home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава II Если долго искать обязательно найдёшь. Что-нибудь

Прогуляйся, освежись,

С белым светом подружись!

Что за жисть без приключений, -

Просто ужасть, а не жисть!..

Л. А. Филатов, «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

После завтрака Ника отправилась к Тервии, чтобы лично осведомиться о драгоценном здоровье хозяйки дома и испросить дальнейших указаний.

Больная, уже умытая и причёсанная, царственно возлежала на кровати, опираясь спиной о гору сложенных одеял и подушек.

— Сегодня значительно лучше, — благосклонно кивнула она в ответ. — Сама села и даже походила по комнате.

— Рада за вас, госпожа Картен, — постаралась мило улыбнуться девушка. — Надеюсь, благодетельная Нона услышала наши молитвы и приняла принесённую жертву.

— Не всем дано угадать волю небожителей, — вздохнула собеседница и неожиданно спросила, буквально впившись глазами в лицо гостьи. — Что вы скрываете от меня, госпожа Юлиса? Какие — такие дела творятся за моей спиной в моём доме?

Гостья растерянно заморгала: «Услышала, как мы вчера с её мужем болтали? Так там вроде ничего такого не было?»

— Я не понимаю, что вы имеете ввиду, госпожа Картен? — добавив в голос обиды, попыталась уточнить путешественница.

— Куда вы посылали свою рабыню? — подозрительно сощурилась женщина. — Где она пропадала вчера весь день? Почему варвар ещё здесь, а не в усадьбе?

«Донесли уже, — с сожалением подумала Ника, и от её ненароком брошенного взгляда стоявшая у стены Толкуша ещё ниже опустила голову. — А чего я хотела? Если такая хозяйка и доверит дом малознакомому человеку, то наверняка прикажет докладывать о каждом его шаге».

«Ну, и чего теперь говорить? — мысленно усмехнулась девушка, тут же решив. — Как всегда — правду, только не всю».

— Дело в том, — вздохнула путешественница. — Что варвар вспомнил тех, кто напал на них с Паули.

— Так что же вы это скрывали? — нахмурилась супруга консула. — Почему никому ничего не сказали?

— А что говорить? — вскинула брови гостья. — Орри не знает ни имён, ни где их искать, только как они выглядят. Зачем я буду беспокоить вас и вашего супруга по такому пустяку? У него и других дел хватает.

— Это так, — с явной неохотой признала женщина. — Но мне могли бы сообщить!

— Хотелось узнать что-то более определённое, — отвела глаза Ника. — За этим Орри с Риатой вчера и ходили.

Тут же подобравшись, Тервия подалась вперёд, ловя каждое слово.

— Я отправила их к дому Ноор Учага, — старательно изобразила смущение девушка. — Велела посмотреть на людей, которые к нему заходят. Вдруг варвар увидит кого-то из тех, кого вспомнил?

— Узнал кого-нибудь? — встрепенулась собеседница.

Вместо ответа путешественница отрицательно покачала головой.

Тяжело вздохнув, супруга морехода откинулась на одеяла и подушки.

— Что-то они слишком долго шатались, — проворчала она, явно стараясь выплеснуть на собеседницу раздражение от очередного разочарования.

— Для того, чтобы как следует рассмотреть всех, кто там живёт, им приходилось ждать, когда откроют калитку или ворота, чтобы пройти мимо, — на ходу придумала объяснение Ника. — И так много раз.

— Тупицы! — презрительно фыркнула Тервия. — Могли бы просто зайти и попроситься на работу. Увидели бы гораздо больше.

— Это уже не имеет значения, — печально покачала головой девушка. — Тех, кто напал на мою служанку, там нет. Понимаете, почему я вам ничего не сказала?

— Нет! — отвернувшись, буркнула Тервия.

— Господин Пол Так говорил, что вам вредно волноваться, — поучительным тоном напомнила собеседница. — Поэтому я не хотела давать вам слишком призрачную надежду, чтобы избежать ненужного разочарования. Если бы Орри кого-то узнал, я бы обязательно вам сообщила. А так…

Она беспомощно развела руками.

— Благодарю за заботу, — чопорно поджав губы, сухо, с явным недоверием сказала женщина. — Но впредь, если соберётесь ещё что-то предпринять, обязательно предупредите меня.

— Хорошо, — послушно кивнула путешественница, тут же вспомнив о своих грандиозных планах пройтись по усадьбам вдоль Змеиного ручья. Если уж старая ведьма устроила целый допрос из-за отсутствия Риаты и ганта, страшно подумать, какой скандал она поднимет, когда придётся отлучиться ей самой?

«Вот батман», — мысленно выругалась Ника, кляня себя за то, что заранее не подумала об этом, и лихорадочно подбирая подходящее оправдание для будущего похода.

Она понимала, что с одной стороны причина её отсутствия должна выглядеть достаточно веской для любопытной супруги морехода, но не внушать каких-то особых надежд. После неудачи с опознанием девушка уже начала сомневаться в том, что сумеет отыскать там Вестакию. Значит, о ней лучше вообще не упоминать.

Ухватившись за самый кончик промелькнувшей мысли, путешественница, взявшись за ручку двери, замерла в нерешительности. Картина, предназначенная для хозяйки дома, сложилась полностью. Заодно можно приплести сюда и предстоящее свидание с Румсом, на которое Ника очень надеялась.

— Есть ещё кое-что, госпожа Картен, — нерешительно проговорила она, поворачиваясь и торопливо подыскивая нужные слова. — Но я не уверена, что это имеет какое-то отношение к исчезновению вашей дочери и моей служанки.

— Говорите, — настороженно кивнула собеседница. — Вы что-то узнали?

— Не я, — покачала головой девушка. — Вчера на базаре моя рабыня разговорилась с невольником консула Вокра Рукиса из его усадьбы у моря, возле Змеиного ручья… Я давно приказала ей при каждом удобном случае рассказывать о моей пропавшей служанке. Вы же знаете, госпожа Картен, как рабы любят поболтать?

Тервия фыркнула, всем видом показывая, как хорошо ей это известно. Но промолчала, продолжая внимательно слушать.

— Услышав об этом, тот бездельник наплёл, будто у них в усадьбе появилась невольница, которую держат отдельно. Он даже сказал: «прячут».

Заметив, как встрепенулась слушательница, ожидавшая подобной реакции рассказчица тут же поспешила успокоить:

— Нет, нет, госпожа Картен. По его словам — это женщина со светлыми волосами.

Тервия перевела дух и знаком приказала Толкуше подать вина.

— Поэтому я не стала вчера ничего говорить, — объяснила путешественница. — Да и сейчас не знаю, правильно ли сделала, сообщив вам об этом.

— Не нужно от меня ничего скрывать, госпожа Юлиса! — строго заявила хозяйка дома, вытирая губы. — Думаете, это ваша служанка?

— Возможно, — нерешительно предположила гостья. — Я хочу сама переговорить с тем рабом.

— Скорее всего, он просто соврал! — безапелляционно заявила супруга консула. — Чтобы привлечь внимание смазливой невольницы. Небось, уже и свидание назначил?

— Да, — приняв растерянный вид, пробормотала обрадованная таким поворотом разговора Ника. — Сказал, что бывает на базаре каждый день. Но как вы догадались?

Женщина самодовольно рассмеялась.

— Я давно веду хозяйство, госпожа Юлиса, — проговорила она с нескрываемым превосходством. — Успела изучить все хитрости и уловки этих бездельников. Только и думают, как бы поменьше работать, побольше съесть и с кем-нибудь совокупиться.

— И всё-таки я обязательно с ним поговорю, — тихо, но твёрдо сказала девушка. — Надо проверить любые, самые вздорные слухи. Если он врёт, я не потеряю ничего, кроме времени.

— Если вам не жаль тратить его впустую, — пренебрежительно пожала плечами супруга морехода. — Попробуйте.

Но едва путешественница шагнула к двери, как её догнал голос Тервии.

— Только не забудьте рассказать, чем закончится ваш разговор.

— Хорошо, — обернувшись, пообещала Ника, тут же предупредив. — Мне некогда сторожить, когда этот раб появится на базаре, поэтому я буду посылать туда Риату. Пусть отыщет своего знакомого, а уж потом приходит за мной.

— Делайте, как считаете нужным, — величественно кивнула супруга консула.

Не откладывая, девушка позвала невольницу в свою комнату и, стараясь не смотреть ей в глаза, протянула кошелёк.

— Здесь пять риалов. Хватит?

Хозяйка специально не уточнила, для чего предназначены эти деньги, но смышлёная рабыня, тут же сообразив, понимающе кивнула.

— Достаточно, госпожа. Я поторгуюсь.

Заметив на её губах тень довольной усмешки, путешественница добавила. — Если что-то останется, возьми себе.

— Спасибо, добрая госпожа, — с поклоном поблагодарила Риата, но в голосе её проскользнуло лёгкое разочарование.

— Плащ одень, — посоветовала на прощание Ника. — Всё небо в тучах.

— Спасибо, добрая госпожа, — повторила невольница и неожиданно забеспокоилась.

— А вдруг, пока меня не будет, Зурк придёт?

— Не беспокойся, — усмехнулась девушка. — Он хитрый, что-нибудь придумает.

Опасения Риаты оказались напрасны. Посланец Румса так и не появился. Не дождавшись его, путешественница так расстроилась, что на это обратила внимание не только верная рабыня, чьё участие ограничилось сочувственными взглядами, но и сам хозяин дома.

— Голова заболела, господин Картен, — выдала путешественница стандартное женское оправдание, и не удержавшись, добавила. — Плохо спала, всё думала над вашими словами.

Мирно жевавший Утрекс удивлённо замер, бросив вопросительный взгляд на отца. Тот буркнул:

— Замуж вам надо, госпожа Юлиса. В одной постели с мужем женщина всегда спит крепче.

— Вот доберусь до дома, господин Картен, — скромно потупилась Ника. — Тогда можно подумать и о замужестве.

— Надеюсь, ваши знатные родственники подыщут вам подходящего жениха, — хмыкнул мореход.

— Хорошо бы, — не стала спорить девушка, ханжески вздохнув. — Но вы же знаете, как трудно сейчас встретить достойного мужчину.

— Это да, — усмехнулся мореход, гордо выпятив могучую грудь.

Пока рабы убирали в мужском зале, она вышла в садик: посвежевший, поблёскивавший в лунном свете застывшими на цветах и листьях каплями только что пролетевшего дождя. Сделав несколько шагов по выложенной камнем дорожке, путешественница с наслаждением вдохнула бодрящий, прохладный воздух.

Услышав скрип двери за спиной, обернулась.

— О чём вы вчера говорили с моим отцом? — хмуро набычившись, спросил Уртекс.

— Ты не мог бы задать ему этот вопрос? — со вздохом посоветовала Ника.

— Я хочу услышать ответ от вас, — подросток шагнул ближе.

— Речь шла о тех грязных сплетнях, которые кто-то распускает о твоей сестре, — подумав, решила слегка прояснить ситуацию девушка. — А подробности пусть расскажет господин Картен.

Парнишка смутился.

— У меня нет секретов от вашей семьи, Уртекс, — мягко улыбаясь, соврала путешественница.

— Тогда почему не расскажете, о чём говорили с отцом? — сварливо проворчал тот.

— Я же не виновата, что мне приходится хранить ещё и чужие тайны, — развела руками Ника, посоветовав. — Лучше иди спать, поздно уже.

— Отец никогда не бросит мою мать! — вдруг яростно выпалил подросток и бегом бросился в главный зал, оставив собеседницу недоуменно хлопать глазами.

— Вот батман! — тихо выругалась она, возвращая на место нижнюю челюсть: «Этот щенок думает, будто я собираюсь отбить его папу?!»

Ночной садик тут же потерял своё очарование, стало холодно и сыро. Ужасно, до боли в груди, захотелось домой. Но не на второй этаж, в ту мрачную неуютную комнату, и не в хижину полусумасшедшего старика за океаном, а в свой родной мир — в комфортную трёхкомнатную квартиру, где осталась мама, которой она, дура, отравляла жизнь. Жаль только, понимание этого пришло слишком поздно.

Тупая тоска ледяной рукой сжала сердце, скрипнули зубы, сведённые судорогой мышц, а по щекам заскользили солёные капли. Прерывисто вздохнув, девушка стёрла их тыльной стороной ладони. Ни к чему рабам видеть, что её так расстроил какой-то мальчишка. Она до конца сыграет свою роль исполняющей обязанности хозяйки дома, поднимется, доберётся до кровати и там всласть поплачет над своей горькой судьбой.

