home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава V Особенности венского разбоя

Хвала столь мудрому поступку,

Хвала умеющим спасать!

Фон Эшенбах Вольфрам, Парцифаль

Картен нервно расхаживал по палубе, потирая густую бороду. Он с каменно-равнодушным лицом выслушал рассказ вожака бывших рабов о разговоре с княгиней, о том, что ганты получили новое жильё и теперь пришли забрать то, что принадлежит им по праву.

— Крек Палпин! — крикнул матроса капитан. — Скажи парням, пусть проследят, чтобы наши… гости не взяли чужого.

Щеки у Орри полыхнули жарким румянцем, губы сжались в нить, а глаза метали молнии.

— Люди народа куолле — не арнаки! Мы не воруем ни вещей, ни людей!

Но купец уже поднимался на корму. Девушка собралась последовать за ним, но молодой человек осторожно взял её за руку.

— Госпожа Юлиса…

Голос прозвучал непривычно мягко, даже жалостливо. У Ники ёкнуло сердце, хотя она сама не ожидала такой реакции. Неужели парнишка ей нравится?

— Может мы больше не увидимся, — проговорил Орри, пряча глаза и нервно облизывая губы.

— Кто знает? — улыбнулась она, пожимая плечами. — Неизвестно, сколько мы здесь простоим? Да и когда ещё князь наделит вас землёй?

— Ах, да! — энергично закивал гант. — Ну, конечно, мы же ещё увидимся? Ведь правда?

Молодой человек, глупо улыбаясь, махнул рукой, поспешив к носовому трюму, откуда женщины доставали рулоны тканей.

— Ну, и что это было? — фыркнув, пробормотала ему вслед озадаченная девушка, подумав: «То ли признаться в любви захотел? То ли… подальше послать? Кто этих мужиков разберёт?»

— Госпожа Юлиса! — в нетерпении окликнул её мореход. — Вы не могли бы подняться сюда?

— Сейчас, господин Картен, — кивнула Ника.

— Ну? — тихо спросил купец, постукивая пальцами по фальшборту.

Услышав, что в разговоре с княгиней о нём и его моряках никто даже не вспомнил, капитан слегка успокоился. Но на всякий случай переспросил:

— Вы уверены?

— Я достаточно хорошо знаю их язык, — деланно обиделась собеседница. — Чтобы понять, о чём шёл разговор.

— Хвала бессмертным богам, хоть у вас хорошие новости, — вздохнул Картен.

— У вас плохие? — насторожилась девушка.

Собеседник продекламировал:

Если задумали люди плыть

В далёкий по морю путь,

Будет на радость великую им,

Если дует им ветер попутный. Тогда

Будет плаванью их наверно дарован удачный конец.

— Хорошие стихи, хотя и какие-то грустные, — похвалила Ника. — Но где же новости?

— Нам не найти здесь матросов, — обречённо проговорил капитан. — Купцы уходят из Скаальи. Войны ждут.

— Между князем Йовви и его дядей, — не утерпела выказать свою осведомлённость девушка.

— А вы откуда знаете? — удивился мореход.

— Просветил один нехороший человек, — мрачно хмыкнула Ника и рассказала о своём разговоре со Сласом.

Собеседник слушал внимательно, чуть склонив голову на бок, словно любопытная курица.

— Странно, — задумчиво проговорил он, когда девушка замолчала.

— Обычное дело, — пожала плечами та. — Никак власть не поделят.

— Я не о том, — отмахнулся Картен. — Пока вы были у княгини, ко мне приходил Севент Маний Кас и Туск Есий из Псерка. Их корабли стоят у центрального причала. Поговорили, даже общих знакомых нашли.

Картен вновь потёр подбородок, спрятанный под густой бородой.

— Они-то и рассказали о войне. Я спрашивал, кто из купцов ещё остался в Скаальи. Но они не называли имя Фрисия Уназа. А здесь все чужестранцы друг друга знают.

Вспомнив бегающие глазки Сласа, его неопределённые ответы на вопросы о себе, сквозившая в каждом слове ложь, девушка не сильно удивилась.

— Соврал козёл, — пренебрежительно фыркнула она. — Хорошо, хоть всё остальное оказалось правдой.

— Да что же хорошего, госпожа Юлиса! — внезапно разозлился капитан. — Застрять в городе, где вот-вот вспыхнет война! Купцы всегда гибнут первыми.

Мужчина проводил тоскливым взглядом Рейко, прижимавшего к груди знакомый ларец с жемчугом и другими драгоценностями.

— Нас ограбят и убьют либо те, либо другие.

Ника с удивлением взглянула на собеседника, а тот продолжал бушевать.

— В этой дыре даже рабов не купишь!

— Слас говорил, что венсы рабами не торгуют, — подтвердила девушка.

Странно, но в отличие от взрослого, умудрённого опытом морехода, она почти не чувствовала страха. После того, что с ней случилось в море, Ника больше опасалась предстоящего путешествия до Канакерна, чем какой-то гипотетической войны. Которая к тому же, неизвестно, будет или нет? Может быть, девушка просто не могла представить какое-то масштабное кровопролитие среди такого спокойного деревенского пейзажа, наполненного умиротворяющей сонливостью, запахом травы и навоза.

— Видите, куда мы влетели из-за вас? — зашипел купец, очевидно, раздражённый её спокойствием. — Мало того, что варвары бросили нас здесь, так ещё и ободрали до нитки!

Он зло кивнул на непонятно откуда взявшуюся телегу, в которую гантки укладывали мешки с зерном.

— Чем я буду кормить матросов?!

— Послушайте, господин Картен! — рассердилась Ника. — Решение идти в землю венсов принимали вместе. Я предложила, вы согласились! Поэтому хватит выставлять меня виноватой во всех ваших бедах! Моя жизнь дорога мне так же, как и вам ваша. А плывём мы на одном корабле.

Она отвела в сторону взгляд, буркнув:

— Еда здесь дешёвая, не разоритесь.

— Зато люди дорогие, — неожиданно спокойно ответил капитан. — Хотя нам он их всё равно не продаст.

— Кто? — встрепенулась пассажирка.

— Ерфим Цемн, — тяжело вздохнул собеседник. — Тот тощий мерзавец, который оскорбил меня сегодня.

— А они у него есть? — удивилась девушка.

— Говорили, что какой-то местный старейшина или вождь отдал ему десяток горцев в счёт долга. Обычаи венсов запрещают обращать в рабство соплеменников, а до чужаков им дела нет.

«Не этот ли глист подослал ко мне Сласа?» — внезапно подумала Ника.

Но тут к лестнице подошёл Орри.

— Прощайте, господин Картен. Мы всё забрали.

— Вижу, прощайте, — процедил сквозь зубы мореход. — Хотя лучше бы нам с вами вообще не встречаться.

— Так бы и случилось, послушайся вы госпожу Юлису, — как-то грустно усмехнулся гант, и посерьёзнев, добавил. — Пусть боги помогут вам добраться до дома.

— На них одних и надежда, — глухо проворчал Картен, с ненавистью глядя в спину удалявшегося варвара.

— Надо нанимать местных, — тихо, но решительно сказала Ника. — Хотя бы до Псерка. Оттуда им проще вернуться назад.

— Не говорите глупостей! — раздражённо поморщился собеседник. — Эти дикари умрут от страха, как только увидят море! Сдохнут в первый же шторм.

— Эти женщины очень даже живы, — сухо напомнила девушка. — Или вы считаете мужчин более трусливыми?

Капитан тяжело засопел. Ника лениво отмахнулась от комара и сглотнула слюну. За весь день она не съела ни крошки.

— Как это сделать, госпожа Юлиса? — наконец, проворчал мореход с явной неохотой. — Я не вижу здесь ни одного матроса!

— Ну по рекам же венсы ходят, — напомнила девушка. — Мы сами видели. Давайте для начала разузнаем здешние порядки, а потом будем решать.

— Не опоздать бы, — с тревожным вздохом пробормотал Картен и совершенно неожиданно сменил тему. — В этой дыре, наверное, даже приличного трактира нет.

Ну на этот счёт он сильно ошибался. Где бы не останавливались на отдых путешественники, хоть морские, хоть сухопутные или речные, везде находились люди, готовые обеспечить их короткий отдых всевозможными удобствами, напрямую зависящими от толщины кошелька.

Несмотря на молодость порта в Скаальи, здесь уже имелось целых четыре заведения, в которых купцы и матросы из стран цивилизованных и не очень могли вкусно покушать, выпить стоялых медов или даже заморского вина. А кое-где отведать и других удовольствий, для которых предприимчивые хозяева специально прикупили рабынь-маалок.

Получив от своих новых знакомых приглашение отужинать, Картен под вечер удалился, на всякий случай кроме раба взяв с собой ещё и матроса в качестве сопровождающего.

Пронырливый Гагнин, уже поболтавшись по порту, подбил оставшихся на судне приятелей на поход в корчму. Именно так здесь назывались трактиры и харчевни. Но, даже сгорая от желания, как можно скорее отпраздновать прибытие в Скаальи, избавление от позорного обязательства перед гантками и просто элементарно напиться, матросы понимали, что корабль нельзя оставлять без охраны.

Поскольку капитан, очевидно, позабыл назначить вахтенного, команда бросила жребий. В результате сторожить вместе с Никой остался Нут Чекез. Девушка не испытывала никакого желания знакомиться с ночной жизнью порта.

Она и без того неплохо провела время. Сварила кашу с мясом, заварила чай из каких-то листьев, что гантки набрали на последней стоянке. Прислонившись спиной к фальшборту и вытянув ноги, девушка потягивала горячий отвар, размышляя о делах своих скорбных.

Ни на склонах холмов, ни в долине между ними не теплилось ни одного огонька. Тишину там нарушал только ленивый лай собак, исправно нёсших караульную службу. За бортом тихо плескалась вода, перекликались ночные птицы. Со стороны порта изредка доносились пьяные выкрики и обрывки песен.

На носу корабля послышался завистливый вздох Нут Чекеза, стук босых пяток по палубе и раздражённое бормотание.

«Может, завтра платье надеть? — лениво думала девушка. — Всё не так буду в глаза бросаться. Да и вспомнить надо, как это делается, а то всё штаны да штаны».

Вспомнив свой любимый концертный костюм — синий с искоркой, с вырезом на спине и высоким лифом, она улыбнулась, потихоньку засыпая. Внезапно уши резанул посторонний, выбивавшийся из привычной картины звук. Словно кто-то с силой провёл грубой тканью по поперечному срезу дерева.

— Нут Чекез! — окликнула караульного Ника. Но тот молчал.

Полная самых дурных предчувствий, девушка тихо встала, взяв лежащий на палубе дротик и копьеметалку. Она выглянула из-за фальшборта как раз в тот момент, когда одинокая рваная туча неторопливо наползла на ущербную луну. Тут же из-за склада выскочили неясные чёрные фигуры, и пригнувшись, бросились к трапу их корабля.

«Это не наши! — поняла Ника. — Слишком резвые для пьяных».

— Нут Чекез! — рявкнула пассажирка, изо всех сил метнув дротик в темноту.

«Спит, козёл! — вспыхнуло в голове. — Вот батман! Чего им надо?! Ясно, что не в гости? Сколько их? Четверо? Пятеро? Тебе хватит. Что делать? На помощь звать! Кого? Наши перепились, да и не услышат за толстыми стенами. Соседей? Им какое дело до чужих проблем! Стражу? И где её искать?»

— Нут Чекез!!! — девушка заорала так, что едва не сорвала голос.

Неизвестные уже гулко топали по строганым доскам причала.

— Убью паршивца! — выдохнула Ника, торопливо нашаривая второй дротик: «Эти гады местные, знают, где сейчас стража, да и команда тоже. Уверены, что успеют нас прирезать и за борт выкинуть».

— А? — послышался сонный голос. — Что?

«А если нет?» — вдруг пришло ей в голову. И как это уже случалось, страх словно подвинулся, освободив место для знакомого азарта.

— Крек Палпин, Гагнин, Люк Скайуокер, Палпатин, — рявкнула она командирским голосом, с грохотом спускаясь с кормовой палубы. — Они пришли! Стреляйте!

Метнула дротик.

— Остальные со щитами к трапу! В мечи негодяев!

— Засада! — испуганно пискнул кто-то в темноте.

— Бей их! — сообразив, подхватил Нут Чекез.

— Уходим! — раздалось на берегу, и фигуры растворились в ночи, а где-то в стороне послышались недовольные возгласы. Кажется, кто-то интересовался: по какому поводу шум?

Матрос оказался у трапа вместе с ней. Увидев его заспанную недоуменную физиономию, девушка ощутила такую обиду и злость за только что перенесённый страх, всё ещё противно бивший в колени, что не удержалась и отвесила Нут Чекезу затрещину.

— Госпожа Юлиса! — охнул тот, схватившись за ухо.

Не в силах сдержать рвущееся наружу раздражение, она схватила матроса за хитон и, встряхнув, прошипела, даже не замечая бьющей из его рта вони. — Угробить нас захотел?!

— Нет, госпожа, — промямлил тот.

Лишь немного уступая ей в росте, крепкий мужчина, даже не пытаясь оттолкнуть девушку или как-то сопротивляться, испуганно втянул голову в плечи.

