home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава I Старинные тайны и новые открытия

Лёсса кивнула и поджала губы, боясь каким-нибудь невольным замечанием прервать эти долгожданные откровения

Энн Маккефри, Полёт дракона

Привратник и Толкуша с растерянными лицами стояли возле распростёртого тела хозяйки. Та лежала, неловко подвернув ноги. Лицо с закатившимися глазами казалось уже не просто бледным, а мраморно-восковым, раскинутые в сторону руки конвульсивно подёргивались.

Опустившись на корточки, Ника приподняла вялое, безжизненное запястье, но так и не смогла нашарить пульс.

«Вот батман! — испуганно выругалась девушка про себя. — Неужто умерла? Ох, Картен не обрадуется, когда проспится. Как бы он мне голову не оторвал от огорчения».

Путешественница поёжилась от неприятного предчувствия.

— Госпожа?! Что случилось, госпожа?

Из кухни выскочили Кривая Ложка с помощницей и что-то жующий на бегу Обглодыш. Из сарая высунулись заспанные физиономии рабов-сторожей.

Осторожно повернув голову супруги морехода на бок, Ника, затаив дыхание, прижала пальцы к дряблой коже женщины и вздрогнула от неожиданности.

— Мама! Мамочка! — захлёбываясь криком, через двор мчался Валрек. Выбежавшая вслед за ним из дверей главного зала нянька испуганно всплеснула руками.

Уловив гримасу раздражения на лице хозяйки, Риата решительно заступила дорогу малышу.

— Подождите, маленький господин Картен, — мягко увещевала она. — Сейчас моя госпожа Юлиса узнает, что с вашей мамой.

— Пусти, сейчас же пусти, подлая рабыня! — визжа сквозь слёзы, Валрек пытался оттолкнуть невольницу, колотя её маленькими кулачками и пиная. — Я хочу к маме!

Больше не обращая на него внимание, девушка продолжила поиски пульса и облегчённо выдохнула, ощутив под пальцами слабые, но ритмичные удары.

— Эй, вы, бездельники! — крикнула она, поднимаясь. — Сюда идите!

— Это вы нам, госпожа? — решил на всякий случай уточнить один из сторожей.

— А кто здесь ещё ничего не делает? — раздражённо фыркнула путешественница. — Отнесите госпожу наверх.

— Куда, госпожа Юлиса? — робко спросила Толкуша. — Там господин…

Она красноречиво замолчала.

— В комнату молодой госпожи! — минуту подумав, распорядилась Ника и возмущённо рявкнула. — Да не за руки и за ноги, бараны! За плечи берите!

— Риата! — окликнула она свою невольницу. — Придётся тебе ещё раз побеспокоить господина Пол Така.

— Слушаюсь, госпожа, — облегчённо выдохнула женщина, отступая в сторону.

Воспользовавшись исчезновением преграды, Валрек бросился к матери. Но угодил в распростёртые объятия гостьи.

— Твоя мама заболела. Видишь, как ей плохо? Пусть рабы уложат её в постель.

Уже не делая попыток вырваться, парнишка кивнул, жалобно шмыгнув носом.

— Я послала свою невольницу за лекарем, — продолжала утешать его девушка. — Господин Пол Так вылечил меня и Орри. Он поможет и твоей маме. Понимаешь?

Валрек опять кивнул.

— Я всегда знала, что ты очень умный мальчик, — улыбнулась путешественница, передавая самого младшего Картена в заботливые руки няньки и направляясь в дом.

Рабы уже втащили бесчувственное тело хозяйки на второй этаж и теперь укладывали её на постель Вестакии.

Выпроводив мужчин, Ника велела Толкуше осторожно раздеть госпожу. Выполнив приказание, невольница заботливо прикрыла одеялом бледное тело хозяйки и выжидательно посмотрела на девушку.

Всё ещё терзаемая смутными сомнениями, та взяла со столика небольшое серебряное зеркало и поднесла к приоткрытым губам супруги морехода. Увидев туманное пятно на полированном металле, путешественница перевела дух. Пристально взглянув на притихшую рабыню, знаком велела ей следовать за собой в соседнюю комнату.

— Скажи, Толкуша, куда ходила госпожа Картен? — спросила она у женщины, когда та прикрыла циновкой дверь.

— Не знаю, госпожа Юлиса, — пряча глаза, пожала плечами невольница.

— Ты что, слепая на оба глаза? — нахмурилась девушка. — Я же видела, как ты уходила с госпожой. Так?

— Да, госпожа Юлиса, — ещё тише ответила собеседница.

— Так где же она была? — стала терять терпение путешественница. — Не знаешь как назвать — просто расскажи.

— Лавка какая-то, госпожа Юлиса, — растерянно пробормотала женщина. — Напротив храма Ноны. Маленькая такая. Госпожа Картен приказала мне остаться на улице, а сама внутрь вошла.

— Ты что, настолько глупа, что не поняла, чем там торгуют? — нахмурилась Ника. — Не притворяйся! Всё рано не верю.

И заметив колебания, собеседница понизила голос:

— Я никому не скажу. Ну?

— Мне кажется, это лавка предсказателя, госпожа Юлиса, — почти прошептала Толкуша, покосившись на занавешенную циновкой дверь.

«Интересно», — хмыкнула про себя девушка и громко распорядилась:

— Будь с госпожой. Позовёшь меня, если она очнётся.

— Да, госпожа Юлиса, — послушно поклонилась женщина, выходя из комнаты.

Путешественница осталась дожидаться лекаря у себя.

Примерно через полчаса со двора донёсся стук в ворота и взволнованный голос Риаты.

Ника встретила Пол Така у лестницы.

— Может, мне поселиться здесь, госпожа Юлиса? — добродушно усмехнулся тот. — Чтобы ваша рабыня меня не искала.

— Об этом вам лучше поговорить с хозяевами, — не приняла шутливого тона она. — А не с гостьей.

— Где господин Картен? — тут же стал серьёзным собеседник.

— Там, — лаконично ответила девушка, кивнув в сторону двери, из-за которой доносился могучий, переливчатый храп. — Но вам сюда.

Путешественница жестом пригласила мужчину следовать за собой.

Так же, как и она, тот первым делом нащупал пульс, причём отыскав его на руке. Затем приподнял веки и, взглянув в закатившиеся глаза, закатил Тервии пощёчину. Рабыня у стены испуганно вздрогнула. Голова женщины дёрнулась, по-прежнему не проявляя никаких признаков жизни.

Огорчённо крякнув, Пол Так велел своему невольнику подать мешок.

— Принесите какую-нибудь миску, — проговорил лекарь, ни к кому не обращаясь.

— Собираетесь пустить кровь? — догадалась Ника.

— Да, — важно кивнул мужчина, устраивая безвольную руку супруги морехода поверх одеяла. — Со времён великого Ксуапала, это считается лучшим средством для возвращения души в ещё живое тело.

У девушки имелось своё мнение о полезности данной процедуры, но она предпочла скромно промолчать. Тервию конечно жаль, но в любом случае для Ники будет лучше, если гражданка Канакерна погибнет от действий местного эскулапа, нежели от того, что какая-то чужачка решит ему помешать.

Громко топоча сандалиями, влетела Толкуша, прижимая к груди медную миску.

Одобрительно кивнув, Пол Так знакомым ножом рассёк кожу на запястье женщины. Густая, тёмно-красная на фоне бледной кожи, кровь медленно закапала в подставленную миску.

Путешественница скептически скривила губы, но женщина, вдруг застонав, с видимым усилием открыла глаза.

— Госпожа! — радостно вскричала рабыня.

Взгляд хозяйки прояснился, наполняясь слезами.

— Госпожа Картен? — наклонившись, позвала Ника. — Вы меня слышите?

— Конечно, — последовал еле различимый ответ. — Где я?

— Дома, госпожа Картен, — отозвалась девушка. — Я не стала беспокоить вашего супруга и приказала принести сюда.

Тервия медленно оглядела комнату. Лицо её перекосилось, губы затряслись, а на щеках заблестели мокрые дорожки слёз.

— Вестакия…

Лекарь бросил на путешественницу выжидательный взгляд, но та его проигнорировала.

— Достаточно, — недовольно буркнул он, принимая от раба бинт. — Вы поправитесь, госпожа Картен, но для этого нужен полный покой. Постарайтесь меньше двигаться, пить вино и побольше есть мяса. Вы меня слышите?

Но вроде бы уже очнувшаяся женщина по-прежнему не обращала на Пол Така никакого внимания, уставив неподвижный взгляд куда-то внутрь себя.

— Я скажу на кухне, — тихо проговорила Ника. — Что ещё нужно?

Лекарь задумался.

— Камсарид из Марея советовал в таких случаях пить свежую свиную кровь. Именно она укрепляет связь души с телом. Но вряд ли вы уговорите госпожу Картен её попробовать. Я оставлю кое-какие травы. Кто приготовит отвар?

— Она, — девушка кивнула на Толкушу.

Понимающе кивнув, мужчина полез в мешок.

— Душа просто так не покидает ещё живое тело, госпожа Юлиса, — многозначительно проговорил он, принимая честно заработанные монеты. — Для этого нужны очень веские причины. Сильный удар по голове или какое-то потрясение.

Лекарь замолчал, совсем по-женски многозначительно поджав губы и всем видом демонстрируя горячее желание получить хоть какое-то объяснение происходящего.

— Не знаю, господин Пол Так, — как можно непринуждённее пожала плечами девушка. — Я была у себя, когда с госпожой Картен стало плохо.

От дальнейших расспросов её спас ворвавшийся в комнату Валрек с криком:

— Мама проснулась! — он бросился к кровати, и плача, припал к груди матери.

Голос сына, его прикосновение заставили женщину вырваться из своего сомнамбулического состояния.

— Простите, госпожа Юлиса! — вбежавшая вслед за мальчиком нянька упала на колени. — Я не смогла его удержать.

Судя по растрёпанным волосам и глубоким царапинам на лице рабыни, младший сын морехода проявил недюжинную настойчивость, стремясь встретиться с матерью.

— Ну, что ты плачешь? — ласково улыбалась та, гладя мальчика по голове. — Мама просто немного заболела.

— Лекарь тебя уже вылечил? — спросил Валрек, глядя зарёванными глазами то на неё, то на Пол Така.

— Твоя мама скоро выздоровеет, малыш, — улыбнулся мужчина в бороду. — Просто ей надо немного отдохнуть.

— Пойдёмте, маленький господин, — взмолилась нянька. — Ваши игрушки заждались в саду.

Мальчик упрямо тряхнул головой, крепче прижимаясь к матери.

— Иди, сынок, — попросила та. — Поиграй, а я отдохну.

— Я хочу быть с тобой! — упрямо твердил Валрек.

Однако после долгих уговоров всё же позволил себя увести. За всей этой суматохой Пол Так позабыл о своих вопросах и ушёл, пообещав заглянуть завтра.

Оставив больную в надёжных руках Толкуши, путешественница направилась в свою комнату, но на пороге её окликнул слабый голос супруги морехода:

— Госпожа Юлиса!

— Да, госпожа Картен? — обернулась та.

— Я не знаю, когда смогу встать с постели, — скривила губы женщина. — Да и поднимусь ли вообще…

— С вами случился обычный обморок, госпожа Картен! — оборвала её Ника. — Ничего страшного.

— Хвала богам, если так, — не стала спорить Тервия. — Но сейчас я не в силах следить за порядком в доме. Наверное, отец говорил вам, что без хозяйского глаза рабы превращаются в свиней, предпочитая бездельничать и валяться в грязи.

Она замолчала, переводя дух, а собеседница терпеливо ждала продолжения, начиная смутно догадываться, о чём пойдёт речь.

— У мужа и так много забот. Уртекс слишком молод. Да и не мужское это дело за рабами дома следить. Вот я и прошу вас присмотреть за домом. Помогите семье, которая приняла вас, как родную.

В последнем девушка сильно сомневалась, но спорить не стала, предпочтя вежливо увильнуть от столь сомнительной чести.

— Не знаю, получится ли, госпожа Картен. Меня этому не учили. Может вам лучше обратиться к госпоже Алии Грок, супруге вашего племянника?

— Достаточно того, что эта каракатица распоряжается в нашей усадьбе, как у себя дома! — зло скривилась женщина. — Вы справитесь. Я помогу. У меня нет сил двигаться, но думать и говорить я сумею.

Путешественница совсем не хотела вешать на себя эту обузу, но отказать в такой просьбе не могла.

— Тогда скажите, что я должна делать?

Сначала Тервия торжественно вручила ей ключ от кладовой. Маленькую бронзовую пластинку с тремя фигурными прорезями. Потом подробно рассказала, сколько фасоли и оливкового масла выдать Кривой Ложке на ужин для рабов, попросила проследить, чтобы они сменили воду в ванной, и надавала ещё кучу мелких поручений.

Понимая, что рано или поздно ей самой придётся заниматься чем-то подобным, Ника покорно, но без всякого энтузиазма погрузилась в хозяйственные хлопоты. Не питая никаких иллюзий по поводу своих домоводческих способностей, она беззастенчиво консультировалась то у самой Тервии, то у Риаты, когда дело касалось мелких, чисто технических вопросов.

Во время очередного разговора супруга консула вдруг вспомнила о старшем сыне. Узнав, что тот убежал искать Румса Фарка, женщина ужасно расстроилась.

— Что случилось, госпожа Картен? — сочла уместным поинтересоваться собеседница.

— Вестакия! — выдавила из себя Тервия. — Консулы Готонима не нашли её на корабле Меченого Рнеха.

— Тогда, возможно, она ещё в Канакерне? — предположила девушка. — И мои поиски не так бессмысленны, как вам казалось?

— Я уж не знаю, что и думать, госпожа Юлиса, — отвернувшись, жалобно всхлипнула супруга морехода.

Усмехнувшись, путешественница только покачала головой. Однако в полной мере насладиться своей правотой ей помешал долетевший стук в ворота и срывавшийся на фальцет голос Уртекса.

— Терет, открывай, старый бездельник!

— А вот и ваш сын, — поспешила обрадовать женщину гостья.

Не желая мешать встрече родственников, она вышла из комнаты и столкнулась у лестницы с всклокоченным, раскрасневшимся подростком.

— Что с мамой?

— Заболела, — коротко ответила Ника, поспешно уступая дорогу. — Там.

Но Уртекс вдруг с криком вцепился ей в запястье.

— Это всё вы! Это из-за вас! Вы виноваты!

— Ты что, с дуба рухнул?! — вырвавшись, отпрянула она. — В чём?

Зная местные нравы, девушка опасалась чего-то подобного, поэтому обвинения из уст пацана не стали для неё полной неожиданностью.

— Вы принесли в наш дом несчастья! — продолжал надрываться тот. — Пропала сестра, заболела мама! У вас дурной глаз!

— Прекрати визжать как девчонка! — командным голосом рявкнула путешественница, понимая, что подобные настроения надо, что называется, гасить в зародыше. — Встречай беды стойко, как подобает мужчине! Ты и перед Фарком так сопли распустил?!

Вздрогнув от неожиданности, сын консула замолчал, растерянно хлопая покрасневшими глазами, а в наступившей тишине послышался слабый голос Тервии.

— Уртекс! Уртекс!

— Иди к матери, — проворчала Ника. — И не расстраивай её зря.

Перед тем, как спуститься вниз, она на минуту задержалась, услышав полные боли слова женщины.

— Это моя вина, сын…

Неизвестно, что супруга консула сказала своему нервному отпрыску, но за ужином он вёл себя вполне прилично, хотя и отказался поддерживать разговор. Девушка только мысленно усмехнулась.

Убедившись, что хозяин дома продолжает пребывать в пьяном беспамятстве, она пожелала Тервии спокойной ночи и ушла в свою комнату, где с наслаждением рухнула в постель.

Увы, очень скоро над ухом забухтел озабоченный голос Риаты.

— Господин Картен проснулся, госпожа. Ругается.

Девушка уже и сама слышала доносившийся из соседней комнаты недовольный голос морехода. Завернувшись в накидку, она на цыпочках подошла к занавешивавшей дверь циновке.

— И что сказал этот бездельник Пол Так? — спрашивал консул.

— Душа оставила ещё живое тело, — чуть слышно отвечала супруга. — Он пустил мне кровь, заставив вернуться.

— Тогда почему ты здесь, а не со мной? — судя по тону, мужчина ещё не проснулся.

