home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 25

— Не знаю, как вы, а я уже сыт по горло этими пустынными помидорами, — проворчал Мерфи, выбрасывая остатки одного в песок.

Эстелла понимала его отчаяние. Ей они тоже надоели, но оба знали, что нужно сначала есть то, что дает природа, а уж потом приниматься за неприкосновенный запас. Это было их единственной надеждой, если они хотели протянуть до того времени, как их найдут.

По напряженному лицу Мерфи было видно, как он страдал. Его кожа, ставшая пепельно-серой, была мокрой от пота, а вокруг рта появились глубокие морщины. Эстелла испытывала искушение сделать ему еще один укол морфия, но решила, что лучше приберечь оставшиеся у нее несколько ампул и использовать их только в случае крайней необходимости. Она восхищалась мужеством Мерфи, потому что сам он ни разу не попросил ее сделать ему обезболивающий укол.

— Мне пора опять заняться взлетной полосой, — сказала Эстелла.

Мерфи переживал, что она надорвется.

— Если бы вы нашли мне крепкую ветку метра полтора длиной, которую можно было бы использовать как костыль, то я бы вам помог, — сказал он.

Эстелла была против его идеи, но решила этого не говорить.

— Я поищу что-нибудь, а пока вы лучше займитесь радио, — ответила она.


День приближался к вечеру, и жара начала спадать. Эстелла отбросила в сторону десятки камней с того места, где, как она полагала, будет находиться центр взлетно-посадочной полосы, и решила, что выложит их в линию по краю после того, как в основном закончит расчистку. Не раз Эстелла вздрагивала от отвращения, когда, поднимая камни, обнаруживала под ними самых разнообразных ползучих тварей, включая скорпионов, маленьких ящериц и мокриц.

Когда солнце стало садиться за горизонт, Эстелла выпрямилась и, потирая натруженную спину, бросила взгляд на окружавший ее пейзаж. Ее буквально поразила красота равнины в лучах заходящего солнца, но она все равно не могла забыть, насколько жестокой и неумолимой может быть эта самая красота. В красном небе отражались все оттенки раскинувшейся под ним, насколько хватало глаз, равнины. Казалось, что огромные валуны в отдалении светились собственным светом, а возвышавшиеся неподалеку низкие дюны блестели, будто посыпанные золотым песком. Глядя на этот пейзаж, легко было поверить, что в пустыне Симпсон не сможет выжить ни одно живое существо, но Эстелле достаточно было одного взгляда под ноги, чтобы увидеть, как много самых разнообразных существ считали эту землю своим домом, включая огромных фиолетовых и черных муравьев, которые, если она оставалась на месте больше нескольких секунд, тут же начинали карабкаться по ее ногам и кусаться. Их укусы были чрезвычайно болезненными и оставляли твердые красные волдыри, которые потом страшно чесались. Самые большие муравьи, длиной чуть ли не в полтора сантиметра, казалось, предпочитали небольшие и неглубокие глиняные углубления в земле, которые ей приходилось пересекать, чтобы добраться до полосы, поэтому Эстелла старалась обходить их стороной. Кроме того, повсюду росло великое множество растений с колючками самых разных размеров — от крошечных иголочек до страшного вида шипов кактусов. И чтобы удалить такие растения с «полосы», Эстелла сначала разбивала их в кашу большим камнем, а потом отбрасывала остатки палкой. Это была тяжелая, нудная работа, но делать ее было необходимо, чтобы колючки не мешали очищать площадку от камней.

В это время Мерфи смог сделать кое-что с радиопередатчиком. И хотя его детали буквально висели на обрывках проводов, из динамика стали слышаться радиопомехи. Сначала Мерфи никак не мог понять, почему не может ни принимать, ни отправлять сообщения. Наконец заметил обрыв проводов, идущих к микрофону. Пытаясь разобраться, куда и какой провод подключать, Мерфи, как говорится, дошел до белого каления и стал тихо ругаться вполголоса. Ужасная боль в ноге тоже не способствовала ясному мышлению. В тот момент, когда во время их полета в одном из топливных баков кончилось горючее, Мерфи определил, что их путевая скорость составляла семьдесят узлов при встречном ветре. В бортовом журнале он также отметил, что за десять минут до этого они пролетели Уилсон-крик, поэтому теперь рассчитал, что они находятся примерно в двадцати пяти километрах к северо-западу от него. И если бы он только смог передать эту информацию по радио, то у них бы появился шанс на спасение.

