home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава двадцать пятая

Мистер Алебастер сидел на диване. Целый день он не мог выйти из дома, потому что жена сторожила его, словно цепной пес. Целый день он не мог отыскать ром, потому что жена спрятала его. Ему было очень нехорошо, дрожали руки. Наконец после сердитых, дотошных расспросов он признался жене, что виконт прибыл в Розетту и у них состоялась встреча.

— Что ты рассказал ему?

— Только то, что мы собирались в церковь. Что же еще? — Он начал было возмущаться, но вид жены заставил его перейти на шепот. — Он заплатил мне по меньшей мере четыре раза, Венни! По меньшей мере! — Она отказалась разговаривать с ним после этого.

Теперь он с недоверием прислушивался к беседе женщин. Ему надо было выпить. Его лицо исказилось от боли и сомнения.

— Она не может идти одна, Бенни, — пробормотал он. — Иностранцев убивают не раздумывая. Копты не смогут защитить чужеземку.

В ярко-голубом небе сияло послеполуденное солнце.

— Возьми Фло, — предложила Мэтти. — Она будет переводчицей, и вдвоем вы не покажетесь подозрительными — женщина и ребенок. Одинокая женщина сильно рискует.

— Я больше не боюсь. — Роза проспала три часа. Она была опьянена успехом. — Я ходила по Розетте ночью. Ко мне никто не пристал, никто меня не заметил. Я полагаю, что мы преувеличиваем опасность.

У мисс Горди лицо было белым как полотно.

— Ты забыла ту женщину с базара?

Роза задумалась. «Я нужна ребенку сейчас. Джордж не должен найти его. Я не позволю ничему запугать себя».

— На Ниле орудуют пираты и просто сумасшедшие, — спокойно сообщила миссис Алебастер. — Любой узнает в тебе иностранку. Кому-то может взбрести в голову убить тебя. Так обстоят дела, и ты должна об этом знать, если ты хочешь ночью плыть по реке вместе с совершенно незнакомыми людьми.

— Возьми Фло, — снова предложила Мэтти. — Она поможет тебе. Они не тронут ребенка.

— Она не может вот так просто взять с собой Фло! — Мисс Горди была шокирована.

— Египтяне любят детей, — пояснила миссис Алебастер. — Не думаю, что они обидят дитя. А Фло знает, как уцелеть. Она арабка.

— Они сказали, что я должна быть одна, чтобы никто не сопровождал меня. Я знаю, где пришвартована лодка, они будут меня ждать.

— Правда, она ведь вынуждена доверять кому-то, — отозвалась миссис Алебастер, — и ей следует отправляться сейчас, сегодня вечером, поскольку нет сомнений в том, что этот кровавый виконт, — она насмешливо взглянула на мужа, — может появиться здесь в любую минуту и начать требовать крест.

— Но она не может рисковать так глупо, так ужасно! — воскликнула мисс Горди.

Но было что-то в лице Розы, что заставило их замолчать. Она добралась до нужного места и не собиралась теперь возвращаться.

— Наконец я нашла ее, она жива! Ради этого я проделала столь длинное путешествие. Почти целый год все, что я делала, было только ради нее. Я думала, что Джордж попытается остановить меня, поскольку она ему нужна как ребенок Гарри. Но он видит в ней угрозу! Вы все считаете, что я преувеличиваю, но я лучше вас знаю Джорджа. Я думаю, он способен на убийство. Какое ему дело? В целом мире до нее нет никому дела, кроме меня. Я должна идти. И я должна идти одна. В противном случае все это бесполезно. Именно поэтому я приехала в Египет!

— Я позову Фло, — сказала Мэтти. — Я скажу Корни, что ты виконтесса. Это произведет на него впечатление. Он все-таки остается англичанином под этими тряпками.

Мэтти быстро вышла, надев черную чадру.

— Там, должно быть, двадцать или пятьдесят монастырей, — пробормотала миссис Алебастер. Но никто не обратил на ее слова ни малейшего внимания. Роза считала деньги, наполняла флягу водой из кувшина. Деньги она положила во внутренний карман, все остальное попало в плетеную корзину, которую она собиралась нести в руках под чадрой.

— Арчи прав, — наконец сказала миссис Алебастер и пожала плечами. — Тебе следует знать, что здесь есть тысячи детей, усыновленных франками — англичанами, французами, португальцами, да кем угодно. Как ты узнаешь ее? Тебе могут подсунуть любого ребенка. Как ты считаешь, почему они настаивают, чтобы ты отправилась одна?

— Я же говорю, я почувствовала, что они не лгут! — На ее глаза навернулись слезы. Она закричала: — Я же говорю, мне показалось, что они идут на риск, помогая мне! Я благодарна им. Они обсуждали, что будет наилучшим вариантом. Это небольшая лодка. Поедет только безногий старик и его племянник. Еще один пассажир — женщина, похожая на арабку, — не вызовет подозрений. Если мы поплывем вместе, вся Розетта будет знать об этом.

— Тогда возьми Фло, — снова предложила миссис Алебастер. — Никто ее ни в чем не заподозрит.

— Люди будут обвинять меня, — сказал мистер Алебастер, — что я отпустил вас.

