home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава двадцать восьмая

Наполеон захватывал новые и новые государства. Все больше молодых людей забирала война. Между Францией и Англией не было никакого сообщения. Порты находились в блокаде. От человека, которому она отдала свою любовь, не было никаких вестей. Французов убивали на английской земле. Говорили, что это шпионы Наполеона. Роза поняла, что Пьер решил рискнуть жизнью, чтобы приехать к ней, но ведь от нее зависела жизнь Розетты. Листва на деревьях вокруг Ганновер-сквер начала опадать. Листочки кружились вдоль Бонд-стрит. В маленькой комнатке она продолжала нести решительную вахту.

В один прекрасный день Розетта ожила.

Невероятно медленно маленькое тельце пересекло некую невидимую границу, вернулось в мир, начало принимать молоко и лекарства. Доктора называли это чудом. Но, когда Роза их не слышала, они говорили: больные глаза могут снова открыться, но что делать с больным рассудком? Они сокрушенно качали головами и не находили ответа. День за днем Роза рассказывала о своей жизни. Очень медленно ребенок сел, огляделся. Его перенесли в гостиную, поближе к свету, осенним листочкам. У нее была кукла, на которую она глядела немигающим взглядом, и старая потертая подушка по имени Энджел. В один прекрасный день, пристально глядя на лучи осеннего солнца, она как-то сползла с дивана, где сидела рядом с Розой, чтобы оказаться поближе к солнцу. В другой раз она снова попыталась подползти к окну, к солнечному свету. Девочка внимательно огляделась. Вместе с Розеттой Роза тоже вернулась к жизни. Она поняла, что Джордж Фэллон еще не разыскивает ее. Из Франции не приходило ни одного письма, никакого подтверждения тому, что произошло между ними. «Хотя бы слово. Хотя бы одно словечко». Однако она ничего не получила. Порты были блокированы, но Пьер нашел бы лазейку. Поэтому она поняла.

Пьер Монтан исчез из ее жизни.

Роза знала, что Джордж Фэллон рано или поздно явится. Она знала, что ему прежде всего придется иметь дело с герцогом Хоуксфилдом, сообщить ему о смерти Долли. Она знала, что Джордж больше никому не расскажет о ребенке. Однажды ночью — Роза помнила, что Джордж всегда приходит ночью — он снова проскользнет в ее жизнь, как туман с реки. Роза понимала, что не сможет бесконечно держать Розетту взаперти на Саут-Молтон-стрит.

Она сообщила докторам, что собирается уехать из Лондона.

— Пока не стоит, — предупредили они, — еще нельзя. Только закончилась продолжительная битва за ее тело. Вы должны обещать нам, что она пробудет здесь еще полгода, чтобы мы могли помогать ей.

— Тогда, возможно, — начала Роза, — я могла бы увезти ее в другую страну.

Доктора были потрясены.

— Это будет очень неразумно с вашей стороны! — твердо заявили они. — Вы находитесь в самой безопасной стране в мире. Повсюду идет война. Вы не сможете так просто получить медицинскую помощь за рубежом.

Розетта начала делать осторожные, неуверенные шаги, но ее ноги еще были слишком слабы, чтобы выдержать вес ее тела. Она, бывало, падала. Время от времени она со странным упорством хваталась за стулья или двери.

Роза планировала их будущее.

— Когда придет весна, — сказала она мисс Горди, — я найду тихий уголок, где мы будем в безопасности. Если Джордж появится после нашего отъезда, вы скажете, что ребенок мертв.

— А если он придет до того, как ты уедешь?

Ночь за ночью мисс Горди не могла заснуть, прислушиваясь к звукам, доносящимся из-за окна, ожидая появления Джорджа Фэллона.

— Тогда я сама скажу, что ребенок мертв, — твердо заявила Роза.

Каждый вечер, укладывая малышку спать, Роза внимательно оглядывала комнату: кукла, старая потертая подушечка Энджел, маленькие ложки.

Так они и жили, запертые на Саут-Молтон-стрит, в постоянном напряжении, в ожидании того времени, когда Розетта поправится.

— Тебе стоит носить черное, Роза, — однажды посоветовала мисс Горди. — Если вдруг он придет.