— Думаешь, они пришли нас вином угостить? — уже спокойнее продолжала пассажирка. И хотя внутри всё горело, а на язык лезли самые грубые слова, Ника отступила назад, хорошо помня наставления названного отца. Главное — не терять чести. А ругань её точно не прибавит.

— Заснул малость, госпожа Юлиса, — канючил Нут Чекез. — Вы уж не говорите хозяину, пожалуйста.

— Что так? — усмехнулась девушка.

— Пороть будет, — вздохнул матрос. — Уж лучше вы накажите своей ручкой, хотя она у вас и тяжёлая.

Хитрец понимал, что пассажирка не нанесёт его шкуре такой урон, как плеть из сыромятной кожи. Но и Ника это знала, поэтому пренебрежительно скривилась.

— Вот ещё! Стану я о тебя руки марать. Не бойся, господин Картен не узнает, как ты едва не проспал его корабль.

— Спасибо, госпожа Юлиса! — поклонился матрос. — Уж я этого не забуду…

Девушка хотела величественно кивнуть, как и подобает аристократке, но бурлящий в крови адреналин всё ещё требовал выхода.

— Но если опять заснёшь, прирежу. Веришь мне?

— Верю, госпожа Юлиса, — вновь поклонился Нут Чекез и, очевидно, желая сменить тему, спросил. — Кто это был?

— Откуда мне знать? — пожала она плечами, стараясь унять дрожь. — Может грабители? Или, скорее всего, слуги того купца, который оскорбил нас сегодня.

— Это такой тощий? — уточнил собеседник. — Плюгавый?

— Да, — Ника скрестила руки на груди. — Как бы они господина Картена не подстерегли?

— Предупредить бы надо, — не подумав, ляпнул матрос.

— Ну так иди, — нашла в себе силы усмехнуться девушка. — Знаешь куда.

— Я? — опешил Нут Чекез.

— Ну не я же! — развела руками пассажирка и деловито поинтересовалась. — Доспехи есть?

— Где-то в трюме, — грустно шмыгнул носом мужчина. — Я не знаю.

— Тогда хоть меч возьми, — предложила Ника.

— Нам с кинжалом привычнее, — отмахнулся Нут Чекез. — Вы бы, госпожа, тоже поостереглись.

— Сейчас возьму ещё дротики, — кивнула девушка. — За меня не беспокойся. Сам не попадись.

С опаской оглядываясь по сторонам, незадачливый караульный сбежал по трапу, громко топоча подошвами сандалий.

«И когда только обуться успел?» — поморщилась она, отступая в тень от кормовой палубы. Туча прошла, и щербатая луна вновь осветила погруженный в сон причал, корабли, лодки, лодочки и лодчёнки. Не доверяя зрению, Ника напряжённо вслушивалась в ночь, с замиранием сердца ожидая услышать крики, шум драки или вопли умирающего.

«А если его там ждут, и он погибнет? — вновь засвербело в душе. — Получается опять из-за меня? Вот батман! Да, что же это за глупости в голову лезут постоянно?!»

— Хватит! — цыкнула на себя девушка: «Картен его работодатель. Вот пусть и рискует своей шкурой ради него».

Договорившись со своей совестью, Ника постаралась успокоиться. Тем более, что ничего из ряда вон выходящего пока не происходило. Только через час или даже полтора стали доноситься приближавшиеся голоса. Она с облегчением узнала голос Картена, пытавшегося время от времени декламировать стихи, и вкрадчивые увещевания Милима.

Дабы не уронить драгоценную тушку капитана, матросы и раб втащили его на судно, держа за руки и за ноги. Но едва очутившись на палубе, мореход энергично задёргался, пытаясь принять вертикальное положение. Догадливые подчинённые помогли, крепко подхватив под мышки.

— Ника, госпожа Юлиса! Где вы? Куда спрятались? Клянусь розовыми сосками Диолы, я ещё не настолько пьян, чтобы потерять зрение!

— Не надо так говорить о богинях, господин Картен, — проворчала Ника, выйдя из тени.

Капитан вздрогнул словно от испуга, но быстро овладев собой, с хмельной гордостью заявил:

— Я обо всём договорился!

— О чём? — не переставая хмуриться, уточнила девушка, чуть посторонившись, пропуская в каютку Милима. Невольник торопился приготовить ложе господину.

— Завтра Севий Маний Касс познакомит меня с местным торговцем, — колено капитана подломилось, он едва не упал, вовремя подхваченный матросами. — Миккой или Мусикой…

Пьяный хихикнул.

— У них здесь такие противные имена! Да в ночной горшок, как его зовут! Этот варвар положит…, то есть поможет найти матросов среди этих дикарей. Ик…

— Я очень рада вашей удаче, господин Картен, — стараясь сохранить непроницаемое лицо, кивнула пассажирка. — Надеюсь, завтра вы расскажете всё более подробно?

— А разве вас ещё что-то интересует? — попытался презрительно фыркнуть купец, но только заплевал себе бороду.

— Сейчас, — подчеркнула Ника. — Ничего.

— Тогда, я спать, — махнул рукой мореход. — Не желаете разделить со мной ложе, госпожа Юлиса?

— Мне лучше остаться здесь, — покачала головой она.

Влекомый догадливыми матросами, капитан проследовал в каюту, но вдруг упёрся рукой в переборку.

— А где все?

— Отдыхают, — несколько двусмысленно ответила пассажирка.

— Да, — тряхнул буйной головушкой капитан. — Сегодня был тяжёлый день… Как там писал Эплисар Таниец? Ну, не важно…

Матросы заявились под утро. Тоже пьяные, но, в отличие от своего начальника, побитые. Крек Палпин, как самый трезвый, с трудом шлёпая разбитыми губами, просветил будущую радланскую помещицу, что на них напали какие-то бесчестные негодяи, прервавшие так хорошо начавшийся отдых. Они постарались не посрамить честь Канакерна, но врагов оказалось больше, к тому же им ещё и местные помогли.

Разумеется, после столь бурно проведённой ночи день не заладился с самого начала. Утро выдалось тихое, безветренное. Аромат винного перегара, вонь немытых тел и плохо работающих кишечников густым облаком накрыл судно. Кроме того, оказалось, что платье, так долго и заботливо сохранённое в сундуке Лацием Юлисом Агилисом, невозможно как следует одеть без посторонней помощи или хотя бы без простого зеркала. Кажется, чего проще — прямой силуэт, широкий вырез, собранные в складку бретели с черепаховыми пряжками на плечах да узкий поясок. Но когда Ника примеряла его в первый раз, наставник показал, как следует красиво расправить свободно падавшую ткань, чтобы одеяние не казалось наброшенным на тело мешком. Но сейчас ей просто не к кому обратиться за помощью, а ходить пугалом не хотелось.

— Опять в кожу? — проворчала девушка, аккуратно складывая платье. — Как балет Тодес.

Но на этом неприятности не закончились.

Проснувшись с больной головой и в прескверном настроении, капитан, увидев побитых матросов, почему-то набросился с упрёками на неё!

— Вы же говорили, они спят! — шипел мореход, прикладывая ко лбу мокрый платок и зло поглядывая на столпившуюся у ведра с водой команду.

— Я сказала, что они отдыхают, — проворчала пассажирка, смотрясь в реку в тени борта и расчёсывая заметно отросшие волосы.

— Вы считаете это остроумным? — встав рядом, Картен задрал подол хитона.

— Я считаю, что помочиться можно и в другом месте? — фыркнув от возмущения, Ника плюнула в воду.

— Мой корабль, что хочу — то и делаю! — рявкнул в ответ капитан. — Где захочу — там и встану!

Ещё ночью девушке захотелось посмотреть на местного купца, узнать о возможности найма матросов и, если понадобится, чем-нибудь помочь мореходу. Но после такой выходки желание встревать в дела вредного купчины испарилось. Пусть сам разбирается, если такой умный.

— Это же его судно! — насмешливо хмыкнула она, спускаясь по трапу.

Волосы она без затей заплела в довольно приличную по меркам её старого мира косу, смотревшуюся бедновато на фоне толстенных змеюк, часто спускавшихся у местных девиц до пояса, а то и…, хм, ниже. Зато такого брючного костюма из замши не нашлось бы ни у кого из них!

Порт уже давно жил своей жизнью. Подъезжали и уезжали телеги, прямоугольные платформы на двух высоких сплошных колёсах, влекомые крепкими, пузатыми лошадками бурой масти. Переговариваясь, туда-сюда сновали грузчики с корзинами и плетёными из лыка мешками.

На какую-то минуту девушка растерялась в этом многолюдстве, но ощущения человека двадцать первого века с его запруженными людьми улицами, торговыми центрами и метро помогли быстро освоиться. Более того, Ника скоро поняла, что особой толкотни тут и не наблюдается. Девушка обратила внимание на исчезновение одного из больших кораблей. Очевидно, капитан, опасаясь начала войны, с утра покинул столицу.

Отыскав по аппетитным запахам местный фастфуд, она, пригнувшись, вошла в длинное мрачное помещение, освещённое светом очага, горевшего у противоположной стены. Дым, поднимаясь вверх, садился сажей на стропила и медленно вытекал сквозь дырку в передней стене под самой крышей. Тем не менее, глаза щипало не хуже, чем в вигваме. Стояли несколько длинных, грубо сколоченных столов с такими же монументальными лавками.

У самого входа чинно принимали пищу четверо благообразных венсов. Трое в расшитых по вороту рубахах, а четвёртый напялил поверх нечто среднее между пиджаком, пальто и халатом, чей густой коричневый цвет напомнил Нике пасхальные яйца, крашенные луковой шелухой. Посетители по очереди зачерпывали из глубокой глиняной миски, и держа ложку над куском сероватой лепёшки, аккуратно подносили ко рту.

Ей вдруг так захотелось хлеба, тёплого с хрустящей корочкой, с тем не передаваемым запахом, от которого рот сразу наполняется слюной, и как бы сытно не поела — трудно удержаться, чтобы не откусить хотя бы кусочек.

Желудок заворчал в радостном предвкушении, однако ни хозяина сего заведения, ни официанток она, как ни старалась, не смогла разглядеть в клубящейся тьме. Поправив зачем-то тощий кошелёк, подвешенный по местной моде на пояс, девушка решительно прошла и села за пустой стол.

Стук ложек моментально прекратился, началось шушуканье. Местные не могли знать, что чужестранка понимает их речь, тем не менее, понизили голоса. Очевидно, из вежливости. Доносились слова: «ганты, княгиня, ринс, арнаки».

Из вкусно пахнущей глубины, зевая во весь щербатый рот, появилась неопрятная женщина в кое-как завязанном грязном платке. Подойдя ближе, она какое-то время тупо таращилась на необычного вида посетительницу.

«Кормить будешь или глазки строить?» — раздражённо подумала Ника.

Женщина обратилась к знакомым клиентам:

— Катти, это кто?

— Я издалека, — проговорила девушка по-гантски. — И хочу есть.

— Госпожа знает язык народа декале? — захлопала редкими ресницами служанка или подавальщица.

— Немного, — нахмурилась Ника и, не дожидаясь новых вопросов, поинтересовалась. — Что можно съесть за это?

Она показала медную монетку с надписью на радланском: «Конети патус» или «Довольствуйся малым». Видимо, для местных торговцев сей денежный знак выглядел достаточно значительным, потому что женщина тут же стала торопливо перечислять названия блюд. Из всего сказанного девушка поняла, что речь шла о чём-то жареном, варёном, мёде и птицах.

— Принесите мне суп, — тщательно выговорила слова девушка. — Хлеб, тёплый и…

Гостья задумалась, стараясь вспомнить, как будет звучать «молоко» по-гантски. Увы, то ли забыла, то ли Орри его вообще не называл. Пришлось прибегнуть к пантомиме, изобразив нечто рогатое и процесс дойки, знакомый Нике в самых общих чертах.

Собеседница недоуменно пожимала плечами, а мужики, исподтишка наблюдавшие за ними, сначала потихоньку хихикали, потом засмеялись в голос.

— Чего кричите как кони? — огрызнулась на них радланская аристократка. — Лучше помогите…

Те не отказались, и сообразив, что нужно клиентке, женщина энергично закивала головой.

— И хлеба! — выдохнула девушка. — Много.

Это был просто праздник желудка! Плевать, что лепёшка оказалась выпечена из муки грубого помола. Пустяки, что в супе совсем не оказалось картошки, хотя имелся знакомый лук, нечто напоминавшее резанную бледную морковку и ещё какие-то вкусные овощи. Она ела и никак не могла наесться. Долгими, жадными глотками пила молоко, густое, жирное и удивительно вкусное. А на прощание взяла с собой ещё горшочек каши и несколько лепёшек.

Ещё одним отличием Скаальи от настоящего города в понимании Ники являлось отсутствие мест общего пользования. Прямо как в стойбище аратачей. Но если местных жителей это обстоятельство не сильно напрягало, то попаданка из двадцать первого века всё же предпочитала совершать столь интимное общение с природой в одиночестве, особенно когда представлялась такая возможность. Поэтому она не поленилась, и выйдя, если так можно выразиться, за территорию порта, углубилась в высокий бурьян. А когда счастливая и умиротворённая выбиралась из зарослей, заметила нового знакомого.