— Ты ещё не проснулся, Мерк, — жалобно проговорила собеседница. — Вот Юлиса и велела рабам принести меня сюда.

— Кто позволил этой девчонке здесь командовать? — повысил голос Картен.

— Пожалуйста, не кричи! — торопливо зашептала Тервия. — Я попросила Юлису посмотреть за домом, пока не смогу встать с постели.

— Ещё чего не хватало! — почти в полный голос рявкнул мореход. — Утром я отправлю кого-нибудь в усадьбу за Алией!

— Нет! — с отчаянной злостью зашипела супруга. — Это мой дом! Юлиса обо всём меня спрашивает и делает так, как я хочу! А эта овца свои порядки будет здесь заводить!

Консул мрачно засопел. Решив, что они и без неё разберутся, гостья, зевая и поёживаясь от ночной прохлады, вернулась в кровать. По крайней мере стало ясно, что жену племянника своего мужа Тервия ненавидит больше её.

Стараясь добросовестно исполнять многотрудные обязанности хозяйки дома, Ника поднялась ни свет ни заря. Но когда направлялась в ванную, обнаружила, что супруга консула уже проснулась. Опасаясь разбудить мирно спавших сыновей, она ещё раз повторила, что девушка должна сегодня сделать.

Рабыни, видимо, не ждали, что гостья проснётся в такую рань, и всё ещё дремали на разложенных по полу циновках.

— А ну просыпайтесь, засони! — рявкнула путешественница, сурово скрестив руки на груди.

Надо отдать должное вышколенным невольницам Картенов, второго напоминания им не потребовалось.

Наведя шороху на кухне, и.о. хозяйки направилась в кладовую, попутно послав рабов за водой, а сонных сторожей заставила наводить порядок во дворе и на кухне.

Запустив процесс, Нике осталось только его контролировать. Скоро со второго этажа спустился хмурый консул, и не обращая на неё внимания, проследовал мимо в чём мать родила.

Искупавшись, он окликнул выходившую из кухни девушку:

— Госпожа Юлиса!

— Вам что-нибудь нужно, господин Картен? — вежливо отозвалась та. — Завтрак скоро будет готов.

Из-за двери за её спиной тянуло аппетитным запахом свежих лепёшек.

— Я знаю, что Тервия просила вас присматривать за рабами, — сказал он, оправляя тунику.

— Если вы не против, — настороженно кивнула собеседница.

— Нет, — досадливо поморщился мужчина. — Я как раз хотел сказать, что не возражаю.

— Я ценю ваше доверие, господин Картен, — чуть поклонилась путешественница, с иронией подумав: «Хотя могла бы обойтись и без этого».

Не желая замечать иронии, мореход величаво кивнул. После ванны морщины на его лице заметно разгладились, а за завтраком он пришёл почти в обычное своё настроение.

Уртекс тоже вёл себя вполне прилично, даже похвалил лепёшки, которые почему-то показались ему особенно вкусными. Сам хозяин дома ел молча, сосредоточенно хмурясь и время от времени прикладываясь к бокалу с разведённым вином.

Консул, как правило первым уходивший из дома по утрам, сегодня почему-то не торопился. Дождавшись, когда сын убежал на занятия, он негромко сказал:

— Я говорил с женой и знаю, что вы меня обманывали, госпожа Юлиса.

— В чём, господин Картен? — вскинула брови Ника. — В том, что тайком продолжала искать свою служанку и вашу дочь?

— Узнай я об этом ещё вчера, — проигнорировал её выпад мореход. — Выгнал бы вас из дома! Но сейчас я готов поверить во что угодно. Даже в то, что Вестакия сама сбежала, опоив всех сонным зельем. Как вы его называли?

— Песок Яфрома, господин Картен, — охотно подсказала собеседница, чувствуя, как в душе поднимается уже не раз испытанная весёлая бесшабашность. — Именно его Мышь передала вашей дочери, которая опоила им вот только не всех, а только Уртекса и Вилпу, рабыню-няньку. Я крепко спала, а у вашей комнаты толстая дверь…

— Вы так говорите, будто точно знаете это! — оборвал её мужчина.

— Теперь уже точно, — подтвердила девушка. — Спросите сына сами о том, как сестра угощала его вином. А рабыня напала на меня после того, как услышала имена людей, покупавших это редкое, дорогое зелье.

— Почему вы так решили? — насупился мореход.

Путешественница охотно рассказала о своём разговоре с Тервией в комнате с ткацким станком, о том, как туда заглянула Мышь.

— Другой причины убивать меня у неё просто не было, — категорично заявила Ника. — И вы это прекрасно понимаете.

— Не знаю, — с сомнением покачал головой консул. — Это все приличные, уважаемые люди. Исора Пеприя — вдова, потерявшая мужа в море…

— Она, может, и ни при чём, — прервала его девушка. — Линий Крак Свертий тоже. А вот Ур Тектор или Зипей Скела вполне могли это сделать.

— Да зачем?! — вскричал Картен. — Ур Тектор — богатый и влиятельный работорговец. Он покупает невольников у наших купцов и продаёт их на юг. Для чего ему красть мою дочь и рисковать своим положением в Канакерне? Зипей Скела — гражданин из уважаемого рода. Ему для чего моя дочь?

— Я не говорила, что он похитил Вестакию, — поспешила напомнить собеседница. — Кто-то заплатил ему, чтобы он купил зелье и передал его вашей дочери.

— Вы опять о Ноор Учаге? — презрительно скривился мореход. — Я же уже сказал, что его приход не имел никакого отношения к Вестакии!

— Да вы откуда знаете?! — теряя терпение, вскричала собеседница. — Разве не могло такого быть, что вам он сказал одно, а ей совершенно другое?!

Она резко встала.

— Я не понимаю вас, господин Картен! В море и у венсов вы почему-то меня слушали и должны признать, что я не всегда говорила глупости! Так почему же здесь вы даже не пытаетесь задуматься над моими словами?!

— Да потому, что она моя дочь!!! — взревел консул, вскакивая с табурета и потрясая кулаками. — Ты можешь это понять, глупая девчонка?!

— Тогда тем более надо сделать всё, чтобы её найти! — не осталась в долгу Ника.

Теперь, когда их разделяли два стола и широкий проход, она чувствовала себя гораздо увереннее.

— Нужно проверять все самые невероятные догадки! Сейчас, когда Меченый Рнех не имеет никакого отношения к вашей дочери, может стоить обратить внимание на Ноор Учага?

Прикинув маршрут отступления до двери, девушка ехидно добавила:

— Или придумайте что-нибудь новое, господин Картен!

Мореход подался вперёд, словно собираясь выскочить из-за стола. Застывшая столбом, бледная, как мел, помощница кухарки сделала попытку вжаться в каменную стену.

— Я ищу служанку, господин Картен, — тихо проговорила путешественница. — А у вас пропала дочь.

Консул вздрогнул, словно внутри у него что-то оборвалось. Не глядя нашарив на столе стакан, он протянул его рабыне.

Сделав два могучих глотка, купец вытер губы услужливо протянутым полотенцем.

— Я попробую ещё раз поверить вам, госпожа Юлиса, и сам поговорю с Зипеем Скелой. Уверен, он объяснит, для кого покупал зелье.

«Один уже пытался, — хмыкнула про себя собеседница. — Теперь твоя очередь».

— Кажется, вы говорили, что Ура Тектора уже нет в городе? — уточнил Картен.

— Я слышала на базаре, что он покинул Канакерн дня за два до исчезновения Вестакии, — подтвердила Ника. — Но он мог передать зелье раньше.

— Тогда я поговорю с его знакомыми, — задумчиво пробормотал мореход.

Выпроводив и его, девушка поднялась наверх. Всё такая же бледная Тервия лежала на кровати с закрытыми глазами.

— Госпожа Картен, — негромко окликнула её путешественница.

Казалось, мирно спавшая женщина встрепенулась, взглянув на гостью.

— Все разошлись, госпожа Юлиса?

— Да, — кивнула та. — Валрек с нянькой в саду.

Их разговор прервал стук в ворота. Пока Терет впускал во двор тележку с продуктами из усадьбы, хозяйка дома подробно инструктировала Нику, как проконтролировать их количество и что куда складывать.

Однако, та, перед тем как приказать рабам начать разгрузку, велела вознице зайти в дом. Пожилой невольник, явно робея, вошёл в комнату и низко поклонился лежавшей на кровати госпоже.

— Я немного заболела, — тихо проговорила она. — До моего выздоровления будешь всё сдавать госпоже Юлисе.

— Да, госпожа, — ещё раз поклонился раб.

Только после этого девушка, осмотрев корзины с овощами, фруктами и рубленым мясом, приказала Обглодышу перенести их в кладовую.

Едва тележка с озабоченным возницей и равнодушным осликом покинула двор, Кривая Ложка объявила, что нет рыбы на обед.

Покупать её на свои деньги путешественнице не хотелось, поэтому пришлось снова подниматься к Тервии. Посетовав на свою забывчивость, та велела перенести себя в спальню, где приказала оставить себя одну.

Пожав плечами, Ника вышла вслед за рабами, а через несколько минут её догнала Толкуша и попросила снова зайти к хозяйке.

Лёжа на широкой кровати, супруга морехода передала ей тощий кошелёк с деньгами на текущие расходы и инструкции, у кого, что, а главное, за сколько покупать.

Теперь стала понятна причина её внезапного переезда. Рачительная хозяйка не решилась доверить тайну места расположения хранилища семейной наличности гостье. Довольно таки наивная уловка, учитывая, что в спальне всего два окованных бронзовыми полосами сундука.

Поход на базар ничем особо не запомнился. Впечатления притупились. Девушка уже равнодушно проходила мимо прилавков, заваленных дарами моря, выискивая именно ту рыбу, которую заказала Тервия. Путешественница даже не знала, как та выглядит, всецело доверившись многоопытной Риате.

Увидев перед собой незнакомку, торговка долго не сбавляла цену, уверяя, что дешевле всё равно никто не продаст. Пришлось надавить авторитетом супруги консула Картена. Узнав, что Ника действует от имени постоянной покупательницы, продавщица всё же пошла на уступки, и довольная невольница уложила в корзину пяток толстых, серо-зелёных рыбин с тупой губастой мордой.

Только мореход не оценил ни хлопот исполняющей обязанности хозяйки, ни стараний стряпухи. Консул обедать не явился и даже никого не прислал предупредить об этом. Уртекс тоже задерживался, поэтому девушка решила стол в большом зале не накрывать. Обедали по своим комнатам.

Сын консула, когда вернулся, быстренько поел прямо на кухне, поговорил с матерью и ушёл в город, всё так же старательно игнорируя гостью.

Весь день прошёл в каких-то бесконечных, рутинных заботах. Казалось бы, всё делали рабы, а устала почему-то Ника.

Проверив, как рабы полили грядки и клумбы в саду, она присела отдохнуть на скамейке и не слышала, как вернулся хозяин дома.

— Вы здесь, госпожа Юлиса? — спросил он, выходя из главного зала.

— Да, господин Картен, — откликнулась девушка, удивляясь столь раннему его возвращению. Судя по хмурому лицу, мужчина был явно чем-то сильно озабочен.

Путешественница внутренне подобралась, готовясь к ещё одному непростому разговору.

Плюхнувшись на противоположный край мраморной скамьи, он вытер вспотевший лоб.

— Можете бросать свои розыски, госпожа Юлиса.

— Это почему? — вскинула брови та.

— Зипей Скела сбежал! — выдал мореход старую новость. — Как раз в тот день, когда я объявил награду за сообщников похитителей Вестакии.

— Ну и какие вам ещё нужны доказательства моей правоты, господин Картен? — победно улыбнулась Ника. — Я же говорила, Мышь случайно услышала его имя и решила меня убить!

— В этом, возможно, вы и правы, госпожа Юлиса, — поиграв желваками, выдавил из себя консул. — Только при чём тут Ноор Учаг?

— Я мало знаю вашу дочь, господин Картен, — осторожно заговорила собеседница. — Но думаю, ей нелегко далось решение сбежать из дома. Кто-то упорно и настойчиво склонял девушку к такому необдуманному поступку. Вы считаете, Вестакия могла бросить родительский дом ради Зипея Скелы?

— Нет! — решительно тряхнул головой мореход. — Он слишком стар и не отёсан!

— Значит, имелся кто-то ещё, — аккуратно подводила его к нужному ответу путешественница. — Утонченнее и моложе.

— Но как он мог вскружить ей голову, госпожа Юлиса! — вскричал Картен. — Я воспитывал дочь в строгости и уважении родителей. Она же почти не выходила из дома.

— Не знаю, — пожала плечами Ника. — Самое простое, что приходит в голову, это любовные письма, которые могла передавать Вестакии та же Мышь.

Собеседник молчал.

— У Ноор Учага есть все качества для того, чтобы соблазнить девушку, — продолжала путешественница. — Варвар молод, красив, возможно, немного начитан. Если даже это не он, то кто-то очень похожий. Поговорите с рабами, а лучше всего с подругами. Именно со своими сверстницами девушки обычно делятся такого рода секретами.

— Вам виднее, — хмыкнул, явно озадаченный таким предложением, консул.

— Неужели у Вестакии нет близких знакомых среди ровесниц из семей равных вам по положению? — удивилась Ника, мысленно ещё раз пожалев несчастную дочь морехода.

— Наверное, есть, — неопределённо пожал плечами тот. — Только откуда мне их знать? Я то в море, то занят торговлей или городскими делами.

— Ваши многотрудные обязанности отнимают много времени и сил, господин Картен, — понимающе кивнула собеседница. — Но, возможно, что-то известно вашей супруге?

— Я у неё спрошу, — пообещал купец, поднимаясь.

Выждав, когда он скрылся в доме, встала и девушка. Приближалось время ужина, и пора проверить, как дела на кухне.

Супруги беседовали долго. Чуть позже к ним присоединился вернувшийся с прогулки старший сын. Когда рабы накрыли на стол, Ника послала за хозяевами Риату.

За ужином царило тягостное молчание. Глава семейства ел мало, больше налегая на разбавленное вино. Мрачный Уртекс вначале тоже не испытывал аппетита, но постепенно молодость взяла своё, и вскоре он уже жадно уплетал тушёные с мясом овощи.

Ника тоже помалкивала, не задавая никаких вопросов.

— Я выяснил, с кем из знакомых девушек Вестакия встречалась чаще всего, — нарушил молчание мореход, отодвинув чашку, к содержимому которой почти не притронулся. — Только это никак не поможет мне найти дочь или хотя бы того, кто уговорил её бросить родителей.

— Вы считаете, Вестакия ни с кем не делилась своими переживаниями? — удивилась путешественница. — Такая скрытность редко встречается в столь юном возрасте.

— Может, она им что и говорила, — криво усмехнулся Картен. — Только как это узнать? Ни один отец не позволит чужому мужчине допрашивать свою дочь.

— Не скажут они ничего, — пробурчал с набитым ртом Уртекс. — Или соврут.

— Вам, скорее всего, — согласилась Ника. — С ними должна разговаривать женщина.

— Вы? — вскинул брови консул.

— Ни в коем случае! — поспешила откреститься от подобной чести собеседница. — Я здесь чужая. Вам нужна женщина, которую уважали бы и девушки и их матери.

— Мама ещё очень слаба, госпожа Юлиса! — поспешил напомнить Уртекс.

— Значит, необходимо найти кого-то другого, — безапелляционно заявила путешественница. — Разве у вас нет друзей, коим вы могли бы доверять, господин Картен? И неужели у них нет достаточно умных жён, чтобы поговорить с девушками и их матерями? А отцам лучше вообще ничего об этом не знать. У женщин бывают свои секреты.

Мужчина досадливо поморщился, очевидно, не испытывая никакого желания обращаться к приятелям с подобной просьбой.

— Правда, тогда им придётся рассказать, что Вестакии нет в Готониме, — добавила Ника.

— Об этом уже весь город знает! — раздражённо махнул рукой мореход. — А я так просил Румса и верховного жреца Архилеха сохранить всё в тайне!

— Надеюсь, вы не считаете, будто это я разболтала, господин Картен? — сочла нужным поинтересоваться девушка.

— Нет, — раздражённо буркнул тот, бросив испепеляющий взгляд на Уртекса, который тут же испуганно втянул голову в плечи.

