home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава двадцать первая

Сначала, под вечер, на бесконечном, безрадостном побережье они увидели развалины древней башни.

Затем показались одинокие руины старого-старого города. Роза так сильно вцепилась в леера, что загнала в руку занозу.

Египет.

Корабль приготовился миновать плотины и войти в «новую» гавань Александрии, где были вынуждены высаживаться на берег иностранцы и христиане. Им нельзя было сходить на берег в находящейся неподалеку гавани. Та предназначалась только для мусульман.

— Но просто смешно называть эту кучу развалин «новой» гаванью, — возмущалась жена британского торговца миссис Венеция Алебастер (урожденная Венеция Доукинс, из «поющих акробатов»). — Я полагаю, что именно на этом берегу Клеопатра построила дворец. Как раз сейчас мы, возможно, проплываем над его останками. — На краю плотины стояло убогое здание, похожее на форт. — Тут стоял маяк фараонов, одно из чудес света, — продолжала миссис Венеция Алебастер. — Он обрушился в море. Теперь его не отличишь от старых валунов, что лежат повсюду.

Венеция завернулась в шаль, но не для того, чтобы спрятаться, а чтобы не видеть невзрачные серые развалины.

Когда Роза и Мэтти впервые встретили миссис Алебастер, она садилась на корабль в Ливорно, одетая, как и они, в платье с высокой талией и глубоким вырезом. Ее светлые волосы были уложены в немного старомодном стиле, который уже не был популярен в Англии. По вечерам они любили просто стоять на палубе и любоваться Средиземным морем, когда сильный ветер немного ослабевал. Миссис Алебастер рассказывала, что помогает своему мужу заключать сделки. А Роза поведала, что Египет интересовал ее всю жизнь. Во время разговора миссис Алебастер время от времени щелкала пальцами, как другие прочищают горло или постукивают пальцами по столу. Сейчас она была одета как арабская женщина: она спрятала длинные светлые волосы под чадрой.

Корабль обогнул мель, и шведское торговое судно без помех вошло в гавань. Было видно, как капитан и лоцман проводят барк мимо огромных обломков скалы и куч наносов, прокладывая путь в гавань. Роза стояла у лееров и оглядывалась, не в силах поверить в реальность происходящего. Вот она, страна волшебных иероглифов?

Потом она заметила на берегу высокий обелиск, который заставил Розу затаить дыхание.

— Эти штуки называются Ногти Клеопатры, — заметила миссис Алебастер. — За ними есть еще несколько. Хотя отсюда и не видно. Они, конечно, никак не связаны с Клеопатрой! Добро пожаловать в Египет!

Редкие минареты прошивали шпилями низкое жаркое небо между унылыми серыми зданиями. Мэтти стояла и смотрела на все это с огромным интересом, словно созерцала некое знамение.

— У меня такое чувство, мисс Роза, — сказала она, — что я отыщу здесь своего мужа.

Вдалеке возвышался высокий сверкающий розовый столб.

— Коринфский, — прошептала миссис Венеция Алебастер, оглядывая берег в поисках супруга.

К кораблю подплыла лодка с двумя чиновниками. Они приветственно замахали руками капитану. У капитана было серьезное лицо, когда он пришел сообщить новости женщинам — своим единственным пассажирам. Таким сильным было возмущение против иностранцев, что британского консула отозвали. По всей видимости, армия албанцев сбросила турецкого пашу в Каире. Присутствие чужеземцев не приветствовалось. Они прибыли в Александрию на свой страх и риск. Женщины обязаны были скрывать лица. Это не обсуждалось. Появились небольшие лодчонки, управляемые мужчинами в тюрбанах и длинных одеждах, которые говорили на странном гортанном языке и враждебно глядели на женщин с непокрытыми головами.

Капитан посмотрел на Розу.

— Вы вернетесь? — спросил он резко. — Если консульство закрыто, я не знаю, что может случиться с людьми вроде вас. Мы разгрузимся и вернемся в Ливорно немедленно. Я всегда рад побыстрее убраться с этой свалки. — Появилась ужасная вонь. Она поднималась от воды, надвигалась с берега. — Вам лучше вернуться со мной.

— Определенно нет, — возразила Роза.

Она буквально дрожала.

— Ясное дело, что нет, — подтвердила Мэтти.

— Вы уверены?

— Абсолютно. — Но Роза внезапно оглянулась, словно ей еще раз захотелось увидеть цивилизованный мир, мир, который они покинули на другой стороне Средиземного моря. Но она увидела только море.

Миссис Венеция Алебастер вдруг махнула рукой.

— А вон и Арчи, он заметил, что я на борту. Он так долго меня ждал. Сейчас он возьмет гребцов и появится здесь. Можете запрыгивать, если хотите. Я одолжу вам длинные шали. Мы направляемся в квартал франков, конечно. Это единственное место, куда вы тоже можете пойти.

Корабль бросил якорь в опасной близости от плотины, и немедленно началась разгрузка. Капитану не терпелось отправиться в обратный путь.

Роза все смотрела и не могла поверить в то, что видит Египет. Несколько пыльных финиковых пальм стояло на разрушенном берегу великого города Александра, великого города Клеопатры, последней мечты Антония — блеклый мусор тысячи историй, который теперь включал и ее историю. Александрия.

Поздоровавшись с господином Алебастером, женщины осторожно спустились в лодку, которая быстро приблизилась к берегу, — к отвратительной вони, песку, огромным каменным валунам, шпилям мечетей и неприветливым лицам. Они испытали небольшое облегчение, увидев французский флаг, который едва колыхался на ветру «Цивилизованный мир все еще присутствует здесь», — подумали они, на минуту забыв, что воевали с Францией. Для того чтобы добраться до квартала франков, пришлось купить небольших ослов.

— Только турки и мамлюки имеют право ездить на лошадях, — презрительно заметила миссис Алебастер. — Думаю, это для того, чтобы мы выглядели как можно глупее.

Когда они приготовились покинуть гавань, мистер Алебастер, который казался немного неодетым, но очень энергичным, прошептал через плечо Розе и Мэтти:

— Главное не смотрите никому в глаза. Они знают, что я торговец, живу здесь много лет, но я не могу ничего гарантировать в такой обстановке. Вы путешествуете со мной на свой страх и риск.

Мистер Алебастер и мужчина в тюрбане, державший в руках странный меч, ехали впереди. Женщины гуськом следовали за ними. Роза и Мэтти закрыли лицо шалями, а миссис Венеция Алебастер поглядывала по сторонам с таким же презрением, с каким на них смотрели арабы. Багаж несли мужчины.

Повсюду звучали непривычные оглушительные звуки. Роза крепко вцепилась в осла и старательно рассматривала все вокруг, насколько это было возможно в длинной черной вуали. Видны были только ее глаза. Пот катил с нее градом из-за страха, черной одежды и давящего зноя. Мужчины в тюрбанах и женщины в чадрах смотрели на них со всех сторон; пугливые кошки, худые как скелеты, шныряли между ног ослов. Ужасающая жара, тошнотворные запахи и ощущение грозящей опасности вызывали в Розе дикие чувства: «Это страна знаний? Иероглифов? Древних водяных часов?» Отовсюду слышалась разноголосая гортанная речь. Арабы разговаривали, кричали, торговались, ругались. Повсюду был песок. Он уже успел проникнуть ей в рот, осесть на зубах и языке. Бесконечные груды битого серого камня лежали не только вдоль дороги, но буквально повсюду. Мириады мух и прочих насекомых гудели вокруг них. Слепые арабы поворачивали к ним лица. У некоторых из них, казалось, вообще нет глаз, как и говорил Пьер. Розу предупреждали, но тщетно. Она представляла хотя бы пальмовые деревья и лепестки роз.

На первый взгляд казалось, что там не было абсолютно ничего, кроме развалин, что Александрия была всего лишь городом разбитых камней. Потом Роза заметила, что вокруг руин еще есть дома. Они были сделаны из старых камней или чего-то вроде высушенных на солнце кирпичей, которые она видела на некоторых картинах в Париже. Между ними змеились узкие темные переулки. От одного дома к другому были перекинуты деревянные шесты, на которых сохло белье. В воздухе стоял неописуемый, кошмарный смрад. Она привыкла к запахам Лондона, даже могла не замечать их, но тяжелый дух разложения и неизвестно чего еще было практически невозможно вынести на такой жаре. Он был омерзительным, противным и тошнотворным, словно бы смердело само прошлое. Повсюду гудели мухи. Это здесь умер Гарри, на этих улицах? Несмотря на предупреждение, она поймала взгляд другой женщины, тоже с ног до головы затянутой в черную ткань, не считая двух отверстий для глаз. Обведенные тушью миндалевидные глаза глядели на нее с любопытством. Роза не знала, что ее собственные глаза были пустыми от удивления и страха. Она смотрела на лотки, торговцев и вывески с надписями, сделанными на чужом арабском языке. Повсюду мелькали враждебные лица египтян, которые внимательно следили за странной процессией. Несколько человек начали плеваться. Плевок приземлился в пыль в том месте, где секунду назад была Роза. «Нельзя сказать, что меня не предупреждали. Я знала обо всем». И все это происходило совсем недалеко от гавани. Когда солнце начало клониться к закату, а небо приобрело фиолетовый оттенок, показались ворота квартала франков. В этот момент раздались резкие крики. Кричали отовсюду: «Аллах акбар… Аллах акбар… Аллах акбар… Бог велик».

Когда они вошли в огромные ворота — Роза и Мэтти едва могли дышать, пока не услышали, как запирают ворота, — мистер Алебастер предложил Розе снять несколько комнат в турецком хане.

— А что это?

— Большие турецкие дома, в основном их используют во время чумы, но также там могут жить франки, пока не устроятся. Вы остаетесь, виконтесса? — Роза была уверена, что не упоминала своего титула. — Вы можете снять дом, если остаетесь, смотря какое дело привело вас сюда!

Ей показалось, что он улыбнулся.

— Я… мы не уверены. Однако комнаты нам понадобятся. Спасибо.

Мистер Алебастер что-то крикнул по-арабски. К ним подошел мужчина в длинном одеянии и тюрбане. Деньги сменили хозяина — от араба они перешли к мистеру Алебастеру.

— Дайте ему половину того, что он запросит! — крикнул мистер Алебастер, и они с женой исчезли за поворотом, а человек в тюрбане поклонился им и провел внутрь. Роза и Мэтти с облегчением сбросили шаля и слезли с ослов. Колени Розы подогнулись, и она упала, но немедленно поднялась и стряхнула пыль.

Хан, длинное треугольное здание, был построен вокруг пустого песчаного двора. Жилые комнаты располагались на верхнем этаже. Их провели по лестнице, которая вела к длинному балкону, рядом с которым находились их мрачные комнаты. Карабкаясь и спотыкаясь на лестнице, Роза оглянулась, остановилась и вытащила из руки занозу, которую загнала еще на корабле. Снова оглянулась на двор и песок. Я в Египте. Внезапно по двору с невообразимой скоростью пронеслись два страуса. Подняв взгляд, Роза ясно увидела на противоположном балконе в неизменной шляпке, с очками в одной руке и книгой в другой, — мисс Констанцию Горди. Она улыбалась и махала Розе.

— И вы действительно видели Фанни?

— Я видела Фанни.

— Она правда плывет в Индию?

— Она правда плывет в Индию, — улыбнулась мисс Горди. — Я на самом деле не собиралась ехать сюда! Сама себе поражаюсь. Надеюсь, ты не против.

— Против? — спросила Роза, то улыбаясь, то всхлипывая, обнимая мисс Горди. — Против!

В пустой комнате Розы немного приподнятая над полом платформа, покрытая ковром, должна была служить кроватью. На ней лежали подушки. Также была установлена сетка, защищающая от летающих насекомых. Больше в комнате не было ничего. Как и все другие, она выходила на длинный балкон. Здесь они и сидели. Мэтти просто светилась от радости, узнав о присутствии мисс Горди. Она пыталась при помощи нескольких арабов, которые не понимали ни слова из того, что она им говорила, приготовить еду, которую ей удалось раздобыть. Мисс Горди дала ей советы насчет того, что нужно брать финики, хлеб и нечто похожее на сыр, и сколько за это платить. Было ясно, что мисс Горди очень рада видеть их.

— Война все изменила. Я думала, что вам могли не позволить это путешествие.

— Месье Монтан, — сердце Розы упало, — помог нам без проблем отбыть из Франции. Мы находились в Швейцарии, когда объявили о начале войны. Потом мы перебрались через Альпы в Италию. Все так зыбко и неустойчиво сейчас в Европе. Казалось, мы путешествуем веками! Наконец мы прибыли в Ливорно и договорились о том, как плыть в Александрию. Мы сели на торговый барк. Но начались шторма, и нам дважды пришлось поворачивать назад!

— Неудивительно, что вы так припозднились!

— Но месье Монтан передал мне письмо. Оно адресовано одному александрийскому копту, который видел, как ту женщину забили камнями.

— Как ты найдешь его?

— Я должна отнести его в церковь Святого Марка. Но, — она удивленно посмотрела на мисс Горди, — как вам удалось опередить нас?

— Я приехала с Мальты.

— С Мальты?

— Я знаю… никогда не известно, кому она будет принадлежать в следующий раз! Но ее не отдали французам, как было предусмотрено Амьенским миром. Она все еще в руках англичан. Видите ли, когда Фанни…

— Ах, моя дорогая Фанни, как мне было больно прощаться с ней!

— Она вернулась на Саут-Молтон-стрит, рассказала о ваших парижских делах и о том, что вы собираетесь в одиночку отправиться в Египет. Дети, казалось, были очень обеспокоены, поэтому я решила сама отвезти их в Портсмут. Я хорошо знаю это место благодаря братьям-морякам. К счастью, они практически сразу же нашли подходящее судно. Это судьба. Если бы они еще неделю прождали, то Фанни послала бы мальчика домой. Но сердце подсказало ей продолжать путешествие, что оно того стоит. И если она оставит мальчика сейчас, то потеряет его навсегда.

Роза как наяву увидела свою любимую кузину, ее бледное решительное лицо, как она машет с палубы отважного суденышка.

— Так и отправились они в Индию! На борту было много английских пассажиров. Я видела группу квакеров. Их женщины были одеты в серые платья и чепчики, которые понравились бы Фанни! Там были еще дети, и я подумала, что они были довольны, когда уезжали. Дети были рады, юный Гораций забыл о том, что он сердит. Я уверена, что Фанни поступила мудро. Но мне так жаль, что ты путешествуешь без нее. А затем, случайно или, по крайней мере, мне кажется, что случайно, поскольку, возможно, я неосознанно искала его, я нашла корабль, который почти сразу же отправился на Мальту. Конечно, все знали, что грядет война, но под влиянием минуты я быстренько собралась и села на корабль. Как только мы прибыли на Мальту, я поняла, что война уже началась. Я могла только надеяться, что вы уже покинули Францию, поскольку я слышала, что Наполеон сделал всех англичан, которые находились на тот момент во Франции, военнопленными.

Роза кивнула: мисс Констанция Горди была в Александрии.

— К счастью, на Мальте я отыскала судно, отплывающее в Александрию. — Мисс Горди рассказывала о своем вояже, словно о прогулке в парке. — Я прибыла сюда всего лишь позавчера. Нам посоветовали возвращаться назад из-за всех этих проблем. Некоторые так и поступили. Но я не для того ехала так далеко, чтобы сразу же вернуться. Должна сообщить, что я прибыла в один день с виконтом Гокрогером и его родственниками. Они тоже решили не возвращаться.

— О нет! — воскликнула Роза. — Он уже здесь? — Ее голос был полон смятения.

— В день, когда я приплыла, прибыли три торговых судна. Сошло на берег лишь несколько человек. Их предупредили об опасности. Я слышала, что виконт снял дом.

Роза закрыла глаза, не в силах поверить в это.

— Мы с ними так и не встретились, хотя слышали, что они были в Париже. Я надеялась, что они стали военнопленными. Я надеялась и молилась каждый раз, когда что-то мешало нам, чтобы то же самое случалось и с ними. Теперь Джордж будет везде! По Долли можно было сказать, что она беременна?

Мисс Горди была удивлена.

— Да нет… но конечно, мы все так сильно кутались в эти черные одежды… Но… дорогая Роза, — вдруг застеснялась мисс Горди. — Дорогая Роза, если ты собираешься продолжать путешествие сама… я никоим образом не буду обижена. Я уже многое повидала! Я довольна, что нахожу все таким же интересным, как в молодости.

Она улыбнулась Розе из-под безукоризненно чистой шляпки. То, что Джордж уже был здесь, являлось катастрофой, которая отчасти компенсировалась присутствием мисс Горди. И тут Роза разрыдалась.

— Я так рада, — всхлипывала она, — видеть вас! Я была в ужасе, но пыталась не показывать этого при Мэтти.

— Я знала, естественно, — заметила Мэтти, входя с судками в руках. — Я тоже в ужасе. И мы должны покупать воду. Арабы предлагают нам рагу за определенную цену. Думаю, оно приготовлено из козы.

На рассвете Роза проснулась, разбуженная странным резким воплем, который доносился снизу из города. «Аллах акбар… — взывал голос вдалеке. — Бог велик». Она сразу же почувствовала запах зноя, песка, чужой земли. Она спустилась с египетского дивана, внимательно осматриваясь в поисках тараканов. Из сундука она взяла письмо, которое Пьер наконец согласился написать, чтобы она могла взять его в Александрию и передать его знакомому копту. Она замерла, задумавшись о Пьере, ощущая сильное сожаление. Чего же ему стоило помочь им убраться из Франции, когда она готовилась к войне! Он был так рассержен и в то же время так добр. Несмотря на все, он остался, как и обещал, ее другом, помог без проблем продолжить путешествие. В те дни он, казалось, вообще не спал. Но все время чувствовалось, что он не одобряет эту затею. Роза не могла пробиться сквозь барьер, который он воздвиг между ними. Неужели он, как она опасалась, встретил другую? Она не знала. Они с Розой больше никогда не говорили об этом, только о путешествиях. Она знала, что он считает ее испорченной дурой. Пьер все время пытался отговорить ее продолжать путешествие. Роза снова и снова хотела сказать: «Я была неправа, я не понимала себя», но он закрылся для нее; ее сердце сжалось от досады. Она погладила письмо, которое он написал непонятной арабской вязью, увидела его — высокого, доброго и сердитого.

— Я должен быть там с тобой, — недовольно прошептал он. — Ты не можешь ходить по улицам Александрии одна, без мужчины. — И она снова увидела его напряженное лицо, сознавая, что ее надежды превратились в ничто.

Она медленно подняла дневник и пошла на балкон, который все еще находился в тени. Ей сказали, что самая сильная летняя жара уже позади. Но все равно, с таким зноем она еще не сталкивалась. Кругом гудели мухи. Во дворе какая-то довольно потрепанная крупная птица очень странного вида свирепо клевала пыль. Она была больше любой из птиц, которых Розе довелось видеть; вероятно, это была какая-то разновидность ястреба. Она вспомнила строчку из книги отца: «Желая изобразить бога, или высоту, или низ, или превосходство, или кровь, или победу, рисуют сокола». Казалось, птица почувствовала ее взгляд. Она издала странный крик и полетела, но не прочь, а к Розе, яростно ринувшись в сторону балкона. Роза в страхе присела, выставив перед собой руки. Птица перелетела через стену и исчезла из виду. Хотя сердце Розы готово было выскочить из груди, она чувствовала определенную удовлетворенность. Она записала в дневнике, что, так сказать, увидела первый иероглиф. Тут она снова услышала вдали хриплый крик муэдзина: «Аллах акбар…»

С балкона Роза заметила мисс Горди в противоположном углу двора. Она сидела и мирно читала книгу, укрывшись от солнца под зонтиком и автоматически отмахиваясь от надоедливых мух. Словно бы она всю жизнь прожила в хане в Александрии. Затем ворота в хан распахнулись, и Мэтти, закутанная в шаль, въехала во двор на осле, держа в руках нечто похожее на длинную морковь и капусту. Она громко поблагодарила какого-то мужчину, который зашагал дальше по улице.

Мэтти заметила Розу и помахала ей рукой.

— Корнелиус Браун находится в Египте! — крикнула она.

Роза оперлась на ограду балкона.

— Где же ты была?

— Слуги в квартале франков часто ездят рано утром за продуктами. Так мне сказали, поэтому я решила присоединиться к ним. Один из торговцев всегда сопровождает их, они делают это по очереди. — Мэтти спешилась. — Я встретила матроса, который знал Корнелиуса! Утверждает, что он точно в Египте, он тоже торговец! Я же говорила!

Мэтти рассмеялась и пошла наверх по боковой лестнице, неся в руках овощи и так и не сняв шаль.

Она остановилась возле комнаты Розы.

— Я попросила, чтобы мистер Алебастер зашел к нам, — заметила она. — Он говорит по-арабски и может проводить вас в ту церковь, чтобы вы смогли отдать письмо. Вы не можете никуда шагу ступить без мужчины. По всей видимости, здесь не употребляют алкоголь. Но имейте в виду, сейчас только восемь часов утра, а он уже пьян! — Мэтти снова исчезла, и Роза услышала, как она болтает с арабами в хане. Складывалось впечатление, что она уже говорит по-арабски.

«Аллах акбар», — доносилось издалека.

— Я же рассказывала тебе, Арчи! — воскликнула миссис Венеция Алебастер. Опускались сумерки, но жара не спадала. Алебастеры наконец посетили хан. Роза целый день промаялась от безделья, ожидая их. Все вместе устроились на длинном балконе. Женщины пили чай с мятой, мистер Алебастер принес с собой бутылку вина, которое пил прямо из горлышка.

— Я так понимаю, что это лекарство, обычное для тропиков, — заметила мисс Горди, — поскольку, насколько я знаю, мусульмане не приемлют алкоголь.

— Именно так, мисс Горди! — ответил он. — Тропическое лекарство!

Он рассмеялся, и они почувствовали запах рома. Из-за ворот слышался шум чужого города. Опустилась тьма. Фиолетовое небо было усеяно миллионами звезд. Повсюду звенели москиты. Во время разговора они старательно отгоняли их.

— Одна история связана с именем Фэллон, — начал мистер Алебастер. — Я подумал, что вы можете иметь к нему какое-то отношение. Здесь все знают эту историю. Женщину забили камнями насмерть. Вы слышали об этом?

— Да, — тихо ответила Роза, — я слышала об этом.

Вокруг них хлопотала Мэтти. Она зажгла свечи, которые горели прямым ярким пламенем, такой тихой была ночь.

— Когда на днях прибыл виконт Гокрогер, он попытался командовать мной, — сообщил мистер Алебастер. — Он пожалеет об этом. Я сказал ему, чтобы он убирался. Я не буду ни в чем ему помогать. А в Египте ему моя помощь наверняка понадобится!

— Хорошо! — согласилась Роза. — Я хочу, чтобы вы помогли мне, но я очень хочу, чтобы виконт ничего не знал о моих планах. Я должна отнести письмо в церковь Святого Марка. Это первое, что я сделаю завтра утром.

— Что же касается ребенка, — продолжал мистер Алебастер, — в Александрии таких детей тысячи. Все равно что искать ангела на кончике булавки! — Он нахмурился своей довольно неудачной метафоре. — Я имею в виду, иголку в стоге сена!

— У меня есть письмо, — упрямо повторила Роза.

— Ну, — заметила миссис Алебастер, — мы, конечно, можем попытаться. — Какое-то время они сидели молча. — Прислушайтесь, — сказала миссис Алебастер.

Из города доносились звуки музыки — странной, чужой музыки. Она совершенно не была похожа на музыку, к которой привыкла Роза. Где-то пела женщина — трепетно, печально. Непривычность этих звуков обволакивала их и беспокоила.

— Напой, Венни, — внезапно предложил мистер Алебастер, — настоящую музыку… одну из своих песен… я уже и забыл, как они звучат здесь, в хане, поднимаясь к небу.

Он беспокойно встал, посмотрел в темноту, снова сел на мраморную лавку и сразу же заснул, а пустая бутылка покатилась по балкону.

— Скоро я позову людей, чтобы отнесли его домой, — равнодушно заметила миссис Алебастер. А жалобная музыка все играла. — Он зайдет за вами утром, будет для вас переводить. Это обойдется вам в две гинеи. Можете дать мне их сейчас, если хотите.

Если она и заметила их растерянность при упоминании такой большой суммы, то не подала виду. Роза сразу же встала, чтобы сходить за деньгами. Гинеи тихо звякнули, поменяв хозяев.

— Сразу же с утра, — подчеркнула Роза.

— Сразу же с утра, — согласилась миссис Алебастер. — Лучше всего пойти на рассвете, когда прохладно.

Они сидели и молчали, прислушиваясь к городу, от которого были изолированы. А мистер Алебастер тихо посапывал рядом.

— Я думаю… когда-то… тут было прекрасно, — прошептала мисс Горди. — Говорят, что Александр Македонский построил красивейший город в мире.

Миссис Алебастер заметила как бы невзначай:

— Говорят, что Александр лично спроектировал маяк, библиотеку, емкости для воды и прекрасные здания. Хотя сам он в конце концов умер со своей армией далеко на чужбине. Вы знаете, что Александрия когда-то была великим городом, в котором процветали науки, потому что в ней находилась самая крупная и важная библиотека во всем мире? Ну, я слышала, что ни один корабль не мог войти в порт Александрии, если капитан не передавал библиотеке Александрии книгу из своей страны. Мне это нравится. Я представляю сурового старого морского волка, который сходит на берег с драгоценной книгой в руках и получает разрешение на высадку! Говорят, что сотни лет спустя Клеопатра поразила Юлия Цезаря, а потом Антония, приплыв на баржах из дворца. Она была столь прекрасна, что они так никогда и не смогли избавиться от ее влияния. Повсюду были лепестки роз, вина, фрукты, лились любовные песни, везде были разложены яства. И среди этого — самая роскошная женщина в мире с цветами лотоса в волосах! Я думаю об этом, когда Египет начинает мне надоедать. — Она вздохнула. — Теперь уже от прошлого ничего не осталось, не так ли? Вы знаете, по всей видимости, не сохранилось ни одной статуи Клеопатры или картины с ее изображением. Так что мы можем представлять, как она выглядела, как нам угодно.

— Вы, наверное, узнали много нового за то время, что здесь живете, миссис Алебастер. — Миссис Алебастер только вздохнула. Мисс Горди прихлопнула веером одного из москитов, не прекращавших летать над их головами. — Может, вы успели полюбить Египет?

Миссис Алебастер откинула голову назад и рассмеялась.

— Полюбить? Если вы зарабатываете на жизнь распеванием песен, стоя на руках, а джентльмены в это время швыряют в вас пробки от бутылок с шампанским и флорины, то вы сможете научиться любить все что угодно! — Роза покраснела (она ведь была с теми джентльменами). — Когда Арчибальд предложил мне эту жизнь, я согласилась без колебаний. — И она поглядела на сопящего рядом мужчину с непонятным выражением на лице. — Я узнала лишь одну вещь. Несчастный древний Египет… со времен фараонов… постоянно кто-то завоевывает: греки, римляне, арабы, турки! Даже мы — проезжающие мимо торговцы — видели столько сражений, с тех пор как поселились здесь! Французы пришли с Наполеоном, англичане пришли с лордом Нельсоном, потом с лордом Аберкромби. Конечно, все дело в его географическом положении — на пути на Восток. А также очень важны плодородные берега Нила. Поэтому Арчи здесь. Он торгует зерном, рисом — четыре урожая в год. Такого в Кенте не увидите! Поэтому полагаю, что в определенном смысле я испытываю не любовь, а чувство защищенности. Хотя здесь говорят и поют только по-арабски и не задумываются о своей истории и всех тех прекрасных фараонах и царицах, с которыми я хотела бы встретиться.

Миссис Алебастер откинулась на спину и посмотрела на звезды.

— Как вы думаете, какую музыку играли при фараонах? Вот что я хотела бы знать. Я видела древние развалины по всему Египту с изображениями флейтистов и лютнистов, но полагаю, что мы никогда не узнаем, как звучала их музыка. Это навевает на меня меланхолию время от времени. — Миссис Алебастер замолчала, а негармоничная, навязчивая арабская музыка продолжала звенеть в воздухе. Звук барабанов поднимался вверх, и темнота, казалось, вибрировала забытыми снами. — Они стали христианами ненадолго во времена Древнего Рима, некоторые из них ими и остались. Например, копты в той церкви, которую вы хотите посетить. Христианином теперь быть не безопаснее, чем иностранцем. Я слышала, что сейчас они в основном живут в старых разрушенных храмах вверх по реке. Большинство египтян были мусульманами сотни лет, позабыв о своих древних предках. Теперь они закидывают людей камнями, вешают их и рубят им руки. Не могу поверить, чтобы прекрасные, величественные фараоны могли быть такими жестокими!

Роза и мисс Горди были так захвачены рассказом миссис Алебастер, что невольно придвинулись поближе. Роза подумала, как это чудно — сидеть здесь и разговаривать с одной из героинь своего детства.

— Миссис Алебастер, — начала она, — я видела «поющих акробатов», и не только с мужем, до того как он умер, но и в детстве.

— Охотно верю, — сухо ответила она. — Мы любили говорить, что известны, как король! Состав, конечно, менялся. Девочки выходили замуж или хуже того — беременели. Они скрывали это, сколько могли, потому что, хотя мы терпеть не могли эту работу, она приносила хороший доход, если нам удавалось понравиться зрителям.

— Мы любили ваши представления больше всего на свете, когда были детьми. Когда повзрослели — тоже. Помню, как однажды вечером вас все не отпускали со сцены. Вы ухватились за веревки и качались в темноте. Горели лампы, а ваши шарфы развевались, словно флаги. Дети были в восторге! Мы с кузиной Фанни надеялись, что вы споете Генделя, — он был нашим любимцем, поскольку мы знали, что он жил на нашей улице!

Миссис Алебастер оперлась о стену хана и почти бессознательно начала тихо напевать:

Где ты бродишь?

Зефир прохладный дует в лесу.

Трава, на которой сидишь,

Соберет на себя росу…

Ее голос был резким, но вместе с тем и гипнотизирующим. В нем звучали воспоминания о прошлом или о боли. Женщины еще ближе подвинулись к миссис Алебастер, совершенно не отдавая себе в этом отчета. Странная чужая музыка уже не звучала. Мистер Алебастер, казалось, улыбался, без движения лежа на мраморной лавке.

Наконец миссис Алебастер встала и по-арабски позвала слугу. Затем она повернулась к Розе.

— Я хотела попросить тебя… это странная земля, как ты могла увидеть. Я замечаю, что… вещи не всегда такие, какими кажутся на первый взгляд. Конечно, в подобном хаосе полно потерянных детей. Будешь ли ты уверена, что этот ребенок именно тот? Если у тебя есть деньги, то тебе хоть завтра приведут ребенка.

Завтра? Услышав подобные слова, Роза почувствовала, как ее сердце дрогнуло. Пару мгновений она не могла дышать или даже видеть.

— Вы хотите сказать, — наконец смогла она выдавить из себя, — что ребенок может быть в церкви, в которую мы собираемся?

— Кто знает? Возможно, если копты присматривают за ним. Но как ты узнаешь, что это именно тот ребенок?

— Я… я надеюсь, что узнаю ее. Ей должно быть немногим больше года.

Роза увидела, что миссис Алебастер смотрит на нее почти с сожалением. Потом она пожала плечами.

— Ну… я пойду с тобой, — сообщила она. — Я тебя приодену, буду вести переговоры. Надо не забыть вуаль.

— Вуаль как-то не вяжется с Египтом, — возмущенно заметила мисс Горди. — Фараоны покрывала не носили.

— Это так, — согласилась миссис Венеция Алебастер с не меньшим возмущением в голосе. Она снова позвала слугу. — Ее принесли с собой мусульмане. Такое впечатление, что вуаль для них важнее прочей одежды. Вы можете в такое поверить? Однажды мы с Арчи плыли вдоль пустынного побережья, за много миль от Каира, и к нашей лодке приблизились какие-то крестьянки попросить бакшиш. Некоторые из них были обнажены, но у всех лица были прикрыты кусками материи. — Миссис Алебастер внезапно расхохоталась и потянулась. Казалось, что все ее кости одновременно хрустнули, возвращаясь на место. Потом слуги подняли спящего мистера Алебастера на плечи и ушли.

Роза не могла усидеть на месте, когда двери хана закрылись за гостями. Она нервно расхаживала по балкону. Наконец она сказала мисс Горди:

— Простите меня. — И начала поспешно искать свою маленькую сигару, а затем быстро зажгла ее. — Я не знала, что так скоро… завтра! Все говорили мне, что это невозможно, но… возможно, это очень даже возможно! — Дым медленно исчезал в темноте. — Конечно, угощайтесь.

Она вежливо указала мисс Горди на сигары.

— Благодарю, — ответила мисс Горди. К удивлению Розы, она тоже закурила сигару от свечи. Роза не переставала ходить по балкону и нервно курить.

— До утра мы ничего не можем предпринять, дорогая моя, — заметила мисс Горди.

— Я знаю, знаю. Просто… теперь, когда время пришло… не могу совладать с мыслями. — Сделав над собой огромное усилие, она села на мраморную лавку, оперлась о стену хана, как миссис Алебастер. Спустя мгновение она тоже начала петь:

Где ты бродишь?

Зефир прохладный дует в лесу…

Но ее голос вскоре замер.

— Представьте, что вы мистер Гендель. Вся эта музыка рождается в его голове. Я помню, как мы с родителями ходили на его концерт в Ганновер-сквер слушать «Музыку воды». Она действительно берет за душу. Мне было лет десять. Поговорите со мной о чем-нибудь, мисс Горди, я сегодня не смогу уснуть. Я готова просто взорваться.

— Миссис Алебастер довольно необычная женщина, — спокойно заметила мисс Горди. — Кажется, что она знает Египет лучше большинства людей… включая моих братьев, которые все здесь побывали в разное время. Если бы она смогла получить настоящее образование, то кто знает, как сложилась бы ее судьба.

— Ее жизнь не была бы столь захватывающей! — предположила Роза. — Если вы их никогда не видели, вы не можете представить, как хороши «поющие акробаты»!

Маленькая белая шляпка, которую Роза могла разглядеть под черными шелковыми одеждами, какие они все носили на улице, чтобы как-то защититься от насекомых, казалось, качнулась от негодования.

— Такая умная женщина висит на веревке вверх ногами и позволяет, чтобы в нее швыряли пробки от шампанского! Да она бы могла…

— Что? — сухо спросила Роза.

— Писать книги, — едко ответила мисс Горди. — Это единственный путь, который открыт для всех женщин. Помогать другим женщинам. Это лучше, чем распевать песни, вися вниз головой, или каждый вечер тащить домой пьяного мужа в чужой стране. Едва ли это можно назвать достойным выбором. Ты знаешь, мне по секрету сказали, что король неблагосклонно относится к женскому образованию. Словно миссис Алебастер должна страдать из-за того, что Его Величеству Георгу III так хочется! — Она принялась веером гонять насекомых. — Мне хотелось бы, чтобы королевскую семью сместили. Думаю, это бы помогло. Я не имею в виду — чтобы им отрубили головы. Но… когда я была молода, я встретила капитана Джеймса Кука. Сейчас он открыл несколько стран на краю света, куда неплохо было бы отправить нескольких членов августейшей фамилии.

— Но, мисс Горди, капитана Кука… съели, говорят… антиподы!

— Именно, — согласилась мисс Горди, — именно это я и имею в виду. — И она продолжала, словно сделав разумное предложение: — Мы говорим, что правительство независимо от монархии, но король постоянно вмешивается.

Роза внезапно представила старого герцога Хоуксфилда, советника короля, как он наклоняется и шепчет королю в ухо. Роза поежилась в темноте.

— А порочный, развратный наследник трона! — продолжала мисс Горди. Она с отвращением покачала головой и резко махнула сигарой. Роза была словно загипнотизирована. — Однако! — Мисс Горди была настроена закончить свою короткую речь на положительной ноте. — Принцесса Шарлотта — следующая в линии наследования, а ее отец из-за какого-нибудь излишества в один прекрасный день буквально лопнет. Женщина на троне — это окажет положительное действие на состояние дел! — Мимо них пробежала крупная крыса или что-то очень на нее похожее. Роза еле удержалась, чтобы не взвизгнуть. Мисс Горди, казалось, ничего не заметила. Она продолжала смотреть на звезды. — Ах, только посмотри туда, вверх! Неудивительно, что древние египтяне разбирались в астрономии. Посмотри, как ярко светят звезды.

Поднялся слабый ветер. Они с радостью почувствовали его прикосновение, словно услышав звук моря. Обе вздохнули, но даже не заметили этого. Мисс Горди встала.

— Я должна идти в комнату.

— Пожалуйста, останьтесь, — быстро попросила Роза. — Ненадолго.

Мисс Горди улыбнулась в темноте, но снова села.

— О чем ты хочешь поговорить? Хочешь, расскажу, что я сейчас читаю?

— Расскажите о своем женихе, — попросила Роза. Слова вырвались раньше, чем она смогла остановить их. «Грустная история», — говорили пожилые джентльмены. Роза была готова провалиться сквозь землю.

Ветер усилился.

Наконец мисс Горди сказала немного невпопад:

— А ты знала, что колокольчики бывают светло-лиловыми?

Роза была так обескуражена, что покраснела в темноте. Мисс Горди, конечно, пыталась сменить тему.

— Простите, мисс Горди, я не знаю, что на меня нашло. — А звезды все сверкали. — Я не знала, что колокольчики могут быть лиловыми.

Они услышали, как шуршит песок, поднимаемый ветром. Так он шуршал в темноте на древних дорогах многие века.

— Под деревьями был ковер из лиловых колокольчиков, когда мы подъехали к небольшой церкви, в которой служил викарием мой отец. Вероятно, все дело в освещении. На мне было белое платье и вуаль. Никогда бы не подумала, что надену белое снова, так далеко, в Египте! Это было очень давно, сорок лет назад. Я носила локоны, а Наполеона тогда еще и на свете не было. Мы собирались жить в Лондоне, так я мечтала.

— Значит, вы все-таки вышли замуж? — Роза затаила дыхание, внезапно вспомнив, как когда-то в карете мисс Горди показалась ей молодой.

— Я должна была выйти замуж. Он служил на флоте. Он пообещал мне, что, когда мы переедем в Лондон, я смогу ходить на все публичные лекции, на каждую выставку… везде мы будем ходить вместе… потому что его тоже интересовали подобные вещи. Мы бы учились вместе. Поверить не могу, что мне так повезло встретить его.

Воцарилась продолжительная тишина. Роза ждала, боясь пошевелиться.

— Он приехал в деревню на свадьбу накануне вечером. Хотя, по обычаю, мне нельзя было его видеть, он вышел нарвать мне колокольчиков. Знаешь, запах колокольчиков по весне до сих пор напоминает мне о том дне. Тогда я зарылась лицом в букет колокольчиков, который мне принесли от него, и плакала от счастья. Так плакать можно только в молодости. — Снова молчание. — Мой будущий муж появился у церкви с моими братьями. Они все были одеты в морскую форму. — Роза увидела небольшую церковь и яркие голубые мундиры, золотые галуны. — Я прошла по приделу в белом подвенечном платье, опираясь на руку брата. — Роза увидела, как лучи весеннего солнца проникают внутрь церкви сквозь высокие узкие окна. — Мы стояли рядом, мой дорогой отец улыбался, глядя на небольшой алтарь, готовый выдать замуж единственную дочь. А мой… мой жених улыбался мне, а потом… я помню это настолько четко, словно бы это произошло вчера… он посмотрел на меня как-то странно, вопросительно. А потом… он упал.

— Упал, — глупо повторила Роза.

— Что-то случилось… с сердцем, головой… мы не знали… он почти мгновенно потерял сознание. Конечно же, в приходе был доктор. Они перенесли его в ризницу, послушали сердце, пустили кровь.

У Розы было много разных вопросов, но она не осмеливалась задать их, она даже не могла посмотреть на человека, который сидел возле нее выпрямившись, в арабской одежде. Она увидела молодую невесту в белом, кровь на полу, кровь на ее белом платье; в маленькой темной, душной ризнице люди наклонились над телом, а братья мисс Горди озабоченно смотрели на сестру, пытаясь заставить ее уйти.

Неожиданный порыв ветра сдул мошек и комаров, а ночь все шелестела и шептала, облака бежали по небу, звезды мерцали.

— Мне… так жаль, — сказала Роза, ощущая всю глупость этих слов.

— Он умер через час… а солнце все светило на улице. Я помню, что очень хотела… это, конечно, было недостойно так думать. — Роза заметила кривую усмешку на ее лице. — Я хотела, чтобы мы обвенчались, прежде чем он упал. Потому что я так и осталась тем, кем была, — мисс Констанцией Горди.

— Что… что вы сделали?

— Мне повезло с семьей. Братья купили мне дом на Саут-Молтон-стрит. Но у них еще были корабли, как я уже говорила. Один из братьев стал консулом в Испании. Он сказал, что ему нужна моя помощь. На самом деле я не верю, что так оно и было, но я почувствовала, что необходима кому-то. Я путешествовала по Европе несколько лет. Но потом мать заболела. Я снова поселилась в Уилтшире, так как была единственной дочерью.

— Поэтому я решила… что даже в Уилтшире… я буду делать то, что собиралась делать с… мужем. Я решила, что займусь самообразованием… если даже все придется делать самой. Я начала читать все книги, которые попадали мне в руки. Все. Все, о каких я когда-либо слышала. — Роза увидела мисс Горди в гостиной у родителей на Брук-стрит, как она наклонялась над каждой книгой, словно хотела ее съесть. — Почему-то я знала, что книги спасут мне жизнь.

Наконец мисс Горди снова встала. Она выглянула из хана.

— Знаешь, Роза, живя так далеко от нашего мира, слушая призывы муэдзина, я начинаю понимать, почему я, дочь викария, столько лет чувствую сильную неловкость из-за нашего Бога.

Роза снова подумала о Пьере: «Нельзя изучать древние цивилизации и верить, что право лишь христианство».

— Вы не верите… что Бог есть?

— Столько войн ведется из-за религии! Люди верят в свою правду, а не в твою. Это глупо! — Мисс Горди просто сыпала словами. Она оставила прошлое в прошлом. — Я начала верить, что мы делаем с нашими жизнями то, на что способны. Возможно, все это судьба, а может — хаос. Но мы не должны искать помощи у другого, высшего существа. Наша жизнь здесь, на земле, а не в небе; это все, что у нас есть, и мы должны использовать ее наилучшим образом.

— Жаль, что здесь нет Фанни, — медленно сказала Роза. — Она любит поразмышлять, и я знаю, что она борется со своим представлением о религии. Но… возможно, в конце концов, мир не имеет смысла без Бога.

— Возможно, в конце концов, мир не имеет смысла с Богом, — твердо возразила мисс Горди. Она смело взглянула на звезды.

— Мне так жаль, дорогая мисс Горди, — сказала Роза.

Мисс Горди подняла руку в жесте признания или прощания, и маленькая прямая фигура в темной одежде двинулась по балкону и исчезла. Ветер доносил стук барабана и звуки жалобной, чужой песни о любви.


Глава двадцатая | Розетта | Глава двадцать вторая