Хоронясь от посторонних за покосившимся складом, Слас Масий внимательно слушал пожилого солидного венса в расшитой по подолу и вороту рубахе, облеплявшей округлый животик и непривычных полосатых штанах.

Опасаясь попасть им на глаза, девушка присела, опустив узелок с едой на землю.

Раздался чей-то негодующий крик. Чужестранец вздрогнул, сунул что-то в широкую ладонь собеседника и скользнул за угол.

— Алле, где ты там пропал? — с противоположного конца амбара показался высокий абориген помоложе в коричневом плаще поверх синей рубахи и в сапогах их порыжевшей кожи.

— Иду, хозяин! — отозвался обладатель полосатых штанов, что-то пряча за пазуху. — По нужде приспичило.

— Я предупреждал: не ешь столько пусирти…

К сожалению, название сего скверного блюда Ника не разобрала.

Сокрушённо разводя руками, Алле пробирался через заросли репейника.

— Уж больно вкусны они показались, господин Вуйко.

Разговаривая о каких-то мешках и корзинах, венсы проследовали мимо притаившейся девушки.

Как всякий уважающий себя капитан, Картен не мог допустить безделья команды. Поэтому страдавшие от похмелья и побоев матросы, словно зомби из дешёвого ужастика, слонялись по кораблю, изображая работу.

Купец рычал, ругался, раздавал пинки и затрещины. Но даже такие стимулы не могли заставить подчинённых двигаться поживее.

Гагнин и Мулмин лениво размазывали забортную воду по палубе измочаленными кусками канатов, глядя в неизвестность осоловелыми глазами. В каютке чем-то грохотал Милим, на секунду выглянувший из двери, очевидно услышав шаги пассажирки. Приняв из её рук узелок, раб поклонился, пообещав сохранить всё в целости и сохранности.

Судя по блестевшим глазкам Картена, тот, в отличии от страдающих матросов, уже успел поправить здоровье. Проорав что-то ругательное для мобилизации коллектива, он с довольным видом обратился к Нике.

— Вы не спешите. Неужели так понравилась варварская стряпня?

— Разве мне нужно куда-то торопиться? — удивилась она. — А еда неплохая, особенно после каши, которая уже в горло не лезет.

— О, вы ещё не пробовали настоящей еды, госпожа Юлиса! — покачал головой мореход. — Дома я обязательно угощу вас бараньими почками в меду. Блюдо достойное аристократов!

Девушку невольно передёрнуло от подобного сочетания. Почки, да ещё и сладкие?! Б-р-р.

— Пока что придётся довольствоваться дикарской кухней, — продолжал собеседник. — Ещё дней шесть или семь.

— А потом? — нахмурилась пассажирка.

— У нас будет команда, — небрежно пояснил капитан. — Приходил местный торговец. Я обо всём договорился.

— Если не секрет, о чём, господин Картен? — продолжила расспросы девушка.

— Вуйко нужно переправить зерно в селение на Ирисфене. Он хочет воспользоваться моим кораблём.

— А взамен даст гребцов? — с сомнением в голосе спросила Ника.

— Только до Ниакки, — вздохнул мореход. — Тамошний старейшина должен ему большую сумму. Вуйко простит ему долг, если тот выдаст нам семь или восемь человек до Псерка.

— Но груз его вы повезёте бесплатно? — уточнила собеседница.

— Да, — поскучнел Картен.

— Далеко?

— Восемь дней после впадения Аантары в Ирисфен.

— Как вы сказали зовут торговца?

— Вуйко, — ответил купец. — А что?

— Мужчина примерно вашего возраста в коричневом плаще, с кинжалом на поясе и в сапогах?

— Да, — насторожился мореход.

— С ним был венс в полосатых штанах?

— Был, — Картен нахмурился, явно предчувствуя недоброе. — Алле, его помощник. Но откуда вы знаете?

Ника рассказала о встрече, свидетельницей которой случайно оказалась. Лицо капитана окаменело. Обернувшись к фальшборту, он принялся постукивать пальцами по потемневшему дереву.

— Думаю, Слас Масий не желает нам добра, — вздохнула Ника. — Может поискать другие варианты?

— Какие? — устало покачал головой Картен.

Она пожала плечами.

Девушка понятия не имела, как нанимать матросов. Там, откуда она родом, такие проблемы решались с помощью знакомых, газет с бесплатными объявлениями и его величества Интернета. Но попаданка никак не могла сообразить, чем их можно заменить в таком месте, как Скаальи.

— Здесь маленькое селение, — продолжила она задумчиво. — Все друг друга знают — значит, новости расходятся быстро. Если спросить у того же стражника в порту или у хозяина корчмы, рано или поздно вся округа узнает, что вы ищите матросов до Псерка.

— Я уже договорился с Вуйко, — нахмурился мореход. — Нам никак нельзя здесь задерживаться, госпожа Юлиса. Мне сказали, сегодня утром ушло судно Гескара Ханда.

— Я заметила, что нет одного корабля, — кивнула Ника. — Да и местных торговцев, мне кажется, поубавилось.

— Вот и я об этом, — кивнул Картен.

— А если попробовать обратиться к Хейви? — вспомнила девушка ночного визитёра. — Он обещал помочь.

— Но не в найме матросов, — напомнил капитан. — Да и не верю я этому разбойнику.

— А Вуйко верите? — усмехнулась пассажирка. — Разве он не может просто заманить нас в глубь земель венсов и перебить. Тем более его помощник — лазутчик Сласа Масия.

— Но сам торговец не имеет к нему отношения, — покачал головой собеседник. — Хотя всё, о чём вы говорите, возможно, особенно если начнётся война.

— Тогда тем более следует встретиться с Хейви, — сама не зная почему, продолжала настаивать Ника. Наверное, хотела казаться очень умной или просто пыталась оставить последнее слово за собой?

— В крайнем случае попросите прощения за беспокойство, а чтобы не обижался — подарите что-нибудь… ненужное.

Купец рассмеялся.

— Решать, разумеется, вам, — подчеркнула девушка. — Вы хозяин и капитан корабля. Если хотите, я могу сама сходить к кузнецу Ланьси и передам просьбу о встрече.

Какое-то время собеседник молчал, продолжая выстукивать пальцами по фальшборту.

— В любом случае вы ничего не теряете, — продолжала убеждать Ника.

— Хорошо, — кивнул мореход. — Послушаем, что этот разбойник скажет.

Понимающе кивнув, пассажирка тем не менее не бросилась тут же выполнять поручение капитана. Рассудив, что радланской аристократке не к лицу бежать куда-то по первому слову простолюдина, а кузница и завтра никуда не денется. В этот день на корабль приходили ещё гости. Местные торговцы выясняли: не продаст ли что-нибудь случайно заплывший в Скаальи чужеземец? К удивлению пассажирки, у запасливого канакернца нашлось несколько ожерелий из серебряных пластин и блестящих камешков, которые тот сменял на меха. С каждым венсом купец обстоятельно беседовал, выясняя конъюнктуру местного рынка, а затем задавал один и тот же вопрос. Увы, но едва торговцы узнавали, что плыть придётся за море, тут же разводили руками. Как и предупреждал Хейви, желающих покидать родные места не находилось.

На следующий день, обследовав порт, Ника с грустью убедилась, что здесь шла преимущественно оптовая торговля. За одеждой обувью и прочими мелочами необходимо идти в «город». Девушка долго и тщательно выспрашивала стражника, как добраться до кузницы Ланьси, и нет ли где здесь того, кто шьёт одежду на продажу.

Пожилой блюститель порядка подробно объяснил, как добраться до одного и до другого. Но посоветовал далеко не ходить, кивнув на надвигавшуюся с севера тучу. Прикинув расстояние и скорость ветра, девушка решила всё же навестить местного портного, благо жил он недалеко.

Не решаясь войти во двор, она несколько раз крикнула:

— Господин Оску! Господин Оску!

Послышался поросячий визг, брань и мужской голос:

— Кто тут?

Отодвинув загораживавший дверной проём плетёный щит, из низкого строения вышел тощий венс в войлочном колпаке на голове. Отставив в сторону измазанную в навозе лопату, он с недоумением посмотрел на гостью.

— Вы господин Оску?

— Я, — тряхнул длинной бородой мужчина, снял шапку и вытер блестевшую от пота лысину.

— Мне сказали, вы делаете одежду? — продолжала расспросы Ника.

— Шью, — неохотно проворчал венс. — А ты кто? Из каких народов?

— Издалека, — нахмурилась девушка. Портной ей не нравился.

— Это вас гантки побили? — ехидно усмехнулся Оску.

— Меня никто не бил, — покачала головой гостья, уже жалея, что зашла.

— Ну, и что вам надо? — перешёл к деловой части мужик.

— Рубаху, — так же коротко ответила она. — Без рукавов. Вот до сих пор.

Нагнувшись, Ника провела рукой по икрам.

— Из самого тонкого полотна.

— Что же ты, девица, а такую простую одежонку сшить не можешь? — насмешливо хмыкнул венс. — Кто же тебя замуж возьмёт?

— То не твоя забота, — она начала злиться. — Возьмёшься или нет?

Направляясь к местному кутюрье, она лелеяла надежду основательно обновить свой гардероб, но столкнувшись с таким отношением к клиенту, решила отказаться от своей мечты.

— Сегодня нет, — почесав бороду, изрёк Оску. — На луга надо. Дня через три приходи, поговорим.

Твёрдо решив здесь больше не появляться, Ника уточнила дорогу к кузнице. Так, на всякий случай.

— Иди к тому холму, а там найдёшь по дыму да звону.

Увы, туча уже заполонила собой весь небосвод, сырой тряпкой нависнув над землёй, так что девушке пришлось торопливо возвращаться в порт. А сверху упало лишь несколько капель, которые даже пыль на многочисленных тропинках не прибили. Но день оказался потерян.

Мореход даже подтрунивать стал, ехидно шевеля усами.

— Что же вы, госпожа Юлиса, меня уговаривали, а сами весточку подать Хейви не торопитесь?

— Да вот всё как-то не получается, господин Картен, — натужно усмехалась она, на чём свет кляня местную погоду.

Твёрдо решив больше не откладывать, Ника направилась к кузнецу сразу после лёгкого завтрака, состоявшего из вчерашней лепёшки и забортной воды. За пару дней она успела здесь примелькаться так, что встречные венсы уже не таращились на странно одетую чужестранку, выпучив глаза и раскрыв рот. Возможно, поэтому, миновав ближайшую к порту усадьбу, девушка обратила внимание на парня в заплатанных штанах, провожавшего её долгим внимательным взглядом. Юноша даже перестал грызть маленькое, даже на вид кислое яблоко. Ника подумала, что, возможно, он не местный и видит её в первый раз? Однако, когда обернулась, сей непонятный субъект уже бежал к порту так, что только мелькали землистого цвета пятки. В душе ворохнулось нехорошее предчувствие. Не вернуться ли? Но вспомнив издевательскую гримасу Картена, поморщилась и зашагала по тропинке, петлявшей между домами. Ничего не случится. Тем более вскоре у неё появилась компания.

Группа разновозрастных ребят, во что-то игравших у забора, заметив чужестранку, бросили своё высокоинтеллектуальное занятие, и подбежав шагов на десять, стали перешёптываться, показывая на девушку пальцем.

Постаравшись улыбнуться как можно дружелюбнее, та попросила маленьких венсов проводить её до кузницы. Услышав родную, хотя и корявую речь, пацанята, одетые в одни рубашонки, удивлённо переглянулись, а единственная девочка среди них почему-то стала всхлипывать, вытирая глаза грязным кулачком. Представители сильного пола, проведя короткое совещание, согласились показать гостье, где живёт и работает Ланьси. Но близко не пойдут, потому что мамки заругают. Последнее обстоятельство слегка озадачило Нику, но от вопросов и комментариев она благоразумно воздержалась.

Шагая чуть в стороне, маленькие венсы засыпали Нику градом вопросов, большинство из которых она просто не поняла, а ответы на остальные потребовали немалой фантазии. Любознательных детишек интересовало: колдунья она или нет, правда ли, что арнаки живут на краю земли, почему она в штанах и т. д.

Хорошо, хоть эта пресс-конференция на ходу быстро закончилась. Едва подошли к холму с лысой вершиной, девушка увидела окружённую невысоким частоколом усадьбу, откуда доносился металлический перезвон и поднимался вверх столб дыма. Здесь сопровождающие остановились и долго ещё смотрели ей вслед.

Подойдя к узкому проходу в заборе, путешественница обратила внимание на сколоченные из брусьев створки, висевшие на массивных железных петлях. Хотя, как она успела заметить, большинство проёмов в Скаальи прикрывались щитами. А тут самые настоящие ворота, словно на княжьем дворе.

За частоколом тоже оказалось много интересного. Большая полуземлянка в углу, в центре — навес на массивных деревянных столбах с земляной крышей и ярко горевшим внутри горном. Рядом возвышалась поленница, над которой мелькало что-то тёмное, а сразу после раздавался звонкий двойной удар.

Сараи, сараюшки, непонятные конструкции из связанных жердей. Ещё один навес, под которым высилась гора чего-то чёрно-красного и сыпучего. Ступа из толстого дерева. Лужа, в которой деловито копошились какие-то серо-коричневые птицы. То ли суперутки, то ли недогуси.