— Ваш сын здесь ни при чём, господин Картен, — решила заступиться за парнишку путешественница. — Он умный юноша и не станет попусту болтать языком. Скорее всего, кто-то заранее знал, что Вестакии нет на корабле Меченого.

— Вы всё-таки думаете, что к похищению Вестакии причастны мои враги, госпожа Юлиса? — прищурился мореход.

— Я не исключаю такую возможность, господин Картен, — обтекаемо ответила она, злорадно усмехаясь про себя: «Доходить начало! Может, теперь начнёшь сначала думать, а потом за глотку хватать?»

На следующее утро прямо перед уходом консула внезапно прикатила тележка из усадьбы. На сей раз вместо овощей и фруктов ослик привёз Приска Грока в компании с сильно взволнованной супругой.

— Я рад, что застал тебя дома! — вскричал племянник, бросаясь к хмурому дяде. — Как здоровье госпожи Тервии? Прости, что не смог навестить её вчера. Весь день провёл в театре! Слышал, что Гу Менсин готовит прощальное представление? Царя Гипара. Вот из-за него я и попал домой только вечером, а Алия без меня ехать не решилась.

— Ей лучше, — сухо прервал словоизвержение Картен.

— Я уже знаю о Вестакии, — понизил голос Приск Грок. — Какое горе! А мы так ждали… Что же теперь делать?

— Искать! — буркнул консул, всем видом демонстрируя, что не испытывает большой радости от встречи с родственником.

— Госпоже Тервии наверное нужна помощь? — полувопросительно, полуутвердительно заявила супруга племянника. — Я присмотрю за домом.

— Об этом тебе лучше самой с ней поговорить, — дипломатично высказался консул, и похлопав племянника по плечу, торопливо вышел на улицу.

Бросив надменный взгляд на Нику, Алия Грок гордо проследовала по галерее к лестнице на второй этаж.

Дождавшись, когда гости скроются за циновкой, девушка, кое-что вспомнив, быстро заскочила в конюшню. Орри удивлённо уставился на неё, застыв с недоеденной лепёшкой в руке.

— Собирайся! — резко скомандовала путешественница. — Пойдёшь с рабами за водой.

— Он ещё слишком слабый, госпожа Юлиса, — робко пискнула Лаюла.

— Тебя до криков каждую ночь доводить у него сил хватает! — поморщилась Ника. — Да и не надо ему ничего делать. Посидит у колодца, пока Приск Грок не уедет, и назад вернётся.

— Зачем вы хотите оставить меня здесь, госпожа Юлиса? — пробурчал недовольный гант.

— Чтобы ты опознал тех мерзавцев, которые забрали Паули, — понизила голос девушка.

— Где они? — встрепенулся молодой человек. — Когда идти?

— Скоро, — заявила путешественница. — Только для этого тебе надо остаться в городе. А Лаюла может уехать.

— Я хочу остаться с Орри, — набычилась та.

— Вы же сами хотели вернуться в усадьбу! — вскричала собеседница. — Так?

Варвары дружно кивнули.

— Тогда как ты объяснишь Приску Гроку своё желание остаться?

— Скажу, что я должен найти тех, кто на меня напал, — не задумываясь, предложил гант. — Это те же самые люди, которые украли дочь господина Картена.

Ника скривилась, как от зубной боли.

— Об этом никто не должен знать ни в доме, ни в усадьбе!

— Почему, госпожа Юлиса? — удивился Орри.

— Потому, что я так сказала! — не желая пускаться в долгие и путаные объяснения, заявила девушка. Ей совсем не хотелось рассказывать кому бы то ни было о своих многочисленных обманах.

Непривычно резкие слова заставили варвара насупиться. Он явно не ожидал услышать от неё такое.

— Забыл, что ты мне жизнью обязан? — начала терять терпение путешественница.

— Я помню, госпожа Юлиса, — пробурчал Орри, пряча глаза.

— Значит, делай то, что я сказала! — велела Ника. — А ты, Лаюла, собирайся. Если вспомнят о тебе, поедешь в усадьбу, забудут — останешься здесь.

— Хорошо, госпожа Юлиса, — выдавила из себя гантка.

Опасения подтвердились.

Толкуша потом по секрету рассказала Риате, что разговор хозяйки с незваными гостями получился не очень любезным. Тервия категорически отказалась от помощи Алии Грок, ссылаясь на постепенное улучшение самочувствия и нежелание оставлять усадьбу на произвол судьбы.

Сам господин Приск Грок пытался что-то возразить, но супруга консула и его слушать не пожелала, зато велела забрать лишних рабов и гантов.

Узнав, что Орри ушёл за водой, Алия разразилась гневной речью, заявив, что ждать никого не собирается, и пусть варвар топает в усадьбу пешком! Видимо, она не так часто срывала зло на окружающих, потому что Лаюла смотрела на неё, вытаращив глаза и втянув голову в плечи.

Услышав крики, путешественница поспешила узнать в чём дело.

— Это я отправила Орри за водой, — проговорила девушка, подходя ближе. — Он уже достаточно здоров, чтобы помогать по дому.

— Значит, у него хватит сил дойти до усадьбы! — зло огрызнулась Алия Грок, и пыхтя от возмущения, взобралась на тележку, где уже сидела Лауюла и один из сторожей.

Глядя им вслед, Ника пренебрежительно хмыкнула и собралась идти в сад, но услышав знакомый голос, насторожилась.

— Терет, постой, не закрывай!

Держась за створку ворот, привратник вопросительно посмотрел на девушку.

Та кивнула, и почти сейчас же в ворота влетел запыхавшийся Зурк.

Увидев путешественницу, он почтительно поклонился, придерживая небольшую корзину.

— Госпожа Юлиса, моя госпожа Матра Фарк приказала узнать о самочувствии госпожи Картен, передать ей скромный подарок и узнать, когда её можно навестить.

— Помедленнее! — поморщилась Ника. — Я пошлю кого-нибудь к госпоже Картен. Возможно, она сама захочет тебя увидеть? Тогда и спросишь.

— Это было бы замечательно, госпожа Юлиса, — расплылся в улыбке юный невольник, и пользуясь тем, что стоял спиной к Терету, выразительно скосил глаза на ворота.

Получив распоряжение хозяйки, Риата побежала к Тервии, а девушка направилась к дверям главного зала. Ясно, что Румс назначил встречу. Теперь нужен подходящий повод, чтобы уйти из дома.

Зурк удостоился аудиенции у супруги консула и даже сумел задержаться у неё минут на десять. Оставив подарок, он умчался сообщить хозяйке, что подруга ждёт её в любое время.

Немного погодя, путешественница тоже решила навестить Тервию.

— Госпожа Картен! — с порога заявила она. — Мне необходимо срочно отлучиться!

— Что случилось, госпожа Юлиса? — встрепенулась больная, даже приподнявшись на локтях.

— Мы забыли сделать одно очень важное дело, — серьёзно сказала Ника. — Принести жертву богам. Нужно сходить в храм Ноны и попросить для вас скорейшего выздоровления!

Растерянно кивнув, женщина вдруг нахмурилась.

— Почему ей, а не Пелксу?

— Именно Нона — богиня женщин, хранительница домашнего очага, — с прежним накалом продолжила собеседница. — А в храм Пелкса можно послать и рабыню.

— Вы хотите принести за меня жертву госпожа Юлиса? — голос супруги морехода дрогнул, а глаза подозрительно блеснули.

— Конечно! — кивнула девушка, поспешно успокаиваясь. — Думаю, дома ничего не случится. Задерживаться я не буду, а храм Ноны не так далеко.

— Отправляйтесь, госпожа Юлиса! — торжественно провозгласила Тервия. — А деньги возьмите из тех, что я дала.

Коротко кивнув, путешественница вышла, с трудом сдерживая улыбку. Всё же приятно исподтишка посмеяться над тем, кто ещё вчера смотрел на тебя, как на пустое место.

— Не засни! — предупредила она привратника. — Я скоро вернусь.

— Как можно, госпожа Юлиса! — кланяясь, бормотал Терет, прикрывая за ними калитку.

Подойдя к святилищу, Ника знаком велела Риате приблизиться.

— Я пойду в храм, а ты узнай, где тут поблизости лавки гадальщиков, и кто они такие?

Покопавшись в кошельке, отыскала медную монетку.

— Только на площади, госпожа? — деловито осведомилась невольница, зажимая обол в кулаке.

— Здесь и на ближайших улицах, — подумав, уточнила хозяйка. — Только не задерживайся.

— Слушаюсь, госпожа, — понимающе кивнула женщина.

Озадачив рабыню, девушка решительно направилась к торговцам, чьи столики выстроились у храмовой лестницы.

Приняв у путешественницы тревожно курлыкавшего голубя, толстая пожилая жрица внимательно выслушала её просьбу к богине, супруге великого Питра, хранительнице домашнего очага.

Ловкий удар тесака, отрубленная птичья голова полетела в корзину, специально для этих целей стоявшую у жертвенника. Кровь зашипела на углях, окутавшихся смрадным дымом. Женщина запела неожиданно сильным и чистым голосом гимн Ноне, призывая ту вернуть силы ослабленным мышцам Тервии Картен, добродетельной матери своих детей и верной супруге уважаемого консула Мерка Картена.

Чтобы занятая своими делами небожительница не пропустила молитву мимо божественных ушей, Ника решила подкрепить её небольшим подношением святилищу, для чего попросила позвать верховную жрицу.

Окинув оценивающим взглядом не самую дешёвую одежду просительницы, нефритовое ожерелье и аккуратную причёску, толстуха, благожелательно кивнув, скрылась в сумеречной глубине храма.

Через несколько минут она вернулась со старой знакомой девушки. Увидев её, Дарита чуть вскинула брови, сохранив прочие мышцы лица в полной неподвижности.

— Мой дар скромен, — поклонилась путешественница. — Но я преподношу его со смирением и от чистого сердца.

С этими словами она протянула верховной жрице два серебряных риала, из числа выданных Тервией на хозяйственные расходы.

— Пойдёмте, — принимая деньги, сказала женщина. — Не будем другим мешать обращаться за помощью к богине.

Провожаемые удивлённым взглядом толстой жрицы, они неторопливо направились к проходу в задней стене зала.

— Вы просили благодатную Нону вернуть здоровье госпоже Картен? — словно сомневаясь, тихо спросила Дарита.

— Да, — подтвердила собеседница. — Позавчера её душа на какое-то время покинула тело. Господин Пол Так пустил кровь, и душа вернулась. Но госпожа Картен очень ослабела. Надеюсь, богиня поможет ей обрести прежние силы?

— До небожителей доходят только искрение молитвы, госпожа Юлиса, — останавливаясь в знакомом коридорчике, проговорила верховная жрица.

— Я от всей души желаю скорейшего выздоровления госпоже Картен, — сказала Ника, не отводя глаз под пристальным взглядом Тариты. — И не понимаю, почему вы в этом сомневаетесь?

— О бессмертных богах мне известно гораздо больше, чем вам, госпожа Юлиса, — холодно улыбнулась женщина. — Так что считайте это дружеским советом.

Верховная жрица кивнула на дверь.

— Он уже там.

— Здравствуйте, госпожа Юлиса, — поднялся с табуретки Румс.

— Здравствуйте, господин Фарк, — кивнула девушка, виновато улыбаясь. — Простите, что заставила вас ждать. Но вы же знаете, что у нас случилось?

— С госпожой Картен? — уточнил молодой человек. — Говорят, она упала замертво прямо во дворе?

— Да, — подтвердила путешественница, присаживаясь.

— Бедная Тервия, — сочувственно вздохнул десятник конной стражи. — Это всё из-за Вестакии. Я помню, с каким нетерпением она ждала вестей из Готонима.

— Думаю, не только, — покачала головой собеседница. — Госпоже Картен стало плохо после посещения какой-то гадалки. Она чуть дошла до дома.

— Очевидно, предсказания оказались очень плохими, — понимающе кивнул Румс. — Быть может, всё, что мы делаем, напрасно, и Вестакии уже нет в живых?

— Возможно, — кивнула Ника. Зная трепетное отношение местных, ко всякого рода провидцам, она не стала спорить, резонно заметив. — Но нам неизвестно, что именно сказал гадальщик? Даже если Вестакия мертва, осталась моя служанка. И неужели вы допустите, чтобы правосудие не настигло негодяя, погубившего бедную девушку.

— Нет, госпожа Юлиса! — решительно тряхнул головой молодой человек. — Зурк придумал, как показать вашему варвару людей из дома Ноор Учага. Но ему нужна помощь вашей рабыни.

— Почему именно её? — удивилась путешественница.

— Я не хочу посвящать лишних людей в наше дело, — поморщился десятник конной стражи. — А для затеи моего раба нужны трое.

— И что он предлагает? — спросила собеседница, сбросив с головы накидку.

— Посадить вашего дикаря в тележку, прикрыть циновками и провести по улице, где живёт Ноор Учаг, — улыбаясь, стал рассказывать сын консула. — Возле его дома поломается колесо. Зурк уйдёт его чинить. Но все очень удивятся, если он оставит повозку без присмотра. Вот для этого и нужна ваша рабыня.

— То есть, Риата будет сторожить, а Орри — наблюдать за домом, — понимающе кивнула Ника. — Ловко. Ваш невольник может пропадать очень долго и всегда придумает подходящее оправдание. И когда он собирается это проделать?

— Завтра, госпожа Юлиса, — ответил молодой человек. — Утром после завтрака Зурк будет ждать ваших людей у фонтана Трикла.

— Они придут, — пообещала девушка.

— Я слышал, господин Картен зачем-то разыскивает Зипея Скелу? — внезапно спросил Румс. — Не знаете, зачем он ему понадобился?

Путешественница насторожилась. Тон вопроса ей совсем не понравился. Тем не менее она невозмутимо ответила:

— Наверное, затем, чтобы выяснить, для кого Зипей Скелаа покупал Песок Яфрома.

— А от кого господин Картен узнал об этом зелье? — прищурился десятник конной стражи.

— От своей жены, — по-прежнему стараясь сохранять невозмутимость, проговорила собеседница. — Мне пришлось ей кое-что рассказать.

— Что конкретно? — требовательно поинтересовался молодой человек.

— Имена тех, кто покупал Песок Яфрома, — призналась Ника, торопливо добавив. — Но как я их выяснила, она не знает. И то, что рассказал Зипей Скела, тоже.

— Значит, вы сами решали, о чём им говорить? — довольно зловеще уточнил сын консула. — А о чём промолчать.

— Да, — буркнула девушка, предчувствуя новые непростые вопросы, которые не заставили себя ждать.

— Вы и от меня что-то скрываете?

— Нет, — покачала головой путешественница и тут же отвела глаза, вспомнив, что так и не рассказала ему о визите Ноор Учага к Картену.

Обманывать Румса почему-то оказалось особенно тяжело.

— Что-то я вам не верю, госпожа Юлиса, — криво усмехнулся десятник конной стражи.

Нике показалось, что он сейчас встанет и уйдёт. Тогда все их доверительные разговоры, тот хрупкий мостик приязни, или даже чего-то большего, с треском рухнет, изранив осколками её только начавшую оживать душу. Останутся только два не доверяющих друг другу деловых партнёра.

Поэтому, когда молодой человек поднялся, она не выдержала.

— Ну да! Есть кое-что, о чём я умолчала! Потому что не знала, имеет ли это отношение к исчезновению Вестакии!

— Расскажите сейчас! — тут же предложил Румс. — Я сам решу, насколько это важно!

Торопясь, запинаясь, перескакивая с пятого на десятое, девушка заговорила о том, как Ноор Учаг пришёл в гости к Картену, как тот выставил его, как нервно вышагивала по своей комнате дочь консула, и как виновато улыбался варвар, глядя ей в окно. Не забыла и о чрезвычайно нервной реакции морехода на одно упоминание об этом визите.

— Так вы всё знали с самого начала! — вскричал сын консула, вскочив на ноги. — И только морочили мне голову!!!

— Ничего я не знала! — зло огрызнулась путешественница. — Только то, что Ноор Учаг приходил к Картену. Остальное только мои догадки и домыслы!

— Всё равно! — упрямо возразил Румс. — Вы должны были мне всё рассказать с самого начала!

— Это почему? — вскинула брови Ника, чувствуя, как глаза стремительно набухают слезами. — Вы хотели знать, что случилось в доме Картенов, когда исчезла ваша невеста! Я ничего не скрывала. А моё мнение вас не интересовало ни тогда, ни сейчас!