— Вы не отпускаете меня, мистер Алебастер! — яростно возразила Роза. Плакать ей моментально расхотелось. — Я иду по собственной воле. Я надеюсь, что вы останетесь достаточно трезвы, чтобы не сообщить об этом виконту, независимо от того, какие деньги он вам посулит!

— Не беспокойтесь. Арчи никуда не пойдет, — заверила миссис Алебастер.

Со стороны обширного сада появились Джордж и Уильям и подошли к открытой двери. Тени деревьев и розовых кустов начали удлиняться.

— Вот вы где, — спокойно заметил Джордж. — Нас правильно проинформировали. — И он швырнул кошелек с деньгами в мистера Алебастера. — Отдай мне крест, Роза.

Миссис Алебастер переводила взгляд с мужа на кошелек и обратно. Она вздохнула, и в этом вздохе они увидели ее жизнь, жизнь, которую она выбрала, — с Арчибальдом Алебастером, чтобы не стареть с «поющими акробатами».

Мысли Розы направились в другую сторону.

— Вы оказались ненадежным другом, мистер Алебастер, — сказала она низким голосом. Она нагнула голову и уставилась в мраморный пол. Ей нужно было срочно избавиться от Джорджа. Она ощущала вес драгоценного креста на шее.

— Никогда не нанимай любителей выпить, Роза, — поучал Джордж. — Он все рассказал нам. Ты специально приехала в Египет, чтобы найти ребенка. — Он коротко рассмеялся, не заметив, что мисс Горди забрала у Розы корзинку и вынесла ее в соседнюю комнату. — Это… немного… патетично… искать ребенка мужа, которого он нажил на стороне, в то время как сама не смогла подарить ему своего. — Он говорил с напускной беззаботностью. — Я уже сказал тебе, ребенок Гарри тебя не касается. Он незаконный, полукровка, ублюдок, ничто. Он не наследник, ты не сможешь с его помощью претендовать на что-либо. Он никогда не попадет в Англию. Уж я об этом позабочусь!

Роза почувствовала флюиды ярости и опасности, исходящие от него. Она медленно перевела взгляд на молчаливого, бледного Уильяма. Его сестра умерла всего лишь три дня назад.

— Мне очень жаль Долли, — сказала она ему. — Однажды я передам тебе ее последние слова, как она попросила меня сделать.

Уильяма словно бы что-то ударило. Затем Роза посмотрела на небо, на закат. Она снова отвернулась и отстегнула крест, усыпанный драгоценностями. Роза увидела, как заблестели глаза Джорджа. Поэтому он не заметил удивления на лице мистера Алебастера.

— Дай мне его, — потребовал Джордж, быстро протягивая руку. Он внимательно смотрел на него. — Ты, наверное, не знаешь, но это не коптский крест. Но он красив! И стоит кучу денег, — добавил он. — Тебе действительно повезло, милая Розетта! Всем выйти, кроме Розы, — резко приказал он. — У меня есть для нее предложение. Свидетели мне не нужны.

Он стоял и смотрел на них, помахивая синим крестом. Мисс Горди не сдвинулась с места, миссис Алебастер смотрела на мужа, чтобы он, упаси боже, чего-нибудь не сказал.

— Убирайтесь! — крикнул Джордж. Роза нервно кивнула им, взглядом попросив исполнить приказание Джорджа. Все начали суетливо расходиться. Джордж не собирался продолжать разговор, пока они с Розой не останутся наедине. — Я хочу говорить только с Розой, — громко объявил он. Все они робко поглядывали назад, все, кроме Уильяма, который, понурив голову, пошел к реке.

Роза повернулась к Джорджу, стоя в дверях пустого дома. В нос ей сразу же ударил запах нюхательного табака. Увидев в ее глазах слезы, Джордж подумал, что всему причиной крест. Он не догадывался, что она расстроена и взбешена из-за того, что не может немедленно отправиться в путешествие.

— Чего тебе надо, Джордж? Почему ты не хочешь оставить меня в покое? Мне больше нечего тебе дать.

Он стоял и держал в руке блестящий кусочек лазурита.

— Я хочу, чтобы ты рассмотрела возможность брака со мной, — сказал Джордж.

Повисла тишина.

— Я тебя удивил? Но это неплохая мысль, если ты хорошенько подумаешь о моем предложении. — Роза села на ближайшую мраморную лавку. Она не могла произнести ни единого слова. Джордж по-свойски устроился рядом с ней. — Чему ты удивляешься? — Пахло розами, лимонами и рекой. — Мы же прекрасно знаем друг друга. У нас не будет тайн. Сколько супружеских пар могут похвастаться тем же? Нам придется лишь поддерживать внешнюю видимость. Ты знаешь, я очень богат. Богатство даст тебе независимость. А я знаю, что ты любишь независимость! У нас есть нечто общее — мы оба любили Гарри. Я однажды говорил тебе, что он был единственным человеком, которого я любил в своей жизни. Так оно и есть. Я знаю, что означает это слово, хоть ты и не веришь мне.

Он резко встал, прошел через кусты с яркими цветами, повернулся, снова приблизился к лавке. Роза очень удивилась, что Джорджу сложнее всего говорить о мертвом брате. И тем не менее, он не мог вынести даже мысли о ребенке Гарри.

— Ты же не считаешь, что Фэллоны позволят жить грязному, вонючему арабскому ребенку, чтобы опорочить славную память Гарри, его доблестное имя?

Словно Джордж убедил себя, что Гарри и вправду погиб, защищая честь Англии. Роза поняла, что миф о Гарри, медали и портрет навсегда останутся в семье Фэллон.

— Неужели ты думаешь, что мы позволим отвратительной чужеземке носить наше имя? Этот выродок — ничто. Я о нем позабочусь. — Над ними какой-то голубь принялся шумно устраиваться на ветке. Они одновременно посмотрели на него. — Конечно, ты знаешь слишком много. — Он придвинулся к ней вплотную. — Я не хочу, чтобы весь остаток моей жизни ты болтала о каком-то чужеземном ублюдке. Выходи за меня, и забудем обо всем.

«Выйди за меня, и ты не сможешь свидетельствовать против меня». Так истолковала Роза его слова. Она ждала.

— Герцог Хоуксфилд и его семья слишком много задолжали мне, чтобы обходиться без меня. Даже несмотря на смерть Долли. Между прочим, Долли была очень глупой и истеричной особой. Ты это прекрасно знаешь. Но она оставила мне определенные очень интересные… воспоминания. Суть всего этого состоит в следующем: по каким-то причинам герцог Хоуксфилд высоко ценит тебя, поэтому наш брак смягчил бы удар, который ему нанесет смерть племянницы. Наконец, Роза… я думаю, тебя это порадует… Когда я разберусь с этим делом раз и навсегда, я уеду в Каир. Там пирамиды, Сфинкс и места возле Каира на Ниле, места, где жили древние фараоны. Чем больше я о них узнаю, тем интереснее мне становится. Тут можно будет сколотить состояние. Я знаю о древностях больше, чем о чем-либо другом. Я знаю, как они становятся «модными». Теперь я могу чувствовать характер развития моды. Я слышал, что бедуины бродят по улицам Каира, продавая драгоценности. Можно за бесценок купить древние кости и черепа, раскрашенные горшки и камни из гробниц. Не могу дождаться, когда попаду туда. Ты знаешь, что к иероглифам проявляют огромный интерес, но в них никто ничего не понимает. Тебе так нравятся эти вещи. Ты могла бы искать их.

Роза закрыла глаза, чтобы он не увидел заветную мечту ее детства — разгадать тайну иероглифов.

— Возможно, найдутся еще трехъязычные или двуязычные стелы, — продолжал вещать Джордж, — а может, обнаружатся материалы, записанные на папирусе, который наверняка есть в саркофагах. Говорят, мумии можно найти буквально везде. Нам не составит никакого труда добраться до них. — Роза представила, как Джордж добирается до мумий. — Ты смогла по-настоящему помочь разгадать иероглифы хотя бы тем, что собрала бы много образчиков. А так как ты женщина и можешь передвигаться только в сопровождении, то ты не смеешь даже начать этим заниматься.

Джордж знал, что предлагает ей то, что изменит ее жизнь. Однако он должен был понимать, что она ему наследника не родит. «Если я соглашусь, что он сделает со мной через несколько лет, когда эта история забудется?» Без сомнения, тогда нашелся бы способ обойтись без нее.

— Скажи мне одну вещь. Что конкретно нужно делать с этим? — Он нежно держал крест, поворачивал его то так, то эдак, подставлял под последние лучи умирающего солнца. — Я не собираюсь отдавать его какому-нибудь жрецу. Но Алебастер — исключительно утомительный тип, согласись: нес что-то о знаке, о том, что это единственная вещь, которая даст тебе возможность встретиться со священником, у которого находится ребенок.

— Значит, он тебе все рассказал. Больше я ничего не знаю. — Она обхватила голову руками, словно пряча от него свои мысли. «Уже совсем стемнело. Надо избавиться от него». Тем не менее, она снова подняла взгляд на Джорджа.

— Джордж, почему тебя это так расстраивает? Почему бы тебе просто не уехать в Каир? Ты водишь дружбу с принцем Уэльским, у которого, как и у его братьев, десятки внебрачных детей. Правда же, для тебя этот ребенок ничего не значит.

— Когда я войду в высший свет, это уже не будет иметь значения. Чтобы попасть туда, Гарри должен остаться героем. Он погиб в сражении, а не в пьяной драке! Твое незнание общественных нравов, несмотря на то что ты была членом нашей семьи, просто поражает меня. — Его волнение казалось необычным здесь, так далеко от Англии. — У тебя была назначена встреча?

Роза снова почувствовала запах нюхательного табака. Ее мысли заметались. Она глубоко вздохнула и очень медленно начала:

— Поскольку на улицах небезопасно, — сказала она тихо, так что ему пришлось склониться к ней, чтобы услышать, — мы собирались дождаться закрытия базара. Я должна была тайно прийти с крестом сегодня поздно вечером.

— Алебастер ничего не говорил об этом.

— Тогда иди раньше, — Роза пожала плечами. — Полагаю, они считают, что безопаснее передать мне ребенка, когда город уснет. Но ты можешь их переубедить. Копты, по всей видимости, рискуют, укрывая и заботясь о ребенке, мать которого была так опозорена.

— Алебастер ничего мне об этом не говорил.

Вдруг Роза начала кричать:

— Да откуда я знаю, что планировал мистер Алебастер! Вероятно, он хотел лично забрать ребенка и продать его тому, кто больше заплатит. Я думала, что он поможет мне! Пойди и сам спроси его!

На глаза снова навернулись слезы. «Наверняка миссис Алебастер уже закрыла где-то Арчи, чтобы Джордж не добрался до него».

— Очень хорошо, очень хорошо! — Она поняла, что он улыбается и внимательно наблюдает за ней. Она тут же опустила взгляд на корни розовых кустов, которые торчали из песка. — Это мне подходит. Но у меня есть другое неотложное дело. Я приду к тебе, когда с этим будет покончено, и мы немедленно уедем в Каир. А сейчас, — на его лице появилась совершенно другая улыбка, — у меня… встреча… в Розетте… я не хочу ничего от тебя скрывать… с очень симпатичным юным арабским мальчиком. Как видишь, не стоит беспокоиться, что я буду надоедать тебе в этом смысле. Никогда. — Он все улыбался, этот убитый горем вдовец. — Я подожду, пока закроется базар и все затихнет. Думаю, то, что они не хотят передавать ребенка на виду у жителей Розетты, не лишено смысла. Я приду, чтобы узнать твое решение, когда управлюсь со всеми делами, и мы больше не будем обсуждать этот вопрос.

Роза закрыла глаза. «Почему он не уходит?» Он хотел было уже уйти, но обернулся и посмотрел на нее. Он снова стал тем самым опасным Джорджем, которого она так хорошо знала.

— Я никогда не был уверен в том, что могу доверять тебе, милая Розетта. Думаю, ты сейчас ничего не можешь предпринять, но с тобой нельзя быть уверенным наверняка. Из тебя получится, — он поискал подходящее слово, — интересная жена. Но давай решим, принимаешь ты мое предложение или нет. Даже если ты найдешь ребенка раньше меня, во-первых, закон ни за что в жизни не посчитает, что он имеет какие-то права в моей семье, и второе — что он принадлежит тебе. Я ни за что, ни при каких обстоятельствах не позволю этой… помехе… существовать, даже если из-за какого-нибудь нелепого просчета я не заполучу его сегодня.

Он пошел по направлению к центру города. Он не оглядывался.

Несколько мгновений Роза не двигалась. «Он не шутит… когда говорит, что расправится с ребенком, словно он — ничто». Роза быстро встала и вошла в дом. «Он предлагает мне Египет в обмен на жизнь этого ребенка». Она снова закрыла глаза, увидела иероглифы — магические, загадочные письмена, которые ждали, чтобы их разгадали. Какая-то мысль вертелась у нее в голове. «Джордж всегда будет неподалеку, всегда. Даже если найду ребенка раньше него, я никогда не смогу избавиться от Фэллонов. Они всегда будут преследовать меня. Ребенок никогда не окажется в безопасности». Розе почудилось, что она услышала эхо собственных мыслей: всегда… никогда…

Наконец вернулись остальные. Они словно бы заключили молчаливое соглашение. О ребенке больше никто не говорил. Роза услышала, как мистер Алебастер просит рома. Мисс Горди принесла небольшую корзину с едой и водой. Она подошла к Розе и молча села рядом. Они сидели и смотрели на темнеющее небо.

Не успела Роза надеть вуаль и чадру и взять корзинку, как в дверь громко постучали. В доме было такое напряжение, что все моментально замерли и не могли сдвинуться с места, вопросительно уставившись на дверь. Потом они услышали голос Корнелиуса Брауна, который настойчиво звал мистера Алебастера.

— Арчи, быстрее! — снова крикнул он. — Большие неприятности!

— Где? — Мистер Алебастер уже был на ногах.

Корни заглянул в комнату.

— У бань. Говорят, что группа мамлюков напала на какого-то англичанина. Прямо в банях. Вы можете поверить? Надо хотя бы пойти туда. Мы будем неподалеку, в случае чего и вмешаемся.

— Верно! — воскликнул мистер Алебастер. Роза и мисс Горди заметили, что они спрятали под одеждой ножи.

— Нет, Арчи! — закричала миссис Алебастер. — Ты не можешь пойти, разве ты забыл, что случилось с тем французским торговцем среди бела дня?

— Мы не можем просто так бросить англичанина! — воскликнул Корни. — Поспешим, Арчи!

— Ради бога, Корни, — сказала миссис Алебастер, — ты покинул Англию много лет назад, ты теперь араб.

— Мы с Арчи говорим по-арабски, — упрямо ответил Корни, выходя за порог, — может, я и один из них, как ты говоришь, но я не оставлю англичан в беде, если могу помочь им.

Неожиданно появились Мэтти и Фло, но Корни так спешил, что лишь погладил дочь по голове, а потом они с мистером Алебастером поспешили к общественным баням.

— Тогда я тоже иду, — крикнула миссис Алебастер. — Я знаю арабский.

Перед уходом миссис Алебастер взглянула на Розу и жестом показала, что она должна идти. Тяжелая дверь закрылась за ней, и в комнате воцарилась непривычная тишина.

— Быстро, — воскликнула Мэтти. — Я забрала Фло, Боже помоги. — Она как-то странно посмотрела на Розу. — Я знаю, что это значит для тебя. — Она повернулась к Фло. — Помнишь, что я сказала тебе: ты теперь копт, Фло, ты слышишь меня? Вы с Розой должны заботиться друг о друге. Помни о сделке, которую мы заключили.

Они все увидели, как глаза девочки заблестели от удовольствия.

— Айва, Маати, — ответила она и встала возле Розы, как маленький часовой.

— Тогда идите! — сказала мисс Горди. — Идите, идите! Я жалею, что не верю в Бога, которому могла бы помолиться!

Когда они вышли на улицу, то увидели, что со всех сторон к городу бежали люди.

Возле турецких бань они заметили настоящее столпотворение. Обнаженный молодой араб лежал на ступенях. Было ясно, что он мертв. Какого-то мужчину, завернутого в пропитавшиеся кровью полотенца, грубо вытащили на улицу в самую гущу жестикулирующей, вопящей толпы.

— Ему отрезали руку, — крикнул кто-то. Люди напирали. Всем хотелось посмотреть, кто это, что происходит. Послышался голос англичанина, который пообещал, что об этом инциденте обязательно доложат английскому монарху. Но мамлюки, выбежавшие из бань, были настроены убить этого человека. Они кричали по-арабски о неверных и содомитах, махали ятаганами. Корни быстро пошел к ним, мистер Алебастер не отставал от него ни на шаг. Миссис Алебастер с замиранием сердца следила за всем происходящим. Когда тело араба оттащили в сторону, кто-то — она могла бы поклясться, что это был Корни, — ударил англичанина, и тот повалился на землю. Полотенца съехали, люди закричали громче, ятаганы замелькали в воздухе. Миссис Алебастер услышала громкий голос Корни и закрыла глаза, увидев, что Корни снова и снова бьет неподвижно лежащее на земле тело. Затем беи вдруг начали искать своих лошадей. Они сошли по ступенькам на землю, оставив англичан разбираться между собой. Когда они ускакали, стало ясно, что пока насилия не будет. Она не знала, жив англичанин или умер. Корни и мистер Алебастер подняли его, попытались закутать в полотенца, потом потащили прочь и исчезли за поворотом.

— Боже правый! — воскликнула миссис Алебастер, ни к кому конкретно не обращаясь. — Это же Джордж Фэллон! Это же тот кровожадный виконт!

Под покровом ночи в гавани женщина и девочка быстро перебрались через большие лодки и очутились в фелюге, которая затем бесшумно растворилась во тьме, направляясь на юг. Копты немного удивились, когда увидели Фло, но, как и предсказывала Мэтти, не протестовали. Маленькие арабские девочки не шли в счет. Фло радостно смотрела по сторонам, особенно когда они проплывали мимо ее дома. Она еще никогда не была на реке.

— Мы как лодочницы, — весело прошептала Фло. Тогда Роза поняла, что священник подумал тогда в церковном дворе — что она ждала ребенка, что она была одной из тех иностранок, которые весело смеялись на берегу реки. Ветер или течение быстро несли лодку по воде. Племянник старика, сидевший на руле, оказался умелым малым. Вскоре Розетта исчезла из виду, но еще долгое время Роза поглядывала назад, словно бы Джордж мог внезапно догнать их.

Стало очень холодно. Иногда безногий старик задавал Розе вопросы. Фло сбивчиво переводила. Он хотел знать, встречалась ли она когда-нибудь с Наполеоном. Старик был поражен, узнав, что встречалась. Ему в это верилось с трудом. Некоторое время он пел странную песню. Потом он заснул. Роза и Фло тесно прижались друг к другу, чтобы согреться. Они смотрели на луну и звезды, нависавшие над Нилом. Издалека доносились крики неведомых зверей. Выпала обильная роса. Иногда мимо них проплывали другие лодки. Время от времени племянник правил лодку ногой. Иногда Роза и Фло впадали в дрему. У Розы был беспокойный сон. Когда она засыпала, то падала вперед и тут же открывала глаза, чтобы снова увидеть звезды, луну и спокойную темную воду. Потом ветер усилился, и племянник вытравил немного больше веревки. Лодка быстро скользила по реке, и они могли слышать хлопанье паруса над головой. Однажды налетел внезапный шквал, сбив их с курса. Казалось, что лодка вот-вот перевернется. Так же внезапно все стихло. Бывали моменты, когда они видели оба берега реки, а иногда казалось, что они плывут в вечность. Когда восток начал алеть, они увидели тени крестьян, которые уже трудились на зеленых полях. Фло называла их феллахами. Возник новый звук — буйволы с завязанными глазами заставляли вращаться водяные мельницы. Совсем так, как ей рассказывал папа. Деревянные колеса с прикрепленными к ним глиняными горшками черпали воду из Нила и выливали ее в деревянные корыта. Тоскливый скрип несмазанных колес стал неотъемлемой частью утра. Затем издалека послышался крик муэдзина: «Аллах акбар… Аллах акбар». Все это было таким странным, экзотичным, незабываемым.

Старик проснулся, буркнул что-то племяннику, и фелюга устремилась к пустынному берегу. Племянник подхватил старика и ушел с ним. Фло знаками показала Розе, что утренний туалет они будут совершать здесь. Они умылись холодной чистой водой из Нила и наполнили бутылки. Вернулись копты, и они немедленно отправились в путь. Быстро поделили сваренные вкрутую яйца и хлеб, взятые из тростниковой корзины. Когда они спешили вдоль берега реки — копты иногда кричали что-то проплывающим мимо лодкам или поднимали в приветствии руку, — солнце уже высоко поднялось и прочертило сверкающую дорожку с востока на запад. Небо было синим-синим. Они увидели женщин, стирающих одежду и моющих в реке глиняные горшки. Снова показались водяные мельницы, доставляющие драгоценную влагу на поля. Движение на Ниле становилось все оживленнее и оживленнее. Маленькие и большие лодки сновали по реке туда-сюда, перевозя пассажиров, различные фрукты, овощи, ящики и мешки с неизвестным содержимым. «Словно это дорога, а не река», — подумала Роза. Стало очень жарко. Часть фелюги была закрыта небольшой циновкой. Под ней Роза и Фло спрятались от солнца и съели дыню, которую принесли копты. Солнце уже стояло высоко в небе, когда фелюга завернула в один из бесчисленных каналов, прорытых в береге. В полной тишине они удалялись от реки, сначала быстро, подхваченные случайным порывом ветра, затем медленнее, когда канал стал не таким глубоким. Время от времени племянник с помощью весла отталкивался от дна. Затем канал внезапно закончился. Дальше воды не было.

Племянник разбудил старика, подхватил его на плечи и быстро зашагал через пальмовую рощу по песку, сделав знак остальным следовать за ним. Они чувствовали солнечное тепло, жмурились под его обжигающими лучами.

— Он говорит, что мы должны дойти до монастыря до заката, — сообщила Фло.

Пальмы попадались все реже, песка становилось все больше. Затем песок заполнил все вокруг, зелени не осталось совсем. Словно бы там, где заканчивалась река, тут же начиналась пустыня. По ней они сейчас и шли. Роза, истощенная до предела, не имела сил попросить остановиться, чтобы передохнуть. «Если я умру, то умру». Она уже давно бросила корзинку. Несла лишь воду и деньги. Она приподняла чадру, чтобы было легче идти, сосредоточив все внимание на том, чтобы переставлять ноги. Она не видела впереди ничего, кроме песка. Время от времени она останавливалась, чтобы хлебнуть драгоценной воды, давала напиться Фло, потому что даже Фло начала спотыкаться. А племянник все шел и шел, держа на плечах старика. «Мы находимся в вечности. Вот что такое вечность».

Наконец солнце начало клониться к закату. А они все шли и шли. Роза услышала, как Фло издала непонятный звук. Она подняла глаза и увидела впереди какое-то мерцание. Чем ближе они подходили, тем яснее вырисовывались руины древнего храма. «Неужели это и есть мираж?» Но развалины не исчезали — разбитые столбы и обломки камней. «Неужели это и есть монастырь?» Кругом не было ни души. В небо с громким хлопаньем взмыла какая-то хищная птица, словно ее что-то вспугнуло. Племянник положил старика на землю, крякнул, улегся на землю возле развалин и тут же уснул. Буквально из ниоткуда появилось несколько арабов. Они присели на корточки возле старика и спящего племянника. Роза уже успела привыкнуть к их разговорам, которые больше напоминали ссоры: крики, оживленная жестикуляция, смех. Они не были похожи на монахов или священников. Она тоже присела на корточки и отвернулась. Ей очень захотелось улечься на землю и заснуть, как племянник. Но внезапно к ней метнулся огромный скорпион. Она тут же вскочила и взвизгнула. Все повернулись к ней. Роза отошла подальше от мужчин. Фло последовала за ней — маленькая, тонкая тень на песке.

— Они спрашивают, кто ты такая, — сказала Фло. — Ты не должна кричать. Ты кричишь, как франк.

— Прошу прощения, — робко ответила Роза. Они двинулись вдоль стены храма. Повсюду валялись куски разбитых и треснувших камней. Роза нагнулась, чтобы внимательно рассмотреть их. Внезапно она воскликнула:

— Тут есть картуш! Сова! Это иероглифическое письмо! Здесь, в этих песках, возле этого храма! Я смотрю на иероглифы!

На Фло, по всей видимости, это не произвело ни малейшего впечатления.

— Ты хочешь найти ребенка? — спросила она.

— Надеюсь, — ответила Роза, зажав в руке несколько камней.

— Девочка?

— Я думаю, что это девочка, — ответила Роза.

— Ты заберешь девочку в свою страну?

— Я не знаю, Фло, — призналась Роза. — Ты хотела бы отправиться в мою страну? В страну Мэтти?

— Лучше всего, если Маати останется в Розетте.

— Конечно.

— Маати сказала, если ты найдешь ребенка, тогда она останется. Поэтому я и пошла с тобой, чтобы помочь найти ребенка.

Роза непонимающе уставилась на Фло. Их уже звал племянник.

— Мы возвращаемся, — сказала Фло.

— Но… — Роза посмотрела на Фло, потом взяла в себя в руки. — Я хочу взять с собой эти камни, — заявила она.

Фло пожала плечами.

— Мне это не нужно.

Роза быстро поднялась. Появились новые арабы. Все они были мужчинами. Все они хмуро поглядывали на Розу и Фло. Роза закрыла лицо, взяла Фло за руку, и они вернулись обратно.

— Если они спросят, не рассказывай им, почему я здесь. Ты должна сказать, что я очень набожная женщина.

— Что значит «набожная»?

— Скажи, что я хочу осмотреть монастырь.

— Что значит «набожная»? — Фло семенила за ней.

— Верящая в Бога.

— В Аллаха?

— Нет, в бога коптов.

Роза увидела, что Фло смутилась.

Племянник уже взвалил старика на плечи и двинулся дальше. Роза и Фло последовали за ним. Роза напряглась, ожидая получить удар камнем в спину, но мужчины просто стояли и смотрели ей вслед. Когда она обернулась, их уже не было. «Мы не можем понять друг друга. Я никогда не постигну их, а они — меня. Даже через тысячу лет».

Они шли вдоль храма, высокого и обветшалого. Розе с трудом верилось в то, что она видела. Появились новые разбитые столбы. Она увидела статуи с отломанными головами и руками. Повсюду валялись большие куски расколотых статуй. Роза споткнулась о каменную ступню. Солнце уже висело низко, небо окрасилось в густой, насыщенный фиолетовый цвет. Они продолжали идти вдоль высоких потрескавшихся стен. Когда они вступили в тень этих самых стен, племянник снова опустил старика на землю. Старик принялся звонить в колокольчик, который взял из лодки. Племянник просто лег на песок и заснул.


Розетта

— Смотри! — воскликнула Фло.

Нечто — тень, что-то неясное — медленно поднималось к ним из темного подземелья. А старик все звонил. «Может, это ребенок?» Это оказался старик-монах. Он нес только маленькую свечу и звонил в похожий колокольчик. Монах подошел к ним и завел долгий разговор с безногим стариком, в ходе которого то один, то другой несколько раз показывали на Розу. Вход в монастырь выглядел как пещера или гробница. В глубине была лишь непроглядная темнота. Фло смотрела туда с открытым ртом.

— Нам придется… спуститься туда? — с тревогой поинтересовалась Роза. Фло взволнованным голосом перевела вопрос Розы, но никто не ответил. Иногда из-за оживленной жестикуляции стариков колокольчики звенели и воздух наполнялся их веселым треньканьем. Роза огляделась. Пустыня тянулась до самого горизонта, храм четко вырисовывался на фоне темнеющего неба.

Наконец они повернулись к Розе, и Фло перевела:

— Мы сегодня будем спать за стеной, в храме. Там есть место.

— Но как же ребенок? Я должна увидеть ребенка. — Сильно расстроившись, Роза подошла к монаху, стоявшему у входа. Ей показалась, что в глубине она заметила другие неясные фигуры, а за ними еще — целый сонм лиц. — Пожалуйста, — взмолилась она. — Я прибыла издалека, чтобы увидеть этого ребенка, но… конечно… он ведь не живет под землей, он должен жить на земле!

Но монах, а также люди за ним, если это были люди, невозмутимо отвернулись. Безногий старик исчез. Наверное, его занесли в гробницу. Племянник все еще спал на песке.

Фло взяла Розу за руку.

— Пойдем, — только и сказала она.

Теперь стало прохладней. Они отправились назад вдоль стены к проходу в храм. Фло провела Розу внутрь. Они начали карабкаться вверх по камням. Часть храма была открыта всем ветрам, а другая находилась под крышей. Фло неуверенно шагала дальше. В темноте Роза увидела маленькую коричневую руку, которая махала ей. Она поспешила за Фло и в углу обнаружила подушки, шали, а возле них на листьях лежала кое-какая еда и стоял кувшин с водой. Роза быстро огляделась. Там должны были быть люди, но среди поломанных столбов она слышала лишь шуршание мелких животных и их собственное дыхание. Неужели эти люди стояли в темноте, держа в руках камни? Тут она заметила огромные фигуры, высеченные в стене над их головами. Фло в изнеможении опустилась на одну из подушек. По ее словам, ей сообщили, что кто-то должен прийти за ними утром.

— Кто тебе это сказал?

— Я не знаю. Наверное, монах.

— Куда они все пошли?

— Я не знаю. Я видела только одного.

— Только одного монаха?

— Да. — «Может, мне померещились эти лица в темноте? Я так устала, что вижу призраков?»

— Откуда явились те люди, когда мы стояли у входа в гробницу? Из этого храма?

Роза тревожно оглянулась, увидела высеченные из камня фигуры.

— Я не знаю.

— Кто приготовил эту еду?

— Я не знаю.

Фло ела быстро. Закончив, она легла возле Розы и тут же заснула, словно бы спать в разрушенных храмах для нее было не в новинку. Роза постаралась не поддаваться панике, не думать о том, что она находится среди развалин в Египте и что наступила ночь. Она посмотрела вверх и сквозь разломанную крышу увидела яркие звезды, при свете которых казалось, что высеченные фигуры смотрят на нее. Она подвинулась к Фло, прислушалась к ее тихому, ровному дыханию. Было очень холодно. Роза удивлялась этой десятилетней девочке — она никогда не жаловалась, не выказывала страха, разве что возле той гробницы, если это была гробница. «Ребенок Гарри окажется таким же, как она?» Разные мысли роились в голове Розы. Она приехала в Египет с неизменной спутницей Мэтти, чтобы найти ребенка. Но в результате именно Мэтти нашла дочь. И Мэтти остается, как сказала Фло, но только если Роза найдет ребенка Гарри. Роза не понимала.