Старым джентльменам наконец было разрешено посетить ее. Они попытались скрыть потрясение, когда увидели всех их вместе — Розу, мисс Горди, тощего темнокожего больного ребенка Гарри. Они выглядели, как после джентльмены признались сами себе, словно привидения или духи, не до конца материальные существа, как будто они явились из параллельного мира. Но старые джентльмены проявили себя интересными собеседниками, напомнили женщинам, что за стенами их дома есть целый мир, раздали всем, даже мисс Горди, конфеты. Они с интересом выслушали рассказ о приключениях и злоключениях отважных путешественниц в Египте. Старые джентльмены качали седыми головами, не в силах поверить своим ушам. Они были рады, что все остались целы и невредимы.

— Складывается впечатление, что женщины скоро будут путешествовать по всему земному шару. Нам придется привыкнуть к этому! — воскликнули они, с трудом веря услышанному.

— Однажды Роза будет писать книги о своих приключениях! — заметила мисс Горди. Пожилые джентльмены рассмеялись. Они очень гордились ими, зная, что мир меняется. Ребенок сидел возле Розы и внимательно прислушивался к их разговору.

— А… семья Фэллон?

— Я не знаю, — холодно ответила Роза. — Мы не видимся.

— Ты не можешь, — сказали они, — держать ее здесь постоянно.

— Я знаю.

Она больше ничего не сказала. Пожилые джентльмены перехватили внимательный взгляд мисс Горди, но в тот момент они слишком волновались за Розу, чтобы давить на нее. Поэтому они молчали.

— Вы можете сказать, — Роза отвела взгляд, — сколько продлится эта война?

— Ах, дорогая! — Они вздохнули и сокрушенно покачали головами. — На этот раз она не закончится, пока Наполеон не умрет. — Пьер говорил так же о короле Англии. — Он разрушает мир. Этому нужно положить конец. — Снова тишина. Пожилые джентльмены прочистили горло. — Ее глаз. Что-то не так?

— Боюсь, да. Я опоздала, вред уже был непоправим. Но сейчас меня уверяют, что она выздоровеет.

Пожилые джентльмены улыбнулись.

— Мы будем любить ее. А… она говорит?

— Она не говорит и не улыбается. Я понятия не имею, что происходит в ее маленькой головке. Поэтому… я говорю с ней. Я сказала ей, что она будет носить черную повязку на одном глазу, как пират. Однажды она узнает, кто такие пираты, потому что их очень много в Средиземноморье. Нам такое рассказывали! — Но Роза вздохнула. — Мы надеемся, что ее кузены скоро вернутся из Индии. Я подумала, возможно… с другими детьми…

Джентльмены закивали. Хотя Роза была единственной маленькой девочкой, которую они знали.

— Ой, посмотрите! Дождь! — Джентльмены недовольно показывали на окно. — Мы надеялись уговорить тебя прогуляться по площади, подышать свежим воздухом. — Женщины посмотрели в окно, за которым шел нежданный осенний дождь. Удивленная Розетта соскользнула с дивана и потихоньку стала приближаться к окну. Роза аккуратно взяла ее на руки и поднесла к стеклу.

— С тех пор как мы приехали, дождей почти не было, — заметила Роза, — а она так много времени проводила в кроватке. Она никогда такого не видела в пустыне.

Розетта с торжественным видом посмотрела на небо, пытаясь понять, откуда же течет вода.

— Это дождь, — нежно сказала Роза, обращаясь к малышке и улыбаясь. — В этой стране ты еще не раз его увидишь! Это дождь.

Пожилые джентльмены и мисс Горди продолжали разговаривать. Роза стояла у окна и держала на руках Розетту. Она посмотрела на худое, бледное лицо мисс Горди, на седые головы джентльменов, на людей, которых она любила. Ее переполнило беспокойство: они умрут.

Розетта потянулась ручками к лицу Розы и повернула его к окну. Роза почувствовала у себя на коже прикосновение маленьких теплых ручонок.

— Дождь, — отчетливо произнесла Розетта. Она повернулась к мисс Горди и пожилым джентльменам, потом взглянула на Розу. Затем внезапно что-то случилось, и они увидели, как встарь, очаровательного Гарри Фэллона, потому что Розетта улыбнулась.