— Неправда! — резко оборвал её молодой человек. — С первого нашего разговора я хотел знать, что вы думаете об исчезновении Вестакии! И эта встреча лучшее тому доказательство. А ваша скрытность мне совершенно непонятна. Мне вы говорите одно, госпоже Картен — другое, её мужу — третье.

— Возможно, и так! — гордо вскинув голову, чтобы удержать выступившие слёзы, заявила девушка, но голос её предательски дрогнул. — Потому что когда я заикнулась о том, что его дочь могла сбежать, Картен едва меня не задушил, а потом чуть не выгнал из дома! Я ещё живу там только из-за того, что обещала Тервии искать не только свою служанку, но и Вестакию!

Горло путешественницы сжалось. Опыт и здравый смысл уговаривали её заткнуться как можно скорее. Однако давно уже скрученные в тугую пружину нервы уже не могли обойтись без разрядки, и под напором нахлынувших эмоций рухнула заботливо возведённая плотина отчуждённости и благоразумия.

— Вы такой сильный, честный и у себя дома. У вас есть семья, друзья, родичи и невеста. А у меня никого нет! Что мне ещё оставалось делать, кроме того, как врать?! Как я ещё могу уцелеть среди чужих людей? Картен грозил меня убить, если я скажу хоть слово о Ноор Учаге или о том, что произошло у них дома! Откуда мне знать, как вы отнесётесь к моим словам?! Ладно, если бы просто не поверили или даже поколотили, как ваш друг Картен. Но вы же могли пойти к нему и рассказать всё, что от меня узнали. Тогда бы он точно меня придушил, и никто не сказал бы ни слова!!!

С трудом сдерживая рвущееся из груди рыдание, Ника бросилась к двери, стремясь как можно скорее уйти из комнаты. Но тут какая-то часть сознания, ещё не утратившая разума, взвыла дурным голосом: «Куда?! Что подумают в храме, увидев тебя с такой рожей?! А если ненароком на Тариту наткнёшься? Какие сплетни сразу же пойдут по городу?»

Вот только сдерживать слёзы сил уже не осталось. Прижавшись лбом к стене, она заплакала, до крови закусив губу и сотрясаясь всем телом.

— Я же не знал! — раздражённо и вместе с тем виновато буркнул молодой человек. — Почему вы меня не предупредили?

Но девушка и не думала ему отвечать, изо всех сил зажмурив глаза, она стучала кулаком по стене. Ну от чего всё так плохо?! Почему даже он оказался таким, как все остальные?!!

— Перестаньте, госпожа Юлиса! — попросил Румс. — Я… Клянусь Нутпеном, я не хотел вас обидеть.

Но затопившая сознание горечь заглушала все слова.

— Остановитесь, госпожа Юлиса! — вскричал десятник конной стражи. — У вас кровь!

Внезапно сильные руки схватили её за плечи и одним рывком развернули к молодому человеку. Путешественница замерла, почувствовав, как враз ослабели колени. Совсем рядом оказалось красивое, гладко выбритое лицо Румса с пронзительно-озабоченными глазами. Ника даже ощутила дыхание мужчины на своей коже, и это оказалось так волнующе-приятно, что у девушки вспыхнуло сумасшедшее желание его поцеловать.

Отпустив Нику, десятник отступил. Отвёл взгляд.

— У вас кровь, госпожа Юлиса.

Только сейчас девушка почувствовала боль, заметив неглубокую рану на ребре ладони. Видимо, она неудачно попала кулаком по выступу, торчавшего из неровной кладки камня.

— Надо перевязать, — проговорил молодой человек, избегая смотреть на собеседницу.

— Не стоит, — покачала та головой, вытирая красные капли носовым платком. — Всего лишь царапина.

По-прежнему ощущая слабость в ногах, она села на табурет, и шмыгая носом, уставилась в угол.

— Может, вам воды принести, госпожа Юлиса, или вина? — предложил всё ещё нерешительно топтавшийся у двери Румс.

— Нет, — вновь отказалась путешественница. — Сейчас всё пройдёт. Мне просто нужно немного успокоиться.

— Простите, госпожа Юлиса, — молодой человек медленно выдавливал из себя каждое слово.

Как большинство настоящих мужчин, он терялся при виде плачущих женщин, особенно если чувствовал свою причастность к её слезам. — Я не хотел вас расстраивать. Конечно, вы сами вправе решать, кому что говорить. Но я же не знал, что Картен угрожал вас убить? Почему вы мне ничего не сказали?

— А что бы это изменило? — прерывисто вздохнула Ника, вытирая нос.

Вновь здравый смысл настойчиво советовал ей замолчать. Словно маленький, затравленный зверёк, укрывшись в ненадёжном убежище, он предостерегал девушку от излишней откровенности. Однако та упорно не желала к нему прислушиваться. Стремление выговориться, выплеснуть накопившиеся обиды, содрать с души намертво приросшую чешую страха и вечной подозрительности оказалось гораздо сильнее.

— Вы не представляете, как тяжело одной среди чужих людей, чужой непонятной жизни, чужого мира! — не помня себя, с надрывом бормотала путешественница. — Когда вокруг ни одного близкого человека! Когда всё то, к чему ты привыкла с детства, чем жила, вдруг исчезло, пропало где-то за горизонтом, и ты осталась в чистом поле, где нет никого, кроме голодных волков!

Ещё миг, и с трудом задавленные слёзы вновь хлынут из переполненных ими глаз. Но смущённое покашливание собеседника разорвало сгущавшийся морок.

— Я тоже, когда попал в Империю, сильно скучал, — пробормотал он, присаживаясь на табурет. — Тоже всё вокруг другим казалось, а потом ничего, привык.

— Вы мужчина, господин Фарк, — усмехнулась Ника, постепенно беря себя в руки. — Вам проще. А каково пришлось мне на крошечном кораблике среди трёх десятков матросов.

Она зябко поёжилась от тут же нахлынувших неприятных воспоминаний.

— Вы не по-женски безрассудны, госпожа Юлиса, — покачал головой Румс, и опять собеседница не поняла — упрёк это или комплимент. — Не каждый мужчина рискнёт пуститься через океан. Но одного я не могу понять…

Девушка насторожилась.

— Ваш отец — умный и достойный человек. Как он мог отпустить вас одну?

— Он стар и болен, — привычно ответила путешественница. — Отец хотел, чтобы его тело поглотило пламя, а не морская пучина.

— Я бы на его месте предпочёл умереть рядом с дочерью, — очень серьёзно, даже торжественно заявил молодой человек. — Чтобы до последнего дня помогать ей в трудном пути.

— Нет, господин Фарк, — грустно улыбнулась распухшими губами девушка. — Это мне бы пришлось ему помогать.

— А кто же остался с ним там? — внезапно заинтересовался сын консула. — У вас есть внебрачные братья и сёстры?

Судя по тону вопроса, собеседник не видел в этом ничего предосудительного.

— Возможно, — пожала плечами собеседница. — Мне об этом ничего неизвестно. Зато я точно знаю, что аратачи, так называют себя эти варвары, не бросят отца одного.

— Пусть боги пошлют ему лёгкую смерть, — с чувством проговорил Румс. — Он заслужил её уже только тем, что вырастил свою дочь достойной славного рода Юлисов.

«Лучше бы ты назвал меня красивой», — грустно подумала путешественница.

— Мне пора идти, госпожа Юлиса, — десятник конной стражи поднялся. — Не забудьте завтра прислать своих людей.

— Я помню, — кивнула Ника.

— И передайте вашему варвару, что он должен только смотреть! — строго сказал сын консула. — И ничего больше. А то знаю я этих дикарей. Увидят обидчика и сразу в драку.

— Я его предупрежу, — пообещала девушка.

Когда за молодым человеком закрылась дверь, она набросила покрывало, стараясь побольше надвинуть его на глаза и, немного погодя, вышла в коридор. Не желая встречаться с Таритой, путешественница торопливо прошла через зал, стараясь держаться ближе к стене.

Не успела она спуститься по короткой лестнице, как рядом появилась довольная Риата.

— Узнала? — тихо спросила Ника.

— Да, госпожа, — гордо ответила рабыня. — Всё вокруг обошла. Тут рядом всего одна предсказательница Каксоба. Вон там на углу маленькая дверь возле мастерской цирюльника.

Невольница кивком головы указала направление.

— Есть ещё гадальщик Левад. Но тот сидит прямо на улице.

— Он нам не нужен, — отмахнулась девушка, вспомнив рассказ Толкуши. — Что узнала о Каксобе?

Собеседница стушевалась.

— Старая она. Говорят, дорого берёт, но никогда не ошибается. К ней много народа ходит. Сама из метеков. В молодости служила в храме Диолы, поэтому и замуж не вышла.

Женщина задумалась, явно копаясь в памяти.

— Да! Торговец сказал, что лет пятнадцать назад Такера наслала на неё лихорадку. Каксоба чуть не померла, и с той поры её правый глаз видит настоящее, а левый будущее. Вот от чего он у неё мутный как туман.

Путешественница пренебрежительно фыркнула, прибавляя шаг. Ничего особенного, обычная обманщица беззастенчиво обиравшая доверчивых простаков. Но всё же любопытно, что такого она сказала Тервии, если та едва нашла в себе силы добраться до дома, где сразу же грохнулась в обморок?

Внезапно Ника резко остановилась, тихо выругавшись себе под нос:

— Вот батман!

Как она могла забыть о заказанных ножнах!

Девушка покосилась на рабыню, застывшую с выражением почтительного ожидания на лице. Нет, ту сбрую надо обязательно примерять. Значит, необходимо идти самой. Но попозже — после обеда.

Вернувшись, Ника первым делом заглянула на кухню, где с удовольствием убедилась, что Кривая Ложка выполнила все её пожелания, приготовив специально для хозяйки тушёное мясо.

И только после этого поднялась на второй этаж.

— Вы сильно задержались, госпожа Юлиса, — с заметным упрёком проворчала жена консула. — Нельзя так долго оставлять дом без присмотра.

Девушка могла возразить, напомнив, сколько времени Тервия пропадала у подруг. Но обострять отношения с ней не входило в планы путешественницы. Поэтому она только сокрушённо вздохнула.

— Пришлось ждать верховную жрицу.

— Зачем? — настороженно нахмурилась собеседница.

— Хотела попросить её лично обратиться к богине, — охотно объяснила путешественница.

— Но это очень дорого, — осуждающе покачала головой супруга морехода.

— Да, пришлось пожертвовать два риала, — удручённо подтвердила Ника, тут же заявив, пожалуй, даже слишком патетично. — Но ваше здоровье дороже! Пусть бессмертная Нона снизойдёт к нашим молитвам и вернёт вам силы.

Внезапно губы больной скривились, подбородок мелко задрожал, а глаза влажно заблестели от слёз. Никак не ожидавшая подобной реакции девушка растерянно замолчала, лихорадочно гадая, что же сейчас произойдёт: старая мымра забьётся в истерике или сразу выгонит из дома?

— Благодарю, госпожа Юлиса, — голос собеседницы дрогнул. — Мне отрадно слышать такие слова.

«Вот батман! — мысленно расхохоталась путешественница. — Да она же всерьёз поверила! Теперь только бы не переиграть».

— По воле богов я осталась без матери, — продолжала она тем же проникновенным тоном. — Там, за океаном, меня окружали только дикарки. Среди них тоже встречались добрые, отзывчивые женщины. Но ни одна из них не может сравниться с вами по уму, красоте и силе характера. Вы так стойко переносите невзгоды! Я горжусь тем, что познакомилась с вами.

Тервия заплакала.

«Только бы обниматься не полезла, — скромно улыбаясь и потупив взор, думала Ника. — А то вырвет! Сначала мужу льстила, потом жене. Противно, батман!»

— Я тоже благодарна вам, госпожа Юлиса, — шумно высморкавшись, сказала женщина. — Вы всегда дарили мне надежду на встречу с дочерью.

— Не сомневайтесь, госпожа Картен, — твёрдо заявила собеседница. — Вы её скоро увидите.

В ответ на ободряющие слова, супруга консула отвернулась, и плечи её затряслись от рыданий.

Почувствовав себя лишней, девушка вышла.

Мореход вновь обед проигнорировал. Зато чем-то сильно озабоченный сынок пришёл даже раньше обычного, но приказал на кухне, чтобы еду подали в комнату матери, где они долго о чём-то говорили.

Под конец их беседа стала довольно громкой. Торопливо сбежав по лестнице, раскрасневшийся подросток вихрем промчался по двору и, не дожидаясь привратника, выскочил на улицу, с грохотом захлопнул за собой калитку.

Выждав примерно с полчаса, путешественница заглянула к Тервии. Та встретила её растрёпанной, зарёванной и ещё более постаревшей. Наверное, сын сообщил ей какие-то весьма неприятные новости. Тем не менее, гостья не стала задавать вопросов, сухо проинформировав о том, что вынуждена ещё на какое-то время отлучиться.

В, казалось бы, безучастной ко всему женщине тут же проснулась хозяйка дома.

— Зачем, госпожа Юлиса?

Нике не хотелось рассказывать о ножнах на ногу. Мало ли что могла подумать супруга морехода о её душевном здоровье? А придумывать какую-то историю было просто лень. Поэтому девушка лишь немного покривила душой.

— За всеми этими хлопотами я совсем забыла забрать заказ у оружейника.

— У оружейника? — вскинула брови Тервия.

— Да, госпожа Картен, — подтвердила собеседница. — Я обещала зайти ещё вчера, и теперь придётся извиняться.

— Но, что вам у него понадобилось? — не на шутку удивилась женщина.

— Нож, — просто ответила путешественница. — Всё, что он выставил на продажу, предназначено для мужской руки. Поэтому пришлось делать заказ.

— Зачем он вам? — недоуменно спросила хозяйка дома.

— Дорога дальняя, госпожа Картен, — неопределённо пожала плечами гостья. — Пригодится.

— Хорошо, идите, — кивнула супруга консула, и взгляд её заплаканных глаз приобрёл странное, словно бы опасное выражение.

Проверив, как рабы выполняют уже отданные поручения, Ника ушла, прихватив с собой Риату.

По дороге она рассказала невольнице о намеченном на завтрашний день мероприятии. Судя по первой реакции, слежка за домом Ноор Учага женщину нисколько не испугала, скорее даже вызвала какое-то азартное возбуждение.

— Мне его жену придётся изображать, госпожа? — деловито осведомилась рабыня.

— Это уже как договоритесь, — усмехнулась девушка, глядя на её энтузиазм. — Я поняла, он оставит тебя охранять повозку, а сам уйдёт. Постарайся сделать так, чтобы Орри не наделал глупостей.

— Каких, госпожа? — тут же на всякий случай решила уточнить собеседница.

— Ему надо только узнать тех, кто напал на них с Паули той ночью, — понизила голос путешественница. — А не драться с ними. Только узнать. Поняла?

— Слушаюсь, госпожа, — кивнула невольница. — Варвар будет в тележке прятаться?

— Да, — подтвердила хозяйка. — Завтра Зурк всё скажет. Воровать ничего не надо, убивать — тем более. Никакой опасности нет. Но всё-таки будьте осторожны. Не забывайте, насколько лжив этот город.

— Понимаю, госпожа, — заверила Риата.

Хозяин мастерской встретил запоздалую заказчицу неприветливо. Мрачно выслушав извинения, бросил на прилавок простые, без украшений ножны с двумя короткими ремешками.

Первым делом Ника проверила, насколько они подходят. Кинжал вошёл плотно, без усилий, полностью заполнив свободное пространство.

Удовлетворённо хмыкнув, девушка огляделась в поисках какой-нибудь подставки. Вновь задирать ногу не хотелось, как и садиться на корточки. Но, видимо, так и придётся сделать.

Уловив затруднения госпожи, Риата опустилась на колени, явно собираясь встать на четвереньки, предоставив хозяйке свою спину в качестве опоры.

— Ты что!? — та едва успела схватить невольницу за плечо.

— Так вам же надо примерить, госпожа? — недоуменно захлопала ресницами рабыня, стоя на коленях.

Путешественница смутилась. Всё-таки воспитание двадцать первого века ещё не позволяло ей использовать людей в качестве мебели. Решение подсказала память, выудив его из какой-то телепередачи.

— Сделай так, — приказала она, сцепив пальцы на груди.

Теперь настала очередь смутиться Риате. Но умная женщина быстро сообразила, что от неё требуется.