— Это Майкл Мерфи. Вы меня слышите? Прием, — снова и снова повторял он в микрофон, возясь с проводами.


Дэн проходил мимо приемника, когда вдруг из динамика раздались какие-то помехи, среди которых пробивались слова: «… слышите меня… Прием».

— Это ты, Мерфи? Прием, — крикнул он в микрофон, решив, что слышит голос своего друга. — Это Кенгуру-кроссинг. Мерфи, ты слышишь меня? Прием.

Его сердце застучало как молот, потому что вдруг появилась надежда на то, что Мерфи жив. Дэну было страшно даже подумать о судьбе Эстеллы. При мысли о том, что может ее потерять, он понял, насколько она стала ему дорога.

Услышав хрип и помехи из динамика своего приемника, Мерфи вдруг понял, что кто-то пытается с ним связаться.

— Кенгуру-кроссинг! Говорит «Альфа Браво», Чарли. Мой самолет разбился. Я нахожусь в пятнадцати морских милях к северу-западу от Уилсон-крик. У меня сломана нога. Требуется помощь. Прием.

Дэн смог принять лишь часть этого сообщения. Он услышал «Уилсон» и что-то о ноге.

— О Боже! — воскликнул он.

На пути в Ятталунгу не было других пастбищ, поэтому он понял, что Мерфи имеет в виду Уилсон-крик — высохшее русло реки, находящееся примерно в ста двадцати километрах к северо-западу от Кенгуру-кроссинг. Он много раз летал над этим местом вместе с Мерфи, поэтому знал, что у Чарли и его поисковой команды уйдет много дней, чтобы добраться туда. Но что Мерфи говорил по поводу ноги? Эстелла сломала ногу? Или Мерфи? Незнание было мучительным.

— Мне нужно сообщить в Лонгрич координаты Мерфи, — проговорил он вполголоса.


Связавшись с аэропортом Лонгрич, Дэн выяснил, что самолет, отправившийся сначала в Джерико, а потом в Брисбен, на обратном пути сделал крюк и приземлился в Гундивинди в южном Квинсленде, где врач должен был осмотреть тяжелобольного пациента. И теперь его ждали в Лонгрич лишь через день. Однако Дэну сообщили, что второй самолет уже почти починили, и он сможет взлететь через несколько часов. Дэна взволновала эта новость, и он тут же передал в Лонгрич координаты Мерфи. Потом он позвонил Бетти, чтобы рассказать ей об этом, а та, в свою очередь, сообщила эти новости Конни, Филлис, Марджори, Фрэнсису и Эдне. Дэну очень хотелось узнать, как дела у Эстеллы, но его единственной надеждой было возобновление связи с Мерфи. И хотя это было маловероятно, он был полон решимости попытаться снова. Но сначала он решил связать с Ральфом Тальботом и сказать ему, где находится Мерфи. Ферма Ральфа была примерно в ста тридцати километрах от Уилсон-крик, значит, до места падения самолета от него было сто километров, но Дэн хотел, чтобы тот был готов отправиться к Мерфи и Эстелле, если по какой-то причине самолет не сможет туда попасть.


Когда Эстелла вернулась к самолету, ей казалось, что она выжата как лимон, и у нее совершенно не было сил искать что-нибудь съестное. Выпив немного воды, она рухнула на землю и сразу заснула. Проснувшись, Эстелла увидела, что Мерфи каким-то образом умудрился разжечь костер и сварить чай. Теперь он лежал рядом с ней, из-за большого напряжения его лицо стало пепельно-серым.

— Привет, соня, — проговорил Мерфи хриплым голосом.

Несмотря на его теплые слова, Эстелла заметила в глазах Майкла злые огоньки. Всегда говорившая начистоту, она вскоре выпытала, что его беспокоит.

— Вы слишком много работаете, Эстелла. Вам нужно поберечь себя, не забывайте о вашем ребенке!

Эстеллу тронула его забота.

— Дело вовсе не в том, что я много работаю, Мерфи. Дело в жаре. Из-за нее мне все время хочется спать.

Но Эстелла видела, что Мерфи ей не верит.

— Выпейте чаю, — сказал он.

