home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 8. Интриги о любви.

 Нельзя сказать, что Алаис понравилась столица Сенаорита. Так... среднее что-то между старым Парижем и старой Прагой по архитектуре. Деревянных домов почти нет, все из камня, стрельчатые окна, покатые крыши с острыми коньками, вспарывающими небо, узкие улицы, камень мостовых под копытами коней, серый камень, рыжеватый камень, белый камень...

Алаис почувствовала себя почти как дома. Многоэтажек не хватало, а так - все вполне по моде двадцатого века. Минимум зелени, максимум камня.

Большое отличие от средневековья было в другом. Не было куч мусора рядом с городом. Никто не сливал рядом нечистоты, более того, почти не видно было крыс - даже если и шмыгнет одна-другая через дорогу, то быстро и осторожно.

Конечно, попахивало.

Но жить и дышать было возможно.

Потом уже Алаис узнала, что все нечистоты вывозят из города и сваливают в ямах-селитряницах. Земля в Сенаорите не слишком богатая, родит плохо, ухаживать за ней надо постоянно, так что приятное соединяется с полезным. И удобрения, и относительная чистота. Так делается еще со времени Королей и это считается правильным.

Короли...

Чем дальше, тем больше Алаис задумывалась об их правлении. С точки зрения средневекового жителя - ничего странного. Были, правили, великие и мудрые, что тут еще добавить? А вот Алаис, которая не воспринимала это, как очевидную истину, многое смущало.

Откуда такие знания?

Навыки?

Умения?

Так вот и поверишь в версию о пришельцах. Опять же, вырождение династии - пока могли, скрещивались между собой, а потом вымерли, когда генетические аномалии развились по максимуму. Это, вон, и в ее родном мире случалось - самостоятельное вымирание на основании слишком близкого скрещивания, см. династия Габсбургов. Без слез взглянуть нельзя было.

Хотя что это ей дает?

Да ничего. Разве что интересно поразмышлять на досуге, пока трясешься в чертовой карете, без чертовых рессор по не менее чертовым дорогам! Да и то, интереснее было готовиться к побегу и обдумывать различные планы.

Свое слово Таламир, кстати, сдержал. Купил Алаис гаролу. Вроде бы простенькую, из светлого дерева, без особых украшений - что еще можно найти по дороге в столицу? Но такую звучную!

Алаис тут же нарекла ее 'Амати', по аналогии с известными скрипками, и теперь целыми днями перебирала струны, привыкая к непривычному для аристократки ощущению. Получалось пока не слишком хорошо, Таня когда-то обладала более развитыми и сильными пальцами, но для средневековой девчонки-то? Очень неплохо.

Мурку, что ли, сбацать?

От нечего делать в карете Алаис даже принялась переводить тексты песен с русского языка на сенаоритский. Получалось неплохо, где-то вставлялась пара слов, где-то заменялась, получалось хуже оригинала, но кто б тут его знал?

Интересно, если распространять песни в другом мире - это плагиат или нет? Или все же реклама? Она была бы за авторские права и отчисления, но как их передать из мира в мир? В море утопить?

Алаис грустно щипнула струны, и подумала, что никогда не знаешь, какое умение тебе пригодится.


***

Особняк Таламира ей понравился.

Сразу и бесповоротно. Средних размеров дом из желтоватого камня приятного теплого оттенка, поблескивал на солнышке красной черепичной крышей, разноцветными стеклами ставен, медными ручками дверей и переплетами. Палисадник перед домом радовал глаз свежими зелеными тонами. Интересно, кому этот дом принадлежал раньше?

Понятно же, что Таламир его не сам строил, скорее, ему пожаловали чье-то имущество, только чье?

Или...?

Алаис порылась в памяти. Ну да, был у Карнавонов дом в столице... это - он?

А спросить как-то и не комильфо. Как будет звучать вопрос: 'монтьер, а чей особняк вы отжали? Мой - или кому-то еще не повезло?'. К счастью, над дверями особняка обнаружился герб Карнавонов, и все вопросы сразу отпали. Судя по его состоянию и сглаженности ветром и временем, высекли его не вчера и не позавчера. Еще лет двести - и на камне ничего не останется. Значит, все-таки Карнавоны...

Внутри особняк был не хуже, чем снаружи. Таламир заметил, как оглядывается супруга, и тихо шепнул на ушко:

- Вы никогда...?

- Ни разу в жизни.

Действительно, Алаис не вывозили за пределы Карнавона. Никогда. Не хотели позориться. Вот Алита - та побывала в столице еще лет пять назад, а младшая дочь - что ей? Страшная, странная и вообще - таких надо стесняться.

- Полагаю, монтьер, наши покои уже готовы?

- Я написал слугам с дороги, - Таламир прищурился на выстроившихся в линеечку слуг так, что задрожали все, вне зависимости от пола и возраста.

- А слуги старые?

- Нет, Алаис. Пришлось нанять новых.

Тоже неплохо. Алаис посмотрела на мужа.

- Монтьер, представьте им меня? Как хозяйку дома, чтобы я могла заняться привычными делами - кухня, белье, приемы...

Таламир несколько секунд смотрел на жену непонимающим взглядом, Алаис едва зубами не скрипнула. Конечно, он все забыл. А может, и не знал никогда, откуда бы выходцу из низов разбираться в таких вещах?

- Ах да. Итак. Я - новый герцог Карнавон. Это моя супруга, ее светлость герцогиня Карнавон. Все домашние дела находятся в ее ведении. Если кто-то не будет слушаться - пеняйте на себя.

Вышло... своеобразно. Не совсем по правилам, но зато очень убедительно. Алаис нежно улыбнулась ряду слуг в черно-красных ливреях.

- Здравствуйте. Меня зовут Алаис Карнавон, а вы можете называть меня госпожа герцогиня или просто - ваша светлость. Сегодня мы отдыхаем с дороги. Распорядитесь, чтобы мужу и мне принесли в покои ванную. Вы не возражаете, монтьер?

Таламир поощрительно кивнул, мол, не возражаю. Действуйте, дорогая жена.

- Ужин накройте в малой гостиной, - откуда-то выскочило это название, - а завтра мы подробнее побеседуем со всеми, кто здесь работает. За лень и нерадивость я буду выгонять, но тем, кто хорошо выполняет свою работу, бояться нечего. Прошу остаться дворецкого и кухарку, остальные могут заняться своей работой.

Себе Алаис тоже поставила слабую троечку, но лиха беда начало?

С дворецким обговорили имеющихся слуг, гостей, размещение их в доме, личную прислугу герцога и герцогини, привычки и пожелания. Пока - краткий список, потом будет более полный.

Приемы?

Нет, вот этого Алаис устраивать не планировала. Примерно представляла, как это надо делать, но откровенно боялась не справиться. Одно дело - празднество в замке, на берегу, считай, для своих, другое - все эти великосветские расшаркивания. Хотя Таламир наверняка потребует...

Ладно!

Подумаем об этом потом!

И Алаис со стоном наслаждения завалилась в здоровущую ванну с горячей водой. Добавила ароматическое масло и долгое время сидела, просто откинув голову на бортик. Потом попросила служанку вымыть ей волосы, что та и осуществила. Ловкие пальцы касались кожи женщины, аккуратно массировали голову и Алаис откровенно наслаждалась жизнью. Расслабление. Покой и тишина.

Настроение слегка портили супруг, звучно моющийся в соседней комнате и мысли о тьере Эфроне, которого сгрузили в одну из маленьких комнат, как тюк с соломой. Всю дорогу он провел в седле, под строгим присмотром, но на стоянках они с Алаис все равно встречались взглядами. И такой незамутненной ненависти она давно ни в ком не видела. А за что?

За то, что не дала играть своей жизнью? Использовать себя? Убить?

За то, что осталась в живых?

Но Алаис точно знала, доберись до нее тьер Эфрон - и жить она будет очень плохо и недолго. Да и черт с ним! Или Ирион - тоже неплохо.

Или...

Интересно, а когда Таламир отправит Эфрона к королеве?

Алаис отпустила служанку и вышла из ванны. Сама вытерлась, не доверяя никому, сама заплела слегка подсушенные волосы в толстенную косу, мельком подумала, что при побеге ее придется отрезать, а жаль. Такую гриву вырастить - не один год нужен! И так-то не красавица,, а тут последнего лишают. Но жизнь всяко дороже.

Уселась у камина прямо на ковер и протянула руки к огню. После горячей воды ей хотелось тепла. Наслаждаться им, впитывать каждой клеточкой, а то, чем черт не шутит, прямо тут и уснуть. Ковер дико мягкий, ворс такой, что рука тонет - надо пользоваться.

Дверь скрипнула и на пороге воздвигся тьер Таламир, запахивая халат, из-под которого торчали волосатые конечности. Чуть-чуть кривоватые, с год нестрижеными ногтями, но разве это важно для настоящего мужчины? Супружеский долг - это ведь важно! Ну ладно, сейчас он хотя бы не воняет...


***

После секса мужчин легче расспрашивать - эту истину знали все шпионки. Алаис ее тоже знала и пользовалась. Таламир точно попадал под эту истину.

Вот и сейчас, разнежившись на ковре у камина - до кровати 'любящие' супруги так и не дошли, Таламир едва не мурлыкал. Алаис, вспомнив старые навыки, предложила ему сделать массаж - и теперь усердно разминала мужчине плечи. Получалось очень неплохо, судя по довольному урчанию. Ну да Мишке когда-то тоже нравилось...

Пальцы погрузились в мышцу, аккуратно размяли ее...

- Так не больно, монтьер?

- Нет. Левее еще надави, - голос был откровенно сонным.

- Монтьер, а когда вы отправитесь ко двору?

- Я - завтра же.

- И Эфрона с собой заберете?

- Не сразу. Думаю, через три-четыре дня.

Алаис прикусила губу. Плохо, очень плохо. Или - пусть забирает? Хорошо бы, чтобы Эфрон выбрался, 'похитил' ее и увез, тогда искать будут двоих, а ей будет легче прятаться. Опять же, можно отправить Таламиру записку с требованием о выкупе - и удрать подальше. Но вряд ли она успеет...

Хм-м...

А если... нет, говорить с Эфроном об этом никак нельзя! Надо сыграть его втемную. И...

Алаис усмехнулась про себя. Подло? А, ее тоже никто жалеть не будет.

- Монтьер, вы настаиваете, чтобы Тарла оставалась моей личной служанкой?

- Да, Алаис.

Еще бы. Ты ее трахаешь, она тебе стучит так, что дятел-долбун отдыхает - великолепный симбиоз. Жаль, жена против.

- Она не знает столицы и мод. Могу я нанять кого-то более осведомленного ей в помощь?

- Сделайте ее главной - и пусть работает. Научится.

- Да, монтьер.

Алаис продолжила разминать мышцы плеч, постепенно спустилась по позвоночнику, потом опять поднялась вверх, и опять спустилась. Пальцы ныли, но разрабатывать их все равно надо. Жаль, нельзя открыть в этом мире салон красоты - массаж, маникюр, педикюр, завивка, укладка...

Или можно будет попробовать?

Обдумаем потом.

- Хорошо, монтьер, что вы позволили мне ехать одной. Эта глупышка так утомляет своей болтовней.

Таламир мурлыкнул что-то неразборчивое.

- Она восхищается вами. Монтьер, вы герой девичьих грез...

Мужчина перевернулся на спину и опять сграбастал жену в охапку. Кажется, перестаралась с массажем...


***

Алаис лежала, смотрела в стену и обдумывала свой план. И складывался он все четче и яснее. Да, именно так она и поступит. Сбежит, как можно скорее...

Прости, дорогой супруг, мне тебя жаль, но себя - больше. А от кого размножиться, ты всегда найдешь.


Семейство Даверт.

Эрико Даверт ехал домой.

Мужчине было грустно, ничего не хотелось, да и на душе кошки скребли.

Домой...

Отец...

Сочетание этих двух слов ввергало в откровенную тоску. Эттан Даверт наводил на Эрико не просто ужас - это было нечто неописуемое. Эрико дико завидовал брату, который не просто понимал отца, а поддерживал и мог найти с ним общий язык. Сам же Эрико под хищным взглядом Эттана чувствовал себя просто ничтожеством. Слизняком, неясно зачем спустившимся с капустного листа. Слизняком, которого сейчас раздавят ногой с особым цинизмом и жестокостью.

Эрико завидовал и Лусии - единственная девочка в семье, к ней особое отношение. И даже Родригу.

Средний из братьев был человеком непрошибаемым, в силу природной туповатости. Он не был дураком, но некие тонкие струны души в нем попросту отсутствовали. Если на его глазах блестели слезы, значит, он ел лук. Или прищемил палец дверью. И точка.

Эрико мог восхищаться женской красотой - от Родригу можно было дождаться только 'Шикарные титьки!' или 'Какая задница!'. Нечто вдохновенное было ему недоступно, в потому хорошего воина из него не получилось. Тупо повторять за Луисом рисунок боя он мог, сымпровизировать - нет. Торговца?

Да тем более.

Как выразился Эттан - таким Ардену и служить. Исполнительный, туповатый, не стремящийся на первые роли... Родригу решил, что это комплимент и закивал. Эттан только что головой покачал, но что тут скажешь?

Иронии Родригу тоже не понимал. Она лежала за пределами его разума.

А вот Эрико приходилось плохо. Он страдал.

Родригу никто не был нужен. Лу опекала мать, Луиса любил - ну, как мог, но все же любил отец, а он был один. Совсем один...

И искал тепла, где мог. Например, по женским постелям - количество женских сердец, разбитых Эрико Давертом, не поддавалось точным подсчетам. Сотня?

Три сотни?

Какая разница! Это все равно не заменит семейного тепла!

Вот сейчас он доедет домой, отчитается перед отцом - хотя сегодня все не так плохо. Вложения в корабль 'Синяя Чайка' принесли неплохую прибыль. Она ходила в Рандею и вернулась домой с грузом шкур. Теперь надо обдумать, что лучше - продать по себестоимости, как шкуры, или потратиться, договориться с меховщиками и пошить из них что-либо для благородных дам? Во втором случае доход будет больше, но и ждать его придется дольше, а вот что важнее сейчас отцу?

Количество денег - или их оборот?

Если количество, то лучше бы подождать. Если наиболее быстрый оборот, то Эрико пустит меха в продажу.

Но кое-что оставит себе. Так есть такие соболя - просто нечто! На подарки вполне подойдут - не свои же деньги на подарки любовницам расходовать? А чуть-чуть от отца отщипнуть - авось, не обеднеет!

Мысли лениво текли, когда дверь дома распахнулась - и почти под копыта коня Эрико бросилась прехорошенькая девушка.

- Помогите!!! Умоляю!!!

Эрико присмотрелся.

Девушка и впрямь была очаровательна. Золотые волосы, синие глаза, невинное свежее личико, алые губки... только вот голубенькое платье разорвано так, что видна нежная кожа груди, а на руке виднеются синяки.

- А ну, стой! Ты куда, дрянь такая!?

Вслед за девушкой из двери вылетел здоровущий расхристанный мужик. Эрико невольно тронул лошадь так, чтобы она заслонила незнакомку.

- В чем дело, любезнейший?

Мужик сделал шаг, другой...

- А тебе чего надо, парень?! А ну,, проваливай! Моя дочь - я ее уму-разуму учить и буду!

- Прошу вас, монтьер!

В стремя вцепились тонкие пальцы. Синие глаза взглянули с такой мольбой, что у Эрико захолонуло сердце.

- Ты чего дочь бьешь, а?

- Мое то дело...

- Отец, умоляю! Не вынуждайте меня выходить замуж за Фереса1 Он старый! Он страшный! У него дети старше меня!

- Молчи, дура! Кому ты еше нужна - без приданого!

Эрико все стало ясно.

Подлое сословие, что тут еще скажешь? Папаша присмотрел дочке жениха, как водится - повыгоднее, а что малышке не нужен старый пень в три раза старше нее, даже и не подумал. Дочка принялась умолять, папаша взялся за розгу, ну а та метнулась на улицу.

Помочь, что ли?

Эрико оценивающим взглядом осмотрел девушку.

А хороша...

Просто восхитительно хороша! Пожалуй, на такую не жалко и денег потратить, не только время. На Яблочной улице стоит домик, в котором он давно селит своих пассий. Пора крошке Жанне отправляться обратно в деревню, а ее место займет эта малышка.

- А хоть бы и мне? - обронил Эрико.

Мужик его не слушал.

С недоброй гримасой он надвигался на девушку, и в руке его поблескивал ремень с пряжкой. Кажется, этим и учили жизни малышку. Эрико облизнулся.

Это тоже можно будет попробовать - ему нравилось, когда женщина связана и беспомощна, нравилось ощущение своей власти над ней, нравилось, что только он может подарить ей боль или наслаждение...

Интересно,  какова эта малышка в страсти? Стонет она или кричит,  как смотрит,  как стискивает мужские плечи... каждая женщина была для Эрико открытием,  которое не могло надоесть. Какое-то время - точно. А там подворачивалась новая девушка и новое открытие.

Но это потом,  а сейчас...

- Прочь пошел!

Эрико от души огрел мужика плеткой. Тот аж ахнул от неожиданности и выпустил девушку,  которая уже не цеплялась за стремя,  а просто смотрела на Эрико громадными синими глазами.

- Тьер,  за что!?

- А ну пусти ее...

От неожиданности мужик разжал руки. Эрико наклонился с коня к очаровательнице и мягко спросил:

- Ты поедешь со мной?

Девушка прислушалась к его словам.  Словно не понимая,  о чем он говорит. Склонила головку,  став при этом невероятно милой.

- Монтьер?

- Ты поедешь со мной? Я небогат,  но крышу над головой тебе предложить могу. Все лучше,  чем замуж за старого урода.

Синие глаза блеснули.

- Да,  монтьер!

Эрико протянул руку. На его запястье сжались тонкие пальчики,  и он одним движением поднял девушку в седло. Вот так...

К нему придалось гибкое тонкое тело, под тонкой тканью вздымалась и опадала пышная девичья грудь... Эрико сглотнул голодную слюну.

Хороша...

И тронул коня.

Позади остался растерянный мужик,  опустивший плеть.

Позади остался дом,  из которого выбежала малышка.

Позади осталась занавеска,  прощально колыхнувшаяся на окне.

Предстоящий Эльнор наблюдал за спектаклем  который лично написал,  срежиссировал и поставил на сцене большого города.

Ему было известно,  что Эрико Даверт падок на женскую красоту.

Ему были известны пути Эрико - от соглядатаев.

Оставалось просто подставить ему 'девушку'. Подходящая нашлась у содержательницы одного борделя.

Милая,  красивая,  хорошенькая гадина,  насквозь больная 'ореховой болезнью'*, которую унаследовала от матери.

* ореховая болезнь - сифилис. Назван так из-за шанкров, которые похожи на засунутые под кожу орехи,  прим. авт.

Что ж,  Эрико Даверт,  мне тебя даже не жаль. Несколько ночей с милой девушкой,  которая вскоре сбежит от тебя-  и довольно. А вот ты будешь гнить заживо! А твой отец будет за этим наблюдать и мучиться!

Мучиться так же тяжко,  как страдаю я, вспоминая о своей несчастной дочери!

Эттан отнял у меня самое дорогое,  что было в жизни - мое продолжение. Ну так я отберу его сыновей!

Тьер Эльнор довольно улыбнулся и направился вниз,  в гостиную.

- Благодарю, Карло.

Здоровущий мужик,  сейчас спешно снимающий грязную драную рубаху и надевающий новую,  улыбнулся в ответ.

- Всегда к вашим услугам,  монтьер.

- Тебе придется пожить здесь еще месяц. За аренду заплачено.

- Как прикажете,  монтьер.

- Если сюда явится этот щенок... ты его запомнил?

- На всю жизнь.

Мужчина хмыкнул. Ему,  всю жизнь проработавшему наемником,  то на службе короны,  то у какого-нибудь дворянина,  которому спешно понадобились люди,  умеющие лить чужую кровь, было смешно глядеть на Эрико.

Сопляк самонадеянный!

Да пожелай Карло - растер бы мальчишку по мостовой,  там бы и косточки не хрустнули!

Плетью он замахиваться будет.... х-ха! Да когда б не тьер Эльнор,  отнял бы Карло у мальчишки его плетку и в такое место запихал,  что тот бы месяц на оное место не сел! Так-то!