А Ника, уперев сандалии в переплетение рук, стала прилаживать ножны. С длиной всё оказалось в порядке, и ремешки мастер пришил там где надо. Вот только нормальные пряжки с замочками отсутствовали, видимо, таких мелких в лавке не нашлось.

Засунув кинжал, она поставила ногу на землю и приказала:

— Отойди, посмотри, заметно что-нибудь или нет?

Кивнув, рабыня встала, отошла на пять шагов и критически оглядела хозяйку.

— Только не ври! — с угрозой предупредила та.

— Что вы, госпожа! — оскорбилась Риата и даже прищурилась, демонстрируя пристальное внимание к платью девушки.

Путешественница повернулась кругом, словно манекенщица на подиуме.

С интересом наблюдавший за происходящим мастер удивлённо хмыкнул, качая седой головой.

— Как будто и нет ничего! — уверенно заявила невольница.

Удовлетворённо кивнув, Ника развязала кошелёк.

Дорога до дома Картенов выявила ряд недостатков сбруи. Ремни натирали кожу, а узелки то и дело норовили задеть левую ногу.

У ворот, оглядевшись по сторонам, девушка вытащила кинжал и отдала Риате, которая тут же убрала его в сумку.

Как и предполагала путешественница, хозяйка дома возжелала посмотреть на её покупку.

— Для чего это кольцо? — спросила женщина, с любопытством разглядывая рукоятку.

— Просто так, — пожала плечами гостья, не желая пускаться в подробные объяснения.

— Какой-то он… неаккуратный, — проворчала супруга консула.

— К сожалению, это всё, что я пока могу себе позволить, — кротко вздохнула Ника.

— Вы вправе тратить деньги отца так, как находите нужным, госпожа Юлиса, — нравоучительным тоном произнесла Тервия, возвращая нож. — Но что вы с ним будете делать?

Уязвлённая подобным пренебрежением, девушка тут же, не обращая внимания на боль в плече, продемонстрировала целый каскад намертво вколоченных Наставником упражнений.

Клинок порхал как бабочка, оказывался то в одной, то в другой руке, нанося противнику колющие и режущие удары.

Для полноты представления следовало бы эффектно метнуть кинжал в дверь. Но, во-первых, она опасалась, что плохо знакомое оружие может не воткнуться, тем самым испортить всё впечатление. Во-вторых, хозяйке вряд ли понравится отметина на недавно покрашенном дереве.

Но даже эта маленькая демонстрация имела своё положительное значение. Стоявшая у стены Толкуша застыла с открытым ртом, а супруга морехода криво усмехнулась бледными губами.

— Мерк говорил, что вы умеете пользоваться оружием. Но я не верила.

— Ваш супруг преувеличивает, госпожа Картен, — покачала головой путешественница. — По сравнению с моим отцом я ничего не умею. Хотя обидеть меня будет непросто.

Почувствовав, что помимо воли в последних словах прозвучало недвусмысленное предупреждение, Ника поспешила покинуть комнату. После чего заглянула в конюшню, где обиженно скучал одинокий Орри. Не обращая внимание на кислую физиономию ганта, рассказала о намеченных на завтра мероприятиях. Узнав, что ему предстоит провести какое-то время в тележке, заваленным старыми циновками, молодой человек ещё больше посмурнел, но от комментариев воздержался.

Картен вернулся поздно со всклокоченной бородой и в разорванном на груди хитоне. Швырнув скомканный плащ в лицо Терету, грозно рявкнул:

— Пусть зашьют!

— Да, господин, — испуганно проблеял старый раб, втягивая голову в плечи.

Зло зыркнув на вышедшую из главного зала гостью, мореход, не говоря ни слова, протопал на второй этаж.

Ника и Уртекс долго ждали его к ужину. Причём подросток продолжал её подчёркнуто игнорировать.

Консул явился от супруги красный и злой. Плюхнувшись на своё место, он залпом осушил стакан, даже забыв брызнуть несколько капель домашним богам.

— Мерзавцы! — мужчина с силой грохнул пустой посудой о стол. — Какие мерзавцы!

— Вы о ком, господин Картен? — рискнула поинтересоваться девушка.

— Отец! — предостерегающе пробормотал сын. — Может, не стоит?

— Думаешь, она сама ничего не узнает? — криво усмехнулся мореход. — Да разве сохранишь что-нибудь в тайне в этом городе сплетников и лжецов!

«Ого!» — мысленно хмыкнула гостья. На её памяти консул ещё никогда так откровенно не высказывался о Канакерне.

— Это касается вас, господин Картен? — осторожно спросила она. — Или вашей семьи?

— Всех! — рявкнул хозяин дома. — Всех, госпожа Юлиса! Всей моей семьи! Нат Депун в глаза сказал, что Вестакия себя убила, и я, её отец, в этом виноват! А все вокруг молчали! Понимаете, госпожа Юлиса?! Никто даже не попытался ему возразить. Пришлось самому проучить наглеца. И я бы вышиб из него дух, если бы меня не остановили!

Судя по всему, Картен искренне негодовал по поводу случившегося. То мрачное настроение, с которым он сел за стол, уступило место ярости.

— В самый канун Ангипария этот лагир бесстыдно оскорблял мою семью, а они молчали!

Путешественница вспомнила о приближении торжеств, посвящённых богине плодородия. Согласно верованиям радлан, либрийцев и некоторых других цивилизованных народов, в эти дни Ангипа спускалась в подземный мир к своему мужу Дрину, где оставалась до весны.

Ника знала от Наставника, что в этот праздник принято навещать родственников, посещать храмы и кладбища, приносить жертвы. В глазах почитателей богини он, кроме всего прочего, символизировал единение семьи. Становилось понятно, почему Картен так возмущён.

— Отец! — неожиданно вновь вмешался Уртекс. — Все знают, что Нат Депун — пустой, никчёмный человек. Люди просто не хотели, чтобы ты марал о него руки.

— И поэтому спокойно слушали его бред!? — продолжал бушевать мореход. — Даже твои друзья поверили клеветникам!

— Неправда! — вскричал подросток. — Ни Лерций Лавк, ни Длинный Глот не поверили!

— Но ты сам сказал, что они спрашивали тебя об этом! — ткнул пальцем в сторону сына консул. — Значит, сомневаются!

Парнишка стушевался, а Картен как-то вдруг сник, ссутулился, тяжело опираясь о стол.

— Боги знают, когда напомнить о себе.

— О чём ты, отец? — встрепенулся Уртекс.

— Я же так и не принёс благодарственную жертву за своё благополучное возвращение, — борода мужчины дёрнулась. — Хотел обставить всё пышно и торжественно. А небожители не любят ждать.

Он хлопнул ладонью по столу.

— Завтра же пойду на рынок, куплю… быка! Лучшего быка, которого только смогу найти, и благоговейно принесу его в жертву Повелителю пучины Нутпену. Ты со мной, сын?

— Да, отец, — решительно кивнул подросток.

Консул вдруг выжидательно уставился на гостью.

«Чего он хочет? — удивлённо подумала та, пережёвывая мясо. — Чтобы я тоже пошла с ними? Нечего мне там делать! За домом надо присматривать и вообще…».

— Что скажете, госпожа Юлиса? — перехватив взгляд отца, ехидно поинтересовался Уртекс.

«О чём?» — едва не спросила девушка. Но удержавшись, стала медленно пить разбавленное вино, лихорадочно подыскивая подходящий ответ и снова благодаря Наставника за то, что тот заставлял её читать скучные трактаты местных философов.

— Жертва, принесённая с чистой душой и открытым сердцем, — лучший способ попросить прощения у небожителей, — медленно проговорила путешественница. — Боги злопамятны и обидчивы. Но часто используют смертных, как орудие своей мести.

Мореход помрачнел, а с лица его сына сползла ухмылка.

— Я узнаю, кто распускает эти мерзкие слухи! — глухо, с угрозой пробормотал консул. — И, клянусь Нутпеном, им не поздоровится?

— Быть может, отыскав их, вы найдёте и Вестакию, господин Картен! — глядя в свою чашку, сказала Ника.

— Не думайте, госпожа Юлиса, что я перестал искать свою дочь, — помедлив, отозвался мореход. — И даже последовал вашему совету.

«Какому из них?» — мысленно усмехнулась девушка.

— Я нашёл почтенную и разумную женщину, — продолжал консул. — На днях она поговорит с подругами Вестакии. Хотя вряд ли от этого будет какая-то польза.

«Да уж побольше, чем от твоего жертвоприношения!» — раздражённо подумала собеседница, и пожав плечами, проговорила:

— По крайней мере не навредит.

Уртекс пренебрежительно фыркнул.

Утром Картена как будто подменили. Сух, собран, деловит. Без лишних слов позавтракал и, прихватив сына, отправился возвращать благосклонность богов.

Приняв продукты из усадьбы и выпроводив тележку, путешественница послала Риату с гантом в город, надеясь, что хотя бы на этот раз им повезёт.

Ника ещё не знала, что будет делать, если Орри узнает своих обидчиков. Во всяком случае появятся новые, на этот раз неоспоримые доказательства причастности Ноор Учага к похищению Паули и исчезновению Вестакии. А дальше пусть действует Румс или даже Картен, если десятник конной стражи опять заартачится. Мореход достаточно хорошо знает Орри, чтобы серьёзно отнестись к его словам.

Размышления прервала рабыня-нянька. Почтительно поклонившись, она сказала:

— Госпожа Картен разрешила маленькому господину сходить на площадь народных собраний посмотреть кукольников.

— Хорошо, — кивнула девушка и вдруг встрепенулась. — Может, послать с Обглодыша?

— Госпожа Картен ничего не говорила об этом, — растерянно пробормотала невольница.

— Тогда идите, — пожала плечами путешественница, вспомнив, что няньки часто водили маленького Валрека в город. Но всё-таки в душе шевельнулась некоторая озабоченность.

Решив на всякий случай прояснить ситуацию, она поднялась на второй этаж. Заплаканная Тервия подтвердила своё разрешение на прогулку младшего сына, а когда Ника собралась уходить, попросила её остаться.

— Садитесь, госпожа Юлиса, — женщина указала на табурет. — Я очень тронута вашей заботой о моей семье.

— Вы же сами попросили меня об этом, — вскинула брови гостья. — Как я могла отказать?

— Вы мужа моего так же слушались? — криво усмехнулась супруга морехода.

— О чём вы, госпожа Картен? — нахмурилась девушка.

— Мерк беспокоится о вас, как о близком человеке, — охотно пояснила Тервия. — И вы так долго провели вместе. Люди и за более короткий срок успевают стать любовниками…

— Не знаю, — дёрнула плечами путешественница. — Любовников не имела.

Она давно ожидала подобного разговора, и тем не менее слова Тервии прозвучали неожиданно.

— Ваш супруг относится ко мне, как к удачному вложению средств, способных принести хорошую прибыль. Надеюсь, он рассказал вам, как отец отпустил меня с ним?

— Ваш отец поступил мудро, — кивнула женщина. — Но мужчины часто думают совсем не той головой. Понимаете меня, госпожа Юлиса?

— Понимаю, — усмехнулась Ника. — Только на свою голову я не жалуюсь, и родовая честь для меня не пустой звук. Да, путешествие через океан оказалось долгим и тяжёлым, но я не имела ни причин, ни желания становиться любовницей вашего мужа. Мне это не нужно, клянусь молниями Питра. Я хочу вернуться в Империю и занять место, предназначенное мне по праву рождения, поэтому не стану совершать поступки неугодные богам.

— Вы всё делаете правильно, госпожа Юлиса, — красные, опухшие глаза супруги морехода вновь заблестели от слёз. — Жаль только, не смогли найти мою дочь.

— Не надо отчаиваться, госпожа Картен, — попыталась утешить её девушка. — Ваш муж по-прежнему ищет Вестакию и обязательно найдёт.

— Мерк хочет умилостивить Нутпена, — глядя куда-то вглубь себя, пробормотала Тервия. — Но это не Владыка морей наказывает нас. Молиться нужно Диоле. Только жаль, что бессмертные не прощают клятвопреступников.

— О чём вы? — путешественница настороженно огляделась.

Кроме них в комнате находилась только застывшая у стены Толкуша.

— Я нарушила клятву, данную именем богини любви! — вскричала женщина, и из глаз её выплеснулась такая тоска, что Ника нервно сглотнула.

Взглянув на рабыню, она резко кивнула на дверь. Толкуша недоуменно захлопала ресницами. Девушка нахмурилась. Невольница на цыпочках выскользнула из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Однако её хозяйка даже не обратила на это внимание.

— Я не говорила об этом ни мужу, ни подругам, — продолжила она мертвенным, бездушным голосом. — Но эта тайна давит мне на сердце. Я долго старалась не замечать её, надеясь, что Диола простила или забыла обо мне. Только боги всё помнят и беспощадно карают тех, кто бездумно призывает их в свидетели. Я знаю, что заслужила наказание, и готова его принять. Но даже для небожителей это слишком жестоко. Почему за вину матери должен страдать её ребёнок!

После этих слов путешественница ожидала новую порцию слёз и даже укорила себя за то, так опрометчиво отослала из комнаты Толкушу. Несмотря на стервозный характер Тервии, Ника искренне сочувствовала ей, глубинным чутьём женщины ощущая, что для любой матери самая сильная боль та, которую испытывает её ребёнок.

Однако, глаза супруги консула оставались сухими, а речь текла так же размеренно и монотонно.

— Вы скоро покинете нас и наш город, госпожа Юлиса. Мы больше не увидимся, поэтому я хочу рассказать вам всё.

— Говорите, — кивнула Ника. Вспомнив свою исповедь Румсу, она понимала, как важно для человека выплеснуть свою боль, и поспешила успокоить собеседницу. — Об этом никто не узнает.

Впрочем девушке показалось, что Тервия её даже не слушает, по-прежнему глядя куда-то внутрь себя.

— До свадьбы я не любила Мерка. Я его почти не знала. Все мои мысли занимал другой юноша. Он снился мне по ночам, и эти сны до сих пор не дают мне покоя. Я сожгла все его письма, но они всё ещё звучат у меня в голове, а каждая встреча видится словно наяву. Только его я хотела видеть своим мужем. Только ему желала принадлежать телом и душой.

Женщина заплакала.

Путешественница метнулась к столику за разбавленным вином, но супруга морехода отрицательно покачала головой.

— Я даже не представляла, что отец уже сговорился с Вотунисом Картеном. Родителей не интересуют чувства детей, они хотят лишь как можно лучше устроить жизнь. Но как я могла выйти замуж за Мерка, если любила другого? Я рассказала о сватовстве Картена, просила, чтобы его родители встретились с моим отцом, надеялась, что они смогут договориться. Но их семья жила тогда очень бедно, и его отец не решился перейти дорогу такому богачу, как Вотунис Картен. И мой любимый сам пришёл в наш дом, чтобы просить моей руки. Отец выгнал его и чуть не побил.

Ника насторожилась. Последние слова напомнили ей о визите Ноор Учага. Неужели история повторяется?

— Как я плакала, как умоляла отца не отдавать меня за Картена, — продолжала Тервия, качая головой. — Только он и слышать не хотел о моей любви. После этого я поклялась именем Диолы, что лучше умру, чем стану женой кого-то другого… Мы даже собирались бежать…

Девушка невольно подалась вперёд, словно напавшая на след ищейка.

— Но я струсила, госпожа Юлиса, — губы рассказчицы скривились в жалкой, виноватой улыбке. — И не пришла. А на следующий день вышла замуж за Картена. О бессмертные боги, как долго я его ненавидела! Потом привыкла. Мерк хороший человек. Он заботился обо мне, дарил подарки, читал стихи. В нём оказалось столько силы, доброты и нежности… Я родила ему дочь, сына и была почти счастлива… Если бы не та данная сгоряча клятва. Не зная, что делать, я рассказала о ней матери. Вдвоём мы пошли в храм Диолы. За большие деньги верховная жрица совершила тайный обряд отвращения беды. Она говорила, что теперь бояться нечего. Богиня умилостивилась моим раскаянием, богатыми дарами и забыла о моих неосторожных словах. Но жрица ошиблась…

Женщина замолчала, будто придавленная тяжестью воспоминаний. Но странное дело, взгляд её, как будто сделался более живым и осмысленным.

Не в силах совладать с любопытством, путешественница спросила:

— А что стало с тем юношей, которого вы так любили?