На следующий день по всему дому разнесся громкий стук. Роза с Розеттой на руках в ужасе выглянула из верхнего окна. Неужели к ней пожаловала вся семья Фэллон? Когда она увидела, кто пришел, то быстро сбежала по ступенькам вниз, в то время как Фанни с детьми и мисс Горди бежали по ним вверх. Фанни не получила письма от Розы. Она не знала, что мисс Горди ездила в Египет. Она не знала, что ребенок был найден. Фанни увидела, что кузина одета в черное, что у нее изможденное бледное лицо и тощий ребенок на руках. На мгновение они все остановились на ступеньках и с удивлением уставились друг на друга. Джейн и маленький Гораций успели немного подрасти. На их лицах было написано желание поделиться впечатлениями от пережитых приключений. Фанни была аккуратно одета во все серое. Она принялась расшнуровывать небольшую серую шляпку.

— Кто умер? — спросила Фанни, глядя на кузину.

— Никто не умер, дорогая Фанни, — ответила мисс Горди. — Мы объясним.

— Почему ты так одета? — поинтересовалась Роза, уставившись на кузину.

Фанни хохотнула.

— Я тоже объясню.

Потом все начали обниматься, плакать и задавать вопросы. Дети Фанни рассмотрели больные глаза Розетты и начали расспрашивать, почему у нее такая темная кожа. Потом, привыкнув к обстановке и ободренные веселым расположением духа кузин, захотели поиграть с ней. Они видели, что она какая-то странная, напоминает тощую куклу. Поэтому они очень осторожно взяли ее на руки, время от времени трогали ее из любопытства, улыбались и рассказывали об Индии, пока, понимая или нет, Розетта не улыбнулась. Фанни сразу узнала улыбку Гарри Фэллона. Потом дети, как всегда, заснули на диване. Розетта, которая вечно лежала без сна, была так утомлена, что заснула возле них. На Лондон медленно наползал вечер. Прежде чем заснуть, маленький Гораций — теперь уже не такой маленький — сказал:

— Я собираюсь поступить на флот и воевать с Бони, — и улыбнулся. Казалось, что Розетта сквозь сон повторила за ним: «Бони».

Роза и мисс Горди рассматривали Фанни в сером платье. Им не терпелось узнать о ее приключениях. А Фанни глядела на них — на старую бледную женщину и истощенную кузину.

— Расскажи мне все, — попросила Фанни.

Наконец она услышала историю поисков Розетты: о мисс Горди, которая последовала за Розой в Египет; об Александрии; о Долли; о поездке в Розетту; о Мэтти и Корнелиусе Брауне. Роза поведала обо всех подробностях путешествия по Нилу, рассказала про коптов, дочь Корнелиуса Фло, разрушенный храм и пустыню. Фанни только удивленно восклицала. Фанни взяла Розу за руку, увидела ее напряженное лицо.

— А иероглифы на стенах и бесконечная пустыня? Это было так, как ты мечтала?

— Да, — последовал ответ. — Да, в пустыне было… наконец… так, как я мечтала.

— Ясно, что ошибки быть не может! Она просто вылитая вдова, только улыбка… она улыбается, как Гарри.

Роза кивнула.

— Она улыбается, как улыбался Гарри.

Фанни взглянула на маленькую спящую девочку, удивленно покачала головой, вспомнив о том, через что Розе довелось пройти. Потом она встала и подошла к окну, за которым виднелось темнеющее небо. Она посмотрела на город, в котором родилась.

— Как же я люблю эти прохладные осенние вечера! — Она повернулась к ним. — Ты ни словом не обмолвилась о Джордже.

— Мы ничего о нем не знаем. С ним связано множество скандалов в Египте, — уклончиво ответила Роза. — Как он может вернуться? Как он может показаться на глаза герцогу Хоуксфилду? Он убийца! Представь себе, он предложил мне выйти за него замуж! — с отвращением воскликнула она. — Он не может вынести факта ее существования. Я думала, что он полюбит ее как дочь Гарри, но он думает только о скандале, который испортит память о Гарри как о герое. — Ее голос задрожал. — В один прекрасный день он попытается забрать ее у меня.

— Что ты будешь делать?