Перезвон прекратился, из-за поленницы вышел… гном! Самый натуральный, вроде того, которых показывали в «Хоббите» или «Властелине колец». Низенький, квадратный, заросший густой тёмно-русой бородищей, заботливо прикрытой кожаным фартуком. С толстыми мускулистыми руками, тоже изрядно волосатыми и зажатым в здоровенном кулачище молотком.

Увидев гостью, он несказанно удивился, проговорив на корявом радланском:

— Господина?

— Вы Ланьси? — поинтересовалась девушка на его родном языке.

Собеседник тут же расплылся в улыбке.

— Он самый.

Ника заранее обдумала разговор, поэтому перешла сразу к делу.

— Когда мы на корабле капитана Картена из Канакерна плыли в Скаальи, то встретились с Хейви. Он сказал, что если будет нужно, его можно найти через вас.

Кузнец крякнул, смачно высморкался, вытерев чёрные пальцы о фартук.

— Неужто понадобился?

— Поговорить надо, — подтвердила собеседница.

Из-за поленницы вышла копия Ланьси — только помоложе, и борода не седая, а русая да кучерявая.

— Только за этим пришла, госпожа? — прищурился кузнец.

— Да, — пожала плечами она, на всякий случай шагнув назад. Нечего и думать драться с этими ходячими шифоньерами. Значит, надо быть готовой дать дёру.

— Тогда передам, — усмехнулся собеседник.

— Побыстрей бы, — сама не зная почему, ляпнула гостья.

— Ну, уж это как получится, — рассмеялся здоровяк.

Вежливо кивнув на прощание, Ника повернулась, продолжая краем глаза следить за хозяевами. Но те только улыбались.

Выйдя за ворота, девушка перевела дух, а когда посмотрела вперёд, едва не упала. Метрах в трёхстах по тропе быстро шли трое. Даже с такого расстояния она безошибочно узнала синий плащ Сласа Масия. Второй очень напоминал того странного парня, которого встретила у порта. Третий оказался здоровенным детиной то ли с мешком, то ли с тряпкой на плече.

— Вот батман! — выругалась Ника, подумав: «Неужели по мою душу? Ну не будут же они меня ловить у всех на глазах? Может, просто случайность?»

На всякий случай оглянулась. До ближайшей усадьбы метров сто, до леса — примерно столько же. Там спрятаться? Местные отыщут.

Девушка растерянно перевела взгляд на Сласа и вздрогнула. Тот шёл один! Неужели ей померещилось? Или это глюки?

— Ну уж нет! — прошептала радланская аристократка. Там по сторонам тропы такие заросли, слона спрячешь. И что делать? Идти в обход? Так, если я его вижу, он меня тоже. А что если…?

— Я же ничего не теряю, — буркнула себе под нос девушка и крикнула.

— Господин Ланьси.

Удивлённый кузнец вышел из-за поленницы.

— Никак забыла чего, госпожа?

— Попросить хочу, — виновато улыбнулась Ника, смущённо потупив взор.

— О чём ещё? — сделав несколько шагов, местный гном выжидательно посмотрел на гостью.

— Проводите меня до порта.

— Боишься кого? — настороженно хмыкнул Ланьси.

— Да, — девушка поморщилась. — И этот человек идёт сюда.

Кузнец решительно шагнул к воротам, и приставив ладонь козырьком к глазам, стал похож на Илью Муромца со знаменитой картины.

— Ерьхо!

Словно только и дожидаясь этого, сын тут же оказался рядом.

— У тебя глаза помоложе. Не узнаёшь, кто идёт?

— Чужестранец.

— Сам знаю! — фыркнул папаша. — Который из них?

— Похоже, Слас, — определил молодой человек. — Приказчиком у Ерфима. Того, что людьми торгует.

Ланьси мрачно засопел.

— Иди, госпожа, скажешь, что гостишь у меня, и никто не тронет.

Говорить о том, что где-то в бурьяне прячутся ещё двое, Нике не хотелось. Ещё решит, что ей померещилось?

— Всё равно, боюсь, — покачала девушка головой. — Уплывёт он завтра, и ничего ты ему не сделаешь. Проводи, пожалуйста!

— Я заплачу, — пустила она в ход последний аргумент.

— Да разве можно за такие пустяки деньги брать? — вскинул кустистые брови Ланьси. — Железо перестоит. Пропадёт.

Но мольба красивой чужестранки тронула сердце его сына.

— Позволь сходить, отец?

Видя, что кузнец по-прежнему колеблется, Ника предложила:

— Ну хотя бы до бывшего дома Пекки, где сейчас ганты живут.

— Отец!? — почтительно пробасил Ерьхо.

— Иди! — в сердцах махнул он рукой. — Только быстро. И рубаху новую надень. На люди идёшь!

Сверкнув белозубой улыбкой, молодой человек бросился в землянку, едва не сбив на пороге высокую пожилую женщину в бело-красном платье.

Нике вдруг показалось несправедливым, если этот красивый, весёлый парень попадёт в засаду по её вине. И она решила предупредить кузнеца:

— Господин Ланьси, мне показалось, Слас Масий не один шёл.

— Ещё чужаки были? — нахмурился мужчина.

— Нет, — покачала головой собеседница. — Местные — венсы, то есть декале.

Пренебрежительно усмехнувшись, кузнец огладил бороду.

— Тогда иди спокойно, с моим сыном никто из них тебя не тронет.

Эти слова прозвучали настолько уверенно, что девушка поняла, с Ланьси в Скаальи по пустякам не связываются.

Ерьхо выскочил из дома, на ходу завязывая плетёный с кисточками пояс.

Перед тем, как покинуть этот гостеприимный двор, гостья отвесила поклон хозяину, потом хозяйке, наблюдавшей за ней, сурово поджав губы. Оглянувшись, она увидела, как кузнец что-то объяснял жене.

— Госпожа Юлиса! — насквозь фальшиво улыбнулся Слас. — Куда вы идёте, и кто этот молодой атлет?

— Добрый день, — ответила она такой же улыбкой. — Это Ерьхо, сын кузнеца Ланьси, он провожает меня до порта.

— Я сам с удовольствием это сделаю! — слащавым голосом предложил приказчик.

— А ты можешь вернуться к отцу, — добавил он на местном наречии.

— То не тебе решать, — усмехнулся здоровяк, выпятив и без того бочкообразную грудь.

— К сожалению, мы торопимся, господин Слас, — пожала плечами Ника. — До свидания!

И нисколько не стесняясь, схватив венса за локоть, потащила за собой.

— Госпожа Юлиса? — удивлённо возопил мужчина, но быстро опомнившись, зашагал рядом. — Что привело вас к кузнецу?

— Нож хотела заказать, господин Слас, — огрызнулась она. — Да занят мастер.

— Если хотите, могу подарить вам прекрасный клинок? — продолжал собеседник. — Здешнее железо негодное, быстро тупится.

— Я не могу принять такого подарка, — отказалась девушка.

Вначале сын кузнеца с тревогой следил за их пикировкой. Не зная языка, он не мог судить, о чём разговаривают чужеземцы, но чувствовал их неприязнь друг к другу. Какое-то время спустя, убедившись, что приказчик работорговца не предпринимает никаких враждебных действий, успокоился, лишь изредка усмехаясь в бороду.

А вот Ника начала беспокоиться, увидев впереди неглубокую лощинку, заросшую низким, но удивительно густым бурьяном. Как она могла о нём забыть? В таких миниджунглях сидячего, а тем более лежачего человека в упор не увидишь. Лучшего места для засады и искать нечего. Тюкнут по темечку чем-нибудь или просто заткнут рот, свяжут и запихают в мешок. Кто будет разбираться, что тащит за спиной нанятый Сласом Масием местный работяга?

Говорливый собеседник тоже стал поглядывать по сторонам с напряжённым вниманием. Только Ерьхо казался абсолютно спокойным. Тропа становилась всё уже, и он, сумев втиснуться между чужестранцами, избавил девушку от необходимости отвечать глупостью на дурацкие вопросы. При этом молодой человек бесстрашно повернулся спиной к приказчику.

Видимо, кузнец действительно считался здесь очень крутым перцем. Подручные Сласа даже не рискнули показаться на глаза его сыну. Хотя Ника кожей ощущала их неприязненные, злые взгляды.

— Правду говорят, что вас женщины гантские в плен захватили? — воспользовавшись моментом, не выдержал Ерьхо.

— Боги захотят, и заяц волка съест, — вздохнула девушка, переделав одно из частых высказываний наставника.

— Скажете тоже! — нервно хохотнул венс. — Разве такое бывает?

— Всё бывает, — проворчала собеседница, но нашла нужным пояснить. — Мор на корабле случился. Половина матросов умерли, другие болели тяжко. А ганты все здоровыми оказались, сберегли их боги. Понял теперь?

— Как не понять, — хмыкнул Ерьхо и попытался сделать комплимент. — Госпожа хорошо говорит на языке народа декале.

— Ещё плохо, — самокритично возразила Ника. — Наша речь сильно отличается от вашей. Трудно учить.

Заросли закончились, Слас, не решившись потеснить богатыря-венса, зашёл с другой стороны. Но сын кузнеца уже задал новый вопрос.

— Ещё говорят, что ты, госпожа, купца Ерфима на бой вызвала?

— Нет, — возразила девушка. — Попросила не оскорблять капитана Картена.

— А что Ерфим? — ехидно усмехнулся сын кузнеца.

— Ушёл, — пренебрежительно фыркнула Ника, перехватив сверкнувший ненавистью взгляд Сласа.

Ещё больше осмелев, венс принялся расспрашивать об Империи и очень огорчился, узнав, что собеседница там даже не была. Зато с интересом выслушал историю о морском путешествии: о течениях, штормах и чудовищах.

Слас несколько раз пытался влезть в разговор, но девушка и Ерьхо его демонстративно игнорировали. Расстались они у ворот бывшей усадьбы Пекки вполне довольные друг другом. Приказчик работорговца же выразил желание проводить её до корабля, но Ника и тут отказалась.

— Мне нужно повидать гантов, господин Слас, и боюсь, я задержусь здесь надолго.

— У вас какие-то странные отношения со всеми этими варварами, — брезгливо фыркнул мужчина.

— Почему же? — вскинула брови девушка, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимый тон. — Исключительно деловые. Я путешествую одна и должна сама о себе позаботиться.

Презрительно скривив брови, Слас откланялся.

Не успел приказчик пройти и двадцати шагов, как к Нике подошла Елси и довольно грубо поинтересовалась:

— Чего тебе надо?

— Чтобы он ушёл подальше, — понизив голос, девушка кивнула на неторопливо удалявшегося мужчину. — Боюсь я его.

Лицо гантки смягчилось. Видимо, сыграла роль извечная женская солидарность.

— Пойдём, нечего у ворот стоять.

Окинув взглядом знакомый двор, Ника сразу оценила произошедшие здесь изменения. Бурьян уже не торчал повсюду, а лежал у забора тёмно-зелёной кучей. Из отверстия под крышей полуземлянки тянулась вверх струйка дыма. Пахнуло свежим хлебом. На толстых мохнатых верёвках сушились рубахи и платья. Она обратила внимание на царившую во дворе суету. Женщины и девушки, одетые все как один соответственно своему полу и положению, сновали между домом и более-менее уцелевшим сарайчиком, таская узлы и корзины. Увидев незваную гостью, они встали, провожая её тревожными взглядами и переговариваясь.

— Что случилось? — вскричала Лаюла, уперев руки в бока.

— Сейчас уйду, — попыталась успокоить её Ника.

— Ну и иди отсюда! — продолжала бушевать девица. — Нечего тебе у нас делать!

— Госпожа Юлиса! — из полуземлянки выскочил Орри. Его лицо расплылось в глупой, счастливой улыбке, глаза смеялись и лучились счастьем. — Ты пришла нас проводить?

— Нет, — растерянно покачала она головой. — Тут один нехороший человек пристаёт. Вот я и решила у вас спрятаться.

— Кто? — тут же грозно свёл брови молодой человек. — Где он?

— Уже ушёл, — торопливо сказала девушка, и взглянув на сбившихся в кучу ганток, сверливших её грозными взглядами, добавила. — Мне тоже пора. Прощай, Орри.

Она чуть поклонилась женщинам.

— И вы прощайте.

— Постой! — окликнул её юноша. — Я сейчас.

Он нырнул в дом, там что-то грохнуло, лязгнуло, и молодой человек выскочил обратно, торопливо набрасывая на плечо перевязь с мечом.

— Я провожу до корабля. И не спорь!

— И не собираюсь, — грустно улыбнулась Ника, вспомнив, как лихо гант владеет оружием.

— Заканчивайте тут! — командным голосом рявкнул он на прощание. — Я скоро вернусь.

Едва вышли за ворота, Орри принялся то и дело оглядываться по сторонам положив ладонь на рукоятку меча. Девушке это показалось забавным.

— Кто посмел тебя обидеть? — сурово спросил молодой гант. — Кто-то из Скаальи или из другого селения? Или это тот арнак, который испугался тебя там, на пристани? Только скажи и я его… Я… Я его убью!