Собеседница вздрогнула, словно выныривая из забытья, и заговорила уже немного другим тоном, словно с близкой приятельницей или даже подругой.

— Он долго не женился. Только после смерти родителей привёл в дом хозяйку. Жили они плохо, часто ругались. Жена родила ему пять детей, но выжили только две дочери. Четыре года назад он овдовел. Прошло столько лет, как мы расстались, но даже сейчас его чувства ко мне до конца не остыли. Хотя поверьте, госпожа Юлиса, я не давала ему никаких поводов, и всю жизнь хранила верность Мерку.

— Я нисколько не сомневаюсь в этом, госпожа Картен, — вновь, как ей показалось, с излишним пафосом проговорила Ника, тут же вспомнив несчастную Мышь. Очевидно, подобные отношения здесь за измену не считались.

— Последний раз я его видела совсем недавно, — понизив голос, с затаённой гордостью заявила супруга морехода. — Он предлагал позаботиться обо мне, говорил, что Картена убили пираты, а его матросы проданы в рабство…

— Но я не поверила! — Тервия вскинула подбородок, на миг став прежней, властной, уверенной в себе хозяйкой большого дома, госпожой покорных рабов.

А девушка вспомнила подслушанный разговор консула с Дербаном, а также встречу в порту с обладателем лошадиной физиономии и аккуратной бороды. Она ещё тогда поняла, что Картен и Лис Эмбуц недолюбливают друг друга, но оказывается тут стойкая, многолетняя вражда, причина которой сейчас лежит перед ней на кровати.

Классический сюжет на все времена о родителях-самодурах и несчастных влюблённых. Неудивительно, что так похожи истории Тервии и Вестакии. Только мать не решилась пойти против воли отца, а дочка всё-таки сбежала. Удивительное совпадение.

— Пусть не обидит вас мой вопрос, госпожа Картен, — вкрадчиво заговорила путешественница, решив извлечь из нахлынувшего на собеседницу приступа откровенности максимальную пользу. — Но почему вы решили, будто все ваши беды — это месть Диолы?

И заметив тень раздражения на лице женщины, торопливо заговорила:

— Кто может знать о богах больше их слуг? Вы думаете, верховная жрица тогда вас обманула? Или сомневаетесь в правильности ритуала? Что, если всё не так страшно?

— Благодарю за то, что пытаетесь меня утешить, госпожа Юлиса, — супруга морехода улыбнулась с грустной безнадёжностью. — Только сейчас в этом уже нет нужды. Поверьте, я знаю, что моя дочь мертва!

Тервия закрыла глаза. Слёзы заструились по дряблым, морщинистым щекам, руки, лежащие поверх одеяла, судорожно скрючились, сминая ткань.

— Вы видели её мёртвое тело? — с наигранным ужасом вскричала Ника, прикрыв рот ладонью.

— Нет, — не глядя, покачала головой хозяйка дома.

— Тогда откуда такая уверенность? — удивилась гостья, тут же спросив. — Или вам это сказал тот, в чьих словах вы не сомневаетесь?

— Да, — подтвердила её догадку супруга консула. — Только поклянитесь, что никому ничего не скажете. Пусть Мерк ищет того негодяя, кто погубил нашу дочь. Со временем он сам поймёт, что больше никогда не увидит Вестакии. Но так ему будет легче.

— Клянусь, госпожа Картен, — охотно пообещала девушка. — От меня никто не услышит то, что вы сейчас расскажете.

— Много лет я хожу к одной гадалке, лучшей в городе, а, может, даже на всём Западном побережье, — торопливо зашептала Тервия. — Боги наделили эту провидицу чудесным даром видеть будущее и толковать смертным волю богов. Когда Вестакия пропала, она сразу сказала мне, что похититель — чужак! Вот почему я обрадовалась, когда услышала о Меченом Рнехе. Но когда её у него не оказалось, я опять побежала к той гадалке…

Женщина прерывисто вздохнула, словно собираясь с силами.

— Тогда она меня спросила, все ли клятвы богам я исполнила так, как следовало? Потому что кто-то из небожителей заставил дочь исполнить обещание матери. Представляете, как я испугалась, госпожа Юлиса?

Супруга морехода впилась в собеседницу расширенными от ужаса и красными от бесконечных слёз глазами. Под этим взглядом путешественница почувствовала себя очень неуютно.

— Только одной Диоле я поклялась умереть. Только обещание ей я не выполнила. Теперь ещё эти слухи… Я поняла, что Вестакия погибла из-за меня. Как мне теперь жить, госпожа Юлиса?

— А тот юноша… которого вы любили, — задумчиво проговорила Ника, стараясь не встречаться взглядом с женщиной. — Он знал о вашей клятве?

— Что? — встрепенулась собеседница. — Какое это имеет значение?

— Никакого, — поспешно ответила девушка. — Просто подумала, быть может, он вам тоже что-то обещал, и поэтому его жизнь сложилась так неудачно?

— Нет, госпожа Юлиса, — с грустной улыбкой покачала головой Тервия. — Своё слово он сдержал. Ждал меня на пристани у корабля, на котором собирался отвезти нас в Музгин.

«Выходит, знал», — хмыкнула девушка, впрочем вряд ли это имеет какое-то отношение к предсказательнице. После общения с Колдуном племени аратачей, вера путешественницы в гадальщиков и прочих экстрасенсов сильно пошатнулась, вернее, остатки её сошли на нет.

Скорее всего, есть прямая связь между появлением слухов о смерти Вестакии и результатом гадания. Возможно, хитрая бельмастая старуха кое-что знала о прошлом госпожи Картен. Она же служила в том самом храме, где Тервия с матерью совершали свой очистительный обряд. И услышав свежие сплетни, вспомнила об этом, испугав женщину своевременностью своих мрачных предсказаний. Учитывая то, как супруга морехода переживала по поводу неисполнения той клятвы, понятно то разрушительное впечатление, которое произвели на женщину эти слова.

— Вы не должны так себя мучить, госпожа Картен, — с искренним участием проговорила путешественница. — Не забывайте об Уртексе и Валреке. Сыновьям нужна материнская любовь и мудрость. Боги по-своему распоряжаются судьбами людей. Не нужно сдаваться, живите дальше, госпожа Картен.

— Спасибо за добрые слова, госпожа Юлиса, — растроганно шмыгнула носом собеседница. — После таких речей не верится, что вы всю жизнь провели среди грубых дикарей.

«Знала бы ты, сколько слезоточивых сериалов мне пришлось посмотреть в своё время, — усмехнулась про себя Ника. — Поневоле что-то в памяти останется, даже если не захочешь».

— Я уже говорила, госпожа Картен, — покачала головой девушка. — Среди аратачей много хороших людей.

Увы, развить эту тему помешал требовательный стук в ворота.

— Кто бы это мог быть? — супруга морехода озадаченно взглянула на путешественницу.

Та подошла к окну.

Стоя у распахнутой калитки, Терет низко кланялся Матре Фарк, явившейся в сопровождении молодой, полной рабыни.

— К вам гостья, госпожа Картен, — сказала Ника.

Узнав, кто пришёл, Тервия всполошилась.

— Задержите её, госпожа Юлиса, и пришлите рабыню. Мне надо привести себя в порядок.

— Постараюсь, госпожа Картен, — понимающе кивнула девушка, выходя из комнаты.

При её появлении сидевшая на корточках у стены Толкуша вскочила.

— Иди, — кивнула на дверь путешественница.

— Здравствуйте, госпожа Юлиса, — с любезной улыбкой поприветствовала её мамочка Румса. — Мне сказали, что вы тут теперь всем распоряжаетесь.

— Добрый день, госпожа Фарк, — с приторной вежливостью отозвалась Ника. — Вас ввели в заблуждение. Хозяйка здесь госпожа Картен, а я лишь гостья, которую попросили помочь.

Матра окинула оценивающим взглядом чисто выметенный двор и благосклонно кивнула.

— У вас неплохо получается, госпожа Юлиса.

Помня просьбу супруги морехода, девушка решила ответить максимально развёрнуто.

— Что вы, госпожа Фарк, я ещё ничего не умею. Вести хозяйство — тяжёлый труд. Мужчины даже не представляют, как нелегко сделать дом чистым и уютным. Сколько усилий приходится прилагать женщинам, чтобы рачительно распорядиться тем, что добыл супруг. А есть ещё и дети, вся забота о которых тоже ложится на плечи матерей.

Как и предполагала путешественница, Матра благосклонно выслушала её монолог, одобрительно кивая высокой, затейливой причёской.

— Вы очень здраво рассуждаете для своих лет, госпожа Юлиса.

— Возраст не всегда измеряется годами, госпожа Фарк, — сказала Ника, вспомнив изречение одного из скучных либрийских философов.

— Вот как? — вскинула подкрашенные брови слушательница. — Чем же тогда его следует… определять?

— Знаменитый Генеод Феонский утверждает, что печальный опыт быстрее делает человека взрослым, — блеснула эрудицией девушка.

Супруга консула смешалась, но тут же спросила с каким-то непонятным намёком:

— И подобный опыт у вас достаточно велик?

— А разве одно то, что я так рано осталась без матери, уже не говорит об этом? — вскинула брови собеседница.

— На всё воля богов, — поджала губы Матра и тут же резко сменила тему разговора. — Как здоровье госпожи Картен?

— Уже лучше, госпожа Фарк, — ответила путешественница, лихорадочно соображая, о чём бы ещё поболтать?

Но тут сверху из окна послышался радостный голос Тервии:

— Госпожа Фарк, что же вы так долго не поднимаетесь? Я-то к вам спуститься не могу…

Благожелательно кивнув Нике, супруга одного консула Канакерна отправилась навещать жену другого.

А исполняющая обязанности хозяйки дома, усмехнувшись ей вслед, пошла в сад, проверить, как рабы выполнили полученное утром задание.

На первый взгляд Обглодыш с Дербаном сделали всё как полагается. Тем не менее, девушка не поленилась проверить влажность земли под кустами и заглянула под широкие листья самых дальних цветов.

Вытерев руки, зашла на кухню, где Кривая Ложка бодро доложила ей о подготовке к обеду.

— Сырный суп готов, осталось поджарить креветки. Салат с мидиями залили оливковым маслом, лепёшки греются на печи. Для госпожи Картен потушили баранину…

В самый разгар увлекательного рассказа вошла бледная Толкуша, пролепетав с порога:

— Госпожа Юлиса, госпожа Картен велела вам принести кувшин аржейского с водой и орешки в меду.

«Она мне уже приказывать начала? — с раздражённым удивлением подумала путешественница, оборачиваясь к двери. — Я должна всё бросать и по первому зову бежать как собачонка. А может, рабыня что напутала?»

Однако смущённый вид невольницы ясно показывал, что та, правильно передав распоряжение хозяйки, прекрасно понимает всю его двусмысленность.

Всё же Ника решила уточнить:

— Что сказала госпожа Картен? — медленно, с расстановкой отчеканила она каждое слово.

— Чтобы вы принесли кувшин аржейского вина, воду и орехи в меду, — пискнула Толкуша, ещё ниже опустив голову.

«Картениха решила показать подруге, кто тут самый главный, — горько усмехнулась девушка. — Заодно и мне на место указать. Чтобы я после её откровений не возомнила о себе слишком много. Ну, да мы это ещё посмотрим».

— Забирай вино и орехи, — мрачно проговорила путешественница. Прекрасно понимая, что в данном случае злиться на рабыню глупо, говорит не телефонная трубка, а человек на другом конце провода, она тем не менее с трудом смогла сдержать рвущуюся ярость. — Скажи госпоже Картен, что я занята и зайду, как только освобожусь.

— Да, госпожа Юлиса, — пискнула Толкуша, а Ника заметила, как кухарка облегчённо перевела дух, после чего её улыбка стала ещё угодливее.

Попробовав салат, с многозначительным видом прожевав кусок лепёшки, девушка, одобрительно кивнув, покинула кухню. Заглянула в сарай, где растолкала мирно спавшего привратника. Прочитала ему короткую лекцию о том, что нельзя спать на рабочем месте, и только после этого поднялась на второй этаж.

Из-за двери спальни доносились неясные звуки разговора. Постучав, путешественница, не дожидаясь разрешения, вошла. Супруга морехода полулежала на кровати, опираясь спиной на горку сложенных подушек и одеял. Рядом стоял столик с вином и сластями, возле которого сидела Матра, вертя в руках бронзовый стакан. У стены в привычной неподвижности застыли Толкуша и рабыня Фарков.

— Хотели меня видеть, госпожа Картен? — спросила Ника, слегка успокоенная умиротворённым видом Тервии.

— Садитесь, госпожа Юлиса, — радушно пригласила хозяйка дома. — Выпейте с нами.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила та.

По знаку супруги консула невольница сноровисто разлила по стаканам вино.

— Вот уже и Ангипарии скоро, — надтреснутым голосом проговорила Тервия. — Потом задуют холодные ветра с их злыми штормами, придёт зима… Первая зима без Вестакии… Сколько их ещё пройдёт, прежде чем моя душа встретится с ней под чёрным небо Тарара.

— На всё воля богов, — с жалостью глядя на подругу, завела привычную песню Матра и предложила. — Давайте выпьем за то, чтобы их милость всегда была с нами, а гнев обходил стороной.

Собеседницы дружно закивали. Прежде чем осушить стакан, девушка ловко выплеснула несколько капель на пол. Теперь у неё это получалось гораздо аккуратнее. Вытирая губы белым платочком, госпожа Фарк неожиданно заявила:

— Мой сын не теряет надежды отыскать вашу дочь, госпожа Картен.

— Я всегда знала, что наши дети любят друг друга, — с чувством вздохнула супруга морехода. — А все эти разговоры о том, что Вестакия сбежала с любовником, только грязные сплетни.

Величественно кивнув, Матра допила вино.

— Они могли стать прекрасной парой, — продолжила хозяйка дома, горестно качая головой.

— Другой жены Румсу я тоже не желаю, — несколько наигранно проговорила госпожа Фарк, при этом бросив на путешественницу такой взгляд, что та едва не подавилась.

«И к чему это? — лихорадочно думала Ника, с трудом сдерживая приступ кашля. — Неужели сынок держит мамочку в курсе наших… мероприятий? Вот батман! Он же обещал помалкивать! Или мне уже мерещится?»

— Говорят, в горах уже выпал снег, — то ли заметив её реакцию, то ли не обращая внимание, вновь сменила тему Матра. — Теперь вам придётся добираться до Империи южным путём, госпожа Юлиса. Или вы останетесь до весны?

— Госпожа Юлиса и так сильно у нас задержалась, — опередила девушку супруга морехода.

«Как же ты торопишься меня выгнать, — с раздражением подумала путешественница. — Думаешь, мне хочется здесь торчать? Да если бы не Паули… и не Румс, давно бы смоталась из вашего гадючника!»

Однако, несмотря на злость, она постаралась сохранить на лице безмятежно-любезное выражение.

— Госпожа Картен права, госпожа Фарк. Я и так уже чересчур злоупотребила гостеприимством хозяев дома, — Ника чуть поклонилась в сторону посуровевшей Тервии. — Дней через десять-двенадцать я покину Канакерн, если, конечно, госпоже Картен не понадобится моя помощь.

— Полагаю, к тому времени я встану на ноги, — холодно проговорила супруга морехода.

— Я слышала, вы остались, чтобы отыскать свою служанку, госпожа Юлиса? — с фальшивой вкрадчивостью поинтересовалась мама десятника конной стражи, поглядывая то на насупленную подругу, то на девушку.

— Увы, — печально вздохнула та. — Мне так и не удалось ничего узнать. Надеюсь, когда ваш сын отыщет Вестакию, он выяснит что-нибудь о судьбе Паули?

Глаза Матры внезапно сузились, превратившись в две колючие льдинки, а на ярко накрашенных губах зазмеилась очень неприятная улыбка.

«Чего это она рожи корчит? — с тревогой подумала Ника. — Точно пронюхала про наши с Румсом свиданки. Неужели Тервии расскажет? Вряд ли. Посмотрим».

Внутренне собравшись, словно перед схваткой, девушка смело встретила взгляд супруги консула. Какое-то время они пристально смотрели друг на друга.

— Я передам сыну ваши слова, госпожа Юлиса, — первой нарушила напряжённое молчание Матра.