Поднявшись, Эстелла налила себе кружку дымящегося чаю и с удовольствием сделала несколько глотков.

— Как же вы смогли разжечь костер?

— Очень неуклюже, — проворчал он.

Эстелла видела, что он по-прежнему страдает от сильнейшей боли. Она села рядом с ним.

— У меня есть неплохие новости, — сказал Мерфи. — Но мне не хочется вас сильно обнадеживать.

— Вы о чем? Починили радио?

— Вроде бы. Конечно, оно работает не идеально, но мне кажется, я все-таки смог передать наши координаты.

— Это просто замечательно!

— Ну, ну, не надо волноваться. Было ужасно много помех, но я почти уверен, что меня слышали, хотя так и не смог принять ответ, поэтому подтверждение приема не получил.

— Но теперь у нас появился реальный шанс, Мерфи. Теперь кто-то знает, что мы живы, поэтому они будут искать нас, пока не найдут.

— Ну, не знаю насчет реального шанса, но… можно сказать, наше положение стало чуточку лучше.

Он предложил ей кусок вяленой говядины, и она с благодарностью его взяла. Эстелле показалось, что она жует кожаный ремень, но не обратила на это внимания, потому что была голодна.

— Нам надо поддерживать огонь на случай, если появится самолет, — Эстелла вдруг подумала о взлетно-посадочной полосе. — И мне нужно еще поработать.

Она собралась вставать, но Мерфи удержал ее.

— Не сегодня, — сказал он.

— Но…

— Никаких «но», Эстелла. Сейчас вы будете отдыхать… И даже не думайте спорить!

У Эстеллы действительно болело и ныло все тело, но она чувствовала себя так с момента вынужденной посадки.

— Хорошо. Но завтра утром я обязательно постараюсь ее закончить.

Она совсем измучилась, а работы оставалось так много, что вряд ли можно было закончить ее за один день. Но Эстелла была полна решимости сделать, как можно больше.


— Даже не верится, что на небе бывает столько звезд, — сказала Эстелла.

Она лежала в самолете, положив голову на грудь Мерфи. За бортом было совершенно темно, но дверь была открыта, и они могли видеть огонь костра и огромное звездное небо. Она часто любовалась ночным небом, сидя на передней веранде дома, но по какой-то причине казалось, что в небе над равниной звезд намного больше. В разбитые иллюминаторы был виден полумесяц, освещавший их лица призрачным светом.

Эстелла никак не могла улечься удобно, поэтому Мерфи настоял на том, чтобы она положила голову ему на грудь. После того как молодая женщина узнала, что у них появился реальный шанс на спасение, ее настроение заметно поднялось, поэтому, к немалому своему удивлению, она без колебаний приняла его предложение. После того, что они вместе испытали, ей казалось, что между ними возникла особенная связь.

— Могу поспорить, вам и в голову не приходило, что вы окажетесь в таком положении, — сказал Мерфи.

Не поворачивая головы, Эстелла чувствовала, как на его лице появилось самодовольное выражение.

— Что вы хотите сказать? Что я буду лежать у вас на груди? — спросила она.

Несмотря на боль в ноге, Мерфи слегка улыбнулся.

— Только представьте себе, что при первой нашей встрече я бы сказал вам, что вы застрянете со мной на равнине.

— Я бы отправилась назад в Англию первым же рейсом, — сказала Эстелла с улыбкой.

Она почувствовала изменение в его настроении и повернула к нему голову. Ее лицо было в тени, но лунный свет освещал и смягчал ее черты. Впервые Мерфи получил возможность по-настоящему оценить, насколько она красива.

— А вы знали, что у вас будет ребенок, когда отправлялись сюда? — спросил он.

И хотя этот вопрос застал ее врасплох, она решила, что их теперешнее положение обязывает ее говорить абсолютно честно.

— Да, знала. Ребенок и был причиной, по которой я уехала в Австралию.

Ее ответ озадачил Мерфи. У него в голове появилось много вопросов, но он сам никогда не любил распространяться о себе, поэтому уважал право других на личные тайны.

Заметив его удивление, Эстелла посчитала, что он ее не понимает, но чувствовала: что бы она сейчас ему ни рассказала, это останется между ними.

— Мой… муж сказал мне, что хочет развода…

— Развода? Вы же ждете ребенка!