Очередной раз убедившись в наблюдательности юноши, попутчица прервала поток заранее невыполнимых обещаний, которые так любят раздавать женщинам все мужчины не зависимо от возраста. — Приказчик Ерфима проходу не даёт. Всё выспрашивает, выглядывает. Не иначе, гадость какую-то хочет сделать.

— Пусть только попробует…, — вновь завёл свою песню Орри.

— Я сама могу о себе позаботиться, — поморщилась девушка. — Но сегодня пришлось далеко ходить. А он тут как тут. Да ещё с какими-то двумя парнями…

Она, не скрывая, рассказала как ей пришлось просить помощи у Ланьси, и что из этого вышло.

— Кузнецы люди особые, — попутчик охотно разъяснил ей положение этого семейства с Скаальи. — Железо из земли и огня добывают. Тут без волшебства не обойтись. Люди почитают их за такое умение. Но, опасаются. Магия, она ведь как огонь. Светит, греет, а чуть не доглядел — сам сгоришь и селение спалишь.

У первых амбаров молодой человек внезапно схватил её за руку. Замерев от неожиданности, Ника дёрнулась, но Орри не отпускал.

— Ты чего?

— Уплываем мы, завтра или послезавтра, — выдохнул парень, в волнении облизав губы. — Ринс Келв приходил со старейшиной Сапмаа из селения Местисси. После мора мужчин вдовых там много осталось, а женщин и девок свободных нет. Ну вот мы… То есть они согласились. И я с ними. Куда мне, одному?

— Я рада, — проговорила девушка, добавив со скрытой угрозой. — Только ты руку то отпусти.

Наставник научил её освобождаться от такого захвата. Но, Ника медлила, чувствуя, что юноша не сделает ей ничего плохого. Да и устраивать драку на виду у прохожих как-то не хотелось.

— Обещай, что не уйдёшь? Пока всё не скажу?

— Обещаю, — кивнула собеседница, чувствуя странное, приятное волнение.

— Знаю, что роду ты знатного, да и земля твоя далеко, — тяжело дыша Орри смотрел на неё с таким обожанием, что у Ники в носу защекотало и захотелось плакать.

— Но, если… Ну вдруг… Если бы… Если бы здесь остались… Замуж за меня пошла бы?

Выпалив последние слова, юноша замер, даже, кажется, не дыша.

— У тебя уже есть три невесты, — само собой сорвалось с губ. — Да и старая я для тебя.

— То пустое! — решительно махнул рукой гант. — Так пошла бы?

Шагнув вперёд, он попытался ещё раз взять её за руку. Девушка отступила.

— Что, сказать не можешь? Пошла бы? Скажи, всё равно больше не свидимся!

— Пошла бы, — кивнула Ника, решив не огорчать парня, да и не особо кривя душой, молодой человек ей нравился, как друг. — Только не место мне здесь. Да и не я твоя судьба, Орри.

— То не нам решать! — рассмеялся юноша. — Одним лишь богам!

Пытаясь отвести разговор от скользкой темы, собеседница быстро спросила.

— Селение Местисси далеко?

— Тихо! — предостерегающе поднял руку гант, кивнув на двух мирно беседовавших мужиков. Проходя мимо, те скользнули по ним равнодушным взгляд, лишь на миг задержав глаза на его мече.

— Далече, — шёпотом сказал молодой человек. — Вот тамошние мужчины и послали старейшину… за невестами в Скаальи.

— А почему тихо? — с трудом сдерживая улыбку, спросила девушка.

— Так если местные девки с вдовами узнают, что Сапмаа нас… То есть я хотел сказать, ганток выбрал, быть беде. До князя дойдут с жалобами, скандал устроят. Не они так их родичи. Сам ринс Келе просил никому ничего не говорить. Не то разлучаться придётся Сапмаа всех не возьмёт.

— Понятно, — усмехнулась Ника. — Старейшине вас сами боги послали. Никого искать не надо, родичей уговаривать, выкуп платить. Возьмёт всех оптом.

Последнее слово она произнесла по-русски, и собеседник насторожился. Пришлось объяснять его значение. Орри понял и тоже рассмеялся, хотя и не так весело.

— Он обещал даже корабль нанять, чтобы всех сразу в Местисси забрать.

— Тогда счастья вам на новом месте, — проговорила Ника. — Дальше не провожай. Тут близко, если что наши заступятся.

— Жаль расставаться с тобой госпожа Юлиса, — порывисто вздохнул гант. — Да только мне родичей устроить надо.

— Хороший ты парень Орри, — улыбнулась девушка, на всякий случай предупредив. — Только, дороги у нас разные.

— Видно, так суждено, — юноша резко обернулся и почти побежал, придерживая меч.

Капитан встретил пассажирку похабной, многозначительной улыбочкой.

— Никак не можете расстаться с прекрасным варваром, госпожа Юлиса? Захотели попрощаться ещё раз?

— Хотела остаться в живых, — не менее ядовито огрызнулась Ника, вкратце рассказав о своём визите к кузнецу.

Картен нахмурился.

— Полагаете, Слас хотел вас похитить?

— Может и нет, — передёрнула плечами девушка. — Но проверять как-то не хотелось. Вот и пришлось просить о помощи. Сначала Ланьси, потом Орри. Так, что оставьте ваши оскорбительные намёки при себе!

— Тогда, вам лучше не покидать судно, — проигнорировав последние слова, заметил мореход. — По крайней мере, без сопровождения.

— Вы правы, господин Картен, — кивнула собеседница и пожаловалась. — А я хотела помыться как следует. Стражник сказал, что корчмарь Кензо пускает в баню за деньги…

— Вот ещё! — возмущённо вскричал капитан. — Разве это баня? Прокопчённая изба, где нечем дышать от жара и вони потных дикарей! Вот у нас в Канакерне бани Фения! Просторные, светлые с бассейнами, рабами-массажистами, залом холодных и горячих омовений и площадкой для гимнастики. Ваш отец рассказывал, что это такое?

— Разумеется! — фыркнула Ника.

И они пустились в длительный разговор о различные рода физкультурных упражнениях. Увлёкшись, она даже продемонстрировала балетную позицию, а ле занд, с радостью убедившись, что растяжки, на восстановление которых потратила столько сил, ещё работают. Надо сказать, что задранная выше головы нога произвела сильное впечатление на капитана и членов команды. Потом кто-то из них попытался совершить нечто подобное, но безрезультатно.

А утром, довольный капитан, вернувшись из корчмы, обрадовал пассажирку, которой совсем не улыбалось целый день провести на корабле.

— Ушли они, госпожа Юлиса. Ещё до рассвета. Ерфим и Туск Есий. Остались только мы и корабль Сервия Мания Касса.

— Хвала богам! — насмешливо воздела глаза к небу Ника, и поинтересовалась. — А с новыми матросами так ничего и не получается?

Мореход поскучнел.

— В корчме подходили двое варваров. Так они языка человеческого не понимают. Как таких в команду брать?

— Вы отказались? — спросила девушка с самыми плохими предчувствиями.

— Конечно! — раздражённо фыркнул купец.

— Зря, — покачала головой собеседница. — За ними могли прийти другие. А понимать они быстро учатся. Вспомните гантов. Под конец плавания им почти не требовался переводчик.

— Что сделано, то сделано, — отрезал капитан, явно не желая разговаривать на эту тему.

С трудом сдерживая раздражение, Ника дёрнула плечами и сошла с корабля. Воспользовавшись отсутствием врагов, она весь день провела на берегу. Где очень удачно встретила бродячего торговца у которого разжилась костяным гребнем, ярко-красной лентой и сразу четырьмя льняными полотенцами. Более того, очарованный сговорчивой покупательницей, венс обещал в ближайшие пару дней достать рубаху из тонкого холста.

И всё это удовольствие обошлось ей в три медные монетки. Рассмотрев её приобретения, матросы тоже решили прибарахлиться, а капитан остро пожалел об отсутствии свободных средств.

Ночью накрапывал дождь, пришлось уйти в каютку. Уговоривший в одиночестве кувшин медовухи Картен вёл себя на редкость примерно, даже не проснувшись при её появлении.

Несмотря на уменьшение числа чужеземных кораблей, корчмари по-прежнему открывали свои заведения с восходом солнца. Но, Ника уже знала, что так рано туда лучше не ходить. Много народа, шум и прочие неприятности. Там столовались не только грузчики и матросы с оставшихся судов, но и венсы, прибывшие в Скаальи из ближних и дальних селений.

Гораздо спокойнее завтракать, когда все эти люди, в основном, уже разойдутся по своим делам. Солнце быстро слизывало ночные лужи. День обещал быть приятным во всех отношениях. Заплатив корчмарю сразу за завтрак и обед, вполне довольная собой девушка, покинула его заведение.

Возвращаться на корабль не хотелось, и она решила пройтись по городу. Просто убить время, ибо не ожидала увидеть ничего интересного. Разве, что внезапно начнётся война?

Усмехнувшись этой мысли, Ника заметила небольшую группу людей, быстро двигавшуюся в сторону княжьего двора. Судя по долетавшим крикам, там явно кто-то кого-то обвиняет, требуя справедливости.

На собственной шкуре испытав всю трудность и малоперспективность данного занятия, девушка решила вернуться к реке и отыскав подходящее место, выкупаться. Но замерла, услышав знакомое имя — «Орри». Придерживая рукой висевший под рубахой кинжал, она бросилась вдогонку.

В окружении примерно десятка разновозрастных мужчин и женщин шла босая Лаюла в мокром платье, накинутом на плечи овчинном плаще и с сумасшедшими глазами на бледном измождённом лице.

— Что случилось? — Ника беззастенчиво дёрнула за рукав не молодую женщину с горящим взором профессиональной сплетницы.

— А? Ты кто?

— Чего тут делается? — проигнорировала её вопрос девушка.

— Девка от арнаков сбежала! Она из народа куолле. Ну из тех… Ну помнишь?

Женщина окинула её оценивающим взглядом.

— Да ведь вы же их в Скаальи привезли?

— Мы, — не стала спорить Ника, гадая на сколько услышанное соответствует действительности.

Тётка что-то спросила, но девушка уже устремилась вперёд, догоняя Лаюлу.

Рядом с ней шагал кряжистый широкоплечий мужик в рубахе с закатанными рукавами и в новеньких лаптях. Бережно поддерживая гантку за плечо, он громко говорил о мудрости князя Ристо, при котором арнаки знали своё место и не крали венсов, об обманщике ринсе Келве, о чужачке, которая распоряжается, а Скаальи словно у себя в горах, и ещё что-то про Йовви и Вилпо.

«Да тут политикой пахнет!» — мысленно охнула Ника, ловя на себе неприязненные взгляды окружающих. — «Вот батман! Не удрать ли пока не поздно? Но, что там с Орри?»

Решительно отстранив какого-то парня, она в два шага догнала Лаюлу.

— Что с вами случилось? — спросила девушка, заглядывая гантке в лицо.

— Это всё вы, арнаки проклятые! — истерически завизжала та простуженным голосом. — Опять нас в рабство взяли! Теперь обманом!

— Заткнись, дура! — рявкнула Ника. — Я здесь и корабль наш у пристани стоит! Чего мы вам на этот раз сделали?

Губы Лаюля задрожали, безумные глаза наполнились отчаяньем и слезами. Но, сопровождавший её мужик грубо оттолкнул чужестранку.

— Пошла прочь, арначка! Мало вы горя принесли? Людокрады, работорговцы подлые. От вас, чужаков все беды!

Почувствовав резкую вспышку враждебности, Ника отстранилась, не на шутку перепугавшись: «Куда тебя несёт дура?» Не в меру услужливая фантазия подсказала, что может сотворить разъярённая толпа с неугодным человеком. Сделав шаг назад, она с трудом удержалась от того, чтобы сбежать.

К счастью, бородатый оратор, потеряв её из вида, заговорил о другом, приковав внимание окружающих.

— К князю идём! Пусть знает, что дружок его, ринс Келв женщин и девиц в рабство продал!

— Ничего не понимаю! — пробормотала девушка себе под нос, прячась за спинами венсов: «Кто кого продал и куда?» Вспомнились слова Орри о старейшине Сампаа, который собирался вести ганток до своего селения по реке, исчезновение корабля Ерфима-работорговца: «Вот батман, неужто тут есть связь?»

— Ворота заперты! — крикнул кто-то. — Йовви опять на потеху уехал!

— С княгиней будем говорить! — отозвались из толпы. — Пусть за своего дружка ответит!

Шагавшая рядом с Никой тётка визгливо засмеялась.

— Где это видано, сородичами торговать?! — гремел голос предводителя этой странной манифестации.

Девушка вдруг почувствовала, что это народное выступление вполне может вызвать недовольство властей и закончится хорошей дракой. Здравый смысл вновь настоятельно советовал, пока не поздно, вернуться на корабль. Эти местные разборки её совершенно не касаются. Вот только извечное женское любопытство и, чего себя обманывать, беспокойство за судьбу Орри, упрямо толкали к княжьему двору.

«Ох, как же я об этом пожалею!» — с тоской думала Ника, оглядываясь на растущую толпу. Теперь на холм поднимались уже человек пятьдесят. Вполне внушительная процессия для местного городишки.

Караульный у ворот заприметил шествие ещё издали и поспешил доложить начальству. Когда люди подходили к частоколу, из-за приоткрытой створки торчал его зад и ноги в лаптях.