Наконец она улеглась возле спящей девочки, натянула на них все шали, чтобы согреться, гадая, что произойдет дальше. Было что-то успокаивающее в медленном, ровном дыхании девочки. Ей пришлось поверить в то, что копты наблюдают за ними, как та женщина в церкви, которая дала ей крест и прошептала слово «Рашид». Роза всматривалась в темноту. И стены храма тоже словно наблюдали за ней. Какие-то мелкие животные бегали неподалеку и рылись в земле. Но она слишком устала, чтобы обращать на это внимание. Как люди здесь жили? Вероятно, в округе много людей. Где же они все? Кто приготовил еду и так заботливо разложил подушки? Наверняка женщины, но она не видела никаких женщин… Однако ничто не было таким, каким казалось. Вот и все, что она знала о Египте.

Когда она внезапно очнулась после очень глубокого сна, небо на востоке начало сереть. Воздух был холодным. Она услышала, как где-то снаружи Фло наливает воду из кувшина. Она резко села. В храме было множество статуй, фигур, высеченных на стенах. Огромные древние полуразрушенные барельефы, на некоторых еще остались следы краски. Когда она пригляделась к ним, то заметила, что среди них были и красивые женщины, ни одна из которых не закрывала лица.

Сбоку от фигур и под ними Роза заметила письмена, иероглифы. Невероятно! Перед ней было то, что видели ученые, то, что видел Пьер. Она встала и подошла к стене, внимательно взглянула на фигуры. Некоторые из них держали в руках кувшины, похожие на тот, что она оставила снаружи, некоторые держали фрукты или стояли на коленях перед большими черными псами. И повсюду были иероглифы. Роза провела пальцами по ним, ощущая их форму и пытаясь, как в молодости, вникнуть в их смысл. Но ощущала она лишь запах древней пыли. Чем больше она смотрела, тем больше подробностей замечала. Она увидела, что многие огромные барельефы и иероглифы, по всей видимости, были намеренно разрушены. Во многих местах поверх фигур и письмен был высечен коптский крест. Что-то в этих разрушенных статуях и покореженных иероглифах вызывало желание расплакаться. Кто-то приложил столько усилий, чтобы поведать о жизни и смерти, битвах и радостях. И теперь все это уничтожено и забыто. Она вспомнила, как отец когда-то описал иероглифы: «Сама древность, которая говорит с нами». Роза снова посмотрела на прекрасных мускулистых мужчин, красивых женщин с продолговатыми носами и высокими головными уборами, лодки и животных. «Если письмена умирают, то ничего не остается, поскольку мы не в силах понять».

Фло вернулась в храм. Она умылась и причесалась.

— Никого нет, — неуверенно сказала Фло, — даже того парня, который нес старика и потом заснул.

— Они придут, — уверила ее Роза. Она еще раз провела пальцами по разрушенным барельефам и иероглифам. — Они придут, — повторила она, — я знаю, что они придут.

Фло посмотрела на нее, но ничего не ответила. Наконец Роза взяла кувшин и спустилась по камням вниз, на песок. Она медленно огляделась. Только развалины, молчаливые и пустые. И утренние длинные тени, и песок, бесконечный песок. Неподалеку она отыскала укромное местечко — за огромной древней разломанной ногой. Лучшего укрытия найти не удалось. Она потратила немного драгоценной воды на то, чтобы помыться. Когда она закончила, из-за горизонта пробился первый луч солнца. Она сказала себе: «Теперь я увижу ребенка». Но все, что она видела, были лишь камень и песок — ничто. Ее отец говорил: «Египет — это древний мир. Мне казалось, что я попал в библейские времена».

— Конечно, они придут, — снова сказала Роза Фло. — Мы знаем, что тут кто-то есть.

Фло уселась на песке, подогнув под себя ногу и обернув голову тканью. Она молчала и сидела неподвижно, словно небольшая древняя статуя, как часть пейзажа. Никто — ни птица, ни зверь, ни человек не показывался, а они все ждали.

Начало вставать солнце.

Словно привидение, в отдалении возник длинный силуэт человека, одетого в черное. Он приближался к ним. Как получилось, что он так неожиданно появился там, они не знали. Возможно, он вышел из развалин, гробницы или пещеры. Так или иначе, это был священник, одетый в черное, который нес что-то в руках. Роза подумала: «Это похоже на сцену из Ветхого Завета, это то, что имел в виду отец. Встающее солнце, фигура вдали, безжизненная пустыня, как в древности». Тут Роза поняла — человек в черном несет ребенка. Она хотела броситься ему навстречу, но ноги не слушались ее — она застыла, словно парализованная. Роза так жаждала взять ребенка на руки, прижать к себе! Ослепительные лучи солнца не давали ей как следует разглядеть священника.

Наконец он подошел к ним, тяжело дыша. Они почувствовали запах пота. Тогда они заметили, что он не был священником или даже монахом, а простым арабом, каких в Розетте сотни. У него была болезнь глаз, обычная для тех, кто живет возле Нила.

Он передал Розе ребенка, завернутого в тряпку песочного цвета. Она не могла сразу рассмотреть его лицо.

— Вы хотите это купить? — спросил он.


Глава двадцать четвертая | Розетта | Глава двадцать шестая