— Благодарю, госпожа Фарк, — с улыбкой кивнула путешественница и обратилась к хозяйке дома. — Если с помощью богов Паули отыщется, надеюсь, вы не оставите её своей милостью, госпожа Картен?

Супруга морехода, явно озадаченная только что разыгравшимся на её глазах безмолвным междусобойчиком, быстро кивнула.

— Конечно, госпожа Юлиса. Мой муж всегда выполняет свои обещания, даже данные варварам.

И стараясь поскорее покончить с неприятной для неё темой, спросила:

— Что слышно о свадьбе вашего соседа Дуя Рали, госпожа Фарк?

— Кажется, собираются отложить, — охотно отозвалась подруга. — Говорят, будто гадальщик что-то там напутал с датой. Но мне сказали, что родители жениха не согласились на слишком маленькое приданое.

— Все знают, что этот Дуя Рал скупердяй! — презрительно фыркнула Тервия. — Помните, как на праздник блистательной Ноны его жена явилась в заплатанной накидке?

— Хотя, говорят, денежки у него водятся, — заметила Матра.

Женщины принялись оживлённо и с удовольствием перемывать косточки многочисленным знакомым, а Ника, переведя дух, мелкими глотками допивала вино, совершенно не замечая вкуса. Вполуха слушая разговор, она в нужных местах улыбалась или негодующе качала головой.

Мамочка Румса навещала подругу ещё примерно с час, а потом, встрепенувшись, стала быстро собираться домой встречать супруга, который вот-вот заявится на обед.

Девушка пошла проводить её до ворот. Когда привратник, отворив калитку, с поклоном отступил в сторону, Матра помахала ручкой выглянувшей из окна Тервии, а повернувшись к спутнице негромко произнесла:

— Прощайте, госпожа Юлиса. Мне жаль, что пропажа служанки и болезнь госпожи Картен задержали вас в городе. Надеюсь, боги помогут вам как можно быстрее встретиться с родственниками.

— Спасибо за добрые пожелания, госпожа Фарк, — елейно поблагодарила путешественница. — Обрести семью — это счастье.

Взгляд женщины вновь стал жёстким и колючим.

— В таком случае не заставляйте её ждать!

С этими словами она быстро вышла на улицу. За ней тенью проскользнула молчаливая рабыня.

«Не слишком вежливо, зато ясно и определённо, — усмехнулась про себя Ника, глядя, как Терет осторожно задвигает засов, с тревогой поглядывая на неё. — Уезжай из города и поскорее. Такое доброе пожелание можно объяснить только одним — мамочка очень не хочет, чтобы сыночек встречался со мной. Интересно, сам Румс рассказал, или Зурк настучал?»

Привратник, робко кашлянув, напомнил о своём существовании.

— Чего встал? — нахмурилась девушка, отвлекаясь от размышлений. — Иди, больше ничего не нужно.

И не слушая привычного бормотания раба, отправилась на кухню. Но уже через несколько шагов едва не поскользнулась на каменных плитах двора.

«Это что же получается? — завертелась в голове очевидная, хотя и запоздала мысль. — Матра переживает, как бы её сынок в меня не влюбился?! Неужели он дал повод так думать?!»

Ничего вокруг не замечая, путешественница почти вбежала на галерею и замерла, опираясь о столб. — «Вот батман, значит, я ему всё-таки нравлюсь!»

От подобной догадки губы сами собой растянулись в улыбке, а на душе стало так тепло и приятно, что Ника не смогла сдержать короткий, тихий смешок. С трудом вернув на лицо умное выражение, она вошла на кухню.

— Кривая Ложка, не забудь оставить еду Риате и Орри. Пусть поедят, когда вернутся.

— Сделаю, госпожа Юлиса, — улыбнулась кухарка.

Девушка заметила, что с тех пор, как Тервия слегла, отношение рабов Картена к гостье разительно изменилось: стало более почтительным, даже угодливым. Тем не менее никаких иллюзий по этому поводу путешественница не испытывала. Достаточно одного слова господина, и тот же Обглодыш, что смотрит сейчас с собачьей преданностью, свернёт ей шею.

Помня о своих переглядках с Матрой Фарк, путешественница с великой неохотой поднималась в комнату Тервии, ожидая, что та начнёт задавать вопросы именно по этому поводу, но женщина попросила её только обязательно накрыть на стол.

— Мерк с Уртексом обязательно придут обедать, — говорила супруга морехода. — Они принесут жертвенного мяса, которое надо приготовить на ужин. Всё-таки праздник, может, Мерк захочет пригласить кого-нибудь в гости? Но он сам об этом скажет.

— Хорошо, госпожа Картен, — кивнула собеседница, весьма довольная тем, что не пришлось давать никаких пояснений. — Я распоряжусь.

Первый раз с того дня, когда выяснилось, что его дочери нет на корабле Меченого Рнеха, Ника увидела на лице консула улыбку.

— Теперь к нам вновь вернётся благосклонность Нутпена! — полным надежды голосом объявил он девушке. — Верховный жрец Архилех сказал, что владыка бездн принял жертву.

— Я очень рада за вас, господин Картен, — улыбнулась путешественница. — Проходите обедать, сейчас прикажу Кривой Ложке нести суп…

— Позже! — отмахнулся мореход. — Пойду, обрадую жену.

Уртекс, с облегчением передав Терету корзину, со дна которой на каменные плиты двора падали красные капли, поспешил за отцом.

На этот раз пробыли они у Тервии не так долго, а когда вернулись, консул уже не выглядел таким счастливым, и всё больше помалкивал, думая о чём-то своём.

Не желая мешать его размышлениям, Ника стала расспрашивать Уртекса о церемонии. Тот поначалу поломался, ссылаясь на ужасную усталость, но собеседница видела, что ему самому не терпится поделиться впечатлениям. Подвинув к ней табурет, подросток стал вполголоса рассказывать, как они с отцом искали на базаре быка с самой светлой шкурой.

— Вы же знаете, госпожа Юлиса, что светлым богам угодны белые животные? — подозрительно сощурился Уртекс.

— А тёмным — чёрные, — добавила собеседница. — Отец не раз совершал обряды. Правда, жертвовал в основном зайцев или оленей.

— Это не важно, — авторитетно заявил парнишка, и тон его голоса стал более благожелательным. — Главное, что вы не забыли своих богов.

Высказав таким образом своё одобрение, он продолжил увлекательное повествование о том, как купленного быка обливали морской водой на берегу, торжественно призывая Нутпена принять приготовленный для него дар. Когда они направились в храм, то узнав, что консул Картен собирается совершить столь богоугодное дело, вокруг стала собираться люди. Торговцы осыпали жертвенное животное зерном, лили вино ему под ноги, прося у владыки морей удачи и прибыли. Девушки вешали на рога венки из цветов, выпрашивая богатых женихов.

— Мне почти не пришлось подгонять быка, госпожа Юлиса! — с тихим благоговением вещал Уртекс. — Все говорили, что это очень хороший знак. Жертва сама шла к храму, где её ждал бог!

Видя его восторженное состояние, слушательнице оставалось только понимающе кивать с самым глубокомысленным видом.

А подросток уже говорил о том, как при огромном скоплении народа храмовые рабы привязали к рогам быка верёвки, а помощник верховного жреца оглушил животное дубиной.

— С одного удара упал, госпожа Юлиса! — глаза Уртекса горели восторгом. — А как громко пели жрецы! Даже голуби с крыши храма поднялись, чтобы возвестить небожителям о нашей щедрой жертве!

На этом месте вдохновлённое повествование сына довольно бесцеремонно прервал отец:

— Каким вином вы угощали Матру Фарк, госпожа Юлиса?

Несколько секунд девушка недоуменно хлопала глазами, пытаясь сообразить, о чём её вообще спрашивают?

— Ваша супруга просила подать аржейского. Я приказала налить из амфоры с синей полосой и красным трилистником. Неужели я что-то напутала?

— Если придёт ещё раз, пусть пьёт бангарское, — вместо ответа распорядился мореход.

— Только не забудьте сказать об этом супруге, господин Картен, — предупредила собеседница.

— Я сам знаю кому и что говорить, госпожа Юлиса, — буркнул купец, не глядя на путешественницу.

После подобного ответа той осталось только пожать плечами.

— Хорошо, господин Картен.

Очевидно, в рассказе супруги о визите Матры Фарк имелось нечто, насторожившее консула, но оставшееся незаметным для его сына. Вот мореход и решил таким оригинальным способом отомстить жене друга за плохие новости.

Невольным подтверждением этой догадки стало то, что Картен ушёл, так и не дав никаких распоряжений по поводу ужина. Уртекс тоже дома не задержался, видимо, спешил поделиться с друзьями своими впечатлениями от жертвоприношения.

Чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, Нике пришлось подниматься на второй этаж.

— Нет, госпожа Юлиса, — грустно покачала головой Тервия. — Мы решили не приглашать гостей до тех пор, пока не выясним, что же случилось с дочерью.

— Понимаю, госпожа Картен, — кивнула девушка. — А как быть с мясом?

Хозяйка, кряхтя, завозилась на кровати.

— Дебенов сто — сто двадцать, — на глаз прикинула гостья, переведя 10 килограмм в местные меры веса. — Кости и мякоть.

Хозяйка дома какое-то время размышляла, беззвучно шевеля бескровными губами.

— Эй, ты! — крикнула она вздрогнувшей от неожиданности рабыне. — Помоги сесть да позови Кривую Ложку.

Устроившись поудобнее, женщина проговорила:

— Часть надо приготовить на ужин, остальное засолить со специями. Знаете, как это делается, госпожа Юлиса?

— Нет, госпожа Картен, — покачала головой путешественница. — Аратачи не употребляют соли. Мясо либо коптят, либо вялят на солнце.

— Дикари! — презрительно фыркнула Тервия. — Что они понимают в еде?

В дверь робко постучали.

— Заходите, — скомандовала женщина.

Слушая разговор рабыни с госпожой, Ника с удивлением наблюдала, как буквально на глазах оживает, кажется, совсем потерявшая интерес к жизни супруга консула. Ещё больше поражало поведение кухарки. Оставаясь почтительной и раболепной, она тем не менее спорила с хозяйкой, доказывая, какие именно специи лучше всего подойдут для засолки, сколько и какой соли понадобится для указанного количества мяса с учётом его качества.

При этом девушка отчётливо понимала, что разгоревшаяся дискуссия явно доставляет удовольствие обеим.

«Я бы не смогла так спорить из-за лишней ложки соли или уксуса, — думала путешественница, старательно придав лицу выражение сочувственного внимания. — И в чём разница между местными и аримакскими лавровыми листьями?»

Только придя к консенсусу, госпожа с невольницей расстались, кажется, вполне довольные друг дружкой.

Тервия вновь улеглась на кровать, и устало закрыв глаза, пробормотала:

— Всё слышали, госпожа Юлиса? Вам нужно только проследить, чтобы эта бездельница сделала всё, как я сказала.

Восприняв эти слова, как знак окончания аудиенции, Ника вышла, оставив хозяйку дома в компании молчаливой Толкуши.

Какое-то время путешественница провела на кухне, с интересом наблюдая, как рабы под чутким руководством Кривой Ложки режут мясо и перетирают специи.

Громкий стук в ворота заставил её вздрогнуть. С нетерпением ожидавшая возвращения Орри с Риатой Ника торопливо выскочила во двор.

Но это оказался торговец древесным углём. С первого взгляда девушка поняла, что уже видела его возле мастерской оружейника Линия Крака Свертия. А вот он её не узнал, но увидев перед собой нового человека по канакерской привычке тут же назвал такую цену, что даже скромно стоявший в стороне Терет озадаченно крякнул, а когда путешественница с простодушным видом осведомилась, чем вызвана такая дороговизна? Угольщик затянул любимую песню торговцев всех времён и народов о многочисленной семье, дороговизне дров и плохой погоде. Уже имевшая кое-какой опыт Ника не уступала, ссылаясь на привилегии постоянного клиента. Их бурный диалог разбудил Тервию и заставил высунуться из окошка.

Продавец тут же пожелал госпоже Картен скорейшего выздоровления и назвал совсем другую цену. А девушка заставила Обглодыша и Дербана снять корзины с углём со спины осла и отнести в сарай.

Вся эта суета заняла довольно много времени. Однако, ни гант, ни невольница до сих пор так и не вернулись.

С беспокойством поглядывая на спускавшееся к крышам солнце, путешественница гадала, что могло с ними произойти? О самом плохом думать не хотелось. К тому же, насколько она успела изучить местные реалии, убийство средь бела дня в Канакерне являлось чрезвычайным происшествием общегородского масштаба, даже если жертвой стал чей-то раб.

Постепенно самым вероятным стало казаться разоблачение незадачливых наблюдателей. Быть может, слуги Ноор Учага их уже скрутили и упрятали в какой-нибудь подвал, чтобы ночью удавить и выбросить в море. Как бы Нике вместо того, чтобы отыскать служанку, не лишиться ещё и невольницы.

Чем длиннее становились тени, тем нетерпеливее ожидание. Девушка решила, что если рабыня с гантом не появятся до возвращения Картена, она обратится к нему за помощью и расскажет всё. Даже если после придётся покинуть этот дом. Плевать, лишь бы выручить Орри и Риату. Путешественница с удивлением призналась самой себе в том, что успела привыкнуть к этой женщине.

Поэтому, когда в ворота очередной раз постучали, Ника с трудом заставила себя спокойно выйти из главной залы.

То, что гант, пряча глаза, быстренько проскользнул в конюшню, заставило её насторожиться. Ещё на ходу невольница виновато развела руками, но заговорила только подойдя вплотную.

— Никого он не узнал, госпожа.

— Вот батман! — процедив сквозь зубы, хозяйка велела рабыне следовать за собой.

Войдя в комнату с ткацким станком, девушка села на лавку, и указав на место рядом, прошептала:

— Рассказывай с самого начала. Только тихо.

Воровато оглянувшись на завешенную циновкой дверь, Риата наклонилась к её уху.

— Зурк ждал нас у фонтана. Только без тележки. Она рядом во дворе какого-то дома стояла. Хозяин там такой смешной старичок…

— По делу говори, — сухо одёрнула женщину путешественница.

— Простите, госпожа, — сейчас же извинилась рассказчица и продолжила. — Варвар ваш на дно улёгся, Зурк со стариком пустые корзины поставили, старым парусом прикрыли да ещё верёвкой сверху обвязали. Я на тележку с краю села, а тот старичок… Ой, госпожа.

Виновато прикрыв рот рукой, Риата быстро затараторила:

— Зурк велел, чтобы я его ругала, когда колесо сломается. Я так и сделала, когда мы почти у самых ворот большого дома встали. Поменьше чем у господина Картена, но двор тоже камнем замощён, но не так, как тут… Там ещё лошади стояли…

Слушательница мрачно засопела, начиная подозревать, что невольница либо издевается над ней, либо почему-то никак не желает переходить к сути дела.

— Зурк снял колесо и ушёл чинить, а мне велел хозяйское добро стеречь. Ох, и долго же мы там стояли, госпожа…

Рабыня покачала головой и прыснула.

— А Орри ещё ругался, когда тот старичок ему старый кувшин в тележку сунул.

Она вновь стала серьёзной.

— Много народа в тот дом заходило, госпожа. Всё больше местные, но и варвары попадались. Только не узнал Орри никого. Расстроился сильно. Попросил меня самой вам всё рассказать и отпустить его в усадьбу.

Ника, уже подготовленная к отрицательному результату замысловатым повествованием собеседницы, пропустив последние слова мимо ушей, предположила:

— Может, те, кто нам нужен, из дома не выходили?

— Я, госпожа, со Стречем, привратником тамошним, побеседовала, — скромно потупив глаза, сказала Риата, тут же добавив. — Только не подумайте плохого. Он сам приставать начал. Ну я подумала, может, узнаю что-нибудь для вашей пользы?

— И как? — в сердце девушки вновь вспыхнула надежда. Она уже успела достаточно хорошо изучить свою рабыню, чтобы понять, в случае неудачи та бы просто промолчала. Значит, есть что сказать.

— Стреч — он наш, то есть из Канакерна, — поспешно поправилась женщина. — Его и других рабов консул Хромой Никркин сдал вместе с домом два года назад. Только не нравится им этот варвар, госпожа. Злой он, чуть что — за плеть хватается. Для приятелей своих пиры да застолья устраивает, а невольники впроголодь живут. Одной жидкой кашей питаются, да и то не досыта.