Утром, как следует разглядев своё отражение в серебре зеркала, путешественница с огорчением поняла, что со слезами явно переборщила. Лицо помятое, нос опухший, губы скорбно поджаты, а под красными глазами залегли тёмные тени.

— Ужас, — простонала Ника, звонко шлёпнувшись на табурет, и с надеждой посмотрела на бесстрастную Риату, застывшую рядом с полотенцем в руках. — Сможешь что-нибудь сделать? Как я в таком виде Картенам и рабам покажусь? Они же… Дрин знает что подумают?!

— Как прикажете, госпожа, — почтительно склонилась невольница. — Только придётся немного подождать. Я на кухню сбегаю.

— Иди, — тяжело вздохнула хозяйка.

Пока Риата отсутствовала, она, сбросив ночную рубашку, ещё раз сполоснула в тазике лицо. Увы, вода нагрелась и не добавила бодрости.

Рабыня вернулась с маленькой миской, над которой вился лёгкий парок со странным, как будто мятным запахом.

— Что это? — с любопытством спросила девушка.

— Листья мяты, торсина и бадлены, — бодро отрапортовала Риата. — Сейчас приложим, и лицо станет как новое.

— Попробуй, — нерешительно промямлила путешественница.

Средство щипало кожу, однако оказалось достаточно действенным, чтобы уменьшить отёк, но вот белки глаз по-прежнему выделялись нездоровыми красными прожилками.

Однако консул то ли не заметил, то ли не придал им значения, во всяком случае, от вопросов воздержался. А Уртекс после вчерашнего разговора вновь демонстрировал устойчивое нежелание общаться.

Выпроводив мужчин, Ника направилась к хозяйке дома, на ходу подыскивая подходящее объяснение, если та вдруг заинтересуется её внешним видом.

Но не успела девушка дойти до лестницы, как в ворота энергично застучали. Довольная тем, что нужно встречать тележку из усадьбы, а значит, появился предлог ещё на какое-то время отложить неприятный разговор с супругой консула, она поспешила на двор.

Но в калитку, широко улыбаясь, вошёл Зурк, держа в руках маленькую, ярко раскрашенную амфору.

— Здравствуйте, госпожа Юлиса, — поклонился он путешественнице. — Меня прислал господин Румс Фарк.

Ника бросила предостерегающий взгляд в сторону привратника, но молодой раб продолжал бойко тараторить:

— Он прислал для госпожи Картен Улыбку Небожителей. Это целебная настойка из сорока трав, она прибавляет сил и восстанавливает здоровье.

— Подожди, — перевела дух Ника. — Я схожу узнаю, если госпожа Картен проснулась, быть может, она опять захочет с тобой говорить?

— Благодарю, госпожа Юлиса, — почтительно поклонился, сверкнув плутоватыми глазами, Зурк.

Заметив на галерее Риату, девушка взглядом указала ей на невольника Румса, а сама поспешила в спальню супруги консула. Но только что проснувшаяся Тервия не пожелала разговаривать с посланцем будущего зятя, велев лишь передать благодарность за подарок.

Тем временем раб Румса уже во всю распустил хвост перед смеющейся женщиной, несмотря на осуждающе качавшего головой Терета.

Увидев возвращавшуюся хозяйку, Риата, торопливо попрощавшись с кавалером, проскользнула в конюшню, успев еле заметно кивнуть.

— Госпожа Картен просила передать слова самой сердечной благодарности господину Фарку, — улыбнулась путешественница, забирая амфору, и поинтересовалась. — Как правильно принимать эту чудесную настойку.

— Пол дебена на дебен воды, — бодро отрапортовал Зурк. — Господин говорил, что даже жрецы Пелкса её хвалят.

— Иди, — махнула рукой Ника. — Скажешь господину, я всё поняла.

Когда привратник задвинул засов, она передала ему зелье.

— Отнеси на кухню и передай Кривой Ложке, что это лекарство для госпожи Картен.

— Слушаюсь, госпожа, — грустно кивнув, старик зашаркал через двор.

А девушка зашла в конюшню, где Риата, прижавшись к плечу Орри, что-то шептала ему на ухо. Страдальчески морщась, гант старался отодвинуться, но невольница, хихикая, почти повисла над ним.

— Ну? — резкий голос хозяйки заставил её прервать заигрывание.

Оставив в покое покрасневшего варвара, женщина подскочила, быстро зашептав:

— Его господин будет ждать вас в храме Ноны после полудня.

— Хорошо, — кивнула путешественница, даже не пытаясь скрыть довольной улыбки, тут же посерьёзнев. — А ты сделаешь вот что…

Слушая Нику, рабыня понимающе кивала, хихикала и смотрела на госпожу глазами, полными преданности и восхищения. А вот взгляд Орри казался полным брезгливого осуждения. Очевидно, прямодушному варвару претила сама мысль об обмане добрых хозяев дома, где их так хорошо приняли. Тем не менее, от комментариев он воздержался. А вот сообщение о том, что завтра с самого утра предстоит отправиться в поход, после которого гант сможет уйти в усадьбу, встретил с нескрываемым облегчением.

Их разговор прервало появление тележки с продуктами, и путешественнице пришлось вернуться к своим обязанностям.

Риата тоже времени даром не теряла. Восприняв известие о предстоящем свидании госпожи как сигнал к действию, она едва не разругалась с Кривой Ложкой, развив на кухне бурную деятельность по приготовлению своего хвалёного средства. Пусть не такого полезного для здоровья, как Улыбка Небожителей, но весьма необходимого при определённых обстоятельствах.

После того, как горшочек с величайшим бережением поставили под кровать, дабы содержимое его постепенно охлаждалось в тёмном месте, хозяйка отправила невольницу погулять, строго наказав вернуться к полудню.

Здоровье супруги морехода явно шло на поправку. Несмотря на потерю дочери, женщина стала живо интересоваться уже не только чисто хозяйственными делами, но и всем, что происходило в доме.

И поэтому она подвергла гостью самому настоящему допросу, чтобы выяснить, о чём та так долго секретничала с варваром в конюшне? Услышав, что Ника собирается пройтись с ним до усадьбы Вокра Рукиса, если конечно раб, о котором говорила Риата, сказал правду, женщина рассмеялась.

— Всё не теряете надежду отыскать свою служанку?

— Почему бы и нет? — пожала плечами собеседница. — Я слышала, чудеса иногда случаются.

— Вам соврали, госпожа Юлиса, — безапелляционно возразила Тервия. Но развивать эту тему не стала, велев подать присланную из усадьбы капусту. Из окна та показалась ей какой-то вялой.

Риата как всегда точно выполнила полученные инструкции, постучав в ворота, когда солнце уже подбиралось к своей высшей точке на небосклоне.

Отыскав хозяйку в саду, где та рассказывала приставучему Валреку о морских чудовищах, невольница молча поклонилась с самым таинственным видом. Нянька, умильно наблюдавшая за самым маленьким Картеном, тут же заинтересовалась переглядками рабыни и госпожи. Теперь будет о чём посплетничать с кухаркой.

Быстренько закруглив историю о храбрости и бесстрашии Картена-старшего, девушка предложила Валреку поиграть в путешествие через океан, а сама зашла с Риатой в мужской зал.

— Я всё правильно сделала, госпожа? — спросила женщина, явно напрашиваясь на похвалу.

— Конечно, — не стала разочаровывать её собеседница. — Я всегда знала, что ты очень умная.

И дав невольнице насладится крошечным триумфом, распорядилась:

— Жди меня в комнате. Я сначала к госпоже Картен, потом вместе пойдём в город.

— Слушаюсь, госпожа, — поклонилась довольная рабыня.

А путешественница, придав лицу соответствующее выражение, поспешила к супруге морехода. Судя по терпкому аромату трав, та как раз успела попробовать подаренную Румсом настойку.

— Риата нашла раба из усадьбы Вокра Рукиса! — выпалила Ника. — Мне обязательно надо с ним поговорить.

— Скоро обед, — недовольно хмурясь, напомнила Тервия. — Кто накормит Мерка и Уртекса?

Девушка подумала, что в их годы пора бы кушать самостоятельно, но вместо этого постаралась успокоить собеседницу.

— Не думаю, что я задержусь так надолго. Но если опоздаю, Кривая Ложка с Толкушей справятся.

И непреклонно заявила:

— Мне необходимо увидеться с этим рабом. Если его хозяева на самом деле прячут Паули, они должны знать, что случилось с Вестакией.

Супруга консула капризно проворчала:

— А если Мерк приведёт гостей?

— Вы же решили никого не принимать, пока не выясните судьбу дочери? — давя раздражение, напомнила путешественница.

— Всё равно! — упрямо нахмурилась женщина. — Что я скажу мужу, когда он увидит, что вас нет? Хотите, чтобы он услышал от меня вашу глупую байку о какой-то непонятной рабыне?

Чувствуя, что начинает злиться по-настоящему, Ника пожала плечами.

— Просто скажите, что я ушла, а куда — вы не знаете. Если он и будет ругать, то меня, а не вас.

— Я не хочу, чтобы мой муж злился, — буркнула Тервия, ядовито добавив. — Даже на вас.

— Тогда… — на миг задумавшись, девушка расцвела довольной улыбкой. — Я пошла искать попутный караван. Господину Картену это точно понравится.

— Ну, я не знаю, — задумчиво протянула собеседница и спросила. — Вы ещё не решили, с кем будете добираться до Империи?

— Пока нет, — покачала головой путешественница. — Но я непременно что-нибудь придумаю. В ближайшие дни.

— Я так и скажу, — устало кивнула супруга морехода. — Если Мерк спросит.

«А мне и в самом деле пора собираться, — грустно думала Ника, с помощью Риаты привязывая на спину кинжал. — Вряд ли я кого смогу отыскать за оставшееся время. Значит, надо навязаться кому-то в попутчики. А к кому? Обращаться к Картену не хочется. Попробовать спросить у Румса?»

Вздохнув, привязала нож и к голени. Не из опасения, что может понадобиться. Просто пора привыкать ходить во всеоружии.

Неожиданно вспомнилось посещение театра. Кажется, урба Гу Менсина тоже направляется в Империю. Попробовать напроситься с ними? Только надо узнать, возьмут ли, и во сколько ей это обойдётся? Причём разговор с главой актёров лучше не откладывать.

При всём уважении к благодетельной супруге жизнелюбивого Питра-громовержца, на этот раз девушка ограничила свою жертву маленьким кусочком душистой смолы, которую знакомая толстая жрица тут же бросила в огонь, и медной монеткой. Немного постояв в сторонке с постным лицом, путешественница подошла к служительнице Ноны и попросила позвать верховную жрицу.

Та тихо спросила имя собеседницы, и услышав ответ, попросила следовать за собой. Но не в привычную каморку с двумя старыми табуретками, а в гораздо более просторную комнату, где кроме узкой кровати, двух табуретов, стола и сундуков имелось ещё кресло с низкой спинкой, в котором восседала Дарита, внимательно разглядывая папирусный свиток.

— Госпожа Ника Юлиса Террина, — представила гостью толстуха и тут же вышла, оставив девушку наедине с верховной жрицей.

— Садитесь, госпожа Юлиса, — с холодной любезностью указала та на табурет. — Господин Фарк задерживается, и пока он не пришёл, я хочу с вами поговорить.

— Благодарю, — кивнула Ника, но села на другой, стараясь не выпускать дверь из поля зрения.

— Я слышала, вы происходите из очень знатного рода? — надменно спросила хозяйка кабинета.

— Это так, госпожа Дарита, — подтвердила путешественница. — Среди младших лотийских Юлисов не только множество сенаторов, но даже два Генерала.

— Что же заставило отпрыска столь древнего и уважаемого семейства таиться так далеко от цивилизованного мира? — в бесстрастном тоне собеседницы Нике послышалась лёгкая издёвка.

— Даже боги бывают бессильны против клеветы, — спокойно ответила девушка. — А тот, кто преследовал моих родителей, не только выполнял приказ императора, но имел и личный интерес, что добавило ему упорства.

— Вот как? — вскинула аккуратно очерченные брови верховная жрица. — Месть или любовь?

— То и другое, — напустила тумана путешественница. — И ещё многое, о чём я не могу говорить.

— Понимаю, — кивнула женщина. — И не настаиваю.

— Но теперь доброе имя отца восстановлено, — добавила Ника. — И я могу вернуться к семье.

— Сколько лет ваш отец провёл среди варваров? — продолжала расспрашивать Дарита.

— Двадцать, — мысленно прикинув, ответила девушка. — Но если бы он тогда не спасся, я бы не появилась на свет.