— Открывай! — закричал сопровождавший Лаюлу мужик, похоже, уже вжившийся в роль народного вожака. — Зови княгиню! Пусть посмотрит, да в глаза этой несчастной поглядит!

Словно повинуясь команде, тяжёлые створки разошлись, впустив недовольную толпу на пустынный княжий двор. Только у высокого крыльца терема переговаривались десяток воинов в доспехах с круглыми деревянными щитами и копьями.

— Где княгиня Эвдилит? Ринса Келва сюда!

От группы стражников отделился пожилой, широкоплечий мужчина в кожаной рубахе с нашитыми металлическими бляхами.

— Тихо! — рокочущий, властный голос легко перекрыл гомон толпы. — Больна госпожа Эвдилит. В постели лежала, но как услыхала вас, велела себя одеть. Ждите, сейчас выйдет.

— Где ринс Келв? — не менее сурово спросил предводитель стоя рядом с Лаюлой.

— В селении своём не иначе, — начальник караула, или кто он тут, пожал налитыми силой плечами. — На княжьем дворе его нет.

— Гонца за ним пошли, — тут же велел собеседник.

— Прикажут — пошлю, — спокойно возразил воин. — А ты мне не указ. Лучше скажи за чем больную женщину беспокоите?

— Злая беда случилась. Сестёр наших из народа куолле в рабство продали. И причастен к этому ринс Келв!

— Быть того не может! — тут же возразил страж. — Келв воин честный, не унизит он себя такой подлостью!

— Про то у неё спроси! — зло хохотнул мужчина, вытолкнув вперёд Лаюлу.

Девушка хотела что-то сказать, но тут на крыльце появились трое слуг, с пыхтением, тащивших знакомое резное кресло.

— Осади назад! — скомандовал начальник караула. — Дайте пройти княгине.

Люди попятились. Ника тоже шагнула назад. Благодаря своему росту, она видела всё происходящее, но не бросалась в глаза.

Едва босоногие парни в застиранных штанах и рубахах установили трон, заботливо прикрыв сиденье лохматой белой шкурой, на крыльце замелькали тёмные фигуры.

Первыми спустились два воина, очевидно телохранители. На сей раз служанки выполняли не декоративные функции, а крепко поддерживали княгиню под руки, помогая идти. Даже со своего места Ника могла убедиться в том, что Эвдилит выглядит очень неважно. Неровно одетый платок, выбившиеся из-под него седые пряди и болезненно бледное лицо. Тяжело опустившись в кресло, княгиня долго отдувалась и кряхтела устраиваясь поудобнее. За спинку трона встали знакомые женщины, волхв и двое мужчин в красно-синих плащах поверх ярких рубах.

Эвдилит что-то сказала, но девушка не расслышала из-за слабого голоса и гомона толпы.

— Людей, которым князь помощь да заботу обещал, в рабство к арнакам продали! — гневно зарокотал главный заводила всего этого мероприятия.

Вновь тихие, не различимые слова княгини.

— Да вот пусть она сама всё расскажет! Иди!

Сбросив ему на руки плащ гантка смело шагнула к помосту.

— Лаюла я, госпожа княгиня. Из гантов. Мы приходили к князю, а разговаривали с тобой.

— Я помню, — кивнула Эвдилит. — Говори.

— Ринс Келв и старейшина Сампаа обманули нас! Сказали, что в Местисси отвезут, а сами арнакам продали!

Толпа негодующе взревела.

Мужчина в плаще за троном зычно проорал, заставляя Эвдилит вздрогнуть.

— Тихо! Княгиня говорить будет!

Наступила тишина, в которой Ника смогла расслышать голос местной правительницы.

— Как говоришь, селение называлось?

— Местисси.

— Где такое? — вскинула чернённые брови княгиня. — Сколько лет живу, а о нём не слышала.

— По Каалсвеси вверх, потом по Нискоре, а там ещё по Сртуне, — торопливо отбарабанила Лаюла.

Эвдилит что-то спросила у свиты. Мужчины и женщины недоуменно пожимали плечами. Ника слышала, как соседи спрашивают друг друга о Местисси. Оказывается, никто из них не знает селения с таким названием.

— Не о том говорите, госпожа! — раздражённо рявкнул сопровождающий Лаюлы.

— Как не о том? — отозвался мужчина из свиты княгини. — Девчонка говорит, что ринс Келв привёл к ним старейшину селения, о котором никто ничего не знает.

— Но так и было! — закричала гантка, взмахнув кулачком. — Это ринс назвал Сампаа старейшиной Местисси!

Свитский позвал одного из воинов. Выслушав княгиню, тот кивнул бородой и побежал прямо на торопливо расступившуюся толпу.

— Сейчас гонца за ринсом отправили, — громогласно объявил начальник стражи. — Пусть господин Келв расскажет, кого он к ним приводил.

Послышалось негромкое ворчание и крики.

— Чего молчишь? Пусть дальше рассказывает! Говори, девка, что там дальше было!

— Сампаа сказал, что у него в селении… после мора… мужчины без жён остались, — понизив голос так, что Ника с трудом разбирала её слова, заговорила Лаюла. — Говорил… женихов на всех хватит, да ещё останется… Ну мы и согласились.

— Громче, чего лепечешь себе под нос! Нам не слышно!

— Сампаа сказал, чтобы всех забрать он корабль большой нанял! — в отчаянье выкрикнула девушка. — Вот мы на него позавчера утром и пошли. Ещё до солнышка.

— Вас кто-нибудь на причале видел? — громко поинтересовался второй мужчина из свиты княгиня.

— Мы в порт не ходили, — пробормотала Лаюла, опустив голову. — Нас на берегу ждали, за селением. Там лодка стояла, а с ней трап на корабль. Сампаа тоже там был. У него, проклятого, зубы болели.

— Почему в порт не пошли? — оборвал рассказ тот же мужчина. — Почто прятались?

Повисла выжидательная тишина. Гантка молчала, явно не желая отвечать на этот вопрос.

— Говори! Сколько народу тебя слушают!

— Ринс Келв и Сампаа так приказали, — еле слышно пробормотала Лаюла. — Они нам помалкивать велели, чтобы девицы в Скаальи не обиделись.

Собеседник усмехнулся в бороду, по толпе прокатился лёгкий смешок.

— За что же им на вас обижаться? — широко улыбаясь, спросил мужчина.

— За то, что женихов у них отбиваем, — пролепетала смущённая Лаюла. — Девок да вдов и здесь много.

Свита, охрана, а вслед за ними и часть зрителей громко засмеялись.

— Ну уж тут ты врёшь! — уперев могучие кулаки в бока заявил старший стражник. — Чтобы наш ринс женщин боялся потревожить! Да быть такого не может!

— Да вы дальше слушайте! — рявкнул заводила всего мероприятия. — Тут людей в рабство на чужбину отдали, а вам лишь бы ржать!

Княгиня, на бледном лице которой блуждала лёгкая улыбка, слабо махнула рукой, призывая к тишине.

— Продолжай, — поощрительно кивнул мужчина из свиты.

Лаюла всхлипнула.

— Вошли мы. Корабль то большой. Больше тот, на котором мы сюда приплыли. Жались на палубе. Солнышко взошло…

Гантка прерывисто вздохнула.

— В полдень уже, Сампаа и говорит: сейчас мимо селения пройдём, не хорошо, если вас кто увидит. Схоронитесь пока в трюме. Мы пошли, а Орри, старейшина наш…

— Хорош старейшина, молоко на губах не обсохло! — выкрикнул кто-то. По толпе вновь прокатился смешок.

— Раз люди выбрали, значит старейшина! — сурово рявкнул стражник, а покосившись на одобрительно кивнувшую княгиню, добавил. — И нечего тут хохотать. Говори, дочка.

Рассказчица, вытерла набежавшую слезу.

— Орри сказал, что плавал здесь и никакого селения не помнит. Тут его какой-то арнак по голове ударил…

У Ники сжалось сердце. Стоявшая неподалёку женщина тихо охнула.

— … Остальные на нас бросились с палками и верёвками. А у нас-то в руках и нет ничего, одни узелки с вещами.

— Как же ты спаслась? — уже очень серьёзно спросил недавний собеседник из свиты княгини.

— В реку кинулась. Я да Ильде. Тут Сампаа как закричит: «Хватайте их, ловите что я ринсу скажу?!»

Она опять тяжело вздохнула.

— Только добрались до берега, а арнаки корабль повернули и погоню высадили с луками да копьями. Тогда я и говорю Ильде: бежим в разные стороны. Хоть кто-то до людей доберётся, расскажет про подлость Келва, а может и сестриц выручит.

— Воинов слать надо! Конных! Берегом! — закричал кто-то, но на него тут же зашикали.

— Да тише вы там! — прокричал второй мужчина из свиты. — Говори, что дальше?

— Я-то далеко в лес не пошла, в овраге, под орешником схоронилась. Арнаки мимо за Ильде погнались. Долго она от них бегала. Да не спаслась. Сама слышала. Думала, теперь меня искать будут, испугалась и просидела в кустах. Потом к реке пошла, хотела, берегом к людям выйти. Заплуталась, а тут ещё дождь. Промокла вся. Дойти не чаяла. Да хвала богам, Фанси встретила.

Девушка кивнула на мужчину.

— Рассказала ему всё. Он меня накормил, напоил и сюда привёл, правду искать.

Лаюла замолчала, всхлипывая и вытирая слёзы. На какое-то время воцарилась тишина. Люди переваривали услышанное. Но уже через несколько секунд над двором взметнулся грозный ропот.

— Погоню слать! Князю сказать! Где этот ринс? На суд его!

Эвдилит позволила венсам «выпустить пар», поорать в своё удовольствие, и только после этого свитский громко повторил сказанные ею слова.

— Кто-нибудь может подтвердить слова Лаюлы? Видел ли кто как ганты на корабль садились? Знает ли кто старейшину Сампаа из селения Местисси? И бывал ли там кто-нибудь?

Люди стали переговариваться, выжидательно поглядывая друг на друга, но голоса никто не подал. Ника подалась вперёд, собираясь выйти и рассказать о разговоре с Орри, когда тот провожал её на корабль. Но вспомнив проклятия Лаюлы, откровенную враждебность венсов, решила пока не высовываться. «Подождём, что дальше будет», — думала она, пытаясь разобраться в словах гантки. — «Что ещё ринс скажет. На сколько он замешан в этой истории? Нет, пока никуда не пойдём, а там увидим».

Выждав ещё какое-то время свитский продолжал.

— Тогда, для окончательного решения, надо выслушать ринса Келва.

Толпа разочарованно заворчала, но протестовать никто не стал. Служанки вытащили княгиню из кресла, вслед за ней удалились и сопровождающие.

— Будем ждать ринса Келва! — торжественно объявил начальник стражи.

Повздыхав, часть зрителей разошлась по своим делам. Оставшиеся, постепенно разбившись на группки, принялись живо обсуждать происходящее. Нике очень хотелось подойти к Лаюле, и выяснить как можно больше подробностей. Но, столпившиеся вокруг неё венсы, внимательно слушали Фанси, а тот как раз гневно вещал что-то о «жадных арнаках».

Стараясь не бросаться в глаза, девушка прислонилась к частоколу в тени могучей воротной створки. Здравый смысл вновь подсказывал, что пора сматываться и как можно скорее. Но, любопытство и какое-то непонятное предчувствие упрямо удерживало на княжьем дворе.

Между тем, его решила покинуть ещё одна компания, потом вторая, третья. А четвёртая, состоявшая из трёх не молодых женщин, быстро вернулась с криками.

— Ринс! Ринс скачут!

Венсы моментально сгрудились и ворвавшегося в ворота всадника встретила угрюмая толпа. Чтобы не врезаться и не покалечить людей, опытный наездник заставил коня встать на дыбы. С недовольным ржанием животное поднялось на задние ноги, потом грузно ударило передними копытами в землю, тяжело отдуваясь и роняя с губ клочья розовой пены.

— Для чего собрались вы на княжьем дворе?! — сведя густые брови к переносице, громогласно спросил Келв.

— Разве гонец не сказал? — насмешливо крикнул кто-то.

— Он передал приказ госпожи княгини, — верховой огляделся. — А вы чего ждёте?

Вперёд вышел Фанси, видимо собираясь произнести обличительную речь, но его опередил дикий крик Лаюлы.

— Вон он! Старейшина Сампаа из Местисси!!! Людокрад подлый! Змея болотная!

За первым всадником в ворота въехали ещё трое. Два воина в доспехах и с оружием, а третий — мужчина с куцей бородой, в меховом жилете поверх грязно-белой рубахи с ярко расшитым воротом.

— Какой такой Сампаа? — удивлённо обернулся ринс.

— Ну вот, вот! — Лаюла подпрыгивала от нетерпения.

— Ошиблась ты девица, — покачал головой Келв. — То приказчик мой — Юнхи.

Гантка ошарашенно посмотрела на своего спутника. Фанси заметно стушевался.

— Ну да, Юнхи, я его давно знаю, — смущённо кашлянул он и тут же поинтересовался. — Где ты был вчера ночью?

— Дома, — недоуменно пожал плечами приказчик.

— А вчера днём? — продолжал допытываться мужик.

— На лугах, в Кривой пади участок смотрел, — стал перечислять Юнхи. — Вечером… Да зачем тебе это?