Тьера Эльнора мужчина знал издавна,  еще когда тьер только начинал свою карьеру Возносящего. А заодно занимался благотворительностью - работой в домах лечения для бедняков. Тогда-то Карло и попал к нему в руки.

Попал с нехорошей раной, которая грозила воспалением. Все лекари требовали отрезать руку,  но тьер Эльнор не разрешил. Сам сидел рядом с Карло,  составлял мази, накладывал повязки,  которые вытягивали гной из раны...

Карло отлично понимал,  что лучше ему сдохнуть,  чем жить без руки - и тьер Эльнор рискнул вместе с ним. Пусть даже его вела жажда познания - разве это столь важно? Долги мы возлагаем на себя сами!

Вот Карло свой и отдавал.

Чай,  невелик труд,  по просьбе тьера Эльнора доставить девушку из одного города в другой,  да спектакль разыграть?

Несложно.

Пожить с месяц в Тавальене, помочь тьеру Эльнору - тоже труда не составит. Тем более,  тьер Эльнор заплатил Карло достаточно, чтобы год прожить в Тавальене без забот и хлопот. Карло пытался отказываться,  но тьер настоял.

Все же у него семья,  дети,  дочери подрастают,  им приданое нужно...

Надо взять. За дело дают,  все же на месяц от семьи кормильца отрывают, а то и подольше, если что не так пойдет. Но пока все прошло,,  как по молитве,  гладко,  да сладко. Девку пристроили,  сопляка в сети поймали, есть повод выпить?

Тьер Эльнор подумал - и согласился,  что повод есть. Пусть Эрико сам идет в свою ловушку. Туда детям Эттана и дорога.

Пока - среднему сыну и дочери.

Младшего он тоже знает,  как извести,,  а старшего...

О,  старшего сына Эттана Эльнор оставит напоследок! Слишком уж он важен Эттану. И - что греха таить - слишком умен. Осторожен,  собран - опасная добыча. Его на пару крупных сисек не поймаешь...

Ничего!

У любого Даверта есть свое уязвимое место. И он найдет, как нанести удар Луису Даверту. Да так,  чтобы мужчина от него уже никогда не оправился. А вслед за ним - и Эттан.

Туда тебе и дорога,  мразссссь!


***

Домой Эрико попал под утро.

Надо было устроить Элиссу в гостинице, надо было ее успокоить - девушка не хотела отпускать своего спасителя, цеплялась за него, плакала...

И наткнулся на отца, сидящего с Луисом в гостиной.

Мужчины лениво перебрасывались костями, и на вошедшего поглядели примерно одинаково. Лениво, хищно, равнодушно.

На миг Эрико даже показалось, что перед ним оказались два страшных заморских кота, с которыми, как известно, охотятся воительницы Рандеи. Желтоглазые и безжалостные.

И им главное, что пришло свежее мясо, в которое можно запустить когти. Мужчина даже сглотнул.

- Я...

- Рассказывай, сын.

Эрико не обманывался мягкостью отцовского тона. Уж чем-чем, а добросердечием Эттан отродясь не страдал. По счастью, сегодня и у Эттана было хорошее настроение, и у Эрико неудач не случилось...

- Синяя чайка, значит... Меха?

- Да, отец.

- Подумай, что может пойти Лу в приданое, остальное реализуй, - распорядился Эттан.

- Лу?

- В приданое?

Эрико почувствовал слабое удовлетворение. Не один он удивлен - Луис тоже ничего не знал.

- Да. К Лусии посватался герцог Карста - для сына. Я собираюсь дать согласие, пусть девочка станет герцогиней.

- Она же еще маленькая! - вырвалось у Луиса.

- Зато какая партия, - задумался Эрико - Карст славится своим скотом. Мясо, молоко, сыр... Если породнимся, надо будет поговорить с герцогом о возможностях сбыта.

Эттан задумчиво кивнул.

- Пожалуй. Подумай пока, что мы можем предложить, и какой договор будет более выгоден для нас.

- Отец, Лу еще совсем крошка, - возмутился Луис уже громче.

И вновь Эрико позавидовал. Он никогда не осмелился бы так разговаривать с отцом! Никогда! А Луис - спокоен, только на смуглом виске резко бьется синяя жилка, показывая его волнение за сестру. Не за себя, нет. И это было еще одним поводом для зависти.

Эрико про себя точно знал, что сломался. Луиса удалось разве что согнуть, и то - как клинок из гибкой стали, никто не знал, как и когда он распрямится.

- Сначала заключим помолвку на полгода или на год. Потом брак, - снизошел до объяснений Эттан. - Тебя что-то не устраивает?

Луис выдержал тигриный взгляд, не дрогнув.

- Меня устраивает все, что идет на благо нашей семьи, отец.

- И почему я это терплю? - вопросил в пространство Эттан. - Вон отсюда, соплячье!

Эрико вылетел за дверь быстрее ветра, и еще успел услышать вежливое:

- Благодарю за приятно проведенное время, отец. Доброй вам ночи.

Как он не боится?

Зависть сидела где-то внутри. Сочилась желчью, тихо шипела, разъедая внутренности. Чего бы не отдал Эрико, чтобы так же сидеть рядом с отцом, чтобы удостоиться его похвалы, занять место Луиса. Но мечта оставалась лишь мечтой. Вместо этого - сделай то-то и то-то, и пошел вон, щенок!

И так будет всю жизнь. Тебе не тягаться с Луисом... пока он жив.

Эрико спешно придавил мерзкий внутренний голос, но шепоток не унимался. Зависть лелеяла его и холила.

Если бы не Луис, Эрико был бы старшим. Если бы не Луис, его могли бы любить больше.

Если бы не Луис...

Как он смеет занимать его место?! Отнимать у Эрико любовь родителей? Сестры?

Как он смеет...?

Ничего, Арден все видит. И возмездие его будет неотвратимо. А пока лучше все же не думать ни о чем таком. Вот о Элиссе подумать куда как приятнее - чем Эрико и занялся. И во сне он тоже видел пышные волосы и синие глаза. Ласкал упругую грудь, целовал алые губки, и тело под его руками покорно отвечало на ласки. А потом Элисса превращалась в змею и шипела все то же: 'как он ссссмеет?'. И Эрико просыпался в холодном поту, с криком отчаяния.

Ему безумно не хотелось додумывать мысль до конца, но где-то внутри она уже была.

Она не исчезнет.

Ах, если бы исчез Луис...


Род Карнавон

Единственное, что интересовало Алаис - это побег. И побыстрее. И подальше. В идеале так, чтобы ее сразу не начали разыскивать. Только вот как это сделать?

Города она не знает. Ей повезло, что столица Сенаорита - порт, хотя при чем тут везение? Морские же короли, и этим все сказано! Самые важные и развитые города были именно портами, поэтому, когда прошла эпоха королей и наступила эпоха королевств, именно они стали столицами. Ничего удивительного.

Итак, она может уехать из города.

Может уплыть.

Может... остаться!

Хотя последний вариант нравился женщине меньше всего. Остаться... ха!

А где?

Ей надо снять комнату, надо на что-то жить (ладно, это решаемо, кое-что из отцовских запасов она прикарманила, а обыскивать вещи своей супруги Таламир не стал), надо купить одежду, изменить внешность...

Внешность.

Пункт первый. Волосы.

Длиннющая коса радовала глаз, и отрезать ее очень не хотелось. Да и нельзя. Алаис не была суеверна, но мало ли? Есть куча поверий, связанных с волосами. И порчу по ним наслать можно, и человека по ним отыскать можно... нет уж! Господину Таламиру не останется ни прядки! Потом, возможно она и острижет волосы. А раз так... временно становится бесполезен порошок из хны. Прокрасить такую гриву - никаких средств не хватит! Значит...

А чего тут думать?

Нельзя стать рыжей - станем седой! В маскировке Алаис было далеко до мистера Ш. Холмса, но основную-то идею она знала? Краской нанести морщины, надеть вуаль поплотнее, и сделать вид, что она - старуха. То есть... о! Клюка и горб!

В качестве клюки можно использовать любую палку, прихрамывать поможет подложенный в обувь камешек, а горб... кто ей мешает сделать обыкновенный рюкзак, надеть его на голое тело под платье, накинуть сверху плащ - и посмотреть, как это будет выглядеть?

Остались мелочи.

Темно-синее траурное платье, вуаль, лицо.

Спустя три часа перед зеркалом, Алаис поняла, что либо у Холмса была другая краска, либо у нее - другое везение. Или просто автор все наврал!

Но как-то же люди маскировались?

А как выходят из положения здесь? Надо узнать подробнее.

И вечером Таламир был атакован женой с настоятельной просьбой. Алаис желала посетить лавку с разной косметикой, поскольку по глупости и не подумала захватить с собой материнскую, из Карнавона. А появляться при дворе абы как одетой, не накрашенной должным образом... да, и еще лавку с тканями. Можно?

Монтьер, пожалуйста...

Таламир подумал - и разрешил. Разумеется, с охраной, как же иначе.

Алаис радостно запрыгала на месте, получила в ответ снисходительный взгляд (какой же ты ребенок, дражайшая супруга) - и принялась активно благодарить мужа. Тем самым способом - увы. Но выбора не было. Таламир решительно хотел наследника, так что приходилось соответствовать.


***

На следующее утро любящие супруги разъехались из дома. Алаис - по лавкам, закупать все самое необходимое, шить платье для придворного приема, знакомиться с торговцами.

Управляющий?

Вот еще не хватало!

Чтобы ее обкрадывали все, кому не лень?

Ладно - ее! А ее супруга? Нет-нет, так дело не пойдет! Доверившись постороннему человеку, можно договориться до того, что за фунт сахара два золотых платить начнешь!

Ант Таламир отправился во дворец.

Придворный этикет диктовал свои правила. Например, герцог Карнавон мог прибыть во дворец в любое время, особенно если у него доверительные отношения с королевой.

Герцогиня Карнавон сначала должна быть представлена всем на малом приеме, а потом уже она могла бывать при дворе. Поскольку раньше ее никто не видел, ей требовалось личное дозволение королевы. Вот за ним-то Таламир и отправился.

Он успел вовремя.

Лидия уже проснулась, уже привела себя в порядок, и собиралась выходить к завтраку, когда ей доложили о прибытии герцога. Думала королева недолго, и кивнула слуге.

- Зови!

Бросилась к зеркалу, поправила кружева на платье, коснулась рыжих волос - и встретила Таламира во всем блеске и очаровании зрелости, умело приукрашенной косметикой.

- Друг мой!

- Ваше величество, - галантный поклон. - Вы не просто очаровательный, вы разбиваете мое несчастное сердце вдребезги.

- Полагаю, этим должна заниматься ваша жена?

В голосе Лидии чувствовался легкий холодок. Как ни уговаривай себя, что ты королева, ты красива, ты умна... все же, отдавая своего любовника более молодой женщине в лапки, вдруг начинаешь остро чувствовать свой возраст.

- Ваше величество! - Таламир смотрел с таким укором. - Если бы вы ее видели! Несчастная девочка...

- Вот даже как? - в голосе проскользнула легкая изморозь. - Но брак с вами - разве это не счастье? Вы ведь все сделаете для своей супруги?

- Все я могу сделать только для своей королевы. Королевы не только моей страны, но и моей души, сердца, разума, - Таламир попытался припасть горячим поцелуем к тонким пальчикам - не позволили. Пока. - А жена... Ваше величество, она - страшная!

И прозвучало это так искренне что Лидия мигом простила ему брак! Но не до конца, пока еще не до конца.

- Страшная?

- Кости и кожа, - честно признался Таламир. - Волосы как седые, а глаза, словно у кролика.

- Ночью все кошки серые, даже белые, с красными глазами, - королеву опять цапнула ревность.

- То и хорошо, что ночью. Что бы я при свете дня делал, ваше величество, ума не приложу, - так искренне признался Таламир, что Королева простила его окончательно. Хотя, справедливости ради, мужчина слегка привирал.

Да, Алаис была не красавицей. Но черты лица у нее были правильные, волосы густые и длинные, а краски...

А сколько женщин извлекает их из баночек на туалетном столике? Да и правильно подобранная одежда творит чудеса. Алаис могла все подобрать правильно, так что отвращения к ней Таламир не испытывал. Любви не было, это верно, но и раздражения супруга не вызывала. Вопреки утверждениям, главным в семейной жизни оказывались вовсе не титьки, а ум и такт.

Дальше разговор уже пошел намного легче, и даже закончился приглашением для Таламира на вечерний бокал вина. Верность королева не хранила, этого не было, но фаворит, которого она взяла на замену, ей уже изрядно поднадоел, так почему бы и не вернуть Таламира?

Жена?

Да хватит его и на жену. Наверное.

Вот за бокалом вина и обсудим все подробно, а то сейчас некогда. Занимайтесь войсками, тьер Таламир, герцог Карнавон. Занимайтесь войсками.

Таламир поклонился и умчался в казармы, а королева отправилась завтракать. Может, она и не так молода.

Но она красива, и она королева, и забывать об этом она никому не позволит!


***

Вечер прошел для Алаис просто чудесно. Супруга вызвали ко двору, так что ночь намечалась спокойная и уютная. Женщину это не просто обрадовало - это был добрый знак. Ей как раз хватит времени поработать над своим лицом.

И таки получилось!

Когда Алаис сообразила, что надо не просто рисовать морщины, а прокладывать их по естественным. То есть наморщить лоб и подчеркнуть складки, сжать губы в куриную гузку и подчеркнуть складки, скулы, переносица, щеки, потом растушевать это дело. Подумать, чертыхнуться, потому что угольная пыль получалась слишком темной, добавить мела - и вот серая краска оказалась идеальной. Особенно под глаза. А брови и ресницы у нее и так были седые, то есть белые. Главное было не переборщить.

Накраситься.

Смыть все к чертовой, то есть кракеновой бабушке.

Повторить макияж еще раз.

Опять смыть и опять повторить.

И так шесть раз подряд, пока рука не будет двигаться сама, на автомате.

К полуночи Алаис добилась совершенства.

Смешанная краска была в отдельной баночке, кисть порхала легко и уверенно, старушечий грим ложился на предварительно набеленное лицо полосками и черточками, и выглядело это так, словно старуха попыталась замазать морщины, да не получилось.

Платок на голову так, чтобы были видны седые волосы - и бабка выходила просто идеальная. Оставалось платье, и... легенда!

Когда пожилые женщины просто так ходят по улицам? Куда, зачем, что им делать в городе?

Хм-м...

Алаис призвала на помощь всю девичью память, и к утру, уже в полудреме, получила нужный ответ. Она вдова. Приехала получить наследство для внуков, ей надо где-то остановиться на пару дней, и это должно быть достойное заведение. Вот в такое поверят. Только надо тщательно проработать легенду. Где она жила, чье наследство... да чего тут думать? Сестры!

Сестра у нее была замужем за мелким лавочником, сам муж помер с год назад, а теперь вот и сестра убралась. Вот Таиса (имя было выбрано по принципу наибольшего сходства и с Таней, и с Алаис) Лернен и приехала, все ж ей завещано. Получит наследство, продаст лавочку тому, кто больше даст, да и поедет обратно, к внучкам. А вы знаете, какой у меня гениальный внучок? У меня ж трое, вот у младшей дочери внук народился, такой смышленый малыш, ну такой смышленый! Он меня уже узнает, пузыри пускает, пукает каждый раз, как я к кроватке подхожу...

Таня никогда не имела детей, но на сестру насмотрелась. И на ее чадушек тоже. Говорить о своих сокровищах сестрица могла часами и сутками, и говорила, пока Таня не затыкала ее. Впрочем, это случалось не слишком часто. Своих нет, так хоть о чужих послушать.

Вот продать тут лавочку, а дома внучку чего прикупить. Домик, может? Или тоже лавочку? Если домик, то не придет ли он в негодность к совершеннолетию малыша? А если лавочку, то кто торговать будет? Зять?

Так у него, негодяя, руки из такого места растут, что озвучить неудобно! Отвратительный тип! Просто жуткий! Все промотает, все прогадит, что ему не дай! Гвоздя в доме не вобьет, денег не приносит, невоспитан, непочтителен, неумен, и вообще, словосочетание 'хороший зять' порядочная теща в своем лексиконе не держит.

И как моя дочь такого выбрала? Она достойна лучшего! Короля достойна! Принца, да наш вот, маловат, а к другим ехать денег нет. Эххх...

Идея заслуживала внимания. Алаис крутила ее и так и этак.

Приплыла она на корабле, естественно, одна, к чему ей компаньонка в таком-то возрасте. А что, я вам нравлюсь?

Да, были и мы рысаками когда-то... Это сейчас меня скрючило, а раньше - не думайте! Я была - уххх! И даже оххх! Вы просто ничего не понимаете, вот!

Из плотной ткани был сшит мешок по типу рюкзака. Руки у Алаис росли из нужного места, да и то - какая средневековая девушка не умеет шить? И сшить что пожелает, и вышить, а уж лямки выкроить, да пришить - дело вовсе минутное.

Клюка?

На клюку пошла палка от метлы, злостно украденной Алаис из кладовки. Женщина сделала зарубку на черенке и пообещала себе выше не браться и не разгибаться.

Тяжело?

Ничего, переживем! Рожать тяжелее, а помирать - тем более. Может, еще пару родинок на лице нарисовать? Или не стоит?

Алаис серьезно обдумала этот вопрос, но потом решила не переигрывать.

Морщины - это нечто иное. Мы говорим, двигаемся, мимический рисунок меняется каждую минуту, мы улыбаемся, хмуримся, кто там разберет, на каком месте та или иная морщина? А вот родинка...

Забудешь еще с нервов, где ее нарисовала, и будет она со лба на нос путешествовать.

Главное в нашем деле - не переигрывать.

Оставалось платье.

Вообще, пару материнских Алаис привезла. Так это ж герцогские! То есть - с вышивкой, вырезом, украшениями... ну что тут скажешь?

Вышивку отодрать, так даже лучше будет. Видно, что платье было хорошим, но куплено явно у старьевщика, по сходной цене. Еще пару пятен посадить и подол порвать, в самый раз будет. Украшения тоже долой, оставить только одно. Поаляповатистее. И прицепить на самый центр, чтобы было видно - старались! Украшали платьице!

Алаис размышляла, а руки привычно выдергивали серебряную нить из юбки, безжалостно обрывали кружево, потом встала проблема выреза.

Платье должно быть глухим, и никак иначе. Это лицо загримировать можно, и шею, а грудь? Да и не носят приличные старушки ничего столь открытого, тем более в путешествии.

Алаис долго размышляла, а потом плюнула. Взяла - и закрыла вырез вставкой из другой ткани. И пришила намертво. Было бы там белое кружево, было бы эротично, а так получилось дешево, сердито и под горло. Темненько, скромненько, вот сюда цветок из ткани и приляпать. Достойная вдова Лернен из... из Ронола, благо, это черт те где расположено.

Когда Алаис надела на себя рюкзак, сверху платье, а потом еще и плащ накинула, сгорбилась и зашамкала губами... черрррт!

Зубы!!!

Вот так и прокалываются! Не бывает здесь и сейчас у старушек такого оскала - хоть проволоку перекусывай! Не бывает!

Зубы были спешно замазаны темным, и старуха ощерилась кучей провалов в челюсти. Так-то оно лучше будет. Руки?

Да, еще и руки гримировать, все время в перчатках не находишься. Теплый плащ засвинячить побольше - и отлично. Можно еще волосы запачкать побольше, да и запах, запах! Помойку, что ли, на себя опрокинуть? Или просто поспать в этом платьице? Упражнения поделать? Поотжиматься, поприседать?

Алаис вздохнула.

Только сейчас она в полной мере поняла, как горек хлеб шпиона. Столько продумать надо - с ума сойдешь!

Ничего, она справится! Еще как справится, если жить хочется!


***

Ант Таламир проводил эту ночь куда как приятнее, чем его супруга. Он долго и со вкусом любил королеву, пока наконец не настало перенасыщение, и любовники не отвалились друг от друга.

- Ты как всегда, восхитителен, мой жеребец, - мурлыкнула королева, проводя по волосатой груди тонким пальчиком.

Таламир перехватил нежную ручку и поцеловал, про себя кляня тупых баб. И чего их тянет на возвышенные беседы после любви? Вот ему сейчас бы пожрать, а потом поспать, и побольше, побольше! Не дадут ведь! Приходится изображать из себя галантного кавалера!

Таламир даже с симпатией подумал о жене. Алаис каждый раз приказывала ставить в спальню поднос с едой, и не разговаривала, а отворачивалась и засыпала. Что еще надо для счастья?

- Моя королева, для вас - что угодно! Рядом с вами и дерево встанет, даже если его бурей повалило.

Лидия хихикнула в ответ на комплимент, и Таламир подумал, что его это... раздражает?

Алаис никогда себе такого не позволяла, она была аристократкой до мозга костей. Лидия же...

Одна впитала манеры с молоком матери, аристократка с кости и крови, вторая же... Новородье*, этим все сказано. Как ни тянись, все не то, не так...

* новородье - те, кто получил свой титул после смерти последнего из королей. Прим. авт.

- Я боялась, что ты меня забыл.

- Никогда! Это просто невозможно.

- И все же я не верю, что твоя жена так уродлива.

- Я могу привести ее ко двору, ваше величество - убедитесь сами, - разыграл обиду Таламир.

Лидия подумала.

- Что ж. Это моя обязанность - покровительствовать сироткам. Малый прием будет через десять дней, приводи свою жену. Представишь ее, посмотрим, что там за уродина.

- Вы поймете меня, ваше величество. Воистину, только супружеский долг и надежда на наследника с кровью Карнавон заставляют меня...

- Неужели там не было никого симпатичнее? У Карнавона было две дочери я ничего не путаю?

- Старшая оказалась шлюхой. Алаис, по крайней мере, была невинна, - пояснил Таламир.

- Ах, вот как...

- Да. Старшая, Алита Карнавон, была помолвлена с наследником Эфорна. Кстати, я привез его.

- Да, ты писал.

- Моя королева, разве это плохая идея? Женить его на достойной женщине, получить наследника Эфрона и воспитать в нужном ключе. И старый граф ничего не сделает.

Лидия задумалась.

- Да, план хорош. Вот что, я подберу подходящую женщину, а ты пока подержи юношу у себя.

Вместо ответа Таламир еще раз поцеловал королевскую ручку. Не говорить же ее величеству, что это идея Алаис. Мстительная у него супруга - и неглупая. Он сам бы подобного точно не придумал, а она вот...

Не в первый раз в голову Таламира забрела мысль, что такую, как Алаис, приятно иметь на своей стороне. Только вот если она станет врагом - можно заранее заказывать гроб. Слишком уж умна. А что именно она сочтет оскорблением - не угадаешь.

Но точно не связь с королевой, для этого Алаис слишком умна.

- У меня есть несколько уютных комнат для гостей.

В одной из таких комнат и сидел сейчас Маркус Эфрон. А что на цепи, в кандалах и под охраной, так это уже детали.

Лидия понимающе усмехнулась.

- Не сбежит?

- Ваше величество!

- Ты уверен, что не сбежит? Мало ли кто ему посочувствует?

- Уж точно не Алаис. Она была в него влюблена, но юноша имел неосторожность... презрительно отозваться о ее внешности, в присутствии близких ей людей и самой девушки. Она не простила.

- Арден! Ант, я начинаю бояться твоей супруги!

- О, Алаис получила исполнение своей мечты. Она - герцогиня Карнавон, она больше не опасна. А своих родных она ненавидела. Уродливый, нелюбимый ребенок, что тут скажешь?

Лидия кивнула своим мыслям. Да, гадкие утята, они такие. И никогда не знаешь, что вылупится из яйца - то ли утенок, то ли сколопендра.

- Что ж, приводи ее. Посмотрим.

- Она понравится вам, ваше величество, - уверенно сказал Таламир. - Алаис - это потрясающее сочетание уродливого лица, острого ума и понимания своего места.

- Это встречается редко, - улыбнулась Лидия. - И хватит о ней!

Гибкое тело опять прильнуло к Таламиру, зеленые глаза встретились с карими.

- Поцелуй меня. Это приказ.

- Моя королева, как ваш генерал, я обязан повиноваться.

И любовная битва вновь закипела на смятых простынях. Ох, не просто так ценили Таламира придворные дамы.


Семейство Даверт.

Увидев Элиссу, Эрико выкинул все из головы, и отца, и Луиса, и даже деньги для Лу...

Девушка была очаровательна. Золотистые волосы, громадные глаза... простенькое платье, заштопанное на скорую руку.

- Нет, так не годится, - решил Эрико.

- Монтьер?

- Такая девушка, как ты, не должна носить это старье. Мы едем приодеть тебя.

Тем более, что у знакомой модистки Эрико давно был любимым клиентом. С большими скидками. И не надо пошлых мыслей, просто девушек удобнее одевать в одном и том же месте, особенно если хозяйка не расположена ни с кем сплетничать о твоих делах.

День прошел очень приятно.

Сначала Эрико приодел свою девушку, причем Элисса так мило смущалась, так благодарила за каждую мелочь, потом поехал по делам, отобрал меха для Лусии, отложил несколько соболиных шкурок для Элиссы, ей будет очень к лицу, золото волос на темном мехе, и только под вечер занялся неприятными делами.

Ему надо было выставить из снимаемого дома свою прежнюю любовницу. Крошка Жанна стала надоедливой, чего-то постоянно требовала - что за наглость?

Дело женщины, стараться в постели, а оценить ее по достоинству должен мужчина, и вознаградить - тоже. Потом она с благодарностью принимает подарок - и старается вдвое! И никак иначе!

А когда женщина думает, что разделенное ложе дает ей какие-то сомнительные права на мужчину... ну уж нет!

Если Эрико когда и женится, то на благородной тьерине, разумеется, девушке, чистой и непорочной. И принадлежать его супруга будет только ему, а не так как все эти шлюхи. От одного, к другому, третьему... что тут непонятного?

Не с тебя начали, не тобой и закончат!

Эрико совершенно не думал, что его мать, ведя жизнь содержанки, уже сколько лет остается верна его отцу. Не вспоминал знакомых, которым наставил рога - к чему?

Его все устраивало. А про двойные стандарты в этом мире отродясь не слыхивали.


***

Жанна, предсказуемо, собирать вещи и убираться не пожелала, разгорелся базарный скандал, об голову Эрико попытались разбить жутковатую вазу (ему она тоже не нравилась но не настолько же?) и в результате пришлось выкидывать наглую девку из дома в прямом смысле слова, за шиворот, обеспечивая всех соседей бесплатным развлечением.

А потом выкидывать и все ее вещи.

Слуги с удовольствием помогли - платил им Эрико, а Жанна просто закатывала скандалы и ругалась. Со спокойствием приняли известие, что скоро (завтра-послезавтра) здесь поселится другая девушка, так что все отчистить, вымыть, и чтобы следа этой шлюхи не осталось!

Эрико проверит лично!

Трое слуг - конюх, кухарка и горничная, закивали, соглашаясь. Эрико бывал здесь достаточно часто, платил щедро, зазноб своих менял регулярно, так что все в доме было подстроено под его вкусы. А прислушиваться к каждой его девице слуги не считали необходимым. Не нравится ей что-то?

Пусть покричит, туфлями пошвыряется, хозяин приедет - и укорот даст. Другую-то девку завсегда найти можно, а ты найди хорошего и неболтливого слугу? Вот где редкость!

Эрико с удовольствием оглядел комнату и кивнул. Нежные розовые, белые и голубоватые тона, Элисса в них будет смотреться великолепно.

- Розы по дому поставьте. Белые. В вазах.

- Будет сделано, хозяин, - горничная присела в книксене.

- И на ужин что-нибудь... этакое... - Эрико покрутил в воздухе рукой, но кухарка его отлично поняла.

Устрицы, артишоки, игристое вино... ужин для соблазнения, а не ради приема пищи. Это она могла.

- Как скажете, тьер, - кухарка полупоклонилась. С книксенами ей было сложнее - мешал вес, давно переваливший за сто килограммов. Но готовила она так, что Эрико готов был тарелку облизать.

Слуги уже понял, что хозяин нашел замену своей любовнице, и очень его одобряли. Эта какая-то истеричная попалась...


***

Если бы Эрико видел, чем занимается его предполагаемая возлюбленная, он мигом бы пожалел о крошке Жанне. Ибо Элисса отчитывалась перед тьером Эльнором.

- Мне уже накупили платьев, украшений и прочей дряни, Эрико говорил что-то насчет мехов, собирается поселить меня в отдельном доме, и похоже, всерьез увлекся.

- Всерьез Эрико Даверт никем не увлекается, - махнул рукой тьер Эльнор. - Сильно он тобой увлекся?

- Да, думаю - да.

- И долго ты сможешь удерживать его внимание?

Элисса тряхнула золотыми волосами.

- Сколько скажете.

Иллюзий Элисса не питала, что такое ореховая болезнь отлично знала, и знала, что если она есть у матери, то будет и у дочери. Ей просто повезло, что на ней ничего не отразилось, но рано или поздно, так или иначе...*

* существует скрытая форма сифилиса, при которой внешних признаков нет, а трепонема в крови плавает. Прим. авт.

Женщина знала, какая судьба ее ждет, ненавидела тех, кто обрек ее на это, и собиралась поквитаться со всем миром.

Эрико Даверт перед ней не виноват?

А что он сделал, чтобы ей было лучше?

Элисса точно знала, что рано или поздно станет такой же, как ее мать. Провалившийся нос, жутковатые язвы по всему телу, возможно - безумие. И ей хотелось прожить как можно лучше тот срок, который ей отпущен. Может, она и сойдет с ума! Но подыхать в сточной канаве ей очень не хочется! Если у нее будут деньги, за ней будет и уход, так-то... а что ради этого потребуется?

Продать, предать, переспать, даже убить - да разве это важно? Ее никто не жалел, она тоже никого жалеть не станет.

Тьер Эльнор подумал, потом кивнул.

- Да, если ты сможешь пробыть рядом с ним хотя бы с полгода...

- Смогу, - уверенно отозвалась Элисса.

- Отлично. Мне нужно, чтобы ты его разговорила и передавала мне сведения о торговых делах Давертов. Сможешь?

Элисса кивнула.

- Все, что подарит тебе Даверт - твое, ну и я добавлю, не поскуплюсь.

В этом Элисса не сомневалась. Тьер Эльнор был давним ее знакомым, и в скупости его никто не обвинял.

- Я пробуду с Эрико Давертом столько, сколько вам понадобится. И... как будем передавать сведения?

- Будешь приходить к 'отцу'. Сначала умолять о прощении, потом он тебя-таки простит, будешь просто навещать его, - тьер Эльнор подумал, что Карло придется надолго задержаться в Тавальене. Но вряд ли мужчина будет возражать.

- Как скажете, тьер.

- Думаю, раз в пять дней будет достаточно. И переживай побольше, мужчины любят утонченное страдание.

Ответный взгляд Элиссы был слегка высокомерным. Красота какая, священник учит проститутку обращаться с клиентом. До тьера Эльнора тоже дошла ирония ситуации, потому что он смущенно фыркнул.

- Благословляю тебя на благое дело во имя Ардена, дитя моря.

- Арнэ.

Элисса накинула на плечи капюшон плаща и вышла прочь. Да, это поручение ей нравилось. Эрико не был противным, и судя по повадкам, он просто любитель женщин, без особых извращений и изысков. Надо будет разыграть с ним девственницу, тогда он проникнется и станет управляемым. Достать кровь, покричать побольше, слезинки выдавить...

Интересно, куда ее поселят? Насколько свободно она себя будет чувствовать? Много ли при ней будет соглядатаев?

Но кровь может достать и ее 'папенька', а она может взять пузырек, придя к нему. На худой конец и поранить себя можно там, где мужчины обычно не смотрят. Вывернется. Не первый раз из себя девочку строить, не первый клиент, которому она девственность продает.

Элисса улыбнулась, спеша по улице. Тьер Эльнор свое слово держит крепко, сказал - денег даст, значит, даст. А деньги - это все, что ей нужно.

Доволен был и тьер Эльнор. Он планировал просто заразить Эрико Даверта ореховой болезнью, но если получится еще и подвести к нему шпиона, хотя бы на краткое время - почему нет?

Власть - это деньги, а деньгами в семействе Давертов занимается Эрико. Эльнор твердо намеревался лишить Эттана всего.

Детей.

Денег.

Власти.

Ну, последний пункт еще надо было обдумать и уточнить, а первые начинали претворяться в жизнь. И пощады Даверт не допросится.


***

Вальера Тессани медленно шла по улице.

Кто бы сейчас опознал гордую тьерину в простом плаще, капюшон глубоко надвинут на лицо, на руках перчатки, на ногах - простые башмаки, все сделано, чтобы ее не опознал случайный знакомый.

Потому что шла она в ту часть Тавальена, которую называли 'грязным городом', и делать ей там было решительно нечего.

Ну, это как сказать.

Не раз и не два приходила сюда женщина.

И за травами, о которых лучше не говорить, и за тем, что ценнее трав и зелий.

За знаниями.

Если бы кто-то спросил Вальеру, легко ли привлечь Эттана Даверта, она бы и не задумалась.

Легко.

А вот удержать его - что скалу на острие иглы. С ума сойдешь раньше, неподъемная это задача. Но дети-то у них общие? Вот Вальера и решила сделать все. Чтобы стать для Эттана не просто женщиной - тылом. Пусть спит с кем пожелает, но возвращаться он будет к ней и только к ней, потому что никто иной не даст ему настолько дельного совета, не поможет посмотреть на ситуацию со стороны, не расскажет важной сплетни.

А для того,. Чтобы это было - знать нужно.

А чтобы знать, нужна информация. Что-то можно узнать по салонам, по чужим домам, по сплетням со знакомыми. А что-то и...

Откуда берется информация в грязном квартале, Вальера не знала. Догадывалась, но точно знать не хотела. Ей достаточно было, что она приходит, платит деньги, и вскоре получает запрошенное. Вот и сейчас...

Неприметная лавка 'Травы тетушки Мирль' не радовала глаз яркой вывеской. Наоборот, словно пряталась в изгибах улицы, даже вход скрывался в проулочке между двумя домами. Но кому нужно, то входил. А Вальера была здесь завсегдатаем.


Открылась дверь, привычно звякнул колокольчик.

- День добрый, хозяева.

Из-за прилавка показалась сама тетушка. И насколько же обманчива внешность! Увидев ее, любой бы сказал - какая милая женщина! Статная, румяная, светловолосая и кареглазая, она производила впечатление весьма недалекой особы. С первого взгляда.

А потом опытный глаз подмечал ее движения, быстрые и в то же время плавные, подмечал самострел под прилавком - и это заставляло призадуматься. Интересными у Мирль были и руки.

В травяных пятнах, и в то же время с аккуратными ногтями, и с парой весьма и весьма дорогих колец, какие не всякой тьерине подъемно носить. Рубин величиной с голубиное яйцо, в тяжелой золотой оправе в виде крыльев, и сапфир, не меньшего размера, в оправе в виде венка колосьев.

Вальера догадывалась, что это не просто кольца, но не расспрашивала. Ей ли на других пенять, если под большим янтарем на ее руке прячется скромный белый порошочек. Нажать на шпенек оправы - и высыпать в кубок.

Растворяется мгновенно, а действует с небольшим запозданием, так, что жертва умрет только через пару дней. Что и требуется.

- День добрый, тьерина.

Вальера никогда не могла понять - это вежливость, или издевка? Днем-то она никогда сюда не приходила, только поздно ночью.

- И вам доброй ночи, тетушка Мирль,

Привычный ритуал был исполнен, настало время перейти к делам.

Вальера выложила на столик приятно округлившийся кошелек..

- Тетушка Мирль, помощь нужна.

Рука женщины легла на кошелек, коснулась, взвесила - Вальера готова была поспорить, что количество монет в кошельке оценено до последнего золотого и признано достаточным. И голубые глаза опять двумя ледяными кольями воткнулись в ее лицо.

- нужно узнать все возможное о семье герцогов Карста.

- Это долго и дорого.

- я добавлю. Если нужно, сколько нужно, только помоги.

- Пока денег хватит. Но это действительно долго, пара месяцев точно пройдет.

- Я знаю. Но время еще есть.

А что будет дальше? Эттан не станет менять своего решения, если не узнает чего-то недоброго о семье герцогов. А Вальера...

Она готова была палец отдать на отсечение - что-то здесь нечисто! Что-то нехорошо!

Не к добру...

- Это связано со сватовством Карстов?

Женщина едва смогла сдержать возглас удивления. Вроде бы и не говорили никому, но....

- откуда?

По лицу Мирль скользнула улыбка.

- Неважно. Но...?

- Да, - выдохнула Вальера.

- Хорошо. Приходи сюда же через месяц. Что еще нужно?

- Травы.

- Какие?

Вальера принялась перечислять все необходимое, с тревогой думая о Лусии.

Ее доченька, ее маленькая девочка.

Ее дети.

Давно ли она держала их у груди, давно ли они смотрели большущими глазенками, улыбаясь первой младенческой улыбкой, давно ли они во всем зависели от нее и знали, что мама - их защита от злого и холодного мира?

Неважно.

Некоторые вещи не меняются. Если ее детям требуется помощь, Вальера сделает все. Вообще все.

Солжет, убьет, продаст, предаст... это же ее дети, что тут непонятного?

И почему ей так не нравится история со сватовством?


Род Карнавон.

Что из себя представляет идеальный побег? Лично Алаис таких знала мало, очень мало, и в основном по историческим примерам.

Смотрим историю графа Монте-Кристо.

Очень удачно сбежал товарищ. И знакомых себе сразу нашел, и клад откопал, и врагам мстить пошел... Увы, на клад Алаис рассчитывать не могла. А контрабандисты скорее пустят ее по кругу в знак дружбы. Не пойдет.

Побег из Алькатраса... другие условия.

Из Тауэра, из Шоушенка, из...

Знала-то она немало, но условия были другие. Ей не надо было копать ров ложкой и преодолевать колючую проволоку, ей надо было просто выйти из дома и раствориться в сплетении улиц. Первое надо было сделать незамеченной, а второе так, чтобы ее не нашли.

А как это сделать?

Просто пойти и выйти?

Не-ет, так не получается.

Надо пересечь холл, где все время кто-нибудь находится, надо дойти до ворот, а это еще метров десять, надо открыть ворота и выйти.

Заметят раньше. Да и у ворот постоянно дежурит привратник и два стражника.

Можно выйти через кухню и задний двор. С этим проще. Там есть маленькая калитка, через нее ходят слуги, но на кухне все время кто-то есть.

Постоянно.

И задний двор место густонаселенное. Слуги, конюхи,, пара стражников...

Перелезть через забор?

Только не с этим телом. Таня бы рискнула, она-то в детстве и по деревьям лазила, и чего не вытворяла. А Алаис? Эти кисельно-сопельные мышцы, хоть и начали подтягиваться, но все же требовали тренировки. Не выйдет из нее человека-паука, даже человека-таракана не выйдет.

Ладно!

Допустим, она может как-то выйти в город... о! Выехать в город!

А одну ее все равно не оставят. Стукнуть по голове ту же Тарлу и сбежать?

Можно. Только вот беда - в город леди ездят с мини-сумочками, которые крепятся к поясу. И лежат в них ароматический шарик, металлическое зеркальце и коробочка румян. Ну самое необходимое для бегства. Денег - и то на руки не дают, разве что по требованию, а так расплачивается сопровождающий. Это для леди, конечно.

В других домах свободнее, но не у Карнавонов. Да и стережет ее Таламир, как самое большое сокровище.

Ладно. Так сбежать она могла бы, но все, что она для себя приготовила, останется дома. Это плохо, это неправильно.

С пустыми руками она в этом мире и дня не проживет. Найдут и оторвут голову.

Бежать надо отсюда, бежать со всем скарбом, надо просто выйти и уйти.

Как!?

Отравить всех? И нечем, и не получится. Чтобы отравление прошло успешно, надо обеспечить единовременный прием пищи. Это хорошо, когда два-три человека, а тут их около двух дюжин.

Алаис покусала губы.

Был еще один вариант.

Очень рискованный, очень опасный для нее лично, только вот выбора не было. И продумать надо было все до мелочей, потому что второго шанса ей не дадут.

А еще - провести все в отсутствие Таламира. Как ни относись к супругу, мужик он конкретный. И любой беспорядок пресечет мгновенно.

Сколько его еще не будет?

День?

Два?

Не угадала.

Таламир явился на следующий день, весь в засосах и царапинах, провонявший другой женщиной так, что собаки на дворе едва признали. Алаис сжала кулаки, давя исконные женские инстинкты. Таракана - тапком, изменщика - сковородкой!

- дорогая супруга, через десять дней будет малый прием. Представим вас королеве, так что озаботьтесь платьем, украшениями и прочим, - распорядился Таламир и отправился отсыпаться.

Алаис изобразила послушную марионетку, закивала и отправилась распоряжаться.

Ей позарез надо было съездить к модистке. А как еще сообразить приличное платье за десять дней?


***

Хорошо хоть корсетов, кринолинов и прочего тут не было. На голое тело одевалось нижнее платье из тонкого полотна, шелка или батиста, льна или чего попроще, в зависимости от статуса. На него надевали несколько нижних юбок - тоже все зависело от статуса, крестьянки и одной могли обойтись, аристократки могли нацепить до десятка, потом следовало верхнее платье. На плечи можно было накинуть шарф, на голову - шляпку или вуаль, но каких-то определенных норм здесь не было. И то хлеб.

Платье Алаис заказала. Из черного газа на алом чехле. Выглядело красиво, но цена была беспредельной. А, ничего!

Герцогиня Карнавон обязана выглядеть лучше всех придворных девок, с этим даже Таламир не поспорит. Поругается и заплатит, особенно если правильно преподнести.

Если она не успеет сбежать - хоть в новом платье покрасуется, если успеет - пусть супруг за него заплатит. Это радует.

А дома...

Верила бы Алаис в богов - сразу бы и Ардена поблагодарила, и Мелиону, и даже Ириона. За такое не жалко.

В этот раз она брала с собой Марту, чередуя всех приставленных девиц. Так меньше опасений, что кто-то поймет, чем она занимается. Она же ехала и приглядывалась к улицам, запоминала названия, повороты, дома, таверны, укладывала в памяти план города...

В свою спальню она вошла неслышно - и ахнула.

- Ах ты, дрянь!

Тарла находилась в комнате герцогини, в наряде герцогини, крутилась перед зеркалом, и даже украшения на себя пристроила. Увидев герцогиню, она ахнула, попятилась, заметалась, но потом вдруг словно опомнилась. Выпрямилась, взглянула даже с вызовом.

- Ваша светлость...

Алаис не стала вступать в дискуссии.

- Слуги!!!

На крик явился лакей и две горничных. Алаис смерила их взглядом и принялась отдавать приказания.

- Девушки, разденьте эту мерзавку, одежду можете поделить между собой. После этой девки я ее не надену. А ты, - кивок в сторону лакея, - дождешься конца раздевания и отведешь ее как есть, на конюшню. Пусть эту шлюху как следует выдерут кнутом. Чтобы месяц провалялась. Понял?

- Не посмеете! - взвизгнула Тарла. - Его светлость...

Алаис прищурилась.

- Ах, его светлость? Милочка, ты решила, что лучше королевы? Или герцогини?

Судя по лицу, именно это она и решила. Алаис чертыхнулась про себя.

Аристократов с детства обучают не гадить там, где живешь. Да и на земле...

Таня отлично знала, что на работе интриг ни с кем заводить нельзя. Если не хочешь потерять работу - никаких отношений, кроме деловых и дружеских. Никаких.

Секс?

Любовь?

Не на работе и не там, где ты живешь. В противном случае придется менять работу и квартиру. Точка.

Таламир допустил главную ошибку - он увидел смазливую служанку и пригреб ее под себя, не подумав о последствиях. И даже что-то ей позволил.

Зря.

В результате, Тарла решила, что стоит выше других, хотя мало ли кто с кем спит?

Горничные подступили к девице и начался концерт.

Тарла завизжала так, что у Алаис уши заложило. А на визг из покоев герцога выглянул Таламир.

- Что тут происходит?!

- Мой дорогой муж, - Алаис улыбнулась, хотя мечта о сковородке становилась все более назойливой, - сия девица решила, что ей слишком многое позволено. Я застала ее в моей комнате, в моем платье и украшениях. Боюсь, что в следующий раз вы застанете ее в своей постели.

Таламир аж поперхнулся.

А что тут скажешь: дорогая, я ее уже - того? Вот она себе и возомнила, чего не надо?

Можно, спору нет. Таламир понимал, что сказать он это может, но уронит себя в глазах окружающих. Какое там уважение?

Смеяться будут!

Еще и уточнять, не перепутает ли он служанку с герцогиней, сколько он перед этим выпил и прочее... Одно дело завести интрижку с королевой, это даже возвышает как-то. но с деревенской девкой, которая еще вчера навоз из-под коров выгребала?

- И что вы собираетесь делать, дражайшая супруга?

- Выпороть ее как следует.

- Монтьер! - Тарла, осознав, что наказание неотвратимо близится, кинулась в ноги Таламиру, обильно покрывая их слюнявыми и слезливыми поцелуями. - Монтьер, прошу вас!! Умоляю, смилуйтесь!

Таламир покосился на супругу. Алаис стояла с непроницаемым лицом, всем видом показывая, что его решение закон. Но как тут извернешься?

Таламир, впрочем, придумал.

- Пять ударов кнутом и трое суток карцера.

По сравнению с тем, что назначила Алаис - это было явное помилование. Но протестовать герцогиня не собиралась.

Карцер.

А индивидуальных карцеров тут не предусмотрено. В подвале все. Там и темница, в которой содержится Маркус, свет, Эфрон!

Отлично!

Теперь поломаться для вила.

- Монтьер, - Алаис подошла поближе к Таламиру - Вы уверены? Это слишком мягко для подобной твари.

- Вы оспариваете мое решение, госпожа герцогиня?

- Ваше решение - закон в вашем доме, монтьер, - отступила Алаис. - Но хочу заметить, что это оскорбительно.

- Дорогая супруга... - Таламир прищурился с явной угрозой.

Алаис отступила окончательно.

- Монтьер.

Легкий поклон, чтобы Таламир уверился, что настоял на своем и сам принял решение. Главное - он запомнит, что жена была против.

У себя в спальне Алаис закрыла дверь и прислонилась к ней.

Сама она бы такую ситуацию не подстроила, но раз уж случилось - грех не воспользоваться. Спасибо, Тарла. Спасибо, муженек...


***

На отработку деталей ушло еще четыре дня. За это время Тарла вышла из карцера и вела себя тише воды ниже травы. Видимо, произошло просветление.

Алаис еще раз продумала все.

План был отработан, оставалось дождаться, когда Таламир отбудет на ночь во дворец. Ровно через шесть дней так и произошло. Супруг отправился во дворец после обеда, и Алаис поняла, что настало время действовать.

Комнаты свои муженек не запирал, и Алаис это было только на руку. Кто бы остановил герцогиню, которая решила отправиться к мужу? Да никто?

Вот если бы она со двора пошла. Дело другое, а в спальню к супругу? Может, она там сюрприз какой готовит! Кто бы осмелился ей запретить!

Часа Алаис хватило с лихвой. Как раз и темнеть начало...

Позвать Тарлу было несложно.

Девица пришла, поклонилась, обожгла злобным взглядом, но Алаис сделала вид, что ничего не заметила и принялась отдавать распоряжения.

- Сейчас спустишься на кухню, принесешь мне стакан малинового взвара с медом.

- Да, госпожа.

На это ушло минут десять. Алаис приняла стакан, улеглась на кровать и принялась гонять девицу поручениями.

Наломать жасмина, поставить в вазу, выкинуть жасмин, чтобы не вонял, принести книгу, отнести книгу, принести еще взвара, ох, Ирион! Пролила!

Помоги мне переодеться, криворукая! Да не этот халат, а другой! И ночная рубашка не та! Нет, и не эта! Вон та!

Белая рубашка Алаис тоже не удовлетворила.

Не к лицу!

Дай сюда голубую!

Смени белье, дура! Да не на это! Белье должно по цвету подходить к ночной рубашке!

Теперь отнеси его в стирку, и возвращайся. Да поживее, дура!

Алаис проводила девицу взглядом и выдохнула.

Вот так!

Загоняла она ее как следует, Тарла уже едва ноги передвигала. Теперь переходим к следующему этапу. Свечи задуть и вытащить их из подсвечников. Один, самый ухватистый, взять поудобнее. Замотать его полотенцем, и ждать.

Алаис еще раз примерилась и встала за дверью. Через пять минут послышались шаги.

Тарла, определенно. Ее походку Алаис уже выучила.

Служанка открыла дверь, шагнула внутрь, и на миг замерла. В коридоре-то светло, а в комнате темно. Что сделает человек в такой ситуации?

Замрет на пару секунд, чтобы глаза привыкли к темноте.

Тарла не оказалась исключением. Алаис размахнулась - и от души врезала ей по затылку подсвечником. Послышался неприятный звук, и служанка осела на пол, даже не охнув.

Алаис бросилась к ней.

Благо, глаза привыкли к темноте, она может действовать быстро.

Первое - закрыть дверь на засов. Вот так, отлично, теперь сюда можно войти только из комнат герцога, но вряд ли кто-то решится.

Второе - проверить пульс на шее дурочки.

Дышит, хвала Ардену!

Веревок Алаис нарезала заранее, изведя на них несколько нижних юбок поплотнее. Раздеть Тарлу оказалось несложно, стащить с нее нашлепку вроде чепчика на волосах, платье и башмаки, крепко связать в несколько слоев и на ногах и на руках, навертеть узлов, привязать к кровати и всунуть кляп. Теперь не вывернется.

Отлично.

Алаис огляделась.

Маскарадный костюм старухи - здесь. Скорее, теперь главное - скорость! Алаис быстро принялась наносить грим перед зеркалом. Черная линия,, белым подчеркнуть, растушевать. Еще одна морщина готова. И еще одна.

Надеть платье старухи, поверх него надеть платье служанки, замаскировать плащ и рюкзак ворохом простыней. На ноги - свою удобную обувь, волосы заплести в косу и убрать под платье, чтобы точно не выбились... вот так! готово!

Теперь - вниз, на кухню!

Как организован вход в темницы?

В доме Карнавонов это подвал. На кухне есть спуск в погреб, вот за продуктами направо, а к узникам - налево. Пока Алаис гоняла девчонку по своим поручениям, уже наступила полночь, слуги улеглись спать, и - тут Алаис действительно повезло. Карнавоны были жуткими снобами.

В поместьях победнее слуги могли спать у очага на кухне. У Карнавонов для слуг было отведено нечто вроде пристройки к дому. Маленький такой флигелек, где они и располагались по два-три человека в комнатушке.

У огня дежурил стражник, и тот откровенно посапывал носом. Оглянулся на вошедшую Алаис, узнал платье - в полусумраке лицо не было видно а платье Тарлы было знакомым, и отвернулся обратно к огню.

Недаром Алаис гоняла девчонку.

Все поняли, что у хозяйки капризное настроение, что Тарла будет бегать туда-сюда, что хозяйка зла на нее... и даже не посочувствовали. А нечего было с хозяином спать!

Вот и стражник наслушался, и теперь не обращал внимания, тем более, что в руках у Алаис была охапка белья, частично скрывающая лицо. Понятно же - хозяйка еще раз потребовала белье поменять...

Второй раз ударить подсвечником было гораздо легче. И связывать стражника было проще.

Так ведь и привыкнуть несложно, - меланхолично подумала Алаис, углубляясь в подвал. - А там, глядишь, и понравится?

Налево, еще раз налево.... не любила Алаис подвалов. Они ее нервировали и раздражали. Нависали, грозя сомкнуться, своды, собирался обрушиваться потолок, щерились оскалами двери...

Алаис отлично понимала, что это просто нервы. Что все тут укреплено и построено на совесть, что подвалы не обрушатся, что....

Все равно ей здесь не нравилось!

Но она мужественно углублялась в темницы, пока не увидела отблеск факела. Тьер Эфрон поднял голову и прищурился. Алаис остановилась достаточно далеко от мужчины.

- Монтьер Эфрон... монтьер Эфрон!

Услышал. Повернул голову и вгляделся, но не узнал. Это хорошо. Хотя Алаис и сама постаралась. Убрала волосы, разрисовала лицо морщинками, надела платье Тарлы поверх платья старухи, чтобы придать себе подобие фигуры.

- Я Тарла, я служу здесь. Монтьер, вы сможете идти?

Эфрон тряхнул головой. Видимо, не поверил себе.

- Что?!

- Я принесла вам кинжал. Вы сможете выбраться?

- Ты не видишь? Я прикован!

- Я не только кинжал принесла, - Алаис усмехнулась. - Смотрите!

Эфрон впился взглядом в связку ключей.

- Это... это что?

- тут есть и ваши, - Алаис даже не сомневалась в этом.

Это же понятно!

Запирать подвалы - глупо, туда постоянно ходят слуги. То за продуктами, то за вином, то еще за чем! Значит, надо запирать темницы. Дверь решетчатая, чтобы кормить узника, ключи не нужны. Убирать за ним?

Это и раз в неделю можно, чай, не барин! И в дерьме посидит, авось, помягче будет! Метод воспитания - или ломки? Мало кто узнал бы в этом осунувшемся бородаче блестящего тьера, в которого была влюблена Алита...

- Я оставлю вам кинжал вот здесь, - Алаис показала место и положила острую железку. - А вот ключи.

Маркус впился в них глазами.

- Зачем тебе это?

Конечно же, ключи от камер Таламир хранил у себя, никому не доверяя. И от цепи - тоже. Это естественно. А Алаис обшарила его кабинет и нашла несколько связок.

Ключи Карнавона - первая. Знакомые ей ключи, которые она видела в руках у матери.

Ключи хозяйственные городские. Сама несколько раз брала и знала, какой ключ и что открывает.

Третья и четвертая связки.

Непонятные. Вот они и полетели тьеру Эфрону в камеру.

- Мое имя Тарла, тьер Эфрон. И я хочу отомстить.

За что?

А, неважно! Сам придумает!

- Убирайтесь. А я пойду, разберусь с этой заносчивой гадиной Карнавон!

- Стой!

Эффрон лихорадочно перебирал ключи. Что-то у него не ладилось.

Алаис улыбнулась, и ушла. За поворотом на миг прислонилась к камням, вдохнула сырой воздух...

Блаженная прохлада растеклась по спине, проникла под платье, заставила передернуть лопатками, охладила пылающее тело.

Фууууу!

Но рано, рано расслабляться, все еще висит на волоске.

Бе-гом!


***

На кухне Алаис стащила платье служанки, скрутила его в жгут и сунула в печь. Подождала, пока импровизированный факел начнет тлеть, и прошла обратно в дом. Там швырнула его в кладовку на первом этаже, под лестницей, и закрыла дверь. Заперла на ключ.

Так не сразу поймут, что происходит.

Остаток грима?

Черный платок на волосы, рюкзак на плечи, плащ накинуть сверху, взять посох - и сгорбиться, окончательно превращаясь в старую горбунью.

И - в сад. Прижаться к забору и ждать.

Теперь только ждать какое-то время.

Все, что зависело от Алаис, она сделала, а в этой части плана приходится полагаться на других людей. Теперь все зависит от тьера Эфрона, от того, как быстро обнаружат пожар, от скорости людей...

Арден, помоги!

Плевать, что не верю, ты все равно помоги, а? Будь человеком!

Знать бы, что там сейчас происходит!


***

Тьер Маркус Эфрон ни на минуту не поверил загадочной 'Тарле'. Мало ли кто там придет, что принесет и кем назовется. Может, это Таламир выбрал очередной способ поиздеваться над узником?

Вполне вероятно!

Первые минут десять Эфрон ничего не делал,, ожидая появления врага и издевок.

Потом робко принялся пробовать ключи. И каково же было его изумление, когда восьмой ключ вошел в замок кандалов. Щелкнул, кракнул - и увесистая цепь соскользнула со щиколотки.

Маркус на миг замер, ожидая...чего?

Но кругом царила тишина. И мужчина принялся с энтузиазмом пробовать ключи на замке темницы.

А вдруг?!

Мало ли Таламир нажил себе врагов?

Мало ли их нажила Алаис?

Сам бы убил гадину! Своими руками раздавил бы! Может, и еще кто-то нашелся со схожими стремлениями? Мало ли?

Кинжал влажно поблескивал в рыжеватом свете факела. Манил, искушал, притягивал взгляд, так что на замке темницы Эфрон пробовал ключи с гораздо большим энтузиазмом.

И вновь ему повезло. Правда, на этот раз на одиннадцатом ключе, но ведь это мелочи! Ерунда! И кинжал удобно лег в руку и оказался острым и опасным.

Маркус сделал несколько движений и злорадно оскалился.

Что ж, Таламир! Теперь я обзавелся зубами и когтями - и живым ты меня не возьмешь! Толко через мой труп! А лучше - через твой!

Маркус усмехнулся и направился к выходу, ежеминутно ожидая подвоха и держа кинжал наготове. Да, заключение подорвало его здоровье, но не сильно. Таламир не издевался над пленником больше необходимого, помня, что это королевский подарок, и доставить его надо целым и невредимым. Так что руки у Маркуса не дрожали. Он готов был убить любого, кто встанет между ним и свободой.

Только вот никого не было.

На кухне валялся связанный стражник без сознания, добивать его Маркус не собирался. А позаимствовать его одежду и оружие - вполне.

Маркус принялся обдирать с незадачливого бедняги оружие, но не успел.

Из дома потянуло дымом, раздались крики: 'пожар!!!', 'караул!!!', 'горим!!!', затопали по лестницам люди...

Эфрон выругался, схватил меч и плащ - и припустил из кухни.

Чтобы на пороге столкнуться с двумя стражниками, спешившими в дом от задней калитки.


***

Алаис усмехнулась.

Повезло, как же ей повезло.

Калитки не закрывались на замок, только на засов изнутри, это было нормально. Мало ли кого и куда пошлют, мало ли что случится - ключ не наищешься, а засов можно отодвинуть только изнутри. Снаружи не получится.

Сейчас она видела, как убегают в сторону дома стражники, и как на пороге черного хода разыгрывается какое-то действие со звоном мечей.

Какое?

Да, неважно! Наверное, кто-то наткнулся на Эфрона, и Маркус принялся прорубать себе путь на свободу. Вот уж его судьба Алаис вовсе не интересовала. Выживет - хорошо, помрет - туда и дорога. Ей было важнее, что никто не остался у калитки. А еще, что во дворе не было собак.

Сторожевые собаки - особая категория. Их берут еще щенками, натаскивают, приучают к хозяевам, раньше у Таламира своего дома не было, значит, и собаки тоже были без надобности. А за пару месяцев ими не обзаведешься.

Алаис довольно улыбнулась и скользнула в калитке. В темноте никто не увидел, как она отодвинула засов. И как выскользнула - тоже. Все сосредоточились на пожаре, кто-то кричал, кто-то бежал с ведром, кто-то дрался с Эфроном... все были при деле. А Алаис скользнула в переплетение ночных улиц.

Первое, что она сделала, это стянула с себя платье служанки, не тратя времени на раздевание. Просто распорола кинжалом юбку, лиф и рукава. Тряпка упала на мостовую, впрочем, Алаис знала, что валяться ей там недолго. Ткань тут недешева, подберут, постирают и к делу приладят.

Платок сдвинуть пониже на глаза. На посох опереться - и заковылять по улицам.

Опасно ли это?

Да. Но так же,, как опасно ходить по улицам города ночью, в двадцать первом веке. Примерно то же на то же.

И там и тут могут изнасиловать, ограбить, убить, ладно, изнасиловать - это не наш случай, геронтофилией тут не страдают, но ограбить или убить вполне. И здесь, и там надо соблюдать свои правила.. которые Алаис узнала из болтовни проституток.

Избегать переулков, избегать неосвещенных улиц, избегать темных подворотен, идти только по тем улицам, которые вымощены камнем - они главные. Те, которые мостились досками - не подходят, они быстро перейдут в переулки, а там и до грабителей недалеко. По освещенным улицам стража ходит, а по темным - нет.

Как выбрать таверну?

Надо выбирать ту, где в названии есть золото. Не 'Золотой олень' или там 'Золоченный петушок',, а само название должно быть написано золотом. Это означает, что таверна дорогая, если уж хозяин расщедрился.

В таких тавернах вина покупают только с королевской печатью следят, чтобы не было платяных зверей, стараются не обижать постояльцев... дерут три шкуры, да и ладно!

Деньги есть! Пока - есть.

Алаис,  не долго думая,  отправилась в первую же таверну, которая попалась на ее пути и отвечала заявленным требованиям. Толкнула дверь посильнее... заперто!

Сильно она не расстроилась. На худой конец,  она могла переночевать на чьем-нибудь крыльце, или влезть на крышу,  на это у нее сил хватит. Тут главное выбрать дом без собаки.

Но таких жертв не понадобилось.

Уже вторая таверна гостеприимно раскрыла перед ней свои двери. Пусть она уже готовилась закрываться,  пусть хозяин одарил бабку с горбом и клюкой не самым дружелюбным взглядом - неважно!

Алаис проковыляла к стойке.

- Помоги,  сыночек! Во имя Мелионы Милосердной,  помоги?

- не подаем,  бабушка.

Трактирщик,  матерущий мужик лет сорока,  цепко глянул на Алаис,  и ту аж дрожь пробрала.

Да,  это вам не фольклорный персонаж,  здесь трактирщики  - ребята очень неглупые и хваткие. Три шкуры сдерут...

А выбора все равно нет.

На стол легла серебряная монета.

- Помоги,  а,  сынок? Я же в матери тебе гожусь, глядишь,   и твоей бы маме кто помог?

- Обойдусь без таких мамаш, - любезности не стало больше, но монета со стойки пропала. - Чем помочь-то, бабуся?

- Переночевать бы мне? Сынок, не найдется ли у тебя комнатки?

- Комнатка найдется. А чего так поздно?

- Невестка из дома выгнала,  змея подколодная! Гадина морская! Дочь Ирионова... - Алаис ругалась долго и без особого вкуса,  повторялась,  всхлипывала,  история выходила душераздирающая.


Бедная-несчастная бабушка, приехала к сыну, а тот отлучился по торговым делам. А невестка ее и на порог не пустила.

Гадюка!

Алаис причитала, жаловалась, шмыгала носом, но не плакала. И не по возрасту, да и грим потечь может, и минут через десять увидела на лице трактирщика нечто вроде усталости. Поверил или нет, но особого отторжения у него история не вызвала, ему бы спать лечь...

Сговорились на небольшой комнатушке под лестницей. Конечно. Это было крайне непрестижно и неудобно, но Алаис заверила мужчину, что завтра-послезавтра ее сынок вернется, а тогда уж она и съедет. А на пару ночей переночевать - и ладно! Чай, она не королевская дочь - так деньгами сорить!

Предоплату трактирщик попросил вперед, получил несколько медяков за остаток ночи, а завтрак - отдельно, и Алаис оказалась в небольшой комнатушке. Крохотное окошко, узкая кровать, тюфяк, который набивали, не иначе как кирпичами, тощее одеяло, на которое шерсть пошла пополам с колючей проволокой, ночной горшок под кроватью и даже запах затхлости - все это не имело никакого значения.

Свободна!

Неужели она свободна?!

Э, нет...

Она сделала только первый шаг.

Удрать - полбеды, теперь важно не попасться. А еще...

Алаис обернулась вокруг, потом выскользнула из комнатки, нашла в углу зала старую метлу - и затащила ее в комнатушку. Подперла ей дверь, придвинула туда же ночной горшок - и вытянулась на кровати.

Неудобно?

Ничего, представим, что это ортопедический матрас. Или массажное кресло. И - спать. Завтра день будет еще тяжелее, а ведь никуда не денешься - надо. Пока она в столице - она в опасности. Ей надо выбраться из города, а лучше - и из страны, тогда можно будет перевести дыхание. Отсыпайся, девочка, отсыпайся пока можешь. А завтра, с новыми силами, начнется игра в прятки.

Завтра будет новый день.

Уже проваливаясь в сон, Алаис подумала о Маркусе Эфроне. Интересно, удалось ли ему вырваться?

А, неважно. Пусть удерет, пусть попадется - для ее плана и то, и другое в самый раз.


***

Маркус отбивался от наседающих стражников. Парировал удар, полоснул одного из них кинжалом поперек горла, мужик захрипел и упал на колени. Из-под пальцев показалась ярко-алая кровь.

Не жилец.

Остальные шавки, видя такое дело, замешкались.

Маркус бросил взгляд на дом - и заорал, что есть силы:

- ПОЖАР!!! ГОРИТЕ!!!

И это было чистой правдой - из распахнутой двери валили клубы дыма. Часть стражников обернулась - и тут же бросились тушить пожар. Не до сражений в такой-то миг, тут полгорода выгореть может.

Оставшиеся замешкались, растерялись, что делать - то ли к Маркусу, то ли помогать с пожаром - и мужчине этого хватило.

Оглянуться, броситься к калитке, благо, на заднем дворе всегда есть калитка. Засов?

Где он? Рука никак не нашаривает его, а стражники приближаются. Дичь опасна, только вот они в темноте не понимают, на кого охотятся. То ли грабитель забрался, то ли что еще? Вот его и не стараются схватить и скрутить, а ведь навались они всеми силами, могло бы получиться.

Маркус толкает дверцу плечом - и та легко поддается, распахиваясь наружу.

Маркус едва не упал, он-то толкал, что есть силы, а тут открыто! Темные улицы принимают его, скрывают следы, путают, позади шумит погоня, но мужчине это лишь добавляет сил. И в себя он приходит только в порту. Куча старых ящиков, нестерпимо воняющая рыбой, принимает его в себя, скрывает от противника, позволяет перевести дух.

Маркус знал столицу.

Он бывал здесь не раз, бывал с отцом, у них тут свои интересы, и... свои люди - тоже. Сейчас он переведет дух, подождет, пока затихнет погоня, и пойдет на кожевенную улицу. Там есть человек, который его и примет, и спрячет.

Таламир наверняка будет его искать, это и в воду не гляди, ближайший месяц ему придется отсиживаться где-нибудь в тайнике, но это и неплохо. Дать весточку отцу, чтобы тот не волновался, и - ждать. Выжидать подходящего момента.

Больше Эфроны в столице не появятся. Да и вообще - надо что-то решать. Ясно, что им при Лидии не жизнь, но что делать?

А что тут поделаешь?

Королева - девка продажная, взял ее король за красоту, а так там ничего нет. Ни благородства, ни древней крови - ничего. Только вот сына она родила, и править при нем будет еще долго, и трон под ней пошатывается. Вот и опирается на таких, как Таламир, на безродье, крестьянскую кровь...

Знает, что реши аристократы ее свергнуть...

Не удержится.

Нет, никак не удержится.

Мысль была страшноватой, но... чем Эфрон не король? Если уж эта девка на троне расселась, ноги раздвинув?

Древней крови в них, почитай, и побольше, чем в некоторых, а знамя восстания... да те же Карнавоны!

Уничтожен древний герцогский род, ни за что, подло, исподтишка... ах да, Алаис! Что ж, на вдове можно жениться не хуже, чем на невинной девушке. А и родится у нее отродье от Таламира - придавить, как щенка от беспородного пса.

Интересно, что сталось с женщиной, которая его выпустила. Тарла?

Маркус попробовал припомнить лицо. Нет, неясно. Морщины, седые волосы, платье служанки... может, она еще при Карнавонах была в доме? А когда их убили, возненавидела Таламира?

Вполне может быть.

И возненавидела, и постаралась ему отомстить, как смогла. Выпустила пленника, подожгла дом... интересно - это все, что она сделала, или он чего-то не знает?

Неважно! еще узнает.

Но сейчас ему надо добраться до своих.

Маркус попробовал встать на ноги.

А неплохо. После дней, проведенных в цепях, куда как неплохо. Кинжал удобно ложился в руку, меч был чуток длиннее и тяжелее того, к которому привык мужчина, но на безрыбье...

Ему надо добраться до кожевенного квартала - и пусть Арден примет души тех, кто решит ему помешать!


***

Таламир узнал о пожаре только утром.

Мужчина честь честью провел ночь в королевской опочивальне, а потому...

Простите, монтьер, мы вас искали. По дворцу искали, подметки стирали. К королеве в спальню?

Да кто ж в здравом уме будет вас искать у ее величества? Это ж невозможно! Самоубийство!

И слуг можно было понять. Лидия не отличалась добротой характера, сунься кто к королеве - такое бы устроила! Тюрьма бы раем показалась!

Домой Таламир мчался, как на пожар. И все равно опоздал. Городской особняк Карнавонов встретил его открытыми настежь воротами, выбитыми окнами, вытоптанным двором и - тремя телами.

Слуги толпились тут же, во дворе, и узрев Таламира, попятились назад. Мужчина не удостоил их и взглядом, глядя на тела.

Алаис?

Ир-рион! Не мог змеиный  хвост не подложить, гад! Если жена погибла, не оставив наследника - это плохо. Очень плохо. У самого Таламира прав - шиш да маленько, охотники на титул найдутся...

Мужчина подошел к первому телу и потянул за простыню.

Стражник.

Служанка.

Старый слуга.

И!?

Где Алаис?

Вид Таламира был поистине страшен в эту минуту, потому что слуги сжались в плотный комок, попятились, а потом вытолкнули вперед дворецкого. Мужчина тоже был не в восторге, но говорить пришлось. И отвечать за всех - тоже.

- Монтьер... несчастье! Страшное несчастье!

- Где. Моя. Жена?

Дворецкий затрясся еще сильнее.

- Не знаем, монтьер.

- Что!?

- Монтьер, ее нигде нет! Ни тела, ни госпожи! В ее постели нашли вот эту дуру... - мужчина кивнул на служанку. Таламир пригляделся.

Тарла?

И что она там делала?

- Монтьер, она просто лежала. Связанная. Когда пожар начался, мы к герцогине, а лестница горит, мы через окна, да пока веревки искали, пока лестницы... она задохнулась. Дым же...

- А когда пожар начался? - вкрадчиво поинтересовался Таламир, и услышал полный рассказ.

Около полуночи, точнее никто не смотрел, со двора послышался шум и звон стали. Оказалось, что пленник каким-то образом вырвался на свободу. Пока его пытались схватить и скрутить, начался пожар. Естественно, слуги бросились тушить его.

Воины?

К дворецкому присоединился десятник стражи.

Эфрон?

Да, не узнали. Рубите голову, монтьер, а только ночью, да неожиданно, да как на грех - тучи были, где уж тут Эфрона узнать? Подумали, грабитель залез, вот и начали окружать. Он отбивался, одного убил, вот тела лежат, сами видите, в горло угодил, а как пожар начался, так все закричали - и он утек! Ловить некогда стало!

Погоню послали, да ведь думали, простой воришка, вот и не гнали его сильно. Так, спугнули...

Остальные двое?

Про служанку вы знаете, у слуги сердце не выдержало.

Чужие?

Нет-нет, больше в доме чужих не было. Никого.

Госпожа герцогиня?

С вечера все Тарлу гоняла, то одно ей не так, то второе, все уж спать легли, а она никак угомониться не могла. А потом?

Потом никто ничего не знает. Как пожар начался, так ее никто и не видел.

Таламир скрипнул зубами, но наказания раздавать не спешил. Надо разобраться во всем подробно. Осмотреть дом, что тут, как тут...

К обеду он уже жалел о своем милосердии. Впрочем, это никогда не поздно.

Картина складывалась печальная.

Алаис гоняла служанку. В этом ничего удивительного не было, жена у него далеко не дура, все она видела, все понимала, и доносчицу не любила. Не прогоняла, но и спокойной жизни не давала. Чай, не в первый раз. Легла бы заполночь, и Тарла бы легла. Другое дело, что Алаис могла спать, сколько пожелает, а Тарле весь день носом клевать... такая мелкая, чисто женская месть.

Бывает.

Этот вечер ничем от других таких же не отличался.

Потом Тарла каким-то образом оказывается связанной в кровати Алаис, Маркус Эфрон вырывается из подземелья, а в доме начинается пожар.

Нелогично?

Это если ничего не знать.

В кухне стражник был, но он рассказал, что оглушила его - Тарла! Принесла белье, он мельком увидел, повернулся к ней спиной... кто б не повернулся? И получил чем-то тяжёлым по затылку.

Таламир распорядился выписать негодяю с десяток плетей, но и сам понимал, что наказывать мужика не за что. Разве только зло сорвать.

Кто бы ждал такого подвоха?

Оглушив негодяя, Тарла взяла ключи и выпустила Эфрона. Ключи, кстати, нашлись в клетке. Где они лежат...

Слуги, конечно, не знали. Но Тарла-то была приближена к господам. Могла она подглядеть?

Могла. Таламир криво усмехнулся, думая, что 'слуги не знали' звучит просто смешно. Все они знают, работа такая. Господа не знают, а они разнюхают! Подлое сословие! Вот и эта предала. За деньги ли, еще за какие обещания...

Как они сговорились с Эфроном?

Когда?

Да видимо, когда он мерзавку отправил в подземелье. Уж что ей пообещал аристократишка - неясно, но могла обиженная женщина напакостить подобным образом?

Еще как могла!

Алаис ее тиранит, Таламир наказал, ну и... отомстила.

Не учла одного - она Эфрону даром не нужна оказалась, а вот Алаис...

Мог Маркус добраться до его жены?

Мог, еще как мог. Вот Тарла его наверняка и провела, дел-то! В доме тихо, стражник оглушен, все спят, слуги в пристройке, она ничем не рисковала. А вот Алаис...

Зная его супругу - что ей будет выгоднее? Остаться или уйти с Эфроном?

А вот тут Таламир задумался.

Алаис - женщина неглупая, она могла сопротивляться, могла поднять крик, но если ее не видели во дворе, если Эфрон был один, значит, она ушла с ним по доброй воле. Так, а что с ее платьями?

Краткая ревизия показала, что вся одежда Алаис на месте.

Ушла по своей воле? Или вообще в плаще служанки и ночной рубашке? Потому что не хватает только сапожек...

Но почему!?

В любовь к Эфрону Таламир не поверил ни на минуту. Ни на секунду. Не тот Алаис человек, чтобы вестись на подобную приманку. Но что могло ее заставить удрать? Что?

Ирион!

Вот он дурак!

Лидия!

Алаис отлично знала, что ночи он проводит в постели королевы, что он намеревается представить супругу ко двору... и? Какие она могла сделать выводы?

Любовь, ненависть, ревность - это все чепуха, не те у них отношения. Но что-то же она подумала? Чем-то Эфрон ее напугал...

Таламир не был глуп, и мозаика медленно, но складывалась. Да именно так.

В столице он отдалился от супруги, уделял все внимание ее величеству, и кто посмел бы на его месте поступить иначе? Могла Алаис подумать, что ее бросят в угоду королеве? Или, того интереснее, получат от нее ребенка-второго, да и убьют?

Могла, ох как могла. Алаис девочка неглупая, и если уж Таламир рассматривал эту ситуацию, то она тем более должна была ее просчитать. Тогда, получается, что она сбежала с Эфроном по доброй воле?

Вот это вряд ли. Никто ей не мешал сделать нечто подобное еще в Карнавоне. Или... там побег не увенчался бы успехом?

Таламир застонал, стиснув пальцами виски. Голова просто разрывалась и от боли, и от предположений, сказывались бессонная ночь и выпитое вино. Мысли, словно разлетевшись на осколки, царапали череп изнутри.

Наконец, мужчина тряхнул головой и принялся размышлять.

Итак - кто выпустил Эфрона?

Тут все понятно. Тарла. Она же привела его к Алаис, после чего служанку оглушили, связали и сгрузили на кровать женщины.

Что было дальше?

Эфрон сделал Алаис какое-то предложение. Явно не руки и сердца, это просто смешно. Только вот что можно предложить такой, как она?

Смешной вопрос.

Карнавон.

Алаис нужен только Карнавон. И... месть за смерть близких. Ир-рион!

Тут-то пасьянс и сложился, заставив мужчину похолодеть от простого понимания.

Нелюбимая - не значит нелюбящая. Пусть семья не любила Алаис, но кто сказал, что она их ненавидела? Даже она сама ни разу этого не произносила. Она говорила о своем уродстве, о своих мечтах, но никогда - никогда! - не говорила, что ненавидит свою семью за то, что они сделали с девочкой. И вот за семью она могла мстить.

Прекрасно понимая, что если останется, то ее жизнью будет распоряжаться Ант, а через него и королева, понимая, что отомстить не удастся, в лучшем случае она сможет передать свою месть детям, да и то сомнительно...

Тогда... получается, что она сбежала не просто так? И найти ее не удастся?

Ант выдохнул.

Алаис продумывала все. Нет сомнений, что дурачка Эфрона она тоже поставит себе на службу. И не отпустит, пока он будет ей выгоден.

А еще - Эфрон не отпустит последнюю из Карнавонов. Так что искать надо двоих. Супружескую пару, брата и сестру, и обязательно смотреть в глаза женщины. Глаза и волосы Алаис изменить не сможет... или сможет? Парики, краска - Таламиру ли не знать?

Остаются только глаза.

Ладно. Сейчас все упирается в простой вопрос - супруга уже сбежала из города или нет? Могла... Таламир аж застонал, понимая, что полдня у Алаис было, а значит, в городе ее, скорее всего, нет. И искать надо на дорогах. Ладно. Людей он разошлет. А как проверить корабли, которые ушли из порта? Она ведь могла быть на любом из них, они могли... надо съездить в порт. Мало ли кто ее заметил? Их заметил?

Если Эфрон прикоснулся к Алаис хоть пальцем - ему не жить.

Не из-за большой любви, нет. Просто это его женщина, его имущество, и Таламир свернет шею любому, кто покусится на его собственность.

Итак.

В порту нужно поставить своих людей. На воротах - тоже. И ждать.

Бесконечно Эфрон прятаться не сможет, Алаис тоже, рано или поздно он найдет свою супругу, и... свернет ей шею?

Ну, нет.

Сначала сделает ей наследника, а потом свернет шею.


***

Алаис в этот момент вовсе не думала о супруге. Ей надо было как следует устроиться в городе. Не сбегать же отсюда?

Нет, конечно.

Таламир будет искать ее, и искать активно. Что бы сделала она на его месте?

Поставила своих людей на воротах и принялась прочесывать город. Так не надо отказывать супругу в сообразительности.

Что он сделает, если никого не поймает?

Решит, что супруга сбежала. До того, как перекрыли ворота. Шанс у нее был, с раннего утра, например. И успокоится рано или поздно.

Вот это время ей и надо переждать в городе.

Не то, чтобы Алаис не размышляла над таким вариантом.

Она могла бы попробовать сбежать ночью - ладно, утром из города. Только вот не создана она для бродяжничанья. А зная Таламира, ее уже сегодня объявят в розыск. Да и просто - напарника нет, а одинокая девушка или одинокий молодой парень, которые не умеют за себя постоять, быстро станут мишенью работорговцев. Не затем она сбегала из добровольного рабства, чтобы оказаться в рабстве принудительном. Не Эфрона ж в напарники звать?

Интересно, спасся или нет? Впрочем, на ее участь это сильно не повлияет.

Можно было бы попробовать уплыть на корабле. Но...

Вот вы капитан корабля. К вам приходит девушка и просит принять ее на борт - срочно. Приходит ночью, одна, скрываясь, этакая белоручка, заступиться за нее некому, да и ошибки она какие-нибудь совершит... итог?

Либо забортная водичка, либо корабельная шлюха, либо рабский рынок. В разных сочетаниях.

Нет, так дело не пойдет.

С утра она честь по чести позавтракала, расплатилась с хозяином трактира, попрощалась и выползла на улицу, кряхтя так, что позавидовали бы все персы.

Ей надо найти себе норку, отъесться, отоспаться, прикинуть, чем зарабатывать на жизнь, а когда ее перестанут искать, она уедет честь по чести. Уедет спокойно, освоившись с этим миром и со своим местом в нем...

Эти мысли совершенно не мешали дряхлой старухе брести по улице, оглядываться, шаркать ногами, кашлять, сморкаться, плеваться и вообще - почти разваливаться на ходу. Артистизм?

Жить хочется. Вот и приходится номера откалывать.

Алаис медленно ползла по улице, изучая вывески, пока одна из них не приглянулась девушке.

'У тетушки Магдалены'.

Вывеска была исполнена золотом, дом производил впечатление чистенького и уютного, а белые ставни и красные мальвы в палисаднике перед ней делали домик почти родным.

И Алаис решительно толкнула дверь.


***

Внутри было вполне достойно, ничуть не хуже, чем снаружи. Чистенький пансион, аккуратный и красивый. На первом этаже таверна, но для чистой публики. Столики покрыты скатертями в красно-белую клетку, на окнах цветы и занавески, полы натерты воском...

За стойкой в углу, видимо, сама тетушка Магдалена - статная женщина лет сорока, с рубенсовскими формами, скромное коричневое платье оживляется белым передником, русые волосы убраны под чепчик, голубые глаза глядят спокойно и пристально. К ней-то Алаис и подползла, поминутно охая и хватаясь то за поясницу, то за сердце.

- Ох... здоровьичка тебе, доченька.

- И вам здоровья, бабушка.

Особой приветливости Магдалена не проявляла, но и заявить: 'не подаем' тоже не спешила.

- Нельзя ли у вас комнатку снять?

Голубые глаза впились в Алаис. Да так, что женщина почти физически почувствовала, как просвечивают ее кошелек, как взгляд проникает под грим, и даже глубже - в душу... хорошо, что глаза не видно под низко повязанным платком.

- У нас дорого, - после минуты молчания произнесла Магдалена.

- Чай, не по золотому в день берете?

- Нет. На золотой у нас можно пять дней жить, бабушка.

- Только жить - или столоваться?

- Завтрак и ужин я подам, обед отдельно, если пожелаете.

Алаис подумала, и кивнула.

- Тогда вот за десять дней задаток. Может... ох, годы мои тяжкие, и подольше задержусь...

При виде денег Магдалена ощутимо подобрела. Даже улыбнулась.

- А что ж за нужда, бабушка?

- Скажи уж прямо. дочка - чего тебе, старой, дома не сидится? - заскрипела Алаис. Улыбнулась, показывая вычерненные зубы. - Так за деньгами я сюда и приехала. Сестра у меня померла, вот, наследство получить надобно, да и домой, к внучкам...

- А что ж внучки - не смогли с вами поехать?

В голосе Магдалены звучал подтекст - тебя ж страшно выпускать, ты по дороге развалишься! Сработало!? Ура!

- Так некому больше поехать-то со мной, - Алаис подчеркнуто печально вздохнула. - Сын в отъезде, пока еще вернется, дочь в тягости, внуки малы еще, чай, не они за мной, а я за ними приглядывать стану...

- Ах, вот оно как...

- Да так вот, дочка. Всю жизнь ради них кладешь, а потом оказывается, что и в старости пахать-от надо, - Алаис горестно вздохнула. - Вот и плывет бабка старая на корабле, сегодня уж отдохну, а завтра и к стряпчему...

- Давайте я провожу вас в вашу комнату, - правильно поняла намек Магдалена. - А как...

- Звать-от меня? Зови бабушка Тая. Или госпожа Лернен, коли хочешь.

- Пойдемте, бабушка Тая, - Магдалена решительно сняла с гвоздика ключи от комнатки. - А сумки ваши...

Сумок у Алаис не было, кроме рюкзака. Так это дело поправимое.

- На корабле остались. Где ж мне с собой тяжести таскать, чай, не молоденькая, - Алаис упорно подделывалась под простонародный говор. - Капитан придержать обещал, а завтра и весточку ему дам.

- Да у меня мальчик на побегушках есть, мигом слетает.

Ирион! Вот этого Алаис не предусмотрела.

- Благодарствую. Может, вечор мы с ним и сходим...

- Как скажете, бабушка Тая.

Перед Алаис открылась дверь в небольшую комнатку. Отлично! Просто то, что надо!

Угол комнаты занимала здоровущая кровать под балдахином. Рядом, на тумбочке стояли медный таз и кувшин для умывания. В углу - здоровущий сундук для пожитков, на нем замок, в который воткнут ключ. Кладите, закрывайте, пользуйтесь.

Еще в комнате был стол и два кресла.

Занавески на окнах, салфетка на столе, салфетка на тумбочке, все простенько, но чисто и аккуратно. Алаис широко улыбнулась.

- Спасибочки, дочка. Я уж тогда полежу чуть, а то с той качки кости болят... возраст, чай, не юный...

Магдалена сочувственно покивала, и оставила клиентку одну. Алаис тут же задвинула засов на двери и от души потянулась. А потом принялась осматривать комнату на предмет глазков, подслушек и прочего.

Не нашла. Разве что дымоход... кажется, Дюма писал, как мушкетеры кого-то там подслушали через дымоход? Ладно, она все равно тут разговаривать не собирается. А вечером сходит 'на корабль', прикупит в какой-нибудь лавке сундук или что-то вроде, да и прикажет доставить. Или лучше просто матерчатую сумку? Наверное, второе. Всегда можно сказать, что не с ее артритом брать что-то тяжелое в путешествие...

А платье можно купить и в лавке старьевщика, если не по фигуре будет, так и лучше.

Алаис улеглась на кровать, вытянула гудящие ноги. Да, и обувь. Надо бы купить сапоги на пару размеров больше, чтобы сапог надевать прямо на сапог. Все же ее обувь, хоть и засвинячена до беспредела - именно что дорогая, качественная, красивая, а еще - маленькая. Маленькие руки и маленькие ноги - аристократизм. Это плохо, очень плохо...

Таламир будет искать ее, и сам, и, наверное, силами королевской гвардии. Да, при дворе он надолго станет посмешищем, тут и королевская протекция не поможет. И если искать ее будут гвардейцы...

Алаис сильно подозревала, что напрягаться гвардия не будет. Выскочек нигде не любят, а Таламир - он и есть. И место свое получил частично через постель. Тьфу!

Алаис тоже платила когда-то своим телом за определенные бонусы на работе, но... не любила она этого! Ох, не любила. И Таламира не любила.

И все же, все же...

Может стоило остаться?

Она не Алаис Карнавон, она могла бы приспособиться, могла бы получить выгоду, могла бы устроиться при дворе...

Нет, не могла бы.

В любой стае выживают свои. А она? Благодаря отцу и политике рода, Карнавоны - отшельники. Демонстративно избегающие королевского двора уже несколько поколений. То есть поддержки у нее нет, не считать же Таламира? Его бы самого кто поддержал, потому как появятся рядом с королевой более увесистые... эммм... органы - и лететь ему из дворца. Даже если и не лететь.

Дети от Алаис нужны, а их мать - вовсе даже ни к чему.

Королева ей не простит происхождения и ума, Таламир - ума и происхождения, вся придворная шушера последует за предводителями, да и попросту - на кой черт ей этот гадюшник? Администрации мало было? Нет уж!

Она отдала юриспруденции малым не тридцать лет, и не собирается растрачивать новую жизнь на дрессировку придворных пираний. Пусть этим займется кто-нибудь другой.

А чем будет заниматься она?

Алаис откровенно не знала. Удрать куда подальше, купить себе домик, выйти замуж, завести детей - все то, чего не додали в прошлой жизни. Почему нет?

А как же мои родные?

Голос прозвенел в голове так неожиданно, что Алаис сама испугалась.

Как же Карнавон?

Тьфу ты, Ирион! Женщина даже не сразу разобралась со своими мыслями. А ведь они принадлежали еще той Алаис Карнавон. И это остатки ее личности требовали отстоять свое право на земли герцогства. И отомстить за родных.

Ага, мечты...

С другой стороны. А вот чего она сама хочет?

Действительно жить в глуши? Это хорошо в двадцатом веке, когда ни рабов, ни господ. А тут немного другие порядки. Если ты крестьянка, то можешь вляпаться просто потому, что у благородного тьера плохое настроение. Убьют ради развлечения. Или групповуху устроят. Или еще что-то веселое и интересное. Маркиз де Сад писал о развлечениях знати, а Таня в свое время прочитала его опусы. До сих пор помнилось, как насиловали все, в чем дыры были, как издевались, убивали...

Нет уж! Ей такие развлечения ни к чему. И муж не защитит, не в это время.

Если кто помнит Дюма, знаменитый д'Артаньян лапал г-жу Бонасье малым не на глазах у ее супруга, и галантерейщик и слова лишнего не промолвил. Почему? А жить хотел.

Продырявят же, и фамилии не спросят. Оскорбили благородного господина, вот он и погорячился. Готов заплатить штраф! Целых два золотых, или даже три!

Здесь это тоже практикуется. Пусть Алаис, с ее своеобразной внешностью ни под кого не подложат, но поиздеваться-то могут!

Вывод - чтобы хорошо жить в этом времени и месте, надо быть благородной. Чтобы быть благородной, надо либо вернуть себе свой титул и дом, либо грохнуть супруга и вторично выйти замуж. Пока оба варианта попросту невыполнимы. Против королевы ей не выгрести.

Свергать королеву?

Ну-ну...

Тем более, что она правит не сама по себе, а от имени сына, как регент. Малолетний король, при нем заботливая мать... единственный вариант для Алаис - это вернуться, когда короленок подрастет. Если у него будут такие же теплые отношения, как у Людовика Четырнадцатого с матушкой, шансы у нее будут. А если нет...

А ведь обидно. Попасть в тело герцогской дочки, стать герцогиней... но есть и еще один вариант, о котором стоит подумать. В случае смерти дражайшего супруга, Алаис становится вдовствующей герцогиней. А все ее дети, поскольку нажиты в законном браке, считаются детьми ее супруга. Ну, если супруг от них не откажется. Но если помрет, то отказаться ему будет затруднительно.

А ведь идея...

Спрятаться на время.

Найти себе единомышленников, найти людей, которые будут отстаивать твои интересы, потом проплатить убийство супруга, и вернуться в облике вдовы с ребенком. И нагло хлопать ресницами, мол, он сам нас спрятал, сам приказал уехать, сам,  все сам...

Почему?

Не знаю... он мужчина,  он умный,  он познал дао, сяо и мяо, он говорит,  а я танцую, и вообще - как вы можете меня спрашивать о таких вещах? Я же любимого мужа потеряла,  ыыыыыыыыыыыыы! И красный бантик с туфельки впридачу.

Хм-м....

Что нужно для такого предприятия?

Деньги,  деньги и еще раз деньги.

Папа, хоть ты и гад был редкостный, а все равно - спасибо. Всех захоронок Карнавона мне не то, что на войну - на столетний мир хватит! В деньгах недостатка не будет, а вот в союзниках...

Алаис прикусила губу.

Союзники... хотя бы советчики. А ведь есть человек,  которому она небезразлична. Один,  но есть.

Кузина Ланнисия.

Можно для начала отправиться к ней,  а там подумать,  куда двигаться дальше.

Да,  так она и поступит. Через пару месяцев она отправится в Лаис,  к кузине Ланисии. Именно туда выдали замуж кузину,  за графа... графа Кларендон! Вот!

Лаис - тоже из старых герцогств, на Сенаорит там плевать хотели. Карнавонам не посочувствуют,  но и не выдадут,  так что...

Лаис!

К тому же это созвучно с ее именем. Может,  там ее будет ждать удача?

С тем Алаис и придремала на кровати. Спать все равно хотелось, даже больше,  чем есть. Сколько она за последнее время перенервничала,  вот организм и наверстывал,  чем мог. В частности - сном.

Алаис спала,  и ей снилось море. Теплое и родное. Она гуляла по пляжу и собирала жемчужницы. На ладони ей выкатывались маленькие перламутровые шарики,  а ракушки она бросала обратно в море. Что-то шептали волны, уютно пахло геранью...

Пока еще не безопасность, но уже надежда.

В самом главном Алаис так и не призналась себе. Всю жизнь Таня делала выбор сама,  для себя, и полностью отвечала за него. Здесь и сейчас она вынуждена была принять чужую жизнь.

Похлебку варили другие,  а кушать ей. Но всегда ведь есть и другой выход?

И сейчас Алаис перевернула котел. Что бы ни было,  это больше не ее варево! Свою жизнь она будет планировать и строить сама. А всем остальным - приятного аппетита!


Семейство Даверт.

Лусия крутилась перед зеркалом.

- Мам,  посмотри? А этот цвет мне к лицу?

Вальера бросила взгляд на дочь. Как любой белокожей брюнетке,  Лусии шли яркие тона. Но вот этот оттенок желтого девушку просто убил. Мраморная кожа казалась болезненной, черные волосы словно потускнели...

- Выкинь и попробуй вон тот,  с зеленью.

Лусия скривила губки,  но послушно приложила к себе новый отрез ткани. Эттан не мелочился.

Еслли кто-то не знает - Храм это очень выгодный бизнес. Наверное потому,  что люди грешат на земле,  а потом надеются,  что рай можно проплатить,  как место на корабле или в дилижансе. Как будто Ардену важно,  сколько ты принес на храм. Это его слугам важно! И нужно! Живут они на эти деньги. И на десятину живут,  и землями Храм владеет,  благо,  ему очень часто завещают много приятных вещей. И Преотец имеет право распоряжаться ими по собственному желанию.

На благо храма,  разумеется. Ведь Преотец у нас кто?

Глава церкви. Значит,  церковь - это он,  а его благо есть благо всей церкви,  что тут  непонятного. А если у него есть родные,  то церковь обязана обеспечить все блага и им тоже. И побольше,  побольше.

Он уже успел переселить Вальеру в новый дом неподалеку от главного Храма,  а Лусии недавно привезли шесть больших шкатулок с драгоценностями. Женщины их до сих пор все не разобрали. Недавно принесли и роскошные ткани - шелк,  бархат, атлас,  Вальера могла позволить себе многое,  но не столько же! Но дочь Преотца,  выходящая замуж за герцога Карста - дело другое. Для нее роскошь - это необходимость.


Лусия выбирала между изумрудами и рубинами, розовым жемчугом и черным, примеряла то алые шелка, то синий бархат, то черный шелк, советовалась с Вальерой - и все время думала о женихе.

Какой он - Мирт Карстский?

Высокий или низкий, худой или толстый, светлый или темненький... и самое главное. А он ее полюбит?

Будет ли ее брак счастливым?

Вальера смотрела на дочь, и на душе у женщины было тяжко. Словно могильную плиту положили.

Почему?

Она и сама не знала. Блестящая партия, Лусия станет герцогиней, и... брак по расчету часто бывает удачнее того, что по любви. Вальера это отлично понимала. Лу умненькая, она приспособится к новому окружению, найдет для себя что-нибудь хорошее, родит детей, будет их любить, даже если муж окажется негодящим...

Почему герцог Карста согласился на такой мезальянс?

Карсты - древняя кровь, еще от времен Королей, рядом с ними Эттан - низкородье, да и сама Вальера. Хоть она и Тессани, но любовница, которая родила незаконных детей. Признанных и усыновленных - но бастардов.

Карсты не должны были согласиться на этот брак. Я ничего не понимаю.

Вольно ж Эттану списывать все на свой статус Преотца. Вальера отлично знала, что преотцы преходящи, только на ее памяти менялось трое, а кровь и происхождение - вечны.

- Мам, а так?

Лусия приложила ко лбу нитку розового жемчуга. Бусины заиграли в черных волосах, и Вальера кивнула.

- Да, так хорошо. И надо поискать для тебя розовый шелк подходящего оттенка. Чтобы кожа играла.

Лусия принялась упоенно рыться в тканях, а Вальера смотрела на дочь.

Скоро, очень скоро она отправится в ту же лавку. Что-то ей скажут?

Но если с Миртом Карстским что-то не так - дочь я не отдам. Пусть Эттан меня хоть убивает! Украду, спрячу... не отдам!

Мое!

- А где две самых прекрасных дамы Тавальена?

Луис широкими шагами вошел в комнату. Лусия мгновенно забыла про платья, взвизгнула и повисла у брата на шее.

- Лу!

- Да, котенок! А что у меня есть? - поддразнил сестренку Луис.

- Что!? Ну что!?

Лусия принялась шарить по карманам у брата. Искомое нашлось в кармане на груди, и Луис потрепал сестренку по голове.

- Примерь?

Роскошная рубиновая нить была к лицу любой женщине. А как она заиграла в черных косах Лусии!

- Братик! Спасибо!!!

Лусия вновь повисла на шее у брата.

- Луис, это очень дорого, - упрекнула Вальера.

- Мам, не ругайся. У меня и для тебя есть подарок.

Вальере досталась выуженная откуда-то из-за спины изумрудная нить.

- Луис!

- Я не могу побаловать своих родных и близких?

- А отец знает?

Эрико не хотел портить никому настроение, но...

Нет, хотел.

Просто из вредности. Откуда Луис взял такие деньги? Содержание домика для милых крошек обходилось дешевле, даже если взять цену за год! И он такую прелесть любовнице подарить не может. А крошка Элисса этого заслуживает, заслуживает и большего, только у него денег нет. А где их взял Луис?

- Твое какое дело? - брат сверкнул глазами на Эрико, и тот опять почувствовал себя кем-то вроде таракана. Вот почему так?

Вальера неодобрительно покачала головой.

- Эрико, что такого в подарке? Лусия выходит замуж, мы должны дать ей достойное приданое. А я... разве сын не может побаловать мать? Жаль, что так думает лишь Луис!

Эрико опустил глаза вниз. Да уж, ему это в голову не приходило. Хоть цветы бы принес, но... цветы - для любовниц, драгоценности для них же, а родным... а что - родным? У них и так все есть... наверное. Удивительно трепетный в том, что касалось его, Эрико проявлял абсолютную толстокожесть по отношению к другим.

- Я ненадолго, - Луис улыбнулся матери. - Мне еще к отцу надо.

- А отец об этом знает? - прошипел Эрико, почти не разжимая губ.

Вальера ласково потрепала сыночка по макушке. Да уж, вырос мальчик, по девочкам бегает, бегалка отросла, а думалка - нет. И обижается он на брата зря. Луис просто старше. Умнее, жестче, сильнее, может быть, Эрико и станет таким же, а может и не стать. С Луиса Эттан требовал втрое, остальным меньше доставалось. Зря, наверное. Гонял бы он всех троих, глядишь, и из Эрико толк был бы, а то ведь мается мальчик. С Луисом ему не сравниться, он это чувствует и злится, а это нехорошо. Брат не должен идти на брата, они одной крови.

Когда-нибудь ее не станет, и некому будет помочь, некому поддержать, некому направить... тогда они смогут опереться только на родную кровь. Только друг на друга.

Смогут ли?

- Эрико, милый, а ты посидишь с нами? У тебя такой идеальный вкус, мне хотелось бы, чтобы ты помог выбрать фасоны нарядов для Лу.

- Мам, я в этом не разбираюсь.

- Рико, мальчик мой, кто может лучше оценить женщину, как не мужчина?

- А вдруг у герцога Карста другой вкус?

- Красивая женщина отвечает любому, даже самому взыскательному вкусу, - отрезала Вальера.

Луис поцеловал мать в щеку и удрал к Эттану. Эрико с Лусией принялись прикладывать к девочке ткани то так, то этак, но видно было, что Лусия рассеяна, а Эрико явно ревнует к брату.

Вальера смотрела на детей, и тяжело было на душе. Так вот и понимаешь, что нельзя тебе умирать, никак нельзя, потому что без тебя все рассыплется, прахом пойдет...

Как она так проглядела сыновей?


***

- Вальера Тессани, значит...

Тьер Эльнор протянул стоящей перед ним женщине (Вальера сразу опознала бы в ней свою знакомую тетушку Мирль) туго набитый кошелек.

- Благодарю вас, тьер.

- Это я благодарен тебе, милая. Когда она должна прийти?

- Я ей весточку пошлю, как соберусь.

Тьер Эльнор задумчиво кивнул.

- Пошлешь, конечно, как не послать. Скажем, дней через десять? Или пятнадцать?

- Хорошо, тьер. Благословите.

- Ступай чадо, и да пребудет с тобой Мелиона.

Женщина привычно сотворила знак Ардена и вышла. Тьер Эльнор прошелся по комнате.

Нет, не напрасно опасался его Эттан Даверт. Тьер Эльнор был умен, коварен и жесток. Умен настолько, чтобы спрятаться под носом у врага. Завести связи, как среди аристократов, так и среди нищих, среди клириков и среди убийц. Это Вальеру никогда не интересовали дела тетушки Мирль. А если бы она соизволила расспросить женщину, то узнала бы, что у нее есть дочь, умирающая от чахотки. И есть двое внуков.

В свое время тьер Эльнор помог несчастной, которая оставила ребенка в приюте. Девочка выросла, вышла замуж, не зная ничего о своей матери. А потом тетушка Мирль, с помощью тьера Эльнора разыскала дочку. Как раз вовремя, чтобы принять ее последний вздох и позаботиться о внуках.

Неблагодарной Мирль не была.

Вальера Тессани?

Да, клиентка. Старая и вполне платежеспособная. Ничего, клиентов много, а дочь была одна. А если бы Мирль не нашла ее вовремя (спасибо, тьер Эльнор, да спасет вас Арден) внуки тетушки Мирль закончили бы жизнь в придорожной канаве. Если бы повезло.

Есть и менее приятные способы расстаться с жизнью.

Зато сейчас мальчик осваивает ювелирное дело, а девочка готовится пойти по бабушкиным стопам. Лечить ей нравится больше, чем составлять яды, но лиха беда начало? В жизни-то все уметь надо, мало ли, кто тебе помешает? Муж, свекор, свекровь...

В этом Эттан Даверт и расходился с тьером Эльнором.

Эттан искренне считал всех людей своим личным бараньим стадом, и относился к ним соответственно. Кого волнуют проблемы баранов? Кого интересуют их заботы? Давали бы шерсть, да и мясо, а то можно и принудительно попросить...

Тьер Эльнор считал примерно так же, но был уверен, что добровольно баран даст намного больше продукции, чем принудительно. То есть - с голодных овец шерсти не настрижешь. Откорми, да отпои, да на хорошее пастбище выведи - и будет тебе счастье. Замучаешься деньги считать. А если как Эттан... нет, это хуже, чем неправильно - это невыгодно.

Тьер Эльнор был достаточно коварен, чтобы помогать людям ради собственной выгоды, и должников у него было много.

А жестокости ему и так было не занимать.

Вальера Тессани ему мешает?

Вальера Тессани должна умереть. В ближайшее время. Это послужит на пользу его священной мести. Вальера рядом с Этаном уже больше тридцати лет. Лишившись супруги, Даверт начнет привлекать к себе девок, делать ошибки, и можно будет подсунуть ему ту же очаровательную Элиссу. В дом, где живет его мать, Эрико девушку не приведет. А вот в холостяцкое жилье, где остались одни мужчины - вполне.

Или Элисса может навестить милого друга, и совершенно случайно наткнуться на его отца. Бывали в истории Храма и смерти Преотцов от скверных болезней. Или подождать с этим?

Эльнор не хотел убивать противника, он хотел, чтобы Эттан еще помучился.


***

Эттан же вовсе не думал о тьере Эльноре. Был - и сплыл, и пес бы с ним. А вот наглость стоящего перед ним человека просто ни в какие рамки не вмещалась.

У дочери Преотца намечается свадьба. Конечно, были посланы заказы в самые дорогие лавки с тканями. Конечно, купцы прислали свои товары на дом к Вальере.

И - вершина наглости! - явились требовать за них деньги!

Это ж надо додуматься?

Требовать деньги в Преотца - это как требовать деньги с Храма, а значит, святотатствовать и богохульствовать. Это же понятно! Такие поступки заслуживают самого сурового наказания! Даже казни!

- Светлейший, так ведь голодаем! По миру пойдем... - ныл купец.

Эттан прищурился на оппонента. Судя по объемному чреву, купчина уже не первый год пух с голоду. Прямо-таки распухал.

- Значит, голодаете?

- Истинно так, светлейший! Истинно так!

- Так я тебе помогу! Думаю, месяца на казенных хлебах будет достаточно. И деньги сэкономишь, и кормить тебя будут бесплатно. И можешь не благодарить. Стража!

Купчина и слова сказать не успел, как Эттан Даверт хлопнул в ладоши.

- Взять его! На месяц в Шемон, на хлеб и воду. В одиночку!

Купец бессильно обвис в жестких руках стражников. Кой там протестовать? Пискнуть - и то не успел, как уже вынесли за двери. А внутрь вошел Луис.

- Светлейший, озаряющий лучами наш мир, с громадными очами...

В шутника полетела тиара Преотца. Луис поймал ее неподалеку от своего носа и принялся разглядывать.

- Ну, ничего так. Только нечищено. Кто смел разгневать вас, отец?

Эттан Даверт сверкнул глазами на первенца. Любовь - любовью, а границы тоже знать надо? Но иногда Луис зарывался и дерзил.

Ладно, пусть развлекается.

Преотец расправил складки одеяния.

- Казна почти пуста. Денег нет.

Луис пожал плечами.

- Ах, вот вы чего так разгневались.

- По-твоему это не причина?

Луис пожал плечами, и вернул тиару на место. То есть - на Преотцовское кресло. Хорошо смотрится. Внушительно. Непонятно только, как Преотец этот чан весь день на голове таскает. Тяжелая, зар-раза!

- Еще какая. Жаль, нельзя повесить наглеца.

- Повесить можно, а вот деньги получить с него...

- А за что у нас конфискуется имущество в казну, - задумался Луис.

- За... - глаза Эттана сверкнули тигриными огнями. И это был очень голодный тигр. - Найдем, за что! Не найдем закон, так примем! Приговоры с конфискацией. Если кто-то умышляет против храма, стало быть, он умышляет против нас. И заслуживает казни. А имущество можно передать в казну Храма. Разве что вдове и деткам немножко оставить...

- А за что?

- Хм-м... за ересь!

- Ересь? - Луис воззрился на отца. Он и сам был не подарок, но до такого цинизма не дошел. Пока.

- Конечно, ересь. Позови ко мне предстоящего Туарана, а сам отправляйся в канцелярию.

- Зачем?

- Над законом о ереси подумаем мы с Туараном, у него в этом опыта больше. А тебе поручаю составить списки. Подумай, что у кого можно взять, кого в чем можно обвинить - кроме ереси... ты меня понял?

- Вполне.

Луис поклонился отцу, и отправился за дверь, составлять проскрипционные списки.

Почему-то во рту у него было кисло.


Род Карнавон.

Алаис лежала на кровати и размышляла.

Третий день по городу крутились люди, разыскивали Алаис Карнавон. Пока ей везло - искали молодую женщину, блондинку с красными глазами. А она старуха с черными глазами, так-то.

Да-да, именно с черными. И рецепт этот не нов.

Пара капель белладонны в глаза, зрачки дико расширяются, и тут главное, не забывать закапывать красавку дальше. Зрение при этом падает, так для бабки оно и нормально. Если старуха плохо видит, никого это не удивит. Ей не читать, не писать, не вышивать, так что же?

Все равно Алаис планировала поменять шкурку. Не нравились ей взгляды хозяйки таверны.

Вроде бы все хорошо, все спокойно, все уютно, но общее ощущение - как от трясины. Она тоже красивая, зелененькая, с цветочками, а поди, пробегись по полянке? И косточек не достанут!

Таламир ищет женщину?

Так пусть будет мужчина, даже подросток! Благо, половые признаки у Алаис надо было искать только на ощупь. Здесь? Нет, это кость. А вот это? Это тоже кость...

Даже сильно маскироваться не придется.

Надо сменить юбку на штаны, покрасить волосы и брови с ресницами в рыжий цвет, впрочем, ресницы и остричь можно, насажать по лицу веснушек той же хной, снять дом и купить гаролу.

Да, последнее - обязательно.

Остается продумать легенду?

Комнату снять может и бабушка. Допустим... допустим, у нее есть дочь! Которая сбежала из дома много лет назад с бродячим музыкантом, прошлялась невесть где, а вот теперь умерла, но просит приютить внука. А сын (умница - красавец - гордость семьи) не желает видеть в своем доме незаконного отпрыска блудной сестренки. Или этого не желает его жена, так даже вернее. Мол, мальчишка, низкородье, отребье, где он шлялся и чего набрался - непонятно, пусть пока поживет отдельно. А там и определим его куда-нибудь.

Алаис уже знала, что Маркуса Эфрона тоже не поймали. Его тоже разыскивали, закрыли ворота, обыскивали все бочки и ящики, досматривали корабли, но это был накал первых дней поисков. Через десять-пятнадцать дней будет попроще, а еще через месяц она сможет спокойно уехать.

Переждать бы...

А заодно отправить письмо единственному человеку,  который думал о маленькой Алаис. Человеку,  которому небезразлична ее судьба.

Кузине Ланисии.


***

Примерно то же самое думал и Ант Таламир, проходя по коридорам дворца.

Переждать бы...

Перетерпеть и никого не убить. Никого важного.

Если мужчина уходит он жены, его могут осудить, могут оправдать, но смеяться над ним не будут. А вот если жена убегает от мужа...

Таламир и не подозревал, что его так ненавидят. Догадывался, что ему завидуют, его не любят, но такой ненависти не ожидал. Везде, везде, от дворца до казарм его встречали ехидные смешки и шепотки за спиной. Вот и сейчас...

- ...а почему она сбежала?

- Видимо, не удовлетворял.

- По чужим постелям поистаскался, на свою не хватило?

- А может, запах навоза не перенесла. Герцогесса ж, не кухарка какая...

Выскочек нигде и никогда не любили.

Таламир осторожно скосил глаза.

Баронесса Лейст и маркиза Фаниль шептались, иногда стреляя глазками в мужчину. Курицы злобные!

Окажись Алаис при дворе, они б ее травили, как волк - оленя, но эта стерва сбежала, и все насмешки достаются ее мужу.

С-сука!

И ведь ничего с ними не сделаешь. Не на дуэль ведь вызывать? Разве что...

Таламир учтиво поклонился сплетницам.

- Маркиза... передавайте мои наилучшие пожелания супругу... баронесса, счастлив буду повидать вашего сына, мы встречались недавно.

И почти увидел, как втягиваются змеиные языки. Страшно?

Так-то, вы у меня научитесь хотя бы бояться, мерзавки. Вас я не убью, но могу уничтожить любого из ваших родных! Попомните это, прежде, чем сплетни распускать.

Таламир еще раз поклонился, и, язвительно улыбаясь, направился к королеве.

Ее величество сидела перед зеркалом, примеряя украшения.

- Ант...

Воодушевления в голосе слышно не было, Лидия готовилась к неприятному разговору.

- Ваше величество...

- Надеюсь, ты с хорошими новостями?

Таламир опустил глаза.

- Беглецы пока не найдены.

- Это плохо, очень плохо.

- Ваше величество, я делаю все возможное...

- А надо делать больше. Ант, если ты не найдешь супругу, ты станешь посмешищем.

- Я понимаю, ваше величество. Но Алаис умна. Если не удалось найти ее в первые три дня, то потом точно не удастся. Разве что случайно.

Лидия раздраженно бросила в шкатулку изумрудную сережку.

Умна она! Ир-рион!

Как истинная женщина, ее величество не выносила, когда при ней хвалили других женщин. А уж если это делает ее любовник, и если в его голосе звучит уважение?

Гррррр!

- И что ты предлагаешь?

- Ваше величество, либо я найду Алаис Карнавон, либо найду ее тело.

Лидия вскинула брови.

- Объяснись?

Эту идею Таламир обдумывал полночи, и счел ее перспективной.

- Если жена сбежала, я становлюсь посмешищем. А если я ее нашел и убил?

- Так нашел или нет?

- В крайнем случае, я найду подходящее тело. Объявим всем, что это Алаис Карнавон - и похороним. Кто там ее будет разглядывать?

- Плохая идея, - поморщилась Лидия. В отличие от Таламира, она понимала, что если Алаис объявить мертвой, тут же объявится десяток самозванок. Замучаешься вылавливать и уничтожать. И первая из них появится в Эфроне, это уж определенно.

Таламир посмотрел почти умоляюще.

- Я ее муж, ближе меня у нее никого нет...

- Ты и так герцог Карнавон.

- Но пока она не найдется, я ничего не могу. Ни жениться, ни завести наследников...

- Ты торопишься жениться? - Лидия вскинула изящно подведенные брови, и Таламир стушевался.

- Ваше величество, герцогство не должно оставаться без наследника.

- Ну так ищи супругу. Свою, сбежавшую. Думай, куда она могла пойти, раз ближе тебя у нее никого нет, - с насмешкой указала Лидия. - Алаис Карнавон может найтись, но... внешность у твоей супруги уж очень своеобразная.

Таламир коротко выругался, забыв, что находится перед лицом королевы.

Да если бы речь шла о похоронах, это понятно. Кто там будет труп разглядывать, в глаза ему лезть и волосы трогать - крашеные или нет? А показывать живого человека...

- Как ей только удалось спрятаться...

- Значит, она уже не в городе. Неужели ты думаешь, что она бежала, не имея никакого плана? Подумай лучше, куда она могла поехать, к кому...

- В Эфрон?

Ее величество пожала плечами.

- Вполне возможно.

Таламир вдруг шагнул вперед, порывисто опустился на одно колено.

- Ваше величество! Позвольте мне! Я сам отправлюсь в Эфрон! Я его...

- Не разрешу.

Ее величество покачала головой. Карнавон слишком много себе позволял, к тому же его высокомерие и надменность не нравились людям. Про Эфрона так сказать было нельзя. Он был свой.

Эфрон можно бы стереть с лица земли,  это несложно,  но формально они ни в чем не виноваты. Одного уничтожить,  второго,  так и трон под Лидией зашатается. Нельзя спешить с такими делами,  так и до бунта недалеко. А Таламир...

Подумаешь, смеются над ним! От насмешек еще никто не умирал! Да и...

Если военачальник набирает слишком много силы,  это тоже плохо для государства. Лидия собиралась оставить трон своему сыну. Слабый Таламир был бы ему подмогой,  а слишком сильный... помехой?

Соперником?

- Неужели у нее вовсе не осталось родни?

Таламир пожал плечами.

- Она не говорила.

- Так расспроси слуг? Неужели никто ничего не знает? И вообще,  хватит о твоей супруге. Неужели у нас не найдется более приятных тем?

Глаза Таламира стали бархатистыми,  теплыми,  губы раздвинулись в улыбке.

- Разумеется,  найдется,  моя королева.


***

Ланисия в раздражении воткнула иголку в гобелен, который начала вышивать.

Дело решительно не ладилось. Розы выглядели подозрительно капустными, у златовласой девы было кислое выражение лица, а рыцарь, судя по внешнему виду, мечтал оказаться от своей героини подальше. Неладно было и в вышивке, и в душе у Ланисии, и в замке Кларендон, ох, неладно.

Бывает вот так.

Ты - сирота, племянница, седьмая вода на киселе, взятая из милости в дом Карнавонов. Герцог обращает на тебя внимания не больше, чем на комнатную собачку, кузина смотрит сверху вниз, кузены посмеиваются, впрочем, беззлобно, но разве от этого менее обидно? Пусть одета она как нищенка! Ведь вы же мне выделяете деньги на одежду или старые платья от своих щедрот, вы! И этим же попрекаете?!

А попрекали часто.

И крышей над головой, и куском хлеба, и неблагодарностью...

Ланисия была достаточно горда, чтобы нести свою ношу с достоинством - и не собиралась скрывать свою гордость. Этого ей простить и не могли.

Наверное, единственная, кому приходилось еще хуже - была кузина Алаис. Младшая, откровенно некрасивая и нелюбимая дочь в знатном семействе Карнавон.

Ланисия до сих пор помнила, как спасаясь от злой шутки, убежала в библиотеку - что же пошутил кузен Филон? Серое платье, серая мышка, глядишь, выйдет замуж за мельника и будет белой мышью...

Что-то такое.

Ланисия была достаточно горда, чтобы вскинуть голову - и едко отпарировать - вам ли, кузен, не знать, каково на мельнице, чай, каждый третий день к мельничихе в гости заглядываете. Дождетесь - вас ее супруг вилами приветит. И вышла из комнаты.

Библиотека была единственным в замке местом, где можно было спокойно поплакать, так-то, никто из знатного семейства Карнавон не увлекался старыми книгами. Филон предпочитал охоту на женщин, Эштон простую охоту, кузина увлекались нарядами и драгоценностями - и герцог охотно платил за увлечения дочери, надеясь выгодно ее пристроить.

Ланни привычно забилась в дальний угол за книжными полками и разревелась. Рыдала она вдохновенно и со вкусом, пока не почувствовала на своем плече детскую руку.

- Опять братья?

Глаза Алаис, казалось, светились в полумраке красным, и больше всего она напоминала призрака. Тонкая, хрупкая, с белыми волосами и полупрозрачной в библиотечных сумерках кожей. На миг Ланисия даже вздрогнула, вспомнив детские сказки про ярь-водянку, которая создана из грязной морской пены и охотится на людей. Но рука, которая легла на плечо девушки, была вполне человеческой, теплой и надежной. И Ланисия дрогнула.

Она же не железная! Она понимала, что девчонка потом все расскажет матери, так что ей же еще и попадет, но сил больше не было. Хоть кому бы выговориться!

Но Алаис сильно удивила девушку. Она промолчала. Хотя сколько ей тогда было? Лет пять?

С тех пор библиотека стала маленькой тайной девочек.

Они не разговаривали на людях, чтобы не наткнуться на злую насмешку, они тщательно скрывали ото всех свою дружбу, но часто, очень часто пробирались по ночам в библиотеку и шушукались, сидя на старом подоконнике.

Он был большой, такой, что Алаис и Лани могли устроиться на нем вдвоем. Подобрать ноги, задернуть штору, прижаться друг к другу, завернуться в одеяло, давно принесенное из комнаты Алаис - и шептаться обо всем подряд, поверяя друг другу свои обиды и горести.

Ланисии было легче.

Карнавоны были ей не родными. Достаточно близкое родство, чтобы о ней позаботиться, достаточно дальнее, чтобы лишний раз не обращать на Лани внимание. Но она их не любила.

Приживалка - и только.

Злые слова ранили, но не сильно. Так, в меру.

А вот Алаис была родной. И в то же время - хуже любой приживалки. Над ней за глаза посмеивались даже слуги.

Над ее внешностью, замкнутостью, неуклюжестью... даже над любовью к старинным балладам - и то подшучивали 'любящие' братья и сестры.

Герцог так же не обращал внимания - неудачная дочь, такую выгодно замуж не пристроишь, проще уж в монастырь отдать, все польза, герцогиня брезгливо морщила нос - после рождения Алаис ей досталось от супруга. Подозревали измену, но родимое пятно Карнавонов в виде летящей чайки таки было на плече у новорожденной, так что удалось оправдаться. Но неприятно же!

Никто не любил девочку, и тем печальнее было, что она-то любила своих родных слепой щенячьей любовью. Как старый мудрый пес, который не бросается уже под ноги, получив достаточное количество ударов, но наблюдает из угла - и безмолвно просит - ну полюбите же меня в ответ! Ну хоть немного!

Только вот мольба оставалась безответной. Может, на собаку и то обратили бы больше внимания, чем на девочку. Вот Алаис и жаловалась кузине Ланисии, находя у той сочувствие и понимание.

Две отверженных души.

Сейчас Ланисия была счастлива, но в ушах ее постоянно звучали злые слова...

 - Ее величество Лидия приказала взять Карнавон. Замок перешел к новому герцогу, вся семья старого убита.

Лани тогда вцепилась в мужа,  требуя хоть что-то узнать! Тот отнекивался,  отказывался,  отговаривался,  но беременная женщина может горы свернуть, используя свой живот,  как рычаг. Муж сдался и пообещал. А пару дней назад принес известия.

Узнала,  на свою голову.

Замок разграблен и отдан во власть нового герцога Карнавона,  некоего тьера Таламира. Старый герцог казнен,  его жена,  оба сына и старшая дочь погибли при штурме. Младшая дочь осталась жива.

Услышав это,  Лани перевела дух.

Алаис жива! Еще не все потеряно.

Жива ради того,  чтобы мужчина получил титул законно. Тьер Таламир женился на ней,  чтобы стать герцогом. Мало ведь захватить власть,  надо ее еще и удержать. А это можно было только при наличии крови Карнавонов на их земле.

Можно не верить в Морских королей,  можно ругаться, можно объявить это вымыслами и домыслами,  но нельзя забыть падение дома Лаис.

Около ста десяти лет назад герцог Лаис зарвался. Ему захотелось власти,  много власти,  верховной власти - или просто это версия победителей? Точно никто не знал,  но по приказу короля вырезали весь род Лаис, не пощадив даже детей. Примерно через месяц в этом раскаялась вся Лиарда. Море словно взбесилось. Приливы и отливы стали совершенно чудовищными, погода ударялась то в засухи,  то в проливные дожди...  

Континент трясло около пятидесяти лет. За это время успели смениться две династии и порядка восьми королей и королев. Потом вроде бы (сколько там правды - не знал никто) в герцогстве Лаис отдали титул бастарду древнего рода,  и ситуация начала исправляться. С тех пор все и поняли - древними герцогствами должен править древний род,  иначе никак. Или что-то есть в крови этих людей,   или Короли что-то наворожили...

Если королева Сенаорита знала ту историю, она обязана была сохранить кровь Карнавонов. Кому захочется повторения такой неприятной ситуации?

Но... Алаис это не гарантировало долгой и счастливой жизни. Пару-тройку лет,  чтобы она нарожала несколько детей. А потом - все. Несчастный случай,  или смерть при родах, на выбор счастливого супруга. То есть - горюющего вдовца.

Ланисия расстроилась. Она не впала в отчаяние,  для этого они слишком давно расстались с Алаис, она не плакала,  но искренне тревожилась за подругу. Она бы попросила мужа,  но что мог сделать граф Кларендон? Только навести справки.

Вот и грустила Ланисия у вышивки. Она любила Алаис, как младшую сестренку, она тревожилась за девушку... она ничем не могла помочь. Ланисия не страдала оттого,  что уничтожили герцога с семейством - она не любила Карнавонов. Но за Алаис загрызла бы неведомого ей Таламира заживо.

Где ты,  малышка?

Что с тобой?

Как бы узнать, как бы помочь?

Ответа не было. Оставалось лишь готовиться к рождению ребенка и вышивать дурацкие гобелены.


***

Небольшая лавка привлекла Алаис с первого взгляда. Еще будучи на Земле,  она обожала такие старые магазинчики. Никогда не знаешь,  что в них найдешь.

То ли флакон из-под старых духов,  такой древний,  что,  кажется,  он пахнет не духами,  а временем. То ли вышитый платок,  а может, старинную брошь...

Где все это сейчас?

Когда-то Миша любил баловать свою Танюшу, а та обожала подобные мелочи. Но и сейчас Алаис не отказалась порыться в лавочке. Ей все равно приходилось уходить из пансиона, как бы разбираться с наследством,  и она бродила по улицам, стараясь не попадаться на глаза никому из  видевших ее в образе старушки.

Вот и сейчас...

Зайти,  посмотреть,  что тут продается, прикупить чего для маскировки, да и домой пора?

Лавочка была темной и пыльной,  хозяин - старым и дряхлым,  так что при виде Алаис он не сильно оживился. А женщина переходила от одной кучи старья к другой, пока не увидела то,  что ее заинтересовало.

Темный гриф, несколько струн... гарола?

Это несомненно была гарола. Обшарпанная и потрепанная жизнью,  со смутными следами резьбы на корпусе, с провисшими струнами,  но когда Алаис со знанием дела подтянула их, они ответили приятным звоном.

И вполне естественным был вопрос - сколько?

Хозяин заломил немыслимую цену малым не в золотой, Алаис,  уже успевшая узнать расценки,  принялась торговаться,  сошлись на шести серебряных монетах, а в нагрузку Алаис получила здоровущую темную шаль,  которая как раз пригодилась,  чтобы завернуть инструмент. А ведь его надо было как-то дотащить до дома!

Оххх...

И почему она не взялась изображать кого-то помоложе?


***

Гарола была расстроена, а настраивать ее когда хозяйка была дома (почти всегда) было нельзя. И так посмотрели удивленно. Пришлось соврать, что нашла на помойке, вот и не смогла бросить. Внучку сгодится.

Поверили?

Арден их разберет. Но смотрели подозрительно.

Так что на следующий день пожилая бабуська постучалась в доходный дом на другом конце города. Этот дом Алаис выбирала еще более разборчиво.

Первое - в нем или рядом с ним должен быть трактир.

Второе - он должен быть расположен рядом с портом.

Третье - его хозяин должен быть не слишком любопытным. Лучше - пожилым и опытным.

Этот дом идеально подошел Алаис. В нем было все. Первое - трактир располагался рядом с домом, в небольшой пристройке. То есть - и пойти, послушать сплетни есть куда, и постояльцам мешать не будут. Второе - до порта был один квартал.

Третье - хозяин.

Увидев его, Алаис поняла, что это просто ее идеал.

Толстый, несуетливый, с цепким взглядом серых глазок и улыбкой прожженного дельца. Хитрый, смекалистый, но вроде как не подлый, хотя разбери их с первого взгляда. Но память юриста при администрации уверенно подсказывала, что мужчина похож на бизнесмена Михалыча. Редкую сволочь и гадину, как ни странно обладающую четкими моральными принципами. И один из них - не брать греха на душу больше необходимого.

Вот голодали б у него дети - он бы хоть в киллеры пошел, хоть кошельки гоп-стопил. А если дела идут, в гараже стоит два джипа, а на счетах кругленькая сумма, так что ж и не помеценатствовать?

Такое тоже бывает.

Так что Алаис подошла, уважительно поклонилась и принялась расписывать ситуацию с внучком.

Толстый хозяин смерил Алаис подозрительным взглядом из-под опущенных век, но нестыковок не нашел. И согласился сдать комнату мальчику.

Ненадолго, дней на десять.

А на следующее утро Алаис съехала из слишком гостеприимного приюта. Кажется, вовремя.

Слишком уж тоскливым взглядом провожала ее хозяйка. Даже уговаривала остаться еще на пару дней, но Алаис покачала головой. Мол - ни за что. Деньги верните, и расстанемся друзьями.

- у нас деньги не возвращают, - отрезала Магдалена.

Алаис прищурилась.

И можно бы уйти, и деньги бросить, но...

Опасно!

Никто здесь легко с деньгами не расстается. А ей вообще по роли каждую медяшку считать положено! Алаис прищурилась так, что нарисованные морщины перемешались с настоящими.

- А я вот сейчас стражу кликну! Да закричу, что старуху грабят.

- А и кричи, - прищурилась в ответ тетушка Магдалена. - Это еще посмотреть надо, чьи у тебя деньги, да откуда! Думаешь, нового чего стражникам скажешь?

Мозг у Алаис работал, что есть сил.

Да, можно кликнуть стражу. Но....

Даже в двадцать первом веке есть понятие 'крыши'. Как это называется здесь - неважно, важно, что оно тоже наверняка есть. Сможет ли она сохранить личину, если ее будут бить ногами? Так, к примеру?

Сволокут в тюрьму?

Попробуют обыскать?

В это ввязываться нельзя. Но и уходить просто так? Э, нет! Там, где не помогает сила, на помощь придет великое актерское искусство! Во имя Станиславского!

На губах Алаис блеснула злорадная ухмылка.

- Значит, не вернешь денег?

- Иди отсюда подобру-поздорову!

Вместо ответа Алаис захватила горсть земли из ближайшего горшка.

- А коли так...

Пепел к пеплу, прах ко праху, я взываю над землей

Пусть летит моя молитва, приговор разносит мой,

Пусть колышутся купавы сладким шелестом молвы

Пусть сплетают сети травы, пусть услышат крик совы

Пепел к пеплу, прах ко праху... Иссушу морской водой

Изгоню отсюда счастье, призываю - боль! Боль!

Пусть горит моя купина,* пусть над ней горит звезда

Пусть меня услышит ветер, разнеся мои слова...

Пепел к пеплу, прах ко праху

А земля - к земле.

Убирайся прочь удача.

Здесь же быть - золе!

Пепел - к пеплу.

Прах - ко праху.*

* Купина - замечательное растение семейства рутовых, известное тем, что горит,, но не сгорает. Сгорает облачко окружающих его эфирных масел.

* Пепел к пеплу, прах ко праху - слова католической заупокойной молитвы, остальное - лично от автора. Прим. авт.

Голос сам собой обрел силу и звучность, рука с землей выписывала странные знаки, вторая рука, с посохом, стояла уже не как опора, нет. Стукнуть в пол посохом, приговорить - так сделано! Так задумано, так и исполнено, словно завершая обряд тяжелым ударом. Земля очень удачно легла на пол знаком Ардена. Магдалена побледнела, раскрыла рот и тяжело задышала, но Алаис не боялась.

Ну, кликнет тетка стражу. Так это еще успеть надо.

А еще...

Нет здесь инквизиции!

Не додумались!

Потому как человека колдующего тоже нет! Ведьм нет, колдунов нет, но свято место пусто не бывает. Есть вьелерины - это посланники Ардена, но Ирион же не мог не подложить хвост? И из ночной темноты и дорожной пыли, в пику Ардену, сотворил шешунов. Есть такие приятные создания. Если вьелерины доносят слова людей до Ардена, то шешуны - до Ириона. А тому, как известно, только шепни. Кто-то может шепнуть.

Вот Алаис и исполнила красивый спектакль. И с удовольствием увидела, как бледнеет лицо нахалки.

Развернулась и направилась к двери.

- Стой! - полетело ей вслед.

Не оборачиваться. Больше достоинства.

- Стойте!!! Госпожа, умоляю, стойте!!!!

Мужчину испугать было бы сложнее. Тут можно и кинжал в спину получить, но рисковать приходится. Рассчитываем на человеческие суеверия, только на них. Может подвести что угодно. Человек может не знать, не понять, не додуматься, но суеверия - это нечто вечное. Вот перебежала дорогу черная кошка - и обходит ее бедняга другой дорогой. И по дереву стучит, и мужика ожидает, уронив нож... Жизнь такая. И Магдалена не оказалась исключением.

Злые слова уже прозвучали, прозвучали красиво, непонятно, страшновато... чего еще?

Алаис развернулась только когда рука Магдалены легла на дверь, намертво отрезая путь к отступлению

- Ну!?

- Госпожа, не гневайтесь...

- Уйди с дороги!

- Уйду, госпожа, только проклятие заберите!

Магдалена действительно боялась. Это было видно по дрожащим рукам, посеревшему лицу, прикушенной губе. Алаис прищурилась еще сильнее, чтобы точно цвет глаз не запомнили. Да и видно так лучше.

Ирион бы побрал эту белладонну! Глаза-то черные, а видимость откровенно плохая! Тьфу!

- а я тебя и не проклинала. И без меня нашлось кому...

Магдалена сбледнула еще сильнее. И Алаис злорадно добила.

- Ой, не одно злое слово здесь звучало, черный след вижу. Не снимешь его - года не пройдет, как на этом месте бурьян вырастет!

Все в лучших традициях доморощенных экстрасексов.

Чую, чую, чую, чую, вижу, вижу, вижу, вижу... баблом пахнет! Гони денежку, а лапшу я тебе обеспечу!

А то ж!

Чтобы в пансионе и ни разу не поругались?

Такого не бывает! Алаис обсчитали, значит, и кого другого тоже обсчитывали. И что - все уходили, гордо подняв голову? Никто не попытался за себя побороться?

Ой ли...

- Госпожа! Как же это...

- Хамить не надо людям. Лгать не надо людям, - припечатала Алаис, спешно проглатывая Булгаковское 'по телефону'.

Магдалена тяжко вздохнула.

- Жизнь же...

- А коли так поступаешь, так хоть черноту снимай. Иначе все пеплом пойдет. Пепел к пеплу, прах ко праху...

Женщина дернулась.

- А что...

- Как снять? А знания денег стоят, девушка. Хотя бы тех, которые у меня украли.

Магдалена поглядела на старушечье лицо расширенными глазами. Испугалась, так-то... В руку Алаис почти мгновенно легли несколько монеток. Тяжелые. Золотые.

И Алаис довольно кивнула.

- Слушай внимательно. Я-то уйду, а чернота останется. Мне и проклинать тебя не пришлось, ты уж все до меня сделала, я просто собрала воедино... Как я уйду, пойдешь на рынок, купишь полыни и крапивы. Сложишь из нее веник, да побольше, не жалей.

- А нарвать можно?

- Это можно. И лучше на кладбище, там она ядрёнее, - согласилась Алаис. - Сложишь веник, перевяжешь синей лентой. Найдешь у себя белую рубаху, да такую, чтобы ни разу не надевана была, не стирана, не глажена. Наденешь ее, чтобы кроме рубахи на тебе ничего не было. Волосы распусти да расчеши. Возьмешь в Храме воды, и как прокричат первые петухи,* весь дом, вообще весь, от подвала до чердака, обойдешь с этим веником. Ни одной комнаты не пропустишь. Лучше б морскую воду тебе освятили, но не успеешь. Брось тогда в святую воду пару щепоток соли... Поняла?

- Д-да...

- Обойдешь все комнаты, проведешь по всем углам веником, да слова будешь приговаривать. Тогда зло уйдет.

* первые петухи кричат в полночь, прим. авт.

- К-куда уйдет?

- Вот уж не знаю. Думай сама, где на вашей улице его больше. Туда и отправится. Считай, выметешь из дома все к соседу, поняла?

- Поняла. А слова какие говорить?

- Заговор... есть такой. Ты грамотная?

- Читать разбираю...

- Тогда неси листок да уголек, запишу тебе, что надобно.

Алаис усмехнулась про себя, глядя, как резво мчится во внутренние комнаты Магдалена, явно боясь, что старуха уйдет, пока она принесет нужное. Но дверь на щеколду закрыть перед Алаис не решилась.

Боится...

Это хорошо, пусть побаивается.

А вот что ей написать?

Алаис поспешно прикусила язык, сдерживая нахальную улыбку.

Знала она, что надо. Только переделать чуток.

Синяя вода.

Смоет без следа

Все что нанесло, все людское зло.

Синяя вода.

Полынь да лебеда,

Крапива да чабрец, невзгодам - конец.

Синяя вода

Облаков стада

Зло уходит прочь, зло уходит в ночь...

Сколько ж шикарных шлягеров наклепали советские композиторы?

Так что Алаис накарябала стихи на поднесенном полупрозрачном кусочке пергамента, и еще раз повторила Магдалене рецепт танцев с веником. А потом отправилась восвояси.

Магдалена некоторое время потерянно глядела вслед загадочной бабке, а потом помчалась на рынок и кладбище. Да и в Храм зайти надо, опять же.

Старухе она поверила, поскольку знала за собой грешки, и немалые. А только кто ж в наше время честно дела делает? Не обманешь - не выживешь!

В человека колдующего тут действительно не верили. Но вот в такие вещи... это ж не колдовство, это ведовство. Знает бабка что-то такое, что ли?

Знает.

И вообще, лучше прислушаться, чем все потерять.


***

Забегая вперед, Магдалене удалось достать все перечисленное еще до вечера.

Готовиться она начала загодя. Перевязала веник, надела рубаху на голове тело, предупредила всех постояльцев, вызубрила заговор, и принялась расчесывать волосы. За этим спектаклем наблюдала соседка из дома напротив. Есть такие люди - хлебом не корми, дай заглянуть к соседу за пазуху, вот и госпожа Нотис смотрела с интересом.

А уж когда Магдалена при свете свечи, с веником в руке, принялась обходить дом....

Госпожа Эмилия Нотис смотрела так внимательно, что даже не заметила, как уголек стрельнул из зажженного камина.

Прокатился по медному листу и упал на заботливо подстеленный половичок.

Охнула она, только когда дым почувствовала.

Потушить-то успела, да пол прожгла начисто, до дыры, половик сожгла, руки ошпарила, несколько кувшинов разбила, платье прожгла...

Так что на следующий день все Магдалене и высказала.

Мол, так и так, из-за тебя...

И после этого Магдалене окончательно поплохело.

Старуха ей что обещала?

Что зло уйдет к тому, кто еще больше нее нагрешил! Вот, получается, она его и вымела в старой сплетнице и гадюке Нотис!

Женщина была в таком шоке, что даже отругиваться не стала. Куда уж там!

Госпожа Эмилия удалилась, полностью удовлетворенная собой и жизнью, как же! Она ж отчитала эту нахалку, которая смеет на людях зарабатывать! Вот у нее дом маленький, а будь у нее домик побольше, она б точно дело лучше поставила!

А Магдалена, избавившись от собеседницы, 'по секрету' рассказала всем соседям по улице и о старухе, и о том, как та собрала черноту со всего дома. А еще...

Главное - о том, как черноту вымести.

И звучало это чрезвычайно убедительно.

А с чего еще у Эмилии Нотис дом-то загорелся? Точно, к ней пошло! Куда ж еще-то?

Такого спроса на полынь с крапивой на рынке давно не было. А за слова Магдалене заплатили и не раз, в накладе женщина не осталась. Так что старуху еще долго добрым словом вспоминала.

Вот ведь, и зло может во благо пойти! Не обсчитала б она старую ведунью, та не разгневалась бы, и жить Магдалене с чернотой. Плохо жить, тяжко, тоскливо...

А сейчас куда как легче! И денежку заплатили за заговор, и жильцы валом валят... жить да радоваться!

Но обсчитывать постояльцев она еще до-олго не решалась.

А вдруг вернется? А вдруг не все вымела?

Страшновато...


***

Алаис о Магдалене не вспоминала вовсе. Вот еще...

Напугала тетку, выбила свои деньги, даже с верхом, и отправилась восвояси. Магдалена-то пес с ней, было и прошло, а вот как, не привлекая внимания, по дороге из пункта 'А' в пункт 'Б' превратиться из старухи - в молодого парня?

Хотя пару мест она приглядела. Очень удачных. Между городской стеной с одной стороны, мусорной кучей с другой и кустом с третьей. Зашла бабка и зашла, а может, и не бабка, и даже не зашла... бывает!

Выглядело это так.

Мужскую одежду она заранее нацепила под старушечью, так что в нужный момент зашла за мусорную кучу, там распрямилась и сняла юбку, которую тут же засунула в сумку.

Все. Была старуха, стал старик.

Волосы она подрезала постепенно, по одной пряди, сжигая их в камине. Но осторожно, чтобы запаха сильного не было. Тщательно проветривая комнату, убирая малейшие следы...

Пару 'седых' прядей она оставила, пришила к косынке, которую теперь и сняла. И тоже сунула в сумку. И осталась с рыжим хвостом чуть ниже лопаток.

Здесь так ходят.

Посох летит в кучу мусора, гарола извлекается из мешка и вешается за спину. И остается последний штрих - лицо. Заранее намоченной косынкой пройтись по лицу, стирая морщины. Раз, второй, третий, быстрый взгляд в зеркальце. Вытереть в уголках глаз, на висках, на шее...

Вывернуть плащ наизнанку. Был темно-грязно-синий, стал черный, но с синей подкладкой. На руки - новшество, перчатки без пальцев. Сама лично сделала. Купила у старьевщика кожаные перчатки, нашила на них медные бляшки, обрезала пальцы...

Чего уж, силы нет, так хитрость будет!

Если правильно ударить кулаком в такой перчатке, есть возможность лишить врага глаза. Или нанести ему несколько болезненных порезов. А лицо - место сложное, любые повреждения на лице обильно кровоточат, лишая человека уверенности.

Пальцы!

Убрать полотенцем следу грима с пальцев.

Все?

С Богом!

Можно с Арденом, но она на любого согласна.

Описывается преображение долго, а на деле...

За те десять минут, которые потребовались Алаис, никто и не заглянул за мусорную кучу. Зашла бабка, вышел парень, и пошел по городу, закинув за плечо гаролу, к которой для удобства был привязан крепкий шнур.

Идти было сложновато.

Женщины ходят более грациозно, раскачивают бедрами, привлекая внимание к определенной части тела, ноги ставят достаточно близко. А у мужчин нет вихляний бедрами, если это не мужчины определенного сорта. Движения мужчин более линейные и размашистые, прямые и четкие.

А если рассматривать человеческое тело, как маятник, мужчины, шагая широко, больше раскачивают его плечами и руками, для равновесия. Вправо-влево.

А женщины, за счет движения бедер и коротких шагов качают его же вверх-вниз. Алаис приходилось тщательно следить за своей походкой, и это ее еще спасал опыт жизни в джинсах. Местные женщины штанов не носили, а если носили, то выглядели в них... неестественно. Она же шла типичной 'моряцкой' походкой, слегка утрируя раскачивания, но это никого не удивляло.

Гарола отвлекала на себя внимание, широкий плащ помогал скрывать часть движений, как и мешковатые штаны с рубахой. Так что до нового жилья Алаис добралась без происшествий.




Глава 7. Договор, скрепленный кровью. | Морские короли. Дороги судеб | Глава 10. Губит людей не пиво...