— Он не знает о нем. До того как я успела сказать ему, что беременна, он… он заявил, что дети не укладываются в его представление о хорошей жизни… — Эстелла почувствовала боль, и ее глаза заблестели от невыплаканных слез.

Мерфи не мог поверить в то, что услышал.

— После таких слов мужа я не захотела, чтобы он узнал о ребенке, и решила, что у него нет на это никаких прав. Поэтому и согласилась занять место ветеринара в Кенгуру-кроссинг, — не желая видеть в глазах Мерфи жалость к себе, она снова отвернулась и стала смотреть на звезды. — Мне нужен был дом… и возможность зарабатывать, чтобы прокормить себя и ребенка. Когда мы были женаты, Джеймс не разрешал мне работать, но сейчас я рада, что имею профессию, которая позволит мне жить одной.

Мерфи прекрасно понимал, почему Эстелла никому не говорила о ребенке. В таком небольшом городке это лишь породило бы многочисленные вопросы и слухи, и, как никто другой, он прекрасно понимал, почему она не хотела, чтобы ее личная жизнь стала предметом расследования. У горожан ушло не меньше двух лет, чтобы, наконец, перестать пытаться разузнать о его собственном прошлом. Но он не мог понять, почему муж Эстеллы не помогает ей материально.

— Мужества вам не занимать, Эстелла Лофорд, — сказал Майкл.

— Мне показалось, что я безрассудная или даже безответственная, особенно когда увидела Кенгуру-кроссинг.

— Ну, тогда мы все здесь безрассудные и безответственные… — он коснулся пальцем кончика ее носа. — Серьезно, я всегда понимал, как тяжело пытаться занять место Росса Купера. Но вы все выдержали, и я это очень уважаю, — Мерфи не мог выразить словами, как восхищается ее мужеством. — На самом деле, я думаю, что в нашем городе вас очень многие стали уважать.

Эстеллу так тронули его слова, что она даже не подумала сказать, что Росс Купер — ее отец.

— А сейчас я до смерти напугана, — призналась Эстелла.

Необычные, тяжелейшие обстоятельства, в которые они попали, позволили Эстелле без колебаний открыть свое сердце, то есть сделать то, что, как ей казалось, она никогда бы не сделала. И это признание ею своих истинных страхов принесло молодой женщине облегчение.

Мерфи прикрыл своей большой ладонью ее маленькую ладонь, лежавшую у нее на животе. Эстелла подумала, что это очень милый жест, и какое-то время буквально с трепетом смотрела на его сильную руку, будто защищавшую ее от всех невзгод.

— С вами все будет хорошо, — сказал Майкл. — Как только горожане узнают, они сделают для вас все, что в их силах. Это странный народ… особенно я, — добавил он, улыбаясь уголками губ. — Но когда дело принимает крутой оборот, все бросаются на помощь друг другу.

Эстелле показалось, что он говорил о горожанах, как об одной большой семье. Может, так и будет, когда они примут ее в свой круг, но тогда, в первый свой вечер в Кенгуру-кроссинг, она совсем на это не надеялась.

— Мой первый вечер в городе закончился настоящим провалом, — сказала Эстелла, улыбаясь своим воспоминаниям. — Представляете, если бы я тогда заявила о… о том, что жду ребенка?

Лицо Мерфи передернулось при воспоминании о ее первой встрече с мужчинами города в баре Чарли.

— Думаю, это было бы не самой удачной идеей в то время, — признал он.

Эстелла не смогла сдержать улыбки, но тут она вспомнила о Джеймсе и Давинии, и ее настроение снова упало. Она отвернулась от Мерфи, но он видел, что Эстеллу волнует что-то еще.

Майкл погладил ее волосы.

— Я знаю, что иногда вы бываете довольно раздражительной… и с вами нелегко поладить…

Эстелла даже задохнулась от его слов.

— Спасибо, — воскликнула она, бросая на него шутливо-обиженный взгляд, и вдруг заметила, что с лица Мерфи исчезла его обычная самодовольная улыбка, всегда так раздражавшая ее.

— Но даже несмотря на это, не могу представить, почему ваш муж решил уйти от вас, — сказал Майкл.

Эстелла казалась Мерфи очень привлекательной женщиной. С первой их встречи он почувствовал влечение к ней, хотя пытался отрицать это. Тогда Майкл даже испугался, но с тех пор в его отношении к этой женщине ничего не изменилось. Он знал это, но не мог объяснить себе. В одном Мерфи был уверен: она всколыхнула в нем чувства, которых у него не было уже давно.

