остатки суммы, как договаривались.

Мрачно засопев, мастер кивнул, а покупательница поинтересовалась:

— Не подскажете, где я могу заказать ножны?

По-прежнему хмурый кузнец подробно растолковал, а когда она уже шла к воротам, вдруг окликнул:

— Госпожа Юлиса! Когда будете дарить кинжал, скажите, кто его выковал!

— Это я вам обещаю! — кивнула девушка, поправляя накидку.

Отыскав нужную мастерскую, ей вновь пришлось ждать, пока хозяин обслужит покупателя, и только после этого сделать заказ. Вначале хозяин понимающе кивал, внимательно разглядывая клинок. Но потом начались трудности.

Сухощавый, низенький старичок никак не мог сообразить: как, а, главное, зачем крепить оружие на столь экзотическом месте? Пришлось вспомнить балетное детство и положить вытянутую ногу на довольно высокий прилавок. Риата от удивления охнула, мастер вздрогнул, а давно нетренированные мышцы протестующе взвыли болью. Стараясь не морщиться, путешественница продемонстрировала обалдевшему хозяину, что она хочет получить.

— Теперь понятно? — раздражённо спросила она, поправляя платье под взглядами невольно остановившихся прохожих.

— Я не буду это делать! — обиженно насупился мастер.

— Значит, будет делать кто-то другой! — теряя терпение, рявкнула Ника.

Сообразив, что теряет заказ, старичок всполошился.

— Постойте, я согласен!

Потом они привычно долго торговались. При этом заказчица намекала на небольшой размер сбруи, а исполнитель на то, что никогда такого не делал. Сойдясь в цене, мастер вышел из-за прилавка. Ника приподняла край платья, и он снял мерку с лодыжки, потом поверх икры. При этом похотливый козёл попытался, как бы невзначай, погладить заказчицу по колену, от чего то дёрнулось, едва не расквасив рукосую нос.

Убрав мерный шнурок, старичок почесал в затылке и, пряча глаза, предложил зайти послезавтра.

Усталая, но ужасно довольная, девушка неторопливо поплелась к дому Картена. Что бы дальше не случилось — день сегодня прожит не зря. Она выкупила кинжал, заказала ножны, а, главное, заставила Румса усомниться в том, что все женщины пустоголовые дуры, и кое-кто из них способны не только мужа ублажать.

Внезапно путешественница поняла, что впервые за очень долгое время мысль о замужестве и обо всём, что с ним связано, не вызывает у неё отвращения. Скорее даже наоборот. Неужели рана, нанесённая её душе в ту предательскую ночь, начинает зарастать, и она вновь обретает желание и способность любить?

Эта мысль заставила Нику улыбнуться. Жаль, что нельзя связать свою жизнь с Румсом. Он, кажется, ей очень нравится. Но Тренц Фарк ни за что не согласится на брак сына с нищей бесприданницей, даже если та принадлежит к знатному роду.

«Может, это и к лучшему», — грустно думала девушка, понимая, что не хочет оставаться в этом городе.

Хорошее настроение куда-то испарилось, и к дому Картена путешественница добрела чуть не плача. К её удивлению привратник распахнул калитку после первого же стука.

— У господина гости, госпожа Юлиса, — почтительно предупредил старый раб.

Ника хотела спросить, кто пришёл в столь неподходящее время? Но потом передумала. Сама увидит из окна, когда будут расходиться, а имена выяснит на кухне Риата.

Но всё же один вопрос девушка задала:

— Как себя чувствует господин Картен?

Невольник отвёл глаза, но ответил судя по всему честно:

— Расстроен он сильно, госпожа Юлиса.

«Ещё бы!» — хмыкнула про себя путешественница, поднимаясь по лестнице. Оказавшись в комнате, сбросила накидку и рухнула на кровать. Снизу доносился неразборчивый шум.

А минут через двадцать пьяные голоса послышались уже во дворе.

«Хорошо, что я с ними не встретилась», — подумала Ника, подходя к окну. Едва державшийся на ногах мореход провожал двух чуть более трезвых гостей. В одном из которых она узнала консула Фарка.

Немного погодя, рабы уже втащили на второй этаж самого Картена и, кряхтя, уложили на кровать. Очевидно, известие о том, что дочери не оказалось на корабле Меченого Рнеха, подействовало оглушающе и потребовало срочной винной разрядки.

Когда усталые невольники спускались по лестнице, во дворе загремел голос Тервии.

— Терет, куда ты пропал, вонючий крыс!? Плетей захотел, сморщенный петух? Почему тебя никогда нет на месте?!

— Бегу, госпожа! — голос привратника дребезжал от страха. — Всего-то в уборную забежал…

Удивлённая гостья осторожно выглянула в окно.

Согнувшись в глубоком поклоне, раб торопливо отодвинул засов. Едва он отворил калитку, хозяйка быстро, по-молодому, выскочила за ворота. Новая невольница устремилась за ней, на ходу поправляя накидку госпожи.

«Куда это её понесло? — озадаченно хмыкнула девушка. — Дочь пропала, муж пьяный, а Тервию на подвиги потянуло? Что-то тут не так. Может, за Уртексом пошла?»

Но старший сын Картена скоро сам пришёл и оказался сильно удивлён отсутствием матери и плачевным положением отца.

Не дослушав путанных объяснений привратника, парнишка бросился в дом. Затопали по лестнице торопливые шаги, громко хлопнула дверь спальни. Через какое-то время кто-то робко постучал в комнату путешественницы.

— Заходи, Уртекс, — пригласила та.

— Госпожа Юлиса, вы не знаете, что случилось, и где мама? — даже не поздоровавшись, спросил сын консула.

— Прости, нет, — развела она руками. Паренька жаль, но пусть ему всё расскажут родители.

— Наверное, что-то с сестрой? — предположил Уртекс, в волнении облизав губы.

— Возможно, — согласилась гостья. — Ты же помнишь, твой отец с господином Фарком собирались зайти на голубятню храма Нутпена?

— Тогда я узнаю всё у Румса! — не дослушав, вскричал подросток, бросившись вон из комнаты.

Ника увидела, как он вихрем промчался по двору, и не дожидаясь привратника, скрылся в воротах.

Повисшая в доме тревога невольно передалась и ей.

«Быть может, он хотя бы теперь меня выслушает? — раздражённо думала девушка, мерно шагая по комнате. — Когда проспится, конечно».

Кто-то требовательно забарабанил в ворота.

Щупая руками воздух, словно слепая, в калитку ввалилась Тервия с бледным, как мел, лицом, в сбитой на спину накидке. Сделав два неверных шага, женщина рухнула на каменные плиты двора, прежде чем рабы успели её подхватить.

Путешественница вскрикнула, прикрыв ладонью рот. Картены уже рассчитывали сроки встречи с Вестакией, а тут такое известие. Несчастные родители не смогли вынести того, что вновь потеряли, казалось бы почти найденную, дочь. Торопливо сбегая вниз по лестнице, Ника подумала, что от уверенности до разочарования всего один шаг.


Глава II Где нужнее актёрское мастерство? | Лягушка-путешественница | Глава I Старинные тайны и новые открытия