— На каких лугах?! — голос Лаюлы едва не сорвался на визг. — Ты вчера с арнаками за нами по лесу гонялся!

— С какими-такими арнаками? — вытаращивший глаза мужчина казался удивлённым не на шутку.

Вот только Нике, наблюдавшей за ним из-за воротной створки, показалось, что он слегка… переигрывает.

— Ты о чём, девица? — наклонившись к гриве коня спросил ринс.

Вот этот вёл себя совершенно естественно, задавая вопрос самым непринуждённым тоном. С оттенком лёгкого недоумения.

— О том, как ты привёл к нам этого гуся ощипанного, назвал его старейшиной Сапмаа из селения Местисси! — выпалила гантка.

— Да ты в своём уме? — на сей раз в голосе Келва звенел металл. — Такую чушь нести! Приходил я к вам с приказчиком, по поручению князя нашего. Узнать не надо ли ещё чего? Ну и пригласить хотел в своё селение. На женихов посмотреть, себя показать. Так ведь старший ваш оказался! Или забыла как он сказал, что вы все вместе решили пока быть? Говорил Орри это или нет? Ну?!

— Говорил, — пролепетала бледная, совершенно сбитая с толку Лаюла. — Но ведь это он Сапмаа сказал, когда тот нас в Местисси звал!

— Кто там чего тебе говорил, мне не ведомо, — покачал головой ринс. — Только никакого Сапмаа из Местисси я не знаю!

— Да как же это?! — девушка повернулась к столь же обескураженному Фанси. — Я же сама, своими ушами… Да он же… Да я.

Келв легко соскочил с коня, не глядя, передав повод подскочившему молодому парню, но виду, местному слуге. Вслед за ним спешились спутники. Один из воинов принял их коней, а второй, вместе с приказчиком, подошли к крыльцу терема.

— Да врёт он! — пронзительно завизжала гантка, потрясая кулачками. — Он всех продал! Орри, Паули, Рейко! В рабство арнакам отдал!

Ринс резко развернулся.

— Ты говори, да не заговаривайся! Будь ты парнем, кровью бы ответил за такие слова. А с девки чего взять? Известно коса длинна да ум короток.

— Постой, господин Келв, — шагнув вперёд и загораживая плачущую гантку, проговорил Фанси. — Тут разбираться надо. Девка утром из леса пришла, много чего нарассказывала. Вот мы и пришли к князю, то есть к княгине, правду искать.

— Давайте искать, — кивнул, соглашаясь ринс. — Только, подобными словами я себя бесчестить никому не позволю. Пусть госпожа Эвдилит нас рассудит.

Видимо, ей уже сообщили о прибытии Келва. По ступеням крыльца затопали чьи-то торопливые шаги. Сбежавший вниз мужчина из свиты, обменялся с ним короткими поклонами и шагнув вплотную, тихо заговорил.

— Чего таитесь? — напряжённо крикнули из толпы.

Но, ни один из местных вельмож и ухом не повёл. Свитский глянул на кресло и, повернувшись, махнул рукой. Вновь началась суета со спуском княгини. Хотя, Нике показалось, что в этот раз, та выглядела поживее. То ли допинг какой-то приняла, то ли подремала. Сон, лучшее лекарство, если он не вечный.

Ринс отвесил Эвдиллит глубокий, почтительный поклон, подошёл, внимательно выслушал и, пожав плечами, отрицательно покачал головой. Нашарив взглядом Лаюлу, свитский махнул рукой, подзывая девушку.

— Расскажи ещё раз, что случилось?

Фанси легонько подтолкнул гантку вперёд. Обернувшись, та бросила на него затравленный взгляд. Ника смогла мельком увидеть лицо мужчины. Теперь оно уже не пылало праведным гневом и уверенностью в своей правоте, а выглядело скорее смущённым, хотя народный заступник и пытался это скрыть.

Лаюла вновь начала свой скорбный рассказ в полной тишине. Будущая радланская помещица ждала, что Келв станет возмущаться, но тот спокойно слушал, пряча в густой бороде презрительную усмешку.

Когда речь зашла о погрузке на корабль, раздалось сдавленное хихиканье.

— Чего смеёшься, Юнхи? — окрысился Фанси. — Радуешься, что людей арнакам продал?

— Неужто, мне плакать, такую сказку слушая? — нагло отозвался приказчик. — Ни разу в жизни зубы не болели! Вот!

Он ощерил пасть и громко клацнул крупными как у лошади, жёлтыми зубами. Стоявший рядом с ним мужчина, невольно вздрогнул. А Ника, покачав головой, хмыкнула: «Такими только проволоку грызть. Стальную».

— Ах ты огузок цыплячий! — в отчаянье закричала молодая гантка. — Ты же всё утро мычал и ходил с завязанной мордой!

— Да не приснилось ли тебе это красавица? — насмешливо, с заметной издёвкой, поинтересовался Келв, выжимая из толпы улыбки. — Какого-то старейшину выдумала из селения неведомого. Теперь вот на человека моего набросилась?

— Госпожа княгиня! — взмолилась Лаюла, рухнув на колени. — Небом, землёй, предками своими, что ушли и детьми, что придут клянусь! Обманул нас проклятый ринс, а приказчик его на корабль привёл.

— Если вам госпожа княгиня моего слова мало, — пожал широкими плечами Келв. — То и я клятву дам на огне и железе, что знать не знаю, о чём эта девка лепечет!

— Небось Орри в жёны не взял! — зло выкрикнул Юнхи. — Вот и выдумала не пойми чего!

— Или грибов дурных наелась! — подхватил кто-то из толпы. — С них и не такое привидится.

Люди неуверенно засмеялись. А Ника окончательно пришла к выводу, что наблюдает хорошо разыгранный спектакль. Очевидно, приказчик успел предупредить хозяина, и они договорились как себя держать. Если бы Лаюла пришла на княжий двор без Фанси и организованной им группы поддержки с ней и разговаривать бы никто не стал.

— Да не ела я ничего, кроме хлебушка! — закричала девушка со слезами отчаянья. — Люди! Неужто вы не видите, как врут они арнаки подлые. И ринс, змеиное семя…

Договорить она не успела. Сопровождавший Келва воин стремительно оказался рядом и могучим ударом опрокинул гантку на землю.

Фанси дёрнулся, но стражник уже обнажил короткий меч, со словами.

— Ринса моего бесчестить никому не позволю!

Толпа молчала, а её недавний предводитель помог ошеломлённой гантке подняться.

Молчание нарушил суровый, властный голос княгини.

— Если за правдой пришла, так и веди себя по-людски! Лаять на этом дворе только княжьи сторожевые псы могут. Ринс Келв мужеством да честностью всему народу декале известен. Кровь проливал за князя и землю нашу. И тут ты являешься, без роду без племени обвинениями страшными бросаешься без доказательств и свидетелей — видоков.

«Вот батман!» — выругалась про себя Ника, с тревогой глядя на Лаюлу.

Та пустым мешком повисла в сильных руках Фанси. Казалось, из неё выкачали все силы. — «А старушка, кажется, в курсе. Выходит, фаворит всю эту аферу провернул с её полного согласия. Это плохо. Девчонка не добьётся ничего, кроме неприятностей на тощий зад».

После первой попытки самоубийства мать, чтобы хоть как-то отвлечь дочь от опасных мыслей, принесла на планшете целый ворох книг и фильмов. Но, историко-любовные романы, которые та иногда почитывала, как все девочки в её возрасте, теперь только больно царапали душу, боевики и фантастика казались чем-то не реальным и оторванным от жизни. Только детективы с кровавым криминальным сюжетом какое-то время занимали внимание искалеченной Вероники. Исходя из всего прочитанного и опираясь на кое-какой свой жизненный опыт, девушка полагала, что гантку, скорее всего, убьют. Она, конечно, порядочная стерва…

«На себя посмотри!» — насмешливо фыркнул внутренний голос. Но, сегодня Ника не собиралась с ним дискутировать, привычная броня равнодушия, которую она так старательно выковывала для себя, чтобы выжить в этом мире, вдруг, дала трещину. Ей до боли стало жаль Лаюлу. Возможно, потому, что она сама, когда-то, оказалась в подобной ситуации.

«Ну и что тут поделать?» — горько усмехнулась Ника. — «Выйти вперёд и рассказать о том, что говорил Орри про ринса и старейшину Сампаа? Так они и поверят! А главное, что потом будет? Тут, пожалуй, и Картен с матросами не поможет».

— Пресветлая княгиня! — девушка вырвалась из рук Фанси. — Что сделать, чтобы вы мне поверили?

— Что хоть за купец вас увёз? — внезапно поинтересовался второй мужчина из свиты. — Как его звали?

— Не помню я имени его поганого, — Лаюла растерянно огляделась по сторонам. — Плюгавый такой, росточка маленького.

— Не тот ли с кем ваш старший в порту поругался? — уточнил собеседник.

— Вроде, тот, — неуверенно подтвердила гантка.

— Да она, наверное, больше ни одного чужеземца в глаза не видела! — послышался знакомый, насмешливый голос. — Вот чушь и несёт!

— Кто же в своём уме на корабль работорговца Ерфима Цемна тайком пойдёт? — с иронией покачал головой свитский. — Да ещё и ночью.

— Не знали мы…, — еле слышно пробормотала гантка.

— Разве тебе про подлость арнаков не ведомо? — продолжали издеваться кто-то из венсов. — Не вас ли они уже раз в плен взяли? На тот корабль, на котором вы потом их вести себя сюда заставили. Или не было такого?

Ника почувствовала, что настроение толпы начинает меняться. От безоговорочного доверия, до недоумения. Спокойный уверенный ринса, его насмешливые слуги, смотрелись гораздо более достойно чем измученная, то и дело впадавшая в истерику Лаюла.

— Почему не было? — встрепенулась она. — Побили мы тех арнаков, которые нас а рабство увести хотели.

— И опять на их корабль пришли! — заржали в толпе.

— Так мы…, — ганта растерянно огляделась, но даже Фанси уже прятал глаза.

— Пресветлая княгиня! — девушка вновь рухнула на колени. — Пошли воинов за арнаками берегом! Не могли они далеко уйти! Если нет у них никого, за всё отвечу! Рабой твоей стану! Или смерть приму.

Приподнявшись на цыпочки, Ника, затаив дыхание впилась глазами в местную властительницу. Возможно, ей показалось, но на густо накрашенном лице Эвдилит промелькнуло сожаление, и княгиня еле заметно кивнула.

— Почему не послать? — громко проговорил ринс, разводя руками. — Может тогда эта полоумная девка успокоиться?

Народ зашумел.

«Они же их всех убьют!» — молнией вспыхнуло в голове Ники. — «И взрослых и детей… и Орри уже никто не найдёт! Сынок старушки на княжьем троне чуть сидит. Даже Фанси кричал о мудром старейшине Вилпо. Видимо, его сторонник. Иначе, с чего ему за чужую девчонку глотку драть? Вот только княгиня не даст своему шурину обвинить любовника в торговле людьми. Она лучше прикажет их перебить! Ой, мамочка, что же мне делать?»

Девушка почувствовала, как в душу заползает знакомый страх, сердце сжалось, в голове заметались обрывки каких-то воспоминаний. Она вновь увидела, как матросы Картена топят в реке чуть живого Насиса. Неужели их всех ждёт то же самое?

— Но, что я могу? — еле слышно прошептала Ника по-русски. — «Самой с ней умереть? Попросить княгиню отпустить бедную, несчастную, убогую… Убогую? Вот батман!»

Девушка подалась вперёд, но ноги словно вросли в плотно утоптанную землю княжьего двора.

«Стой, дура!» — отчаянно заверещал внутренний голос. — «И её не спасёшь и себя погубишь! Плевать на этих гантов! Кто они тебе? Ну, Орри… А что Орри? Только знакомый. Мало ли таких уже было? Встретились, поговорили и разошлись. Стой и помалкивай, пока не трогают».

— Так и решим, — с заметным сожалением кивнула Эвдилит. — Вам, ринс Келв я…

— Пресветлая княгиня! — голос Ники сорвался на петушиное пение, привлекая к себе всеобщее внимание.

После того, как она вытолкнула из себя первые слова, отступать стало некуда и путы страха, один за другим лопались под напором отчаянья.

— Позвольте сказать? — расталкивая удивлённых венсов, девушка приблизилась к выложенной деревянными плашками площадке.

Эвдилит что-то спросила у свиты. Мужчины неопределённо пожали плечами, а женщины стали шептать, перебивая друг друга.

Ника поклонилась, как учил наставник. Конечно, какая-то варварская княгиня не высшее общество Империи, но и не грубые матросы и скандальные гантки с которыми ей приходилось иметь дело до этого. Тут тоже своё обхождение требуется.

— Госпожа Ника Юлиса Террина? — на плохом радланском поинтересовалась Эвдилит.

— Я рада, что вам известно моё имя, — улыбнулась девушка и добавила принятое в Радле обращение. — Ваше высочество.

— Если бы я раньше узнала, что в Скаальи гостит дочь столь знатного рода, то обязательно пригласила бы в гости, — довольно улыбнулась княгиня. — Я никогда не была в Империи.