Эстелла какое-то время лежала молча. История с Джеймсом ранила ее женскую гордость, но по сравнению с тем положением, в которое они попали, подобные чувства теперь казались ей мелочными.

— Он бросил меня ради, другой женщины, — прошептала она. — Ради одной овдовевшей особы… моей богатой кузины, Давинии. Джеймс — начинающий адвокат, но ему нравится жить так, как живут настоящие аристократы. В тот день, когда я узнала, что беременна… увидела, как они целовались, поэтому ему пришлось признать, что у них роман. Джеймс также сообщил, что у нас куча долгов. Я ничего не знала ни об их романе, ни о растущем долге… и почувствовала себя наивной дурой, — Эстелла сдержала слезы, решив, что Джеймс больше их недостоин. — Как потом оказалось, — она изо всех сил старалась унять дрожь в голосе, — Давиния хотела и могла дать Джеймсу ту жизнь, о которой он мечтал, но не мог иметь, живя со мной.

Мерфи шокировала даже мысль о том, что мужчина может оказаться настолько мелочным.

— Вы не дура, Эстелла. Это он последний дурак, — горячо воскликнул Майкл. — Некоторые мужчины отдали бы свою правую руку за то, что у него было.

Мерфи подумал о Томе Рейберне, который бы отдал за это и свою жизнь. Том был самым счастливым человеком на земле, пока…

Эстелле показалось, что он говорил о себе.


На рассвете Мерфи разбудило настойчивое жужжание мух. Они с Эстеллой заснули там, где лежали, думая каждый о своем. Ночью Эстелла замерзла и прижалась к его теплому телу. Проснувшись, Майкл увидел, что обнимает ее обеими руками. Некоторое время он смотрел, как она спит, поражаясь своим чувствам: ему казалось совершенно естественным крепко прижимать ее к себе. Он даже начинал верить, что и она, и ее будущий ребенок принадлежат ему. Но потом Эстелла пошевелилась и, открыв глаза, посмотрела на него как на чужого человека.

Снова смутившись тому, что лежит так близко от Мерфи, Эстелла резко села.

— Даже не помню, как я заснула, — проговорила она, избегая его пристального взгляда.

Он заставил ее съесть немного консервированных жареных бобов, но сам есть ничего не стал.

— Вашему ребенку необходимо питание, — сказал Майкл тоном, не терпящим возражений. Эстелла почувствовала, что его желание защищать и ее, и ребенка стало крепче. И впервые за долгое время, несмотря на их тяжелое положение, она ощутила полный душевный покой.

Эстелла заметила, как вьются мухи вокруг забинтованной ноги Мерфи.

— Нужно сменить повязку, — заявила она. Эстелла боялась, что на такой жаре его рана инфицируется. Ее страхи подтвердились, когда, разбинтовав ногу, она увидела, что зашитая ею рана стала гноиться и от нее идет дурной запах. — Вам необходимы антибиотики, — сказала она.

В самолете не было ничего, кроме слабого антисептика из аптечки первой помощи, который Эстелла уже весь использовала. Если их не спасут в течение суток, инфекция в ране может перерасти в гангрену. Эстелла стала вспоминать о лечебных травах равнины, которые показывала ей Мэй. Она говорила, что для заживления ран аборигены используют козью траву, древесную орхидею, болотницу и чайный куст. Самым распространенным в буше растением был чайный куст, но в пустыне Симпсон он встречался редко. Однако Эстелла знала, что ей необходимо найти, по крайней мере, один такой куст, иначе Мерфи лишится ноги.

Не теряя из виду самолет, Эстелла стала искать чайные кусты. Солнце слепило ей глаза и жгло немилосердно, но она старалась не поддаваться отчаянию и панике, растущим в ее душе. Бродя по дюнам, Эстелла нашла немного козьей травы, которую, растерев в кашицу, можно прикладывать к ране. Но ей требовалась кора чайного куста, настойка из которой используется для промывания раны. Мэй говорила ей, что это растение считается в буше самым лучшим антисептическим средством. Эстелла сделала уже полный круг, когда, час спустя, даже вскрикнув от радости, нашла одинокий чайный куст. Собрав кору, она поспешила к самолету. Но подойдя к нему, с ужасом увидела, что Мерфи встал и скачет ей навстречу, пользуясь веткой дерева, как костылем.