На этот раз путешественница терпеливо ждала, пока рассказчица перейдёт от вступления к основной теме.

— Все, кроме его ближних варваров, — продолжала та, ободрённая молчанием хозяйки. — Четверых он с гор привёз. Им не в пример сытнее и лучше, чем остальным. Все объедки со столов подъедают. И гордые такие. Говорят сквозь зубы, дерутся, любую рабыню, где хотят, там и разложат.

Риата сочувственно покачала головой.

— Хвала богам, сейчас их только двое осталось. Других хозяин вроде бы обратно отослал. Только, говорят, уходили они поздно вечером.

— Это не тогда, когда Вестакия исчезла? — сразу сообразив, спросила Ника.

— Стреч, госпожа, счёту не обучен, — с сожалением пожала плечами невольница. — Для него всё, что больше десяти, — много.

И заметив, как погрустнела девушка, добавила:

— Ещё он говорил, будто варвар их куда-то ездить стал. Раньше, если на охоту собирался, обязательно друзей с собой брал. А сейчас только один со своими головорезами. И возвращается только утром.

— Больше ничего не узнала, госпожа, — виновато вздохнула Риата. — Есть ли что полезное? Не зря я с ним болтала?

— Нет, — покачала головой путешественница. — Спасибо, что так много выяснила. Я тебя обязательно награжу, только чуть позже.

— Ах, добрая госпожа! — растроганная рабыня собралась уже рухнуть на колени. — Служить вам — лучшая награда.

— Помолчи! — поморщилась Ника. — Знаешь же, как мне не нравится, когда ты врёшь? Лучше скажи, Зурк мне ничего не передавал?

— Когда узнал, что наш варвар никого не узнал, расстроился очень, — вновь стала обстоятельно докладывать женщина. — Сказал, что расскажет всё господину, а дальше пусть он решает. Но если что надо будет сообщить, этот парень к нам придёт будто бы по делу и мне скажет.

— Ясно, — хмыкнула девушка.

Риата, нерешительно потоптавшись, бросила на неё странный, будто оценивающий взгляд и робко пробормотала:

— Прости свою глупую рабыню за дерзкие слова…

— Что ещё? — нахмурилась путешественница, и видя нерешительность собеседницы, усмехнулась. — Говори, не бойся. Ну?

— Вы, госпожа, молоды и прекрасны, словно богиня утренней зари, — тихо начала невольница, в волнении облизав губы кончиком языка. — Отец передал вам все свои знания, научил разным мудрым наукам… Только не гневайтесь, госпожа, мужчины ничего не понимают в женских делах.

«Это она к чему?» — несколько растерялась хозяйка, но вновь решила набраться терпения и выслушать до конца.

— Господин Факр тоже молод, красив, как Нолип, и силой подобен Карелгу.

Ника нахмурилась. Неужели рабыня догадалась о её чувствах к десятнику конной стражи?

— Зурк говорил, вы очень нравитесь его хозяину…

Девушка вздрогнула, никак не ожидая услышать нечто подобное. Сердце вдруг затарахтело, словно электрическая швейная машинка. Стараясь сохранять невозмутимость, она натужно усмехнулась.

— Мало ли что там рабы болтают. У него невеста есть.

— Сейчас-то нет, и неизвестно когда ещё будет, — лукаво стрельнула глазками собеседница. — Зурк — парень не глупый, просто так разговор заводить не будет… И вам господин Фарк по сердцу…

«Плохая из меня актриса, — грустно подумала путешественница. — И детектив никудышный».

— Пусть так, и что? У Румса отец с матерью, невеста, а у меня никого, кроме родственников, которые даже не знают о моём существовании. Да и не собираюсь я здесь замуж выходить.

— То воля ваша, госпожа, не моего рабского ума дело, — скромно потупила глазки Риата. — Только, если прикажете, я верное средство приготовлю, чтобы свидания ваши одну радость приносили и никаких неприятностей. Я уже и травы нужные приглядела в лавке Тус Райма. А сварить да слова нужные сказать, сама сумею не хуже лекаря.

Ника буквально физически почувствовала, как лицо наливается краской. Впервые в этом мире растерянность и возмущение оказались так велики, что не смогли оформиться не только в слова, но даже в мысли. Однако, разум тут же буквально затопила волна негодования: «Вот батман! Да она с дуба рухнула! Меня с собой равняет проститутка дешёвая… Чтобы я с первым встречным мужиком…»

Пальцы с хрустом сжались в кулаки, и по мере того, как краснела физиономия хозяйки, невольница стремительно бледнела, втягивая голову в плечи на манер испуганной черепахи.

«Разве Румс первый встречный? — внезапно прорезала мозг первая здравая мысль. — Скольких я уже отшила с различными последствиями? Одинокий Орех, Глухой Гром, сам Картен… Но только этот парень сумел понравиться, может, даже сам того не желая».

Она вспомнила, как совсем недавно радовалась тому, что не безразлична десятнику конной стражи… И при чём тут Риата? Ну, сказала и сказала. Что же, теперь морду ей бить за это?

Подобные соображения промелькнули, словно искра между шариками электрофорной машины на уроке физики, и девушка, слегка опомнившись, успела подхватить невольницу, не дав ей рухнуть на колени.

— Стой, не падай.

— Прости рабу глупую, добрая госпожа, — растерянно и жалко лепетала женщина, глядя на хозяйку испуганно вытаращенными глазами. — Не иначе сама богиня Исми меня за язык дёрнула…

— Не части! — поморщилась путешественница, внезапно подумав со знакомым бесшабашным отчаянием. — «А почему нет?»

После того, как насильники искалечили тело и растоптали душу, после предательства того, к кому Виктория Седова тянулась со всей своей первой неуклюжей влюблённостью, сама мысль о близости с мужчиной не вызывала ничего, кроме страха и отвращения. Только Румса ей впервые захотелось поцеловать… Но что, если этим всё и ограничится? Вдруг то, что должно доставлять радость, принесёт только боль и разочарование? Ника вспомнила тёплое ощущение сильных рук на плечах. Вот батман! Ей двадцать лет. По местным меркам — уже не первой молодости, а по крайней мере — второй. Даже дома, в своём мире, она считалась бы уже вполне самостоятельной. Но вот так признаться Риате в том, что не прочь переспать с Румсом… как-то не хотелось.

Девушка открыла рот, чтобы прочитать напряжённо застывшей невольнице короткую лекцию о своём аристократическом происхождении, чести славного рода младших лотийских Юлисов и тех исключительно высокоморальных принципах, придерживаться которых учил её отец. Но вовремя сообразив, как глупо это прозвучит, тихо сказала:

— Готовь своё зелье. Так… на всякий случай. Дорога дальняя… Всякое может случиться. Денег дам вечером, завтра купишь всё что нужно. Сейчас иди на кухню поешь. Я велела, вам там оставили.

Резко повернувшись, она почти бегом бросилась в свою комнату. Требовалось срочно успокоиться и взять себя в руки. Нельзя, чтобы хозяева дома или их рабы увидели её с такой рожей.

Стрелой взлетев на второй этаж, путешественница принялась лихорадочно ходить из угла в угол. Нет, сама она, конечно, навязываться не будет ни в коем случае. Но если Румс… Если он… Тогда… Вот тогда и будет видно!

Приняв решение, достойное библейского царя Соломона, Ника тут же дополнила его целым рядом новых условий: «Только не сейчас… То есть не завтра. Лучше перед самым отъездом из города, чтобы повода к сплетням не давать и вообще… А если ничего не получится? Так, может, вообще никуда не ехать?»

Девушка застыла на середине комнаты, в который раз так и этак обдумывая вновь появившуюся идею. Румса любит. Ну, во всяком случае, ей так кажется. Он вроде бы тоже… Нет!

Тряхнув головой, путешественница продолжила движение. Ей здесь не место! А гусар вряд ли влюблён настолько, чтобы последовать за ней в Империю, да и папа ему не позволит.

Осознание этой простой истины добавило горечи, зато слегка прочистило мозги. Но всё равно, Нике пришлось приложить значительное усилие, чтобы предать размышлениям новое направление. Орри никого не узнал. Что она скажет Румсу по этому поводу? Где искать Вестакию и Паули?

Поскольку девушка ни на миг не сомневалась в причастности Ноор Учага к их похищению, ответ напрашивался сам собой. Если двух слуг горца нет в городе, значит, они за его стенами. Там же, где и пленницы. А так как у путешественницы только один ориентир «Змеиный ручей», то и искать дочку Картена вместе с ганткой следует именно там. Только вот поверит ли Румс в подобные умозаключения. А главное — захочет ли помочь?

Осмотрев себя в зеркало, Ника с облегчением увидела, что на лице почти не осталось следов недавних переживаний. Теперь можно и на людях показаться.

Орри, мрачно жевавший холодные разваренные бобы, увидев её, виновато буркнул, отводя взгляд:

— Не разглядел я своих обидчиков, госпожа Юлиса.

— Может, плохо видно было? — спросила та, присаживаясь рядом.

— Хорошо, — возразил гант. — Тот раб тележку почти напротив ворот остановил, а они то и дело открывались. Весь двор как на ладони. Нет там тех — ни молодого, ни старого.

— А не узнать их ты не мог? — с надеждой поинтересовалась собеседница.

Молодой варвар возмущённо фыркнул, явно собираясь решительно возразить.

— Ладно! — махнула рукой девушка. — Верю.

— Тогда позволь мне в усадьбу уйти, госпожа Юлиса! — взмолился Орри. — Какая вам здесь во мне нужда? Только хлеб хозяйский зря ем. Как бы они ругаться не начали.

— Подожди, — покачала головой собеседница. — Ещё одно дело осталось. Если и там ничего не выйдет, то иди куда хочешь.

— Какое-такое дело? — настороженно нахмурился гант. — Я же говорю, нет там тех, кто на меня напал. Я всех видел. Может, хозяин того дома и вовсе ни при чём? Мне не верите, рабыню свою спросите. Она с привратником долго хвостом крутила, пока я под парусом парился.

— Если их нет там, — стараясь сохранять спокойствие, заявила путешественница. — Надо поискать в другом месте.

— Где? — недоуменно захлопал белесыми ресницами гант.

— Возможно, те, кто на тебя напал, держат Паули и Вестакию за городом, — пояснила Ника. — И мне кажется, я знаю где. Но идти туда только вдвоём с Риатой опасаюсь. А помогать никто не согласится. Вся надежда на тебя.

— Когда пойдём, госпожа Юлиса? — тут же спросил Орри, и его потухшие глаза вновь вспыхнули азартом.

— Сначала мне надо кое с кем встретиться, — охладила его пыл девушка.

— А когда это будет? — спросил варвар и заканючил. — Может, я пока в усадьбу схожу?

— Нет, — решительно возразила собеседница. — Если я не увижусь с тем человеком в ближайшие… два дня, на третий день пойдём.

— Так я к тому времени вернусь! — обрадовался парень.

— А если я с ним раньше поговорю? — начала терять терпение Ника. — Нет уж, жди здесь. Только по двору зря не болтайся. Попадёшь на глаза госпоже Картен, мне придётся с ней объясняться.

— Хорошо, госпожа Юлиса, — с явной неохотой проворчал Орри, вновь берясь за ложку.

Поздним вечером, когда исполняющая обязанности хозяйки, отдав последние распоряжения кухарке и сторожу, направлялась к себе в комнату, её окликнул выходивший из ванны консул:

— Госпожа Юлиса!

— Да, господин Картен? — отозвалась изрядно вымотавшаяся за день девушка, глядя в полумрак, слабо разбавленный огоньками двух укреплённых на стене масляных светильников.

— Я знаю, что ваш отец не жалует богов, — сверкнула в темноте широкая ухмылка морехода. — И вы тоже не испытываете к ним особого почтения, хотя стараетесь всех убедить в обратном.

Мгновенно насторожившись, путешественница молчала, ожидая продолжения.

Поправив накинутое на плечи полотенце, купец шагнул ближе, заставляя её попятиться.

— Но стоило только принести Нутпену щедрую жертву, как он тут же вспомнил обо мне.

Наткнувшись спиной на столбик, поддерживавший крышу, Ника затравленно огляделась, и едва ощутив густой запах перегара, пригнувшись, рванула мимо консула, легко увернувшись от его руки.

— Куда вы?! — раздражённо зашипел Картен. — Стойте, я не хочу вас обидеть! И не кричите, пожалуйста.

— Что случилось? — с тревогой спросила девушка, остановившись в трёх шагах, и готовая тут же броситься наутёк. Хотя нежелание хозяина дома поднимать шум слегка успокаивало.

— Боги следят за каждым нашим шагом, — проворчал он, подходя ближе и понижая голос до шёпота.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — буркнула собеседница, вновь начиная отступать.

— Да постойте вы! — с досадой рявкнул мореход. — Мне нужно кое-что сказать, а вы бегаете.

— Только вы руки не распускайте, господин Картен, — нервно передёрнула плечами путешественница, на всякий случай подобрав подол, чтобы удобнее было убегать.

Видимо, желание похвалиться то ли своими достижениями, то ли вернувшимся расположением богов оказалось столь велико, что консул пропустил её последние слова мимо ушей, гордо прошептав:

— Пусть мне пока неизвестно, кто начал распускать грязные слухи о моей семье, зато милостью Нутпена я точно знаю — зачем!

— Политика! — само собой вырвалось у Ники, жадно ловившей каждое слово.

— Угадали, — даже темнота не смогла скрыть разочарования мужчины.

Тем не менее, он счёл нужным пояснить:

— На Ангипарии всегда проходит народное собрание. Жрецы от имени города приносят жертвы, провожая богиню плодородия к своему мужу в Тарар до весны. Ну и решаются всякие другие вопросы.

Картен сделал неопределённое движение рукой, от чего полотенце едва не соскользнуло на пол.

— Я точно знаю, что на нём меня собирались исключить из членов городского совета! — продолжал с прежним накалом моряк, вернув на место единственный предмет туалета. — Кто-то из моих врагов нанял бесчестных граждан, чтобы те потребовали лишить меня звания консула!

— За что? — деловито осведомилась девушка, с удовлетворением понимая, что эта новость не может не поднять её авторитет в глазах собеседника. — Под каким предлогом?

— Из-за дочери, госпожа Юлиса, — голос Картена дрогнул. — Кто-то верит, что она покончила с собой, кто-то, что сбежала с любовником. Но и те и другие считают, что я лишился милости богов и могу принести несчастье. А такому человеку нечего делать в консулате.

— Думаю, после сегодняшнего жертвоприношения таких людей станет гораздо меньше, — решила польстить мореходу путешественница.

— Вы правы, госпожа Юлиса, — расцвёл улыбкой тот. — Все видели, как благосклонно принял Нутпен быка. А тех, кто оболгал мою семью, я найду обязательно.

Он скрипнул зубами, и покачнувшись, едва не рухнул на собеседницу.

— Ищите, господин Картен, — кивнула Ника, мягким толчком помогая ему вновь обрести вертикальное положение. — Возможно, вам удастся что-нибудь выяснить и о судьбе Вестакии.

— Я постараюсь, госпожа Юлиса, — пробормотал купец заплетающимся языком. — Я очень постараюсь.

Прерывисто вздохнув, консул повернулся, и сутулясь, влажно зашлёпал мокрыми ступнями по гладко оструганным доскам пола.

— Ну и напугал! — облегчённо выдохнула девушка. — Так и дурой станешь!

И хотя до неё уже доносился скрип ступеней под тяжёлыми шагами морехода, путешественница терпеливо дожидалась внизу, пока не услышала, как хлопнула дверь спальни. Прекрасно понимая, что Картен вряд ли проснётся раньше восхода, тем не менее, принимать ванную ей что-то расхотелось.

«Умоюсь в комнате, — решила Ника, осторожно поднимаясь на второй этаж. — Риата, кажется, воду на утро уже принесла. Ничего — ещё раз сходит».

Невольница, внешне не выказывая недовольства, сноровисто полила на руки и плечи хозяйки, заботливо помогла натянуть ночную рубашку.

Закутавшись в одеяло, девушка повозилась, устраиваясь на шуршащем матрасе, и с облегчением подумала, что и этот суматошный день, кажется, закончился, щедро одарив её старинными тайнами и новыми открытиями.


Глава III От уверенности до разочарования один шаг | Лягушка-путешественница | Глава II Если долго искать обязательно найдёшь. Что-нибудь