— Увы, ваше высочество, — усмехнулась Ника. — Я тоже. Волею богов моим родителям пришлось покинуть Радл ещё до моего рождения, спасаясь от врагов. Возможность вернуться на родину появилась только сейчас.

Эвдилит заметно поскучнела.

— Но, ваши родственники по-прежнему обладают влиянием в Радле?

— Насколько мне известно, род младших лотийских Юлисов всегда занимали в Империи положение соответственное происхождению и заслугам, — гордо заявила девушка.

— Возможно, мы с вами ещё встретимся, — с холодной любезностью улыбнулась княгиня. — Сегодня мне очень плохо, а тут ещё жалобу эту глупую приходиться разбирать?

— Долг властителя суров и тяжёл, ваше высочество, — сделала она старухе комплимент.

— Вы хотите что-то сказать, госпожа Юлиса? — спросил ринс, когда понял, что начальница закончила разговор.

— По воле богов, я оказалась на том самом корабле, команда которой захватила этих женщин в рабство.

— Вы её знаете? — удивилась княгиня.

— Да, — подтвердила Ника. — Эта девушка так сильно любит своего старейшину, что иногда видит то, чего нет на самом деле.

Эвдилит переглянулась с любовником.

— Увидев людей на вашем дворе мне стало любопытно и захотелось узнать в чём дело, — продолжала вдохновенно врать будущая радланская аристократка. — Я не очень хорошо понимаю ваш язык, а говорю совсем чуть-чуть. Поэтому когда сумела понять о чём идёт речь, решила рассказать то, что знаю о Лаюле. Она могла придумать историю про несуществующее пленение и сама в неё поверить. У нас говорят, что это богиня безумия Исми набрасывает на лицо человека своё волшебное покрывало, заставляя видеть то, чего нет.

— О чём там болтает эта арначка? — громко спросил Фанси.

— Я не вру! — внезапно закричала гантка, топая ногами. Видимо, она тоже поняла слова Ники. — Ложь это! Ложь! Врёт гадина!

— Да у тебя, девица, я погляжу, все кругом врут? — свела чернёные брови к переносице княгиня. — Ринс Келв, воин храбрый и уважаемый, госпожа Юлиса, роду знатного из страны великой, даже приказчик Юнхи. Неужели одна ты правду говоришь?

— Чего же госпожа сказала? — хмуро поинтересовался заметно потерявший задор Фанси. — А то мы здесь люди простые, языкам чужим не обучены.

— Девке эта часто всякая нелепица мерещится, — охотно пояснил свитский. — Навоображает всякого, а потом сама разобрать не может, было то на самом деле или нет.

— А откуда эта чужестранка её знает? — подозрительно сощурился мужик.

— Н-е-е-т!!! отчаянно завизжала Лаюла, воздев к небу руки. — Боги, где вы?!! Почему молчите?!! Почему не накажите лгунов и злодеев?!! О Лауссе где твои молнии?!! Вдарь! Испепели!

Рухнув на колени, гантка склонив голову завыла, исступлённо ударяя кулаками в землю.

— Блажная! Блажная! Ой, мамонька! — испуганно закудахтали венсы, пятясь от голосящей девушки.

— Не гневи богов! — перекрыл ропот толпы низкий, глухой бас волхва, ранее хранившего молчание.

Одетый в тёмно-коричневую хламиду с надвинутым на лицо капюшоном, из-под которого торчала седая окладистая борода, мужчина направился к Лаюле. Перестав выть, девушка вскинула голову глядя на него полными боли и отчаянья глазами.

«Ну, вот ещё один Гендальф», — нервно хихикнула про себя Ника, уступая дорогу местной духовному авторитету. — «Хотя, если по одёжке судить, то Радагаст Бурый, в крапинку».

— Неужели и ты, премудрый мне не веришь? — с надрывом вскричала гантка. — Нет же ни капли лжи в моих словах!

— Не ясны и мутны мне твои речи, девица, — покачал головой волхв. — Только чую в тебе обиду лютую на людей, которые зла тебе не делали. Да и видишь ты иной раз, не то, что есть, а что пожелаешь. Не так ли, красавица? С чего взяла, что любит он тебя без памяти?

Губы Лаюлы скривились, лицо перекосилось, казалось, ещё миг и она либо наброситься на мужчину с бранью, либо в голос разрыдается.

«Мудрец!», — мысленно скривилась Ника. — «Такое про многих сказать можно».

— Так врёт девчонка или нет? — раздражённо буркнул Фанси, осторожно подходя к всё ещё стоявшей на коленях гантке. — Посылать гонцов за арнаками?

— То дело княжье, — равнодушно пожал плечами волхв и вновь обратился к Лаюле. — Очиститься тебе надо. Приходи к святилищу, помолимся, принесём жертву Сильнеги. Может и развеется туман?

— А как же Орри и сёстры, маленькая Менька? — по щекам девушки ручьями текли слёзы. — Неужто им так и придётся… в земле чужой… долю рабскую горевать?

— Довольно сказки сказывать! — вновь подал голос насмешник. — Напридумывала колоду небылиц, взбаламутила народ побасёнками!

И хотя его никто не поддержал, Ника, почему-то решила, что так думают многие.

— Так, может тебе прямо сейчас со мной пойти? — заботливо пророкотал волхв, качая бородищей.

«Тогда её точно больше никто не увидит», — с грустью подумала будущая помещица, чувствуя, как засосало под ложечкой от страха и возбуждения. Чего ещё ждать? Если взялась делать, так сейчас самое время идти до конца.

— Ваше высочество, — обратилась она к княгине. — Позвольте мне позаботиться об этой несчастной?

— Вы хотите сделать её своей рабой? — изумилась Эвдилит.

— Что вы! — вскинула брови Ника. — Ни в коем случае! Лаюле необходимо отдохнуть. Наш корабль был для неё не только местом заточения, но и домом. Много дней матросы господина Картена и ганты провели бок о бок, как добрые соседи. Возможно, в спокойной, привычной обстановке, она вспомнит, что с ней случилось на самом деле? Если нет, то я приведу её к храму ваших богов.

— Чего она там опять лопочет? — поинтересовался недовольный Фанси.

— Госпожа Юлиса хочет приютить гантку на своём корабле, — ответил свитский.

— Сестру нашу аратачам на расправу отдавать? — обрадовался новому поводу поскандалить мужик и люди поддержали его негодующими криками.

— Чего зеваете? — осуждающе проговорил волхв, пытаясь утихомирить страсти. — Вы хоть до конца дослушайте? Говори господин Ойво.

Свитский продолжал.

— Вы же знаете, они вместе на этом корабле в Скаальи приплыли. Вот госпожа, по доброте своей желает, чтобы девица в знакомом месте отдохнула и успокоилась.

— Клянусь, что никто плохого Лаюле не сделает, пока я жива! — громко объявила Ника на местном наречии. — Ничего плохого с ней не случится!

— Ко мне она пойдёт, — не очень уверенно заявил Фанси. — У своего брата всегда лучше, чем у арнаков подлых.

«Хочешь гантку в свои игры втянуть?» — с холодным пониманием думала Ника. — «Дать Вилпо ещё один козырь против княгини и сына её? И не жалко тебе девчонку, козёл старый?»

Видимо, Эвдилит это тоже поняла. Неизвестно, какой сигнал она подала своим сторонникам, только Юнхи заорал, брызгая слюной.

— Чтобы ты её против ринса нашего науськивал? Все знают, что ты сплетни подлые про него распускаешь, с тех пор, как Йовви князем стал!

— Молчи, пёс хозяйский! — взревел Фанси. — Сами арнакам людей продали, а на других ложь да напраслину возводите!

Поднялся гвалт.

Не теряя времени, Ника торопливо направилась к Лаюле. Та испуганно шарахнулась к недавнему защитнику, который как раз что-то доказывал соседу, энергично жестикулируя. Случайно попав под могучую длань, лёгкая гантка отлетела, как теннисный мяч от подачи Марии Шараповой. А охваченная непонятным азартом, радланская аристократка легко перехватила подачу, крепко вцепившись в холодное тонкое запястье.

— Пусти! — пискнула девушка. — Всё равно не пойду с тобой, арначка подлая, врушка!

Ника решила пустить в дело последний аргумент. Дёрнув гантку на себя, она прошипела прямо в бледное, как снег лицо.

— Тогда умрёшь! И все остальные тоже. Это я точно знаю!

Только тут отбрехавшийся от собеседника Фанси, обратил внимание на свою подопечную.

— А ну, отпусти девку! — грозно рявкнул мужик, пытаясь оттолкнуть чужестранку.

Легко увернувшись, девушка отступила, а обернувшись назад наткнулась на пристальный взгляд ринса. Чуть повысив голос, чтобы перекрыть всё ещё не утихающий шум, Ника проговорила.

— Может, лучше саму её спросим, с кем она хочет уйти?

Келв переглянулся с сиятельной любовницей. Та величественно кивнула.

— А ну тихо! — рявкнул начальник стражи. — Госпожа княгиня говорить будет!

Люди постепенно успокаивались, бросая друг на друга неприязненные взгляды.

Эвдилит подалась вперёд, опираясь на подлокотники кресла и ласково поинтересовалась у заплаканной Лаюлы.

— С Фанси пойдёшь или с госпожой Юлисой?

Наступила такая тишина, что стало слышно, как в бурьяне у забора шебуршат куры, которых совершенно не интересовали дела людей. Гантка стояла, уперев взгляд в землю и мелко дрожа.

— Если решить не можешь, — прогудел волхв. — Я тебя с собой забираю.

«Ну и дура же, батман», — с сожалением и долей облегчения подумала Ника. — «Ладно, всё, что могла я сделала».

— Нет! — тоненько взвизгнула Лаюла. — Я с госпожой Юлисой, на корабль!

Венсы разочарованно загудели.

— Вот девка глупая! — в сердцах плюнул Фанси. — Если сама в ошейник рабский залезла, народу потом не жалуйся!

— Благодарю, ваше высочество, — Ника торопливо поклонилась княгине, опасаясь, что своевольная девица вдруг передумает.

Она буквально потащила безвольно перебиравшую босыми ногами Лаюлу по нехотя образовавшемуся в толпе коридору, стараясь не обращать внимание на провожавших их десятки недобрых глаз.

— Дура блажная! — уже в воротах ударил в спину злой, глумливый крик.

Вздрогнув, ганта втянула голову в плечи. Радланская аристократка только пренебрежительно фыркнула.

У подножья холма девица, внезапно встала как вкопанная.

— Ну, что ещё? — взвыла Юлиса.

— Почему ты им соврала? — резко выкрикнула Лаюла.

Её лицо, минуту назад бледное и безжизненное как у вампира, покраснело, потухший взор метал молнии.

— Зачем говорила обо мне так плохо?

Ника посмотрела на венчавший холм частокол. С княжьего двора медленно расходились люди.

— Чтобы спасти тебя и остальных.

Гантка разразилась тихим, леденящим душу смехом.

— От воинов княгини, что их спасти могли от доли рабской?

— Не нашли бы воины гантов на корабле Ерфима Цемна, — покачала головой Ника с тревогой поглядывая на приближавшихся венсов.

— Отчего так? — вскинула брови Лаюла, тут же зашипев бешеной кошкой. — Или и ты мне не веришь?

— Верю! — рявкнула Юлиса. — Только пока воины до работорговцев доберутся, те всех перебьёт, а трупы в речку выбросят!

В волнении она путала местные и радланские слова, тем не менее, собеседница её поняла прекрасно, пролепетав:

— С чего бы?

— С того! — передразнила Ника. — Думаешь, княгиня Эвдилит даст того, с кем постель делит осудить да виноватым выставить?

— Да неужели они того? — Лаюла глупо хихикнула.

— Сама не видела, — пожала плечами Юлиса. — Но люди говорят, да и похоже на то.

Она страдальчески поморщилась.

— Пойдём, а то нас скоро догонят.

— Но ведь то княжьи воины, — послушно шлёпая босыми пятками по пыльной тропинке, пролепетала гантка. — Неужели и они на такую подлость пойдут?

— Может и не пойдут, — усмехнулась Ника, чувствуя себя взрослой, умудрённой опытом женщиной, разговаривающей с подростком. — Только задержат их на полдня, а гонец ринса сразу помчит, да на коне быстром. Обгонит воинов, предупредит купца и всё. Дальше рассказывать?

— Нет, — буркнула девушка и жалобно всхлипнула. — Только вот в рабство попадут…

— Зато живы останутся, — отрезала собеседница. — Орри парень умный, может и второй раз сбежит?

— А вдруг, они всё равно гонца отправили? — вновь застыла на месте Лаюла.

— Не отправили, — успокоила её Юлиса. — Тогда им купцу деньги возвращать придётся, что за рабов уплачены.

Девушка понимающе кивнула. Какое-то время шли молча, уже не держась за руки.

— А как же я? — всхлипнула Лаюла у самых портовых складов. — Со мной что будет?

— У меня поживёшь, — проворчала Ника, тоже размышлявшая над этим. Заметив набежавшую на острое личико тень поморщилась.

— Не бойся, рабыней не сделаю, в цепи не закую. Когда надумаешь, тогда и уйдёшь. Хоть прямо сейчас?

— Не хочу, — тихо буркнула гантка.


Глава IV Промежуточная остановка | Лягушка-путешественница | * * *