— По воле богов нить нашей жизни порой сплетается в запутанный и причудливый узор, — задумчиво покачала головой собеседница. — Но почему отец не с вами, госпожа Юлиса?

— Он слишком стар и болен, чтобы ещё раз пересечь океан, — выдала привычное объяснение путешественница, с некоторым опасением ожидая новых вопросов об отце.

Но вместо этого Тариту заинтересовало совсем другое.

— Вам, наверное, не терпится как можно скорее увидеть своих родных, госпожа Юлиса?

— Да, — кивнула Ника, настороженно ожидая подвоха. — К сожалению, мне пришлось задержаться…

— Я слышала из-за служанки? — в голосе верховной жрицы сквозило явное недоверие. — Неужели это правда?

— В нашем роду не принято разбрасываться верными людьми, — твёрдо заявила девушка. — Других причин нет.

— Ваши встречи с господином Фарком как-то связаны с её поисками? — всё с тем же скепсисом спросила собеседница.

— Простите, госпожа Дарита, — извинилась путешественница. — Но об этом вам лучше спросить самого господина Фарка.

Женщина подалась вперёд, явно собираясь задать ещё один вопрос, но на счастье Ники в дверь постучали.

— Войдите, — с заметной досадой разрешила верховная жрица.

Пригнувшись, в комнату шагнул десятник конной стражи, и увидев девушку, широко улыбнулся.

— Здравствуйте, госпожа Дарита! Здравствуйте, госпожа Юлиса! Я думал, вы ещё не пришли.

— Здравствуйте, господин Фарк, — кивнула хозяйка кабинета. — Мы тут немного поговорили, чтобы госпожа Юлиса не заскучала, ожидая вас.

Девушка встала, проговорив с нескрываемым облегчением:

— До свидания, госпожа Дарита.

Едва Румс закрыл за ними дверь знакомой каморки, путешественница поспешила заявить:

— То, что Орри никого не узнал, ничего не значит! Моя рабыня поговорила с привратником из дома Ноор Учага…

И Ника рассказала о двух внезапно исчезнувших слугах горца и его частых отлучках из города.

Хмурый сын консула слушал внимательно, не задавая никаких вопросов.

— Думаю, они стерегут Вестакию и Паули в каком-то тайном месте, — закончила она, решив вначале дать возможность собеседнику высказаться, а потом предложить составить ей компанию на завтрашней прогулке.

— Или просто вернулись в племя, — задумчиво проговорил молодой человек. — Мне тоже удалось кое-что выяснить, госпожа Юлиса. Вчера я с одним приятелем заглянул к Ноор Учагу.

— Вот как? — встрепенулась девушка, криво усмехаясь. — Всё же решили спросить его о своей невесте?

— Нет, — невозмутимо покачал головой десятник конной стражи. — От имени своего начальника я спросил, когда атавки спустятся на зимние стоянки?

— Зачем вам это? — недоуменно поинтересовалась собеседница.

— Просто предлог, чтобы с ним встретиться, — честно признался Румс. — И знаете, Ноор Учаг оказался очень радушным и гостеприимным человеком. Как и все горцы, тут же приказал накрыть стол, угостил очень хорошим вином. Сказал, что ещё не получил известий от отца, но как только что-нибудь узнает, обязательно сообщит.

Сын консула, откинувшись, прижался спиной к каменной стене и вытянул почти во всю длину комнаты волосатые ноги в запылённых сандалиях.

— Мы выпили и хорошо посидели. Ноор Учаг — прекрасный собеседник, разбирается в лошадях, оружии и охоте. Он подтвердил, что женится на дочери вождя хименов, и жалеет, что теперь будет бывать в городе только наездами…

Путешественница презрительно фыркнула, но молодой человек, не обращая внимания, продолжал, будто разговаривая сам с собой:

— Ноор Учаг очень сочувствовал, когда узнал, что Вестакия моя невеста. Говорил, что никогда с ней не встречался, но слышал о красоте дочери консула Картена. И я не услышал в его речах лжи, госпожа Юлиса.

С каждым его словом у слушательницы становилось всё тяжелее на душе.

— Но я хорошо помню, что вы мне рассказывали, — Румс пристально посмотрел ей в глаза. — Оставив Ноор Учага с приятелем за столом, я отлучился и беспрепятственно обошёл весь дом. Там нет ни одной закрытой двери. Даже кладовка оказалась открыта. Там рабы что-то перебирали. Я заглянул внутрь и не увидел ни Вестакии, ни вашей служанки. В этом доме никто никого не прячет.

— Ещё бы! — возмущённо вскричала Ника, поражённая тупостью собеседника. — Он…

Молодой человек властным движением руки заставил её замолчать.

— Тогда я вернулся и напрямик спросил Ноор Учага, зачем он приходил к Картенам?

— И что он сказал? — невольно подалась вперёд девушка.

— Что не вправе разглашать чужие тайны, — ответил десятник конной стражи. — Но я настаивал.

Молодой человек усмехнулся.

— Пришлось даже упрекнуть его во лжи. Он же говорил, что не видел Вестакии. Атавки — очень гордый народ, госпожа Юлиса. Не желая прослыть лжецом, Ноор Учаг не стал скрывать ничего, кроме имён.

Путешественница скривилась, заранее не веря ни единому слову.

— Один из его друзей задолжал Картену большую сумму, — начал рассказывать Румс. — И попросил Ноор Учага похлопотать за него у консула об отсрочке…

Ника раздражённо фыркнула.

— Что же он сам не зашёл? Стеснялся?

— Стеснялся, — неожиданно подтвердил собеседник. — Про этого молодого человека и господина Картена одно время ходили нехорошие слухи. Чтобы не давать повода для новых сплетен, он не захотел сам встречаться с консулом.

Отвернувшись, девушка одними губами коротко и не толерантно обозвала заимодавца и должника.

— Но Картен отказал, — меланхолически продолжил десятник конной стражи. — Тогда Ноор Учаг ушёл, так и не увидев его дочери. Теперь понимаешь, почему он не хотел говорить об их встрече?

— Не совсем, — честно призналась путешественница. — Если вы намекаете на то, что они были любовниками, то разве подобные отношения между мужчинами в Канакерне под запретом?

— Разве можно запретить людям любить и наслаждаться друг другом? — укоризненно покачал головой Румс. — Но господин Картен — женатый человек. Он давал клятву верности супруге перед лицом благодетельной Ноны и не должен принимать дома… такого гостя. Что скажут соседи?

Ника подумала, что в таком случае должник мог поговорить с мореходом где-нибудь на улице. Но видимо для её собеседника подобное объяснение прозвучало достаточно убедительно, и у кавалериста вновь возникли сомнения в причастности варвара к исчезновению Вестакии.

— Вам я верю, госпожа Юлиса, — продолжал десятник. — Просто вас обманул этот мерзкий лгун Зипей Скела.

«Устроить бы вам очную ставку, — зло думала девушка. — Так я сама этого козла предупредила. Но кто же знал, что гусар такой недоверчивый?»

А больше ничего у неё против горца нет, кроме виноватой улыбки да неадекватной реакции дочки консула. Путешественница решительно тряхнула головой. Горец виноват уже хотя бы потому, что у неё просто нет никого другого на примете!

— А может, это Ноор Учаг вам соврал? — предположила Ника, продолжив с жаром. — Я видела, как он уходил из дома Картена, я знаю, что случилось потом с Вестакией. Просто варвар — очень умный человек. Это значит, что вашей невесте грозит смертельная опасность. Если её вообще уже не убили.

— Почему вы так думаете? — Румс смотрел на неё с иронией и участием, словно взрослый умудрённый жизнью человек, с которым ребёнок делится своими детскими страхами.

— После таких разговоров он сразу поймёт, что вы его в чём-то подозреваете, — стараясь сохранять спокойствие, начала объяснять девушка. — И если пленницы ещё живы, обязательно от них избавится.

С сожалением вздохнув, молодой человек возвёл очи горе. Намёк на её глупость, а то и слабоумие, оказался настолько прозрачным, что путешественница, едва не задохнувшись от ярости, выпалила:

— А если Ноор Учаг хоть как-то связан с теми слухами, из-за которых Картена собирались выгнать из городского совета…

— Кого выгнать? — резко перебил её десятник конной стражи. — За что? Кто вам сказал?

Спохватившись, что сболтнула лишнее, Ника выругалась про себя. Но слово — не воробей, пришлось выдать вчерашний разговор с мореходом.

— Сам господин Картен, — не без гордости заявила девушка. — Он выяснил, что кто-то подкупил некоторых… продажных граждан, чтобы те на хоре предложили лишить его звания консула. И всё из-за того, что Вестакия то ли сбежала с любовником, то ли покончила жизнь самоубийством. Вроде как человеку, так наказанному богами, в городском совете делать нечего.

Рассказчица криво улыбнулась.

— По мне так причина глупая. Но, видимо, у вас думают по-другому.

— Я слышал, как кое-кто упрекал Картена в том, что он не сумел воспитать у дочери почтения к родителям и уважения к нашим обычаям, — медленно проговорил Румс. — Но лишить звания консула…

Он помолчал, обдумывая услышанное.

— Люди не хотят выполнять приказы тех, от кого отвернулась удача.

— Вот видите! — обрадовалась путешественница. — После благоприятного жертвоприношения Нутпену разговоры, кажется, стихли. Но если найдут тело Вестакии, они вспыхнут вновь. Тогда Картен точно вылетит из совета.

— И вы уверены, что Ноор Учаг имеет к этому какое-то отношение? — взгляд молодого человека сделался тяжёлым и давящим, словно каменная плита.

— Да! — твёрдо ответила собеседница, не отводя глаз.

— А я в это не верю! — отвернулся десятник конной стражи.

— Как хотите, — развела руками путешественница, с горечью заметив. — А я думала, вы поможете мне искать пленниц.

— Где? — с жалостью покачал головой сын консула.

— В усадьбах вдоль Змеиного ручья.

— А причём тут Змеиный ручей? — нахмурился молодой человек.

— Зипей Скела говорил, что именно туда направлялась лодка, в которую сели Вестакия и Ноор Учаг.

— Во имя пенной бороды Нутпена! — морщась словно от зубной боли, простонал десятник. — Вы всё ещё верите этому обманщику?

— Да! — кивнула собеседница. — Хотя бы потому, что он скрылся, как только узнал об объявленной Картеном награде. Выходит, чего-то опасался.

— Собрались обыскать усадьбу консула Вокра Рукиса? — усмехнулся Румс. — У него только надсмотрщиков десятка два, если не больше.

— Вот с кем-нибудь из них я и поговорю, — невозмутимо сказала Ника. — Хотя, скорее всего, Вестакию и Паули держат подальше от города.

— Их и там нет, госпожа Юлиса, — решительно заявил молодой человек.

— Откуда такая уверенность? — не скрывая иронии, усмехнулась девушка.

— Не обольщайтесь, госпожа Юлиса, — нахмурившись, покачал головой десятник конной стражи. — Не только вы заняты их поисками. Мои люди давно объехали все усадьбы и хутора.

На миг собеседница растерялась, но тут же решила уточнить:

— Они устраивали повальные обыски? Заглядывали во все комнаты, конюшни, сараи и прочие укромные места?

— Нет, — настала очередь смутиться Румсу. — Просто рассказывали, что пропала дочь консула Мерка Картена, и спрашивали, не встречал ли кто посторонних или подозрительных людей?

— Ну, вот видите! — победно улыбнулась путешественница. — Так похитители и признаются, что держат Вестакию где-нибудь в… погребе!

— А вам, значит, всё расскажут, — обижено усмехнулся кавалерист.

— Я не собираюсь никого спрашивать, господин Фарк, — ехидно ответила Ника. — Только наблюдать. Точнее, смотреть будет Орри. Вдруг увидит тех, кто не попался ему на глаза у дома Ноор Учага.

Какое-то время сын консула мрачно сверлил её глазами, но сообразив, что отступать от своей затеи собеседница не собирается, осуждающе покачал головой.

— Такие прогулки слишком опасны для одинокой девушки.

— Я же сказала, что возьму с собой Орри, — напомнила она. — И Риату.

— Чем вам сможет помочь чуть живой варвар и глупая, трусливая рабыня? — презрительно фыркнул молодой человек.

— Мне приходилось одной бродить по диким лесам, господин Фарк! — гордо вздёрнула носик путешественница. — А тут всё-таки люди живут…

— Которых вам надо бояться в первую очередь! — повысил голос сын консула. — Вас могут не просто… обидеть, но ещё и похитить, чтобы продать в рабство! Эта идея с поисками за городом — очень большая глупость, госпожа Юлиса, которая вам вовсе не к лицу!