— Я не отдам ее. Я поеду во Францию. — Она заметила удивленный взгляд Фанни. — Или в Норфолк. Или в Уэнтуотер.

— Конечно, если это поможет.

— Если Джордж вернется до того, как я уеду, я скажу ему, что ребенок умер в пути. Поэтому я ношу черное. — Ее голос больше не дрожал, он стал холодным и твердым. — Я скорее убью его, чем отдам Розетту.

— Роза!

Фанни рассмеялась. Но кузине было не до смеха. Фанни перехватила взгляд мисс Горди, быстро отвернулась, посмотрела на город. «Бедняжка Роза. Еще не конец».

Мисс Горди и Роза разглядывали серое платье Фанни. У них на языке вертелись десятки вопросов, но что-то в Фанни останавливало их. В комнате повисла тишина. Было слышно, как мерно посапывают трое детей. Разговор прекратился. Однако еще столько надо было сказать! Наконец Роза и мисс Горди зажгли свечи, долили горячей воды в красное вино, как Мэтти делала много раз в прошлом. Роза заколебалась, передавая Фанни бокал. «Если Фанни действительно стала квакером, пьют ли квакеры вино?» Но Фанни улыбнулась и взяла бокал.

— В сердце я не простой квакер, Роза. Я очень даже веселый квакер, поскольку никто не в силах забрать у меня возможность радоваться жизни! Но моему мужу пойдет на пользу, если он будет думать, что я еще большая святоша, чем он.

— Фанни, — теперь Роза и мисс Горди могли задавать свои вопросы, — неужели ты действительно стала квакером? Да, Фанни? Ты одета как квакер!

Фанни посмотрела на свое серое платье, незаметно улыбнулась, провела рукой по материи.

— В Индии можно найти прекрасные ткани и замечательных портных. Самая красивая ткань, в которую я когда-нибудь одевалась. Так трудно было заставить себя привезти домой только серое! — Потом она серьезно посмотрела на подруг. — Да, я стала квакером.

Мисс Горди смущенно взглянула на дорогую Фанни. Она думала, что Фанни станет рассказывать об индуистах, мусульманах и, возможно, Будде. Но строгое серое платье квакера удивило их.

— Ты побывала в Индии — стране чужих религий! Я думала, что ты, по меньшей мере, будешь одета в сари!

— Меня до глубины души поразили другие религии. Но… вот моя религия. К счастью, на том же корабле, на котором плыла я, в Африку и Индию направлялась группа квакеров.

— Ах! — Мисс Горди вспомнила, что видела в Портсмуте людей в серой одежде.

— В этом путешествии у меня была масса времени подумать о своей жизни. И конечно, о Горации. — Она села рядом с ними. — Я вышла за него замуж прежде всего потому, что думала, что у него есть ключ к знанию, ключ к моему образованию, которое я так хотела получить. Так как я не была достаточно образованной, я поначалу не понимала, — она сделала паузу и медленно отпила немного вина, — что у Горация нет ключа. И я осознала, уезжая от него все дальше и дальше, что закон меня не защитит, что я потеряю детей, если не вернусь к их отцу.

Мисс Горди и Роза все еще удивленно смотрели на Фанни. А при чем же здесь квакеры?

— Одна из причин, по которой я присоединилась к квакерам, состоит в том, что они верят в перемены. Они верят, что в один прекрасный день закон, который говорит, что дети принадлежат лишь отцам, будет изменен. Если так случится и это поможет другим женщинам, я буду рада. — Она сделала паузу. — Но для меня, для Джейн и для маленького Горация будет слишком поздно. Если я хочу, чтобы дети были со мной, — она хохотнула, — то должна помириться с мужем.

Роза посмотрела на спящих детей, вспомнила, какими заброшенными и несчастными они казались в Париже.