— Я хочу вам помочь строить полосу, — сказал он, будто отвечая на выражение недовольства в ее глазах.

— Ни в коем случае! Сейчас я промою вам рану, пока не началась гангрена, — сказала Эстелла. — Вам нужно снова лечь. Да и ваша палка выглядит очень ненадежно.

— Ну, уж нет! — отрезал Мерфи. — Забудьте о своих фокусах, Эстелла, — и он заковылял в направлении полосы.

— Мерфи! — крикнула ему вслед Эстелла, но он не обратил на нее внимания. «Вот упрямый дурак!» — в сердцах проворчала она про себя. Ей всегда казалось, что его совершенно не заботило собственное благополучие. Это ее удивляло.

Эстелла приготовила из собранной коры настойку и, поставив ее остывать, отправилась на поиски Мерфи. Дойдя до полосы, она с ужасом увидела, что он лежит на земле, корчась от боли, а рядом с ним валяется сломанный «костыль». Очевидно, ветка не выдержала его веса.

Она бросилась ему на помощь. Упал он очень неудачно, и сломанная кость длиной почти три сантиметра, прорвав кожу, торчала наружу.

— О боже, Мерфи! — она хотела помочь ему вернуться к самолету, но он кричал от боли, катаясь по земле. Эстелла беспомощно стояла рядом, дрожа и плача, не зная, что предпринять. Глубоко вздохнув, она попыталась реально оценить ситуацию.

— Мерфи, я сейчас вернусь, — воскликнула Эстелла, собираясь принести морфий. Она не знала, как еще может ему помочь.


Механик аэродрома Лонгрич Генри Фелпс связался по радио с Дэном Дуганом.

— Боюсь, у нас проблемы, — сказал он мрачно. — Коленчатый вал, который прислали для нашего сломанного самолета, оказался совершенно от другого двигателя, поэтому мне пришлось отослать его назад. Боюсь, теперь этот самолет не сможет летать еще несколько дней.

Дэн запаниковал.

— А что с другим самолетом?

— Когда мы решили, что он нам больше не нужен, то радировали его пилоту, чтобы он летел в Чартерс-тауэрс.

— Черт, это же огромный крюк. Пока он вернется, Мерфи и Эстелла могут умереть.

— Извини, я не знал, что так получится с ремонтом. Но ты же говорил, что вы уже отправили наземную поисковую группу.

— Да, отправили. Но они вряд ли доберутся до места аварии меньше чем за неделю. И мы не знаем, хватит ли Мерфи и его пассажирке еды и воды, чтобы продержаться так долго. Наверняка ты сможешь придумать еще что-нибудь.

— Единственное, что я могу сделать, так это попытаться найти для их поисков какой-нибудь частный самолет. Если мне повезет, я снова свяжусь с тобой, но на это мало надежды.

Не успел Дэн отложить микрофон, как его радиоприемник снова ожил.

— Помогите нам! — закричала Эстелла. — Нас кто-нибудь слышит?

Когда они с Мерфи летали на Лангана Даунс, он научил ее пользоваться передатчиком. Мерфи учил этому всех своих пассажиров, просто на всякий случай… Но сейчас Эстелла не знала, правильно ли все делает, потому что после аварии передатчик был больше похож на кучу отдельных деталей и проводов.

Дэн узнал ее голос, но нотки истерики, которые он уловил в нем, привели его в ужас.

— Эстелла, с вами все в порядке? Прием.

Сквозь треск помех Эстелла услышала свое имя. Она была уверена, что это говорил Дэн.

— Мерфи срочно нужна помощь! Пожалуйста, помогите нам, Дэн!

Дэн не мог разобрать, что она говорит, но был уверен, что Эстелла упомянула Мерфи. Ему представился самый худший сценарий из всех, и показалось, что он попал в свой персональный ад. «Ох, Эстелла», — Дэну была невыносима сама мысль, что она умрет там, на равнине, совсем одна. Вдруг треск смолк, и его приемник замолчал.

— Эстелла, Эстелла, вы меня слышите? — Дэн упал на колени. — О Боже, что мне делать?


Глава 24 | Звезды южного неба | Глава 26