Вздрогнув, словно от удара, Ника бросила на Румса полупрезрительный взгляд, подумав с горечью: «И этот такой же, как все! Самовлюблённый, напыщенный болван!»

Но молодой человек даже не смотрел в её сторону. Разочарование сменилось злостью, но собеседница не могла себе позволить, чтобы последнее слово в этой перепалке осталось за ним.

Сглотнув застрявший в горле комок, она усмехнулась:

— Если вас так беспокоит моя безопасность, почему бы нам не пойти вместе? С таким храбрым воином слабой девушке нечего бояться.

— Я не буду тратить время на вздорные глупости! — по-прежнему не глядя в её сторону, буркнул десятник конной стражи.

— В таком случае, прощайте! — кипя от негодования, путешественница набросила покрывало, перекинула его край через плечо. — Буду заниматься глупостями без вас!

— Стойте! — вскочил Румс. — Я не позволю вам уходить так далеко от города!

— Каким же образом, господин Фарк? — удивилась Ника, потихоньку пятясь к двери. — Свяжете меня? Здесь в святилище Ноны? Я кричать буду. Что тогда скажет госпожа Дарита?

— Нет, я расскажу господину Картену о ваших намерениях, — чуть сбавил тон десятник.

Горючая смесь обиды, разочарования и злости на человека, которого она по своей глупости уже считала близким, заставили девушку закатиться тихим, истерическим смехом.

Вспыхнувшее в глазах сына консула недоумение быстро сменилось презрением. Сделав над собой усилие, она чётко проговорила:

— После того, как я отдам господину Картену некое письмо, моя судьба станет ему абсолютно безразлична!

— Ещё раз прощайте, господин Фарк! — путешественница изо всех сил толкнула дверь, питая робкую надежду, что за ней кто-то прячется, подслушивая их разговор.

Увы, сорвать злость на чрезмерно любопытной жрице или рабыне не получилось. Коридорчик оказался пуст. Проскочив его, Ника с трудом заставила себя медленно и чинно пересечь молельный зал храма.

Несмотря на очевидность расставания с Румсом, плакать совершенно не хотелось. Возможно, потом, когда туго свёрнутая внутри пружина распрямится, она себя и пожалеет. Но пока слёзы даже не думали появляться, а все мысли почему-то вертелись вокруг организации завтрашнего похода.

Девушка знала, что к Змеиному ручью надо идти через Северные ворота. Если верить словам Риаты, до загородных владений консула Вокра Рукиса чуть меньше асанга. Это значит — километров семь. Со свежими силами можно дойти за час.

Оказавшись на площади перед храмом, путешественница огляделась в поисках рабыни. Та сейчас же перестала болтать с продавцом пирожков и поспешила к хозяйке. Та, не дожидаясь её, зашагала к дому Картена.

Какое-то время понадобится, чтобы выяснить, нет ли в усадьбе Вестакии или Паули. Наверняка кто-то будет работать на полях или каких-нибудь плантациях. Вот к ним она и направит Орри с Риатой. Вроде как гант хочет найти свою пропавшую сестру и даже готов заплатить за нужные сведения. Невольница будет расспрашивать, а варвар охранять её и делать печальное лицо. Сама хозяйка собиралась отсидеться где-нибудь в кустиках, полагая, что присутствие знатной госпожи только помешает доверительной беседе. Вряд ли они услышат что-нибудь обнадёживающее. Но вдруг повезёт? В любом случае затем придётся идти в усадьбу. Там уже будет говорить сама Ника, а задача Орри зорко поглядывать по сторонам в поисках знакомых лиц. Девушка не слишком рассчитывала отыскать там Вестакию и Паули. Слишком близко от города и чересчур много народа. Велик риск утечки информации.

Девушка оглянулась на невольницу.

— Как далеко до усадьбы тех глупых братьев, которые никак не могут её поделить?

— Два с половиной асанга, госпожа.

— Считая от города? — уточнила хозяйка.

— Да.

«Двадцать километров! — хмыкнула про себя путешественница. — Ну, если выйти с самого утра — до обеда дойдём».

— А до хуторов?

— До того, что поближе, ещё асанг, — бодро отрапортовала Риата. — Это там, где живут.

«Вот батман! — выругалась про себя Ника. — Тридцать километров, если считать от Канакерна. Значит, если идти ещё и к заброшенному, то засветло в город ни за что не вернуться. Ну и что делать?»

Она почему-то думала, что Ноор Учаг прячет своих пленниц именно там, чтобы никто не нашёл.

«Может, заночевать в горах, а утром вернуться? — подумала девушка, глядя на застывшую в ожидании рабыню. — Картениха сбесится».

Путешественница жёстко усмехнулась.

«Да и батман с ней! Найду Вестакию — она мне всё простит. Не найду… Уйду в гостиницу. До начала Ангипарий пара дней осталась… Жаль, по ночам уже холодно, тем более в горах. А тащить с собой ещё и тёплые вещи не хочется. Тогда, может, сразу к усадьбе чокнутых братьев рвануть? А к Вокру Рукису в гости заскочу в следующий раз. Тут не далеко».

— Риата! — обратилась она к рабыне. — Сколько идти до дальнего хутора?

— Не знаю, госпожа, — виновато развела та руками. — Мне говорили, там давно никто не живёт. Даже дороги нет. Только какая-то тропа.

Огорчённо хмыкнув, Ника вновь зашагала по мостовой. Мысли суетливо забегали, словно муравьи на разворошённой куче. Уже подходя к знакомым воротам, она поинтересовалась у невольницы:

— Вспомни, что говорил привратник Ноор Учага, в какое время его господин уезжает из города?

— Вечером, госпожа, — не задумываясь, ответила женщина.

— А возвращается?

— Утром.

Девушка опять замедлила шаг. Хорошо бы выяснить точное время выезда варвара, но откуда его мог знать неграмотный раб? Местное исчисление часов было довольно запутано да и не нужно большинству говорящих орудий труда.

«Хорошо, будем считать „вечером“ ту часть светового дня, когда прошедшее после полудня время больше, чем оставшееся до заката, — стала высчитывать путешественница. — Какое расстояние успеет пройти лошадь до наступления темноты? Не похоже, что варвар будет устраивать бешеные скачки, да и по ночам ездить горами опасно. Остаётся три или четыре часа. Вряд ли за это время он успеет забраться уж очень далеко».

Придя к такому глубокомысленному выводу, Ника выдала невольнице новые инструкции и постучала в калитку.

— Господин Картен обедал? — первым делом спросила она у Терета.

— Нет, госпожа, — склонился в поклоне старый раб. — Господин передал, что не придёт, а молодой господин уже поел.

Коротко кивнув, девушка направилась на кухню. Кривая Ложка повторила слова привратника, добавив, что госпожа тоже уже покушала, и выразив готовность немедленно накрыть стол для исполняющей обязанности хозяйки.

— Отнеси в комнату, — распорядилась та.

— Как прикажете, госпожа Юлиса, — почтительно поклонилась рабыня.

Поднимаясь на второй этаж, путешественница постаралась придать лицу максимально взволнованное выражение. Впрочем, особо притворяться не пришлось. То взвинченное состояние, которое охватило её после разговора с Румсом, ещё не прошло.

Поэтому Ника не особенно удивилась тому, что проворчав:

— Где вы так долго пропадали, госпожа Юлиса? — супруга морехода тут же спросила. — Вам удалось что-то узнать?

— Мне не хотелось привлекать внимание то ли приказчика, то ли надсмотрщика, — тяжело вздохнув, девушка опустилась на табурет. — Вот и пришлось ждать, пока того раба послали в трактир. Да, он подтвердил, что в усадьбе есть невольница, которую держат отдельно. По его описанию выходит, что она на самом деле похожа на Паули. Но это не самое главное.

Гостья пристально посмотрела на хозяйку, застывшую в напряжённом внимании.

— Раб слышал, будто её на днях собираются кому-то продать. Я спросила, нельзя ли её как-нибудь увидеть? Мошенник долго отнекивался, но всё же согласился в этом помочь. За отдельную плату, конечно.

Путешественница сухо кашлянула, мельком пожалев, что не промочила горло на кухне. Но слушательница тут же кивнула Толкуше, и та быстро наполнила стакан разбавленным вином.

— Завтра рано утром надо быть у ворот усадьбы. Там он меня встретит и скажет, что делать дальше.

— Это похоже на ловушку, госпожа Юлиса, — задумчиво покачала головой Тервия. — Вас могут похитить и продать в рабство.

— Как? — удивилась гостья. — Неужели консул Вокр Рукис ворует людей?!

— Нет, конечно, — как-то уж слишком поспешно возразила супруга морехода, пояснив. — Но рабы и слуги, случается, обделывают свои грязные делишки тайком от хозяев.

— Я пойду не одна, — сказала Ника. — Возьму с собой Риату и Орри.

— Видела я из окна вашего варвара, — поморщилась женщина. — Он себя не защитит — не то что вас. Вся эта история выглядит слишком подозрительно.

— Риск, конечно, есть, — неохотно согласилась собеседница. — Но уж очень мне хочется посмотреть на ту невольницу.

— Только не наделайте глупостей, госпожа Юлиса, — нахмурилась Тервия.

— Что вы имеете ввиду, госпожа Картен? — удивилась девушка.

— Здесь Западное побережье, а не лес, — наставительно, с ноткой превосходства заявила супруга купца. — Если хозяин поймал у себя дома незваного гостья, он вправе наказать его так, как найдёт нужным. Если попадётесь, Мерк не сможет вам помочь. Консул Канакерна должен подавать пример в исполнении его законов!

— Я на это и не рассчитываю, госпожа Картен, — усмехнулась путешественница. — Я привыкла сама отвечать за свои поступки. Ваш муж останется совершенно ни при чём.

Женщина удовлетворённо кивнула, откидываясь на сложенные подушки и одеяла.

«Вот стерва! — фыркнула про себя Ника. — Я её дочь ищу, а она думает о репутации мужа».

Девушка встала.

— Я собираюсь уйти с рассветом, чтобы пораньше вернуться.

— А как же завтрак? — встрепенулась Тервия. — Кто проследит за рабами?

— За обедом они и без меня справились, — напомнила гостья. — Значит, и с завтраком ничего не случится.

И решив, что в данном случае лесть не помешает, добавила:

— Самое главное, рабы знают, что вам уже лучше. Это заставит их вести себя подобающе.

Пока супруга морехода придумывала, что на это можно возразить, не умаляя своего достоинства, путешественница, сказав: «С господином Картеном я поговорю сама», — вышла из комнаты.

Орри, выслушав её с довольным видом, тут же потребовал себе какое-нибудь оружие. Пришлось Нике звать Обглодыша, и всем вместе осматривать довольно скудный набор имеющихся в доме инструментов. Варвар долго, с сознанием дела перебирал топоры, молотки, какие-то примитивные свёрла, долота и стамески, пока не остановил свой выбор на деревянной, окованной бронзой лопате.

— Вот, госпожа Юлиса, — гордо проговорил довольный гант. — Самая подходящая штука, чтобы проломить кому-нибудь башку.

Кривая Ложка получила задание приготовить к утру лепёшки, сыр и бурдюк с разведённым вином. Лицо кухарки при этом сохраняло привычное для рабов почтительно-внимательное выражение, но в глазах светилось нескрываемое любопытство.

Отдав необходимые распоряжения, девушка, выйдя из кухни, заметила проскользнувшую в мужской зал Риату. Поведение невольницы показалось хозяйке настолько подозрительным, что она тут же последовала за ней.

Прижавшись к стене, путешественница наблюдала, как рабыня, прикрыв дверь, выглянула в садик, прижимая к животу ком каких-то тряпок. Ника знала, что Валрека нянька увела в город, а больше никого там в это время быть не может. Девушке едва удалось спрятаться, когда Риата воровато оглянулась, перед тем как шмыгнуть в сад. Теперь путешественница наблюдала за ней в щель между створками.

Присев на корточки возле цветочного куста, женщина торопливо ковыряла землю заострённой палкой. Рядом на дорожке стоял горшок, показавшийся Нике знакомым.

— Золото прячешь? — негромко спросила девушка.

Резко обернувшись, рабыня перевела дух.

— Ох, как вы меня напугали, госпожа!

— Что ты тут делаешь? — спросила хозяйка, подходя ближе.

— Вываренную траву выбросить надо, госпожа, — шёпотом объяснила невольница. — Зелье я уже в кувшинчик слила и спрятала в корзину.

Только теперь путешественница узнала горшок, остывавший у неё под кроватью. За суетливыми хлопотами по подготовке завтрашней экспедиции она как-то успела слегка подзабыть о тех надеждах, что испытывала перед свиданием с Румсом.

«Да после таких разговоров я его видеть не хочу, не то что спать!» — мрачно засопела Ника, и чуть притихшая обида вспыхнула ещё ярче.

Появилось жгучее желание приказать Риате сейчас же вылить куда-нибудь эту гадость и никогда больше о ней не заикаться. Удержали девушку от столь радикального шага только воспоминания о серебре, потраченном на это варево.

— А почему закапываешь тайком? — проворчала путешественница, стараясь не выплеснуть недовольство на ни в чём не повинную рабыню. — Я подумала, ты украла чего-нибудь.

— Как можно, госпожа! — в голосе невольницы кровная обида органически сочеталась с искренним возмущением. — Разве я когда-нибудь брала чужое?

— Тогда от кого прячешься? — прервала её возмущённую жалобу хозяйка.

— От здешних рабынь, госпожа, — понизила голос Риата. — Я когда варила, сказала, что это средство от запора. Только они как-то подозрительно переглядывались. Кривая Ложка — жуть какая любопытная. Она и в помойный чан залезет, только бы узнать, чего я готовила.

Женщина замолчала, красноречиво поджав губы.

«Тогда и Тервия всё узнает, — мысленно продолжила за неё Ника. — Тогда точно будет думать, что я до сих пор в любовницах у её драгоценного Мерка состою. Ещё гадить начнёт. А оно мне надо?»

— Заканчивай скорее, — буркнула девушка, и развернувшись, поспешила к двери.

Несмотря на опасения, разговор с Картеном прошёл на удивление легко. Узнав, что гостья собралась сходить в усадьбу Пиркена Фнела, где яко бы стоит караван, направляющийся в Империю, консул поинтересовался:

— Всё-таки решили бросить свою служанку?

— Увы, — развела руками путешественница. — Канакерн — не лес аратачей. Там бы я смогла её отыскать.

— А я вас предупреждал, — ехидно напомнил купец. — Не захотели ехать с Каниром Нашем — теперь добирайтесь сами!

— Я ошибалась, господин Картен, — покаянно вздохнула Ника, с трудом сдерживая злость. — Мне и исправлять.

Довольный мореход согласно кивнул, и потянувшись за стаканом, спросил:

— А почему так рано идёте? К самому открытию ворот.

— Хочу всех там застать, — выдала девушка заранее заготовленный ответ.

— Тогда возьмите с собой кого-нибудь из рабов, — равнодушно посоветовал явно озабоченный какими-то своими мыслями мореход. — Хотя тут и близко, но всё-таки не город.

— Со мной будет Орри, — сказала собеседница.

— Пусть назад не возвращается, а идёт сразу в усадьбу, — распорядился консул. — Его там уже заждались.

— Я ему передам, — кивнула путешественница.

Она открыла глаза и резко села. Сквозь жалюзи серело предутреннее небо. На полу тихо похрапывала Риата, завернувшись в облезлое одеяло из шкур росомахи.

— Хватит спать, лежебока, — негромко сказала хозяйка.

— А? — распахнув осоловевшие глаза, невольница сладко потянулась. — Да что же это вы так рано проснулись, госпожа?

— Забыла, сколько у нас дел? — буркнула та, стаскивая ночную рубашку. — Помоги умыться.

Приведя себя в порядок, Ника, прихватив завёрнутые в плащ дротики и приказав рабыне убраться в комнате, вышла. Стараясь двигаться как можно бесшумнее, торопливо миновала спальню сыновей Картена. Те безмятежно посапывали, наслаждаясь самым сладким предутренним сном. Даже рабыня-нянька не проснулась, выставив из-под рваного одеяла голые ноги.

Орри уже ждал её, болтая у ворот с отчаянно зевавшим Теретом. Кивнув им через двор, девушка прошла на кухню, где ждал припасённый ещё со вчерашнего вечера мешок с продуктами. Перед тем, как уйти оттуда, она осторожно тронула за плечо кухарку, и когда та открыла осоловевшие со сна глаза, тихо сказала:

— Я ухожу, просыпайся.

— Да-да, госпожа, — закивала Кривая Ложка, поднимаясь с тощего, покрытого заплатами тюфячка.

На галерее послышались приближавшиеся шаги Риаты.

— Никого не разбудила? — спросила хозяйка, передавая ей продукты.

— Я осторожно, госпожа, — заверила женщина, убирая мешок в корзину, где уже лежали кожаная рубаха, штаны и пара мокасин. Так, на всякий случай.

Поскольку путешественница отправлялась в поход с ведома Картена, то она не стала перебрасывать дротики с копьеметалкой через стену, а отдала Орри.

Город ещё не проснулся, и на пустынных улицах им попадались только рабы-водоносы да редкие стражники, заканчивавшие ночное дежурство. Солнце брызнуло из-за гор на черепичные крыши, сразу сделав стены домов, мостовую, небо над головой более яркими, красочными и даже праздничными. Или Нике так казалось, потому что она, наконец-то, какое-то время сможет отдохнуть от гостеприимного Канакерна в общем и от семейства Картенов в частности.

Когда путники подошли к Северным воротам, в них потянулись тележки, ослики и носильщики, тяжело нагруженные продукцией окрестных полей и ферм. Но вот город девушка со спутниками покидала одними из первых. Возможно, охранявшим ворота стражникам их компания показалась чем-то подозрительным. Один из эфебов, заступив девушке дорогу, поинтересовался:

— Кто вы такая и куда направляетесь, госпожа?

— Ника Юлиса Террина, — надменно представилась та. — Иду в театр по поручению консула Мерка Картена. А это…

Путешественница кивнула за спину, где в напряжённом ожидании застыли Риата и Орри.

— Со мной.

Услышав имя одного из членов городского совета, молодой воин вопросительно посмотрел на старших товарищей. Высокий, сухощавый стражник с густой бородой махнул рукой.

— Пусть идут. Я её знаю.

Девушка вспомнила, что видела его в трактире Оур Ската в порту вместе с десятником Нером Навтом Опусом, и благодарно улыбнувшись, коротко кивнула.

Едва они оказались на пустыре за воротами, как сразу же стало гораздо прохладнее. Очевидно, дома и городские стены защищали от дувшего с гор ветра.

Плотнее кутаясь в накидку, путешественница подумала, что при желании во всём можно отыскать хоть какую-то пользу, даже в здешней дурацкой моде. А ещё похвалила себя за выбор плотной ткани для своей пелерины, оказавшейся сейчас как нельзя кстати. Оглянувшись, она увидела, что гант, как будто не замечал холода, а вот Риата болезненно ёжилась, стараясь сжаться в комок.

— Снимай корзину, — распорядилась хозяйка, отступая на обочину от двух вышагивавших навстречу волов, тащивших длинную телегу.

Торопливо сбросив груз с плеч, невольница поставила его на землю. Приподняв плетёную крышку, Ника достала свою кожаную рубаху.

— Одевай, а то замёрзнешь.

— А как же вы, госпожа? — нерешительно пролепетала Риата, по-прежнему изображая из себя верную рабыню, готовую пожертвовать ради своей хозяйки жизнью и здоровьем.

— Мне и так тепло, — проворчала та. — А на тебе, кроме хитона, ничего нет.

Сидевший на плотно увязанных брёвнах толстяк в длинной меховой безрукавке презрительно фыркнул:

— Вы слишком балуете этих бездельников, госпожа.

— Когда мне понадобится совет, я спрошу кого-нибудь поумнее вас! — огрызнулась девушка, и обратившись к невольнице, всё ещё нерешительно разглядывавшей сшитую лично хозяйкой рубаху, рявкнула. — Одевай, сейчас же!

— Как ты смеешь так разговаривать с мужчиной, который тебе в отцы годится?! — у возчика глаза округлились от удивления. — Грубиянка!

— У глупости нет возраста! — не осталась в долгу путешественница. — Езжай своей дорогой.

Желая собственноручно разобраться с нахалкой, толстяк вскочил, и потянув за длинный ремень, пропущенный сквозь ноздри волов, заставил их остановиться.

Вот только Ника не собиралась тратить время на пустые разговоры. Выхватив из-за спины кинжал, она ткнула ближайшее животное, от чего оно дёрнулось с обиженным мычанием. Его сосед и коллега, видимо, воспринял это, как знак к продолжению движения, и зашагал вперёд. Не ожидавший такой подлости возчик упал на брёвна, разразившись новой порцией проклятий, а девушка, приподняв подол торопливо двинулась прочь, нисколько не сомневаясь, что спутники следуют за ней.

— Жирный боров! — презрительно фыркнула она по-радлански.

Впрочем, на фоне прочих её неприятностей — это происшествие казалось настолько незначительным, что подходя к знакомой развилке, путешественница окончательно выкинула его из головы.

Давно уже осталась за холмами дорога, ведущая к театру. Потянулись новые места, но погружённая в свои мысли, Ника ничего вокруг не замечала. В голове упрямо вертелся тот самый вопрос: «Стоит ли терять время на усадьбу Вокра Рукиса?»

Ясно, что если в похищении Вестакии и Паули замешан такой богатый и влиятельный человек, то они втроём вряд ли смогут чем-то помочь пленницам. Разве что расскажут обо всём Картену. Вот только девушка сильно сомневалась в том, что консул поверит её словам. Тем не менее, упускать даже такую, почти безнадёжную попытку выручить Паули — не хотелось.

Постепенно путешественница начала склоняться к решению заглянуть в усадьбу Вокра Рукиса на обратном пути, или даже в другой день. Благо идти здесь недалеко.

— Госпожа, — прервал размышления голос Риаты. — Посмотрите, кто это?

Ника огляделась. Им навстречу неторопливо двигалась большая куча хвороста, каким-то непостижимым образом уложенная на тележку, запряжённую чёрным длинноухим осликом. Рядом с ним, высоко по-журавлиному поднимая ноги, вышагивал одетый в лохмотья мужчина с косо обрезанной бородой.

Девушка недоуменно посмотрела на невольницу.

— На холме справа, госпожа.

Хозяйка взглянула в ту сторону, и сердце её ёкнуло в сладком беспокойстве. Наискось по склону спускался всадник, в котором она безошибочно узнала сына консула Тренца Фарка.

«Но вдруг он здесь, чтобы меня остановить? — возникла тревожная мысль. — Нет, я всё равно пойду, и Румс это знает».

Путешественница не представляла, что произойдёт в этом случае, но бросать уже начатое дело не хотелось категорически. За спиной оживлённо перешёптывались рабыня с гантом.

«Теперь долго будут нам с Румсом косточки перемывать», — неприязненно подумала Ника, вглядываясь в приближавшегося всадника. На нём тускло поблёскивал знакомый бронзовый панцирь, с широких плеч падал тёмно-красный плащ, ноги в кожаных штанах и коротких сапожках свободно висели по бокам коня.

Погонявший осла раб удивлённо поглядывал то на прилично одетую девушку, то на её странных спутников, то на конного стражника.

Приглядевшись, путешественница смогла рассмотреть короткий меч у пояса, хмурое лицо с плотно сжатыми губами и бровями, грозно сведёнными к переносице.

Копыта зацокали по камням. Ника гордо вскинула голову, готовясь услышать о себе много интересного и, наверное, очень неприятного. Кавалерист неторопливо приближался. Налетевший порыв ветра принёс острый запах лошадиного пота. Девушка не сдвинулась с места, хотя инстинкт самосохранения настоятельно советовал уступить дорогу. Конь не стал сбивать её крупом, а остановился, скаля огромные жёлтые зубы и переступая с ноги на ногу.

Всадник мягко спрыгнул на землю.

— Здравствуйте, госпожа Юлиса, — Румс даже не пытался скрыть своего раздражения. — Вы всё-таки собрались искать служанку?

— Я своих решений не меняю, господин Фарк, — сухо ответила путешественница и попыталась погладить коня по лбу.

Тот, недовольно всхрапнув, отстранился.

— А что вы здесь делаете?

— Вас жду, — ответил десятник.

— Если за тем, чтобы заставить меня вернуться, то напрасно, — покачала головой Ника.

Их взгляды вновь скрестились, высекая искры. Но на этот раз девушка не собиралась уступать. Ей уже случалось заглядывать в глаза врагов, в том числе и тех, кого пришлось потом убить. Но Румс смотрел на неё не с ненавистью или злобой, а с удивлением, недоумением и жалостью. Последнее оказалось выдержать тяжелее всего.

— Тогда я иду с вами, — совершенно неожиданно для неё заявил молодой человек.

— Что? — голос путешественницы от растерянности сорвался на мышиный писк. Но она тут же взяла себя в руки. — Зачем?

— Вы же меня приглашали? — явно наслаждаясь произведённым эффектом, усмехнулся десятник конной стражи. — Если уж я не сумел вас отговорить, то должен хотя бы защитить.

За спиной Ники солидно кашлянул гант, но тут же охнул, злобно зашипев на Риату.

— Но как же ваши важные дела? — спросила девушка, с трудом удерживая улыбку в рамках приличия.

— Они подождут, — с гордой небрежностью отмахнулся Румс, и в глазах его заплясали смешинки. — Так куда вы собрались в первую очередь?

Стараясь вернуть серьёзность, путешественница поделилась своим сомнением по поводу участия консула Вокра Рукиса в похищении Вестакии и Паули.

— Вот я и не знаю, есть ли смысл идти в его усадьбу?

— Все ваши поиски бесполезны, госпожа Юлиса, — не щадя её гордости, безапелляционно высказался молодой человек. — Но у консула Вокра Рукиса я бы искал вашу служанку в последнюю очередь.

— Почему же? — нахмурилась собеседница.

— Зачем ему рисковать своей репутацией, укрывая у себя в усадьбе слугу другого человека? — вместо ответа спросил десятник конной стражи, пояснив. — Это очень серьёзное преступление. Всё равно, что укрывать беглых рабов.

— Возможно, всё дело в Весткии, господин Фарк, — Ника вспомнила недавний разговор с Тервией. — Вдруг он мстит Картену за какую-то обиду?

— Я не слышал, чтобы они враждовали, — покачал головой Румс. — А мне известны многие тайны Канакерна, скрытые от прочих граждан.

— Тогда политика! — выдала новую догадку девушка. — В борьбе за власть используют и не такие средства.

— Нет, госпожа Юлиса, — вновь возразил спутник. — Отец любит поговорить о делах городского совета. Сейчас, когда брат в отъезде, мне приходится его слушать. Вокр Рукис и Картен чаще выступают как союзники. Он не будет прятать Вестакию.

После прочувственного рассказа о его встрече с Ноор Учагом путешественница не очень доверяла суждениям Румса, что нисколько не мешало продолжить разговор.

— А не может кто-то прятать пленниц в усадьбе тайком от Вокра Рукиса.

Молодой человек рассмеялся.

— Это невозможно, госпожа Юлиса. Консул живёт там постоянно, и он не потерпит обмана.

Десятник конной стражи шёл рядом с Никой, ведя коня в поводу. Ряды окрестных жителей, желавших попасть в Канакерн через Северные ворота, значительно поредели. Но каждый встречный погонщик ослов или пеший путник долго провожали глазами странную пару. Страшно даже представить, какие слухи поползут по Канакерну о ней и сыне консула Фарка. Вот только сегодня это девушку уже нисколько не волновало. Она чувствовала себя удивительно хорошо и не горела желанием ломать голову над проблемами завтрашнего дня. Сейчас самым главным казалось то, что человек, к которому тянулось сердце, не оказался таким самовлюблённым козлом, как она думала, и просто шёл рядом. Всё-таки Румс не допустил, чтобы путешественница отправилась в поход в сопровождении только рабыни и ослабевшего ганта. Убедившись, что переубедить упрямицу не удастся, парень отправился вместе с ней и явно не для того, чтобы отыскать пропавшую невесту.

Губы Ники опять попытались растянуться в довольной улыбке, чтобы скрыть её от спутника, она огляделась. Неторопливо встававшее солнце постепенно разогревало мир. Всё-таки осень ещё не вступила окончательно в свои права. Риата уже сняла кожаную рубаху, и сунув её под мышку, что-то горячо втолковывала насупленному ганту.

Впереди показалась очередная развилка, возле которой возвышался сложенный из камней столб, увенчанный какой-то плохо различимой с такого расстояния скульптурой. Поймав себя на том, что почти не вслушивается в слова собеседника, девушка решила сделать ему приятное.

— Вы правы, господин Фарк, в усадьбу Вокра Рукиса заходить не стоит.

— Может, лучше вернёмся в город, госпожа Юлиса? — сейчас же предложил Румс.

— Вы как хотите, — дёрнула плечом девушка. — А мне ещё надо заглянуть в усадьбу тех братьев, что никак не могут её поделить. Она тоже возле Змеиного ручья.

— Но там никто не живёт, кроме нескольких рабов, — нахмурился десятник конной стражи. — Три года назад, когда умерла их мать, Менир и Грисид Денарсы окончательно поссорились. После похорон они явились в усадьбу каждый со своими рабами и устроили безобразную драку. Пятеро невольников погибли, постройки едва не сожгли. Пришлось вмешаться стражникам. По приказу городского совета братьям и их людям запрещено проживать в усадьбе до принятия окончательного решения о судьбе наследства. Там остались только несколько рабов, которые следят, чтобы имущество окончательно не разворовали.

— Отличное место для того, чтобы спрятать пленников, — удовлетворённо кивнула путешественница.

— Но после усадьбы Денарсов течение реки становится слишком бурным, и плыть дальше вверх уже невозможно, — счёл своим долгом предупредить молодой человек.

— Насколько я знаю, — со значением проговорила спутница. — В той стороне есть ещё хутора.

— Вы собираетесь и к Рубу Остию Круну заглянуть? — вскинул брови Румс.

— Обязательно! — кивнула Ника, с удовольствием глядя в обескураженное лицо сына консула.

— Тогда уж и в усадьбу Вирия Нахта идите! — не скрывая раздражения, буркнул он. — Все хутора в Кленовой долине осмотрите. Там всего пара-тройка арсангов от Змеиного ручья. Почти рядом.

— Сначала надо проверить те, что расположены ближе к реке, — невозмутимо поделилась своими планами девушка и рассказала о вечерних поездках Ноор Учага.

— Если он возвращается утром, значит держит пленниц не так далеко от города.

— Чтобы узнать, куда он ездит, вам придётся обойти очень много хуторов и усадеб, госпожа Юлиса, — насмешливо хмыкнул молодой человек.

— Надо проверить хотя бы те, что на этом берегу бухты, — подчёркнуто не замечая его иронии, мечтательно сказала путешественница и сокрушённо покачала головой. — Да времени нет.

Она вдруг встрепенулась.

— Никто из ваших знакомых в Империю не собирается, господин Фарк?

— Пока нет, — огорчил её десятник конной стражи.

— Жаль, — вздохнула Ника. — Тогда не подскажете, кто может помочь добраться до Империи?

— Обычно караванщики останавливаются в усадьбе Пиркена Фнела, — сказал Румс. — А купцы собираются в трактире «Мудрая минога». Это в порту. Или в «Золотой пряжке», что возле храма Нутпена.

Девушка погрустнела. С усмешкой глядя на неё, собеседник спросил:

— Когда вы собираетесь покинуть Канакерн, госпожа Юлиса?

— После Ангипарий, господин Фарк.

— Больше искать служанку не хотите?

— К сожалению не могу, — вздохнула путешественница.

— Тогда я узнаю, кто из купцов собирается в Империю в это время, — пообещал молодой человек.

— Буду вам очень благодарна, господин Фарк, — улыбнулась Ника, помимо воли сказав чуть больше, чем хотела.

Они дошли до развилки, и мельком глянув на каменного старичка в смешной шапочке, оседлавшим столб, свернули на гораздо менее обустроенную дорогу. Вместо аккуратно уложенных камней под ногами оказалась обычная грунтовка с пылью, мелкими камешками и травой, выбитой колёсами повозок, копытами скотины и ногами людей.

— Сразу видно, где проживает консул, а где простые граждане, — съязвила девушка. — Куда только смотрит ваше народное собрание.

— За землями Вокра Рукиса есть ещё усадьбы и хутора, — пояснил Румс. — У берега самая удобная для обработки земля. Поэтому дорогу так и проложили.

— Но там же река, — удивилась путешественница, тут же почувствовав, что сказала глупость.

— Каменный мост через Змеиный ручей построили ещё сто лет назад, — насмешливо фыркнул молодой человек. — Вы всё же во владениях цивилизованного города, госпожа Юлиса, а не в диких дебрях Некуима.

Едва не выругав себя за столь досадный ляп, Ника решила сменить тему разговора:

— Скажите, господин Фарк, почему братья Денарсы не могут поделить усадьбу?

— Потому что каждый хочет получить её целиком, госпожа Юлиса, — охотно ответил десятник конной стражи.

Из бесед с Наставником девушка знала, как серьёзно жители Империи и окружавших её цивилизованных стран относятся к имущественным вопросам, поэтому не стала скрывать удивления.

— Разве их почтенный отец не оставил завещания?

— Как-то так получилось, что нет, — вздохнул собеседник. — Самое сложное то, что Менир и Грисид — близнецы. Роды у их матери шли очень тяжело, она не умерла лишь бесконечной милостью Ноны. В царившей суматохе младенцев перепутали, и теперь неизвестно, кто из них первым появился на свет. Когда мальчишки выросли, каждый из них считал себя старшим и требовал подчинения от другого. Их отец поощрял подобное соперничество, регулярно переписывая завещание в пользу то одного, то другого. Из-за этого братья часто ссорились и даже дрались. Говорят, под конец жизни старый Клури, обеспокоенный тем, что дети стали врагами, собирался продать усадьбу, а деньги поделить, но не успел. Узнав, что завещания нет, каждый из братьев посчитал себя единоличным наследником. Чтобы уберечь усадьбу от полного разорения, их мать переселилась туда из города. А Менир и Грисид стали добиваться признания своих прав. Они обращались к народному собранию, но даже хора не смогла принять окончательное решение. У каждого из них оказалось достаточное количество сторонников и противников.

— Почему же они не обратились к богам? — усмехнулась путешественница. — Могли бы просто метнуть жребий.

— По законам Канакерна, при решении имущественных споров, любое гадание запрещено, — строго заметил сын консула. — Чтобы стороны не прибегали к услугам всякого рода магов и чародеев.

— Справедливо, — хмыкнула Ника, вспомнив, насколько суеверны местные жители. Даже универсальная формула «Орёл или решка» здесь может вызвать сомнение. А вдруг денежку кто-то тайным образом заколдовал?

— И что же будет дальше с этой усадьбой? — спросила она, перешагивая через наполненную засохшей грязью рытвину.

— Ничего, — пожал плечами Румс. — С каждым годом она становится дешевле. Когда-нибудь один из братьев её продаст. Я слышал, будто кое-кто из соседей нарочно раздувает между ними вражду, чтобы потом прибрать их земли по дешёвке.

«Ничего личного, — хмыкнула про себя слушательница. — Пока два придурка правами меряются, кто-то готовится обтяпать выгодную сделку».

— Может вам лучше сесть на коня, госпожа Юлиса? — неожиданно предложил молодой человек, сняв шлем и вытирая лоб скомканным платком.

— Спасибо, господин Фарк, — поблагодарила девушка. — Но я совершенно не умею держаться в седле. Ещё упаду ненароком.

Улыбнувшись, она оглянулась на своих спутников. Риата мерно вышагивала, чуть подавшись вперёд и крепко вцепившись в привязанные к корзине ремни. А вот побледневшее лицо ганта блестело от пота, дыхание с хриплым клёкотом вырывалось из груди, и каждый шаг давался с видимым усилием, несмотря на то, что он пользовался лопатой как посохом.

— Господин Фарк, — обратилась путешественница к десятнику. — Нельзя ли Орри сесть на коня?

— Я не устал, госпожа Юлиса! — возмутился варвар, но тут же пошатнулся, с трудом сохранив равновесие.

Румс посмотрел на него, потом на собеседницу.

— Вы всё ещё не хотите вернуться в город?

— Нет, господин Фарк, — упрямо тряхнула головой та.

— Я тоже иду с вами, госпожа Юлиса, — пробормотал гант. — Только немного отдохну.

— Сам заберёшься? — хмуро поинтересовался у него сын консула. — Или помочь?

— Я дойду! — упорно возражал Орри.

— Конечно, дойдёшь, — не стала спорить путешественница. — Но когда надо будет незаметно подобраться к усадьбе, твоё дыхание услышат за тысячу шагов.

Варвар заколебался.

— Из-за тебя я затеяла весь этот поход, — продолжала увещевать Ника. — Только ты знаешь в лицо похитителей Вестакии и Паули. Садись верхом, а как отдохнёшь — слезешь.

Нехотя кивнув, гант бросил затравленный взгляд на насмешливо улыбавшегося Румса. Вспыхнув, Орри подошёл к коню, потрепал его по шее, бормоча что-то неразборчивое, и крепко вцепившись в гриву, попытался одним прыжком взлететь в седло. Однако не рассчитав свои силы, едва не грохнулся на землю. Вовремя подоспевший на помощь сын консула мощным толчком не дал ему свалиться. Даже не подумав поблагодарить, варвар, изо всех сил делая вид, будто ничего не случилось, поудобнее устроился на широкой спине недовольно всхрапнувшего коня.

Десятник удовлетворённо кивнул, но повод Орри не доверил, продолжая шагать рядом с девушкой.

— Теперь ваша дорога до дома станет гораздо длиннее, госпожа Юлиса, — сказал Румс, когда они вышли на небольшое плоскогорье, где то тут, то там торчали какие-то невысокие скрюченные деревца с длинными раскинутыми по земле ветками. — На то, чтобы обогнуть Рифейские горы, уйдёт много времени.

— Зато я сделала всё, чтобы спасти свою служанку, — небрежно отмахнулась путешественница, и не зная что ещё сказать, спросила. — А что здесь такое растёт?

— Это заброшенный виноградник, госпожа Юлиса, — охотно пояснил собеседник. — Мы уже на земле братьев Денарсов.

— Понятно, — кивнула Ника и выдала только что пришедшую в голову мысль, показавшуюся удачной. — А ещё по пути я увижу новые места и людей.

— Вам так понравилось странствовать, госпожа Юлиса? — удивился молодой человек.

— Не то, чтобы очень, — усмехнулась девушка. — Но я стараюсь в любых жизненных обстоятельствах отыскать что-то хорошее.

Сын консула рассмеялся.

Они ещё немного поболтали о разных пустяках, пока путешественница не увидела впереди очередную развилку, обозначенную покосившимся каменным столбом. Причём даже издалека становилось понятно, что дорогой, круто уходившей влево, пользовались чаще, чем той, которая шла прямо.

— Совсем недалеко осталось, — перехватив её взгляд, проговорил десятник конной стражи. — Сейчас спустимся в долину, а там уже и усадьба.

Глядя на него, Ника с грустью подумала, что тот, видимо, уже успел пожалеть, что увязался за ней.

— Значит, нас оттуда тоже увидят? — уточнила она, отгоняя неприятные мысли.

— Да, — кивнул собеседник.

— Тогда мы пойдём другим путём! — неожиданно даже для самой себя заявила девушка.

— Ну, что ещё вы придумали? — раздражённо вскричал сын консула.

— Тех, кто охраняет Вестакию и Паули, надо застать врасплох, — стала объяснять путешественница. — Потому что, если они увидят Орри, то спрячутся в такую дыру, где нам их и за год не отыскать. Наверняка в усадьбе полно разных потайных местечек.

— Возможно, — тяжело вздохнув, покачал головой Румс, словно взрослый, принимающий правила детской игры.

— Вы должны знать здесь каждую тропинку, господин Фарк, — Ника говорила спокойно, стараясь заглушить нарастающее раздражение. — Вот и проведите нас туда так, чтобы никто не заметил.

Она обернулась к Орри.

— Слезай!

Напряжённо вслушивавшийся в их разговор варвар мягко спрыгнул на землю.

Немного помолчав, десятник кивнул.

— Если уж вам так хочется, госпожа Юлиса, можно пройти вон тем оврагом, — он указал на кустарник за брошенным виноградником и тут же предупредил. — Только кто-то должен остаться с конём. Ему там не пройти.

— Риата! — тут же решила девушка, с удовольствием представляя, как будет пробираться меж тонких стволов, осторожно ступая по усыпанной прошлогодними листьями земле, напряжённо вслушиваясь в окружающие звуки и обшаривая глазами заросли.

Это, конечно, нельзя сравнить с полноценной охотой, по которой она уже успела соскучиться, но всё же тайком перебраться через стену и обследовать полузаброшенную усадьбу — гораздо интереснее, чем просто шагать по дороге.

— Госпожа! — испуганно пискнула невольница. — Вы хотите оставить меня здесь одну с таким дорогим конём?

— А что? — нахмурилась путешественница, вырванная бестактным вопросом рабыни из сладостных слёз.

— Да мало ли кто здесь пройдёт? — вскричала раздосадованная её непониманием Риата. — Вдруг разбойник какой или варвар с гор? А тут я…

— Ваша рабыня права, госпожа Юлиса, — пришёл на помощь женщине сын консула. — Мой Ворон слишком лакомая добыча. Даже добрый землепашец может не устоять перед соблазном, если увидит, что рядом с ним нет никого, кроме невольницы. А вы, как мне говорили, способны дать отпор любому обидчику.

Скрепя сердце признав его правоту, Ника тем не менее уступать не хотела.

— Тогда его надо увести с дороги и спрятать в кустах. Пока Риата его сторожит, мы заглянем в усадьбу.

— Нет, — решительно возразил Румс. — Вы останетесь здесь, а мы с вашим варваром проберёмся в усадьбу и узнаем, нет ли там его знакомых?

— А я в это время буду просто так стоять?! — едва не задохнулась от возмущения девушка. — Ни за что!

— Если хотите, можете нам помочь, — оборвал её возмущённую речь молодой человек.

— Как? — недоверчиво нахмурилась собеседница.

— Отвлеките на себя внимание, — объяснил десятник. — Идите к усадьбе и скажите, что ищите свою служанку.

Предложение показалось путешественнице интересным. Уловив её реакцию, сын консула продолжил. — Если сразу не откроют, не стесняйтесь, колотите в ворота. Рано или поздно кто-нибудь откликнется. Главное — подольше займите их разговорами.

Ника понимающе кивнула, но тут же нахмурилась.

— А как же быть с вашим конём? Что подумают в усадьбе, когда меня с ним увидят?

Молодой человек усмехнулся.

— Садитесь в седло, тогда решат, что он ваш.

— Я же говорила, что не умею ездить верхом, — хмуро напомнила девушка.

— Ворон — очень умный конь, — поспешил успокоить её Румс. — Ваша рабыня легко поведёт его в поводу, если вы будете вести себя прилично. Не кричать, не понукать или, упаси Гиппия, бить его.

Он посмотрел на притихшую Риату.

— Справишься?

— Да, господин, — поклонилась та. — Я сопровождала на конных прогулках моего второго хозяина.

— Вот и отлично, — довольно хмыкнул десятник, заинтересовавшись. — У вас еда есть?

— Конечно, — кивнула путешественница. — Мы же на целый день ушли.

— Угостите чем-нибудь Ворона, — посоветовал бывалый кавалерист. — Тогда он будет лучше вас понимать.

По знаку хозяйки невольница сняла с плеч корзину. Ника сама разломила лепёшку и протянула кусок на раскрытой ладони. Конь взял подарок мягкими губами, благодарно тряхнув гривой. Пока Риата вслед за ней подкармливала животинку, девушка пристально разглядывала седло, гадая, как в него забраться?

Угадав затруднение госпожи, рабыня вновь попыталась исполнить роль подставки, но путешественница так сверкнула глазами, что та испуганно попятилась.

Ухватившись за гриву, Ника изо всех сил подпрыгнула, навалившись животом на спину коня. Тот презрительно фыркнул, словно насмехаясь над неловкостью начинающей наездницы. Подтягиваясь, девушка попыталась перебросить ногу, забывая, что радланские платья плохо приспособлены для верховой езды.

— Вам помочь, госпожа Юлиса? — с нескрываемым сарказмом предложил Румс.

— Да, господин Фарк, — буркнула она, чувствуя, как на щеке вспыхивает румянец.

Однако, когда молодой человек попытался галантно взять её за талию, отстранилась.

— Нет, нет. Подождите.

Сделав знак Риате, путешественница обошла коня, и прикрывшись им словно ширмой, отыскала в корзине предусмотрительно захваченные штаны. Быстро натянув их, с огорчением убедилась, что проживание в гостях у Картена явно не пошло на пользу её фигуре. Если так дело и дальше пойдёт, она скоро не влезет в свои кожаные джинсы. Одёрнув платье, вернулась к терпеливо поджидавшему десятнику. Выслушав сбивчивые объяснения, тот усмехнулся, но послушно подставил руки. Ника упёрлась коленом, Румс толкнул её вверх, и девушка легко уселась на широкую конскую спину.

Оказавшись высоко над землёй да ещё не чувствуя под собой надёжной опоры, она крепко вцепилась в гриву Ворона. Тот заплясал на месте, возмущённо фыркая.

— Тихо, тихо! — пытался успокоить животное десятник и прикрикнул на незадачливую всадницу. — Не сжимайте его бока коленями, расслабьтесь!

«Легко сказать!» — с лёгкой паникой подумала путешественница, но всё же нашла в себе силы последовать совету бывалого кавалериста.

Когда её ноги безвольно повисли, Ворон сразу успокоился.

— Держитесь прямо, госпожа Юлиса, — продолжал инструктировать Румс. — И отпустите гриву, ничего с вами не случится. Вот так.

Удовлетворённо кивнув, он передал повод рабыне.

Как только конь сделал первый шаг, Ника вновь вцепилась в него всеми конечностями.

— Вы только не беспокойте его, госпожа, — бросив тревожный взгляд на хозяйку, жалобно попросила невольница. — Не то бросится куда-нибудь. А мне его не удержать.

— Хорошо, — процедила сквозь зубы девушка, расслабив руки и ноги.

Только проехав верхом метров сто, она смогла слегка перевести дух и огляделась, стараясь вертеть только головой. Румс с Орри почти миновали заброшенный виноградник, а больше ни одной живой душе вокруг не было.

Долина, открывшаяся перед ней, на первый взгляд тоже казалась совершенно пустынной и даже навевала грусть. Мало наезженная дорога, петляя между полями, покрытыми кущами бурьяна и молодой древесной порослью, упиралась в закрытые ворота обширной усадьбы.

Множество строений окружала сложенная из камней ограда, густо покрытая разнообразной вьющейся растительностью. Кое-где стена настолько покосилась, причудливо подаваясь наружу или заваливаясь внутрь, что казалось удивительным, как она до сих пор не развалилась.

Крыши некоторых зданий зияли провалами, а окна второго этажа большого, видимо, хозяйского дома, недобро таращились пустыми проёмами на забредших путников, решивших нарушить покой этого сумрачного места.

— Страшно тут, госпожа, — вполголоса проговорила рабыня.

— Мы здесь задерживаться не будем, — попыталась успокоить её хозяйка. — Посмотрим, нет ли тех, кто напал на Орри, и дальше пойдём.

Женщина в ответ только тяжело вздохнула. Путешественнице тоже разговаривать не хотелось, и они продолжили свой путь в молчании. Доверившись невольнице и коню, Ника почти не смотрела на дорогу, внимательно разглядывая здание под красной черепичной крышей с зелёными пятнами лишайников. Ей показалось, что в одном из окон мелькнул неясный силуэт. Возможно, обитатели усадьбы заметили непрошеных гостей, но не спешили открывать перед ними потемневшие от времени ворота.

— Постучи, — приказала Ника.

Рабыня без особого энтузиазма заколотила кулаками по толстым, крепко сколоченным плахам.

— Эй, есть здесь кто-нибудь?! Открывайте! Эй!!!

Напуганный её воплями конь, всхрапнув, попятился, вызвав панический ужас у наездницы.

— Риата! — только и успела пробормотать она, падая животному на шею. Невольница тут же замолчала, крепко вцепившись в повод.

Ворон замер, и воспользовавшись моментом, девушка торопливо соскочила на землю.

Успокоив скакуна, Риата виновато улыбнулась.

— Не открывают, госпожа.

Мрачно кивнув, та велела ей отойти подальше, а сама, подняв с земли подходящий камень, изо всех сил стукнула по воротам. Потом ещё и ещё раз, решив устроить местным обитателям концерт ударных инструментов.

Доски загудели, наполнив ритмичным грохотом ещё недавно такую сонную лощину.

— Стой! — раздался старческий, дребезжащий голос. — Кто тут? Прекратите шуметь!

— Открывай! — рявкнула путешественница, разворачивая плащ и доставая дротики. — Я Ника Юлиса Террина пришла за своей служанкой!

Створки ворот подались вперёд, в щель между ними заглянул удивлённо мигающий глаз.

Продемонстрировав оружие, Ника приказала ещё раз:

— Открывай! Я не уйду без своей служанки!

— У нас нет чужих служанок, госпожа, — отозвался из усадьбы неизвестный.

— Врёшь! — прикрикнула девушка. — Открывай, я сама посмотрю.

— Господа никого пускать не велели, — помедлив, сослался на хозяйскую волю раб.

— Ах ты, бездельник! — путешественница молниеносным движением ударила тупым концом дротика в щель.

— Ой! — испуганно откликнулся из-за ворот невольник. — Чего же вы дерётесь, госпожа?

— Дай мне войти! — бушевала та. — Я проверю, нет ли у вас моей служанки, и уйду.

— Не пущу! — упорствовал неизвестный собеседник.

— Идите своей дорогой, госпожа, — присоединился к нему ещё один, судя по голосу, тоже пожилой мужчина. — Мы не обязаны пускать кого попало!

— Я дочь Лация Юлиса Агилиса! — возмущённо заорала Ника. — Негодяи! Притаились, как мыши в норе, чужих служанок прячете и думаете, вам это сойдёт с рук?! Открывай, а то через забор перелезу.

— Уходите, госпожа!

«А вот и третий», — удовлетворённо хмыкнула девушка.

— Здесь никого чужих нет, госпожа, только рабы господ Денарсов.

— Если так, то почему не открываете? — громко спросила путешественница. — Я просто посмотрю и всё!

Не услышав ответа на своё конструктивное предложение, она вновь с удовольствием ударила камнем в ворота. В этот момент где-то в стороне за оградой послышался испуганный женский крик. Ника прижалась к щели между створками. Но увидела только заросшую чахлой травой дорогу и украшенное колоннами крыльцо большого дома.

— Вот вы где! — раздался грозный голос Румса. — Стой, куда побежали! А ну стоять я сказал!

— Кто вы? Это господин Фарк! Господин Фарк, что вы здесь делаете? — загомонили всё так же невидимые сквозь щель обитатели усадьбы.

— Открывайте ворота! — грозно приказал десятник конной стражи.

Звякнул засов, натужно заскрипели петли.

Отступив в сторону, девушка увидела четырёх одетых в застиранные туники стариков с замотанными тряпками ошейниками, довольно ухмылявшегося сына консула и мрачного ганта, крепко державшего за руку испуганную женщину в застиранном хитоне.

Поймав взгляд путешественницы, Румс, улыбаясь, пояснил:

— В усадьбе больше никого нет, кроме этой беглой рабыни.

— Я не беглая, господин Фарк! — взмолилась невольница. — Меня ещё старая госпожа Денарс купила.

— Она с нами живёт, господин Фарк, — кланяясь, подтвердил один из стариков, а остальные дружно закивали седыми, криво обрезанными космами. — Приной её звать. Спросите у господина Менира Денарса или у господина Грисида Денарса. Это они её здесь оставили, чтобы дом грязью не зарос.

— Чего же тогда она от меня побежала? — нахмурился десятник конной стражи.

— Испугалась, господин Фарк, — объяснила женщина. — Я же раньше вас не видела. Думала, какой-то… злой человек в усадьбу забрался.

— Отпусти её, Орри, — вздохнула Ника и устало поинтересовалась. — Посторонних здесь не видели?

— Нет, госпожа, — покачал головой самый говорливый невольник. — Мы за ворота почти не выходим, а здесь нам чужих привечать господа запретили.

— И часто хозяева к вам заглядывают? — усмехнулась девушка.

— Позавчера только господин Менир Денарс был, — быстро ответил другой раб. — Приказал лучше стеречь и никого не пускать.

— А за день до него господин Грисид Денарс приезжал с надсмотрщиками, — подал голос третий старик. — Всё вокруг обошёл, сказал, что скоро здесь всё его будет.

Слушая сбивчивые объяснения местных обитателей, путешественница с грустью поняла, что усадьба не так уж заброшена, как кажется на первый взгляд. Каждый из братьев строго следит за отцовским наследством, надеясь стать его единоличным владельцем, но не спешит вкладывать деньги в ремонт и поддержание поместья в приличном состоянии. Видимо, опасаясь, что оно всё же может уйти к другому. Данное обстоятельство делало усадьбу не самым подходящим местом для тайного содержания пленниц.

Очевидно, Румс тоже это понял, потому что, подойдя к ней, насмешливо поинтересовался:

— Сами будете смотреть или поверите на слово, что здесь нет ни Вестакии, ни вашей служанки?

— Конечно, поверю, — насквозь фальшиво улыбнулась Ника. — Вы же не станете обманывать наивную девушку, господин Фарк?

— Я предлагаю ей ещё раз подумать и вернуться в город, — вздохнул молодой человек, с жалостью глядя на собеседницу.

— Нет, — упрямо мотнула головой та. — Дойдём до хутора Руба Остина Круна, а там посмотрим.

Десятник конной стражи с деланным равнодушием пожал плечами.

— Только сначала надо пообедать, — продолжила путешественница.

Местные рабы пригласили незваных гостей в дом и даже предложили угостить остатками завтрака, но те отказались.

Оставив в покое охранителей спорного имущества, они расположились метрах в двухстах от ворот в тени густых кустов, чьи листья уже успели покрыться бурыми пятнами.

Присосавшись к бурдюку с разведённым вином, Румс довольно крякнул.

— Я же говорил, что искать бесполезно, госпожа Юлиса. Вашей служанки нет ни здесь, ни на хутора Остина Круна.

Не зная, что возразить, Ника отмалчивалась, хмуро пережёвывая лепёшку с сыром. Как на зло, в голову не приходило ни одного достойного аргумента.

Поэтому, едва её спутники подкрепились, она решительно поднялась на ноги.

— Пора, раньше дойдём, скорее вернёмся.

Риата торопливо убрала в корзину остатки трапезы, сын консула, отряхнув плащ, взял коня под уздцы, а Орри положил на плечо лопату.

Примерно через километр, когда они вновь вышли на более-менее наезженную дорогу, гант уже опирался на неё, как на посох. Пришлось девушке вновь уговаривать варвара забраться на коня. Тот долго отнекивался, но когда ей на помощь пришёл Румс, сдался, неохотно забравшись в седло.

Дорога стала подниматься вверх по склону. Все устали, и разговаривать уже не хотелось. Мерно вышагивая по пыли и мелким камешкам, путешественница с удовлетворением осознавала, насколько сильно изменило её пребывание в этом мире. Там у себя дома, даже до того, как трагедия приковала её к инвалидному креслу, она бы ни за что не выдержала подобный переход. А здесь ничего, идёт и почти не запыхалась. Если бы не невесть откуда налетевшие мухи, прогулку можно было бы даже назвать приятной. Хотя, и Ника это тоже начинала понимать, она, скорее всего, окажется бесполезной. При этом девушка опять-таки не могла решить, что же огорчает её больше: провал поисков Паули или присутствие при этом Румса? Всё-таки выглядеть в его глазах дурой было неприятно.

Сын консула шёл как ни в чём не бывало, хотя уже не сыпал шутками и не посматривал на спутницу с явным превосходством. Орри сидел, уныло ссутулившись и, казалось, дремал, мерно покачивая головой в такт шагов коня. А вот Риата начала спотыкаться, и воспользовавшись опытом варвара, использовала дротики вместо посоха.

Жалея её, путешественница хотела спросить десятника, далеко ли до хутора Руба Остия Круна? Но тут дорога вскарабкалась на вершину холма, и вопросы отпали сами собой. Примерно в паре километров стоял каменный дом под позеленевшей от мха крышей и какие-то сараюшки, окружённые невысокой оградой. Сквозь широко распахнутые ворота виднелся плетёный загон и дымящийся костёр, вокруг которого ходила женщина.

Они прошли метров восемьсот, когда молодой человек негромко произнёс:

— А вон и сам Руб Остин.

Взглянув в ту сторону, Ника заметила на противоположном конце долины большое тёмно-серое пятно, при более внимательном рассмотрении оказавшееся стадом или, вернее, отарой овец, рассыпавшихся по зеленовато-бурому склону. Рядом возвышалась крошечная человеческая фигурка, возле которой прыгали две малюсенькие с такого расстояния собаки.

Чуть погодя до путников долетел еле слышный отголосок лая. Орри торопливо соскочил с седла, коротко бросив:

— Я уже отдохнул.

И решительно перехватил сверкнувшую бронзовой оковкой лопату. Подумав, девушка взяла у рабыни дротики и копьеметалку. Вдруг друзья человека прискачут к ним с самыми недобрыми намерениями, а у неё только два маленьких кинжала? Если судить по расстоянию, вряд ли они появятся скоро, но к возможной встрече лучше подготовиться заранее.

По мере приближения к хутору, путешественница через раскрытые ворота разглядела висевший над костром закопчённый котёл, повозку с задранными вверх оглоблями, ещё какие-то приспособления непонятного назначения. Когда Ника смогла различить черты лица немолодой, смуглой женщины, наблюдавшей за ними из-под приставленной к глазам ладони, та вдруг пронзительно свистнула. В тот же миг откуда-то выскочила здоровенная, кудлатая псина и с утробным лаем понеслась навстречу незваным гостям.

Одновременно из-за густых зарослей тальника, шагах в двадцати от дороги, вышел молодой человек в кожаной куртке с мокрой амфорой в руках.

— Это он! — закричал Орри. — Он украл Паули!

Стремительно побледнев, юноша бросил свою ношу, и развернувшись, бросился обратно в кусты. Прежде чем растерявшаяся от неожиданности девушка успела что-то сказать, гант устремился в погоню, воинственно потрясая лопатой.

Как и всякий загонный хищник, собаченция, заметив улепётывавших людей, резко сменила направление, стремясь то ли помочь варвару, то ли его остановить.

Молниеносным движением вложив дротик в копьеметалку, путешественница резко взмахнула рукой. Долгие дни тренировок и частые охоты не прошли даром. Пёс с диким визгом покатился по земле, стараясь зубами вырвать из брюха глубоко засевшее оружие.

Взгляд, который бросил на свою спутницу сын консула Фарка, полыхнул таким удивительным восхищением, что та почувствовала себя по меньшей мере чемпионкой олимпийских игр. Наступил сладостный миг её триумфа, мести за все насмешки и самодовольное превосходство.

Как опытный воин, десятник конной стражи быстро пришёл в себя. Убедившись, что собака уже никому не угрожает, он сунул повод совершенно обалдевшей от всего происходящего Риате, и выхватив меч, бросился в ворота. Ника устремилась за ним, на бегу вставляя дротик в копьеметалку.

Стремительная расправа над псом произвела глубокое впечатление на его хозяйку. Придерживая накидку, она с громкими криками побежала к дому, очевидно собираясь укрыться за его крепкими стенами.

— Стой, я Румс Фарк! — рявкнул сын консула, но женщина только прибавила скорости. — Стой, не трону! Мне надо только спросить…

Влетев во двор вслед за десятником конной стражи, путешественница увидела, как из стоявшего в стороне приземистого строения, чем-то напоминавшего полуземлянку с передней стеной из камней, выскочил пожилой мужчина в коротком хитоне, засаленных кожаных штанах и с мечом в руке.

— Румс! — забыв о приличиях, закричала девушка. — Справа!

Заметив вооружённого противника, молодой человек бросил преследовать хозяйку хутора, успевшую захлопнуть перед его носом толстенную дверь.

— Ты кто такой? — грозно спросил кавалерист, оборачиваясь к неизвестному. — Что здесь делаешь?

Не удостоив его ответа, варвар бросился в атаку. Лязгнули мечи. Выкрикивая что-то непонятное гортанным клекочущим голосом, он даже начал теснить отступавшего под градом ударов десятника.

Опасаясь попасть в Румса, Ника, забежав сбоку, метнула дротик. Горец без труда отбил его, на миг упустив из вида главного противника. Чем тот сейчас же воспользовался, до половины вогнав клинок ему в грудь. Выронив оружие, неизвестный, хрипя, рухнул на траву, забившись в конвульсиях.

— Я не хотел тебя убивать, — тяжело дыша, проговорил сын консула, вытирая меч о хитон поверженного врага. — Ты не оставил мне выбора.

Дверь в полуземлянку со скрипом отворилась, и на солнышко, щурясь от яркого света, вышла Вестакия в мятом, покрытом пятнами платье. Внезапно глаза её расширились, сделавшись огромными, как в японских мультяшках, губы скривились в жалкой гримасе, а из горла вырвался полный ликующей радости крик:

— Румс! Господин Фарк! Хвала богам, вы меня нашли!!!

Не успел десятник конной стражи слова сказать, как дочь Картена, повиснув у него на шее, громко, с надрывом зарыдала.

«Да, — усмехнулась про себя путешественница, наблюдая столь прочувственную встречу. — Если долго искать — найдёшь обязательно. Что-нибудь.»


Глава I Старинные тайны и новые открытия | Лягушка-путешественница | Глава III Когда осталось только получить награду