— Они, кажется, очень… они…

— Изменились. Они очень изменились в лучшую сторону. Они стали счастливее. Они выросли духовно в сотни раз без Горация, который подавлял их, указывал, что они должны думать. В Индии они познакомились с кузенами, нашли дедушку и дядю, которые живут полной жизнью, не имеющей ничего общего с грехом и покаянием. Новые родственники слушали их! Они уже не дерутся. Джейн давно дала понять Горацию, что, если он ее ущипнет, она ущипнет его в ответ! Гораций хочет пойти на флот, ведь он провел столько времени среди матросов во время наших путешествий — травил шкоты, начищал медные части. Он даже помогал зашивать парус. А Индия! Если бы я могла хотя бы начать описывать это место! — Она по старой привычке запустила обе руки в свою роскошную рыжую шевелюру. — Это… это такая удивительная страна, там такие пейзажи и запахи, так тепло и красиво. В день, когда я приехала туда, я увидела цветок столь густого, насыщенного красного цвета, что мне показалось, сами мои глаза начинают учиться различать оттенки. И наконец, я встретила семью. — У нее в глазах появились слезы. Фанни встала и быстро подошла к окну. — А затем… нас заставили вернуться. Так что, — они снова услышали твердость в ее голосе, — мне пришлось искать способ справиться с положением, в которое я попала из-за недостатка образования и знаний.

Все равно Роза и мисс Горди не могли понять ее до конца.

— И вот — пожалуйста! — Фанни как-то странно взглянула на них, словно бы спрашивая: «Вы следите за моей мыслью?» — Я гадала, увидим ли мы снова Англию, поскольку путешествие назад было настолько опасным, что я подумала, что Господь как-то иначе распорядится моей судьбой! Но… мы выжили! Сегодня я смотрю на осенний английский день, на золотые листья на деревьях. Это так не похоже на жару в Индии. Я снова вижу английских людей, собор Святого Павла, шпили церквей, колокольный звон. Я чувствую свою родную страну. Я знаю, что рада снова быть дома, что бы ни сулило мне возвращение.

— Квакеры… приедут в Уэнтуотер? Ты будешь ходить на их собрания?

Казалось, это лишено смысла.

— Послушайте меня, — повторила Фанни, — вот в чем суть. Вера квакеров не видит разницы в талантах мужчины и женщины.

— Что ты имеешь в виду?

— Есть очень много проблем: ужасные условия содержания в тюрьмах, торговля рабами, которую поддерживает наша страна. Я буду заниматься тем, что у меня получается. — Она сделала паузу. — То, что Господу покажется разумным, — сказала она.

Роза поняла, что сейчас Фанни упомянула имя Божье впервые.

— Ты хочешь сказать… что будешь проповедовать? — недоуменно спросила мисс Горди.

— Возможно, — ответила Фанни, — если в этом моя сила.

— Дорогая, дорогая Фанни! — воскликнула Роза в замешательстве. Что-то здесь не так. Что-то не имеет смысла. Она медленно встала, поставила на стол стакан. Затем она внезапно обняла кузину. — Ах, Фанни, дорогая, дорогая Фанни! Я так рада видеть тебя! Я так рада, что ты уверена в том, что все будет хорошо. Но, — Роза отступила на шаг, не выпуская ее рук, пристально посмотрела на Фанни, — ты уехала и забыла! Гораций никогда не согласится на то, чтобы ты, его жена, женщина, стала квакером, даже проповедником. В пику ему? Именно так он это и воспримет. Он не подумает, что это еще одно доказательство Божьей доброты, он подумает, что это вызов его авторитету… а ты знаешь, что бывает в таких случаях. Он ни за что не согласится!

Фанни осторожно высвободилась, снова повернулась к окну, взглянула на город.

Когда она повернулась к ним, на ее маленьком лице снова возникло странное выражение — ироничное и хмурое, словно бы она готова была рассмеяться им в лицо.

— Сядь на секунду, Роза, дорогая. — Роза исполнила просьбу. — Прежде всего, папа выделил мне значительную сумму денег. Если Гораций захочет ею воспользоваться, ему понадобится моя подпись. Гораций очень любит деньги. Во-вторых, — казалось, Фанни готова была улыбнуться, — есть еще одна вещь, которую обожает Гораций, как вы все знаете, это — как бы их назвать — сливки общества. Лорды и леди, герцоги и герцогини. У квакеров есть очень могущественные друзья, и они согласились помогать мне и защищать меня. Это произведет впечатление на Горация. — Она поняла по их лицам, что им сложно поверить в это, и продолжила тем же сухим тоном: — Мы с Горацием провели вместе за молитвой много времени. Ах, как же много времени! Мы молили Бога, чтобы он снизошел и направил меня. Ну, дорогие, его молитвы были услышаны. Он наверняка будет благодарен. Только он, наверное, не так себе это представлял.

Наступила тишина. Роза подумала: «Она делает это ради детей, не ради Господа, чтобы не отдавать детей, оставить их себе».

Внезапно мисс Горди расхохоталась. Все удивленно посмотрели на нее.

— Не смогла удержаться, — объяснила мисс Горди. У нее в глазах стояли слезы, слезы радости. — Я никоим образом не высмеиваю твое решение, Фанни. Я уверена, что ты сможешь помогать людям, такой ты человек. Но… ты нашла способ победить Горация! Бог и аристократия! — Ее снова начал душить беззвучный смех. Затем она сказала Фанни: — У меня есть кое-что для тебя.

Из объемного кармана своего черного платья она достала какой-то предмет. Это был невесомый египетский шарф, такой же невероятно синий, как небо Египта. Роза вспомнила Лейлу и других женщин, закутывавших в него мисс Горди. Они настаивали, чтобы она оставила его себе. Роза словно наяву услышала шелест шарфов и шелков, ей даже показалось, что она уловила запах апельсинов.

— Ах, как красиво! — Фанни заворожено смотрела на шарф.

— Надень, Фанни, — предложила мисс Горди, — покажи, что твое сердце веселое, а не грустное. Он принадлежал женщине другой религии и страны, где говорят «ла илаха илла Аллах» — нет бога, кроме Аллаха. Я уверена, что в Индии ты тоже слышала подобные утверждения об уникальности высшего существа. Но ты можешь носить это, как бы говоря, что, возможно, богов много и все они творят добро.

Мисс Горди покачала головой, и шарф слегка заколыхался в свете свечей.

— Ах, мои дорогие юные друзья, я так горжусь вами обеими, что бы ни случилось. — Она медленно встала, вся напряженная как струна. Женщины очень удивились, когда она их поцеловала. — О Джордже Фэллоне мы пока ничего не знаем. О преподобном Горации Харботтоме тоже. Но вот мы снова здесь. Сидим в безопасности на Саут-Молтон-стрит и пьем вино прекрасным осенним вечером, словно мир остался таким, каким был. Как будто вы никуда и не ездили, не совершили абсолютно невероятные поступки. Вы научились кое-чему, и я бесконечно горда за вас.

Когда они услышали, как она спускается по ступенькам и тихо идет в свои комнаты, Роза ощутила внезапную боль. Она увидела себя бродящей по одиноким комнатам, поскольку она не воспользовалась возможностью получить счастье, сопряженное со столькими опасностями.

— Что случилось, Роза? — осторожно спросила Фанни. — Поговори со мной.

На изможденное лицо Розы было больно смотреть.

— Если бы я могла все вернуть, то сделала бы такой же выбор. Но… Пьер Монтан пересек фронт и юг Англии, где ни один француз не может чувствовать себя в безопасности, чтобы предложить мне руку и сердце, забрать Розетту и отправиться с нами во Францию. Мы… он и я, когда он пришел… — Она не могла произнести больше ни слова. — Я люблю его, Фанни. — Последовала продолжительная пауза. Фанни все поняла. — La belle France, — голос Розы немного дрожал, — как мы всегда называли ее. Я бы могла убежать от Джорджа, пока не закончится война, какой бы длинной или короткой она ни оказалась. Ах… как же я хотела стать одной из героинь новых романов, взять Розетту под мышку и ускакать с любимым в ночь! — Она прикусила губу. — В настоящей жизни все намного сложнее. Фанни, я не была уверена, что Розетта выживет. Она бы не перенесла еще одного путешествия. И теперь, — Фанни увидела, чего Розе стоило не сломаться, — эта война… я не могу писать ему, я не могу поехать к нему, я не могу сообщить ему, что Розетте уже намного лучше. Ах, Фанни! Мне пришлось сделать выбор. Я должна была выбрать именно так. Но я потеряла его во второй раз! — Фанни не решилась подсесть к ней и утешить. Она увидела унылое, постаревшее лицо Розы. — Теперь я сижу и жду. Жду Джорджа Фэллона.

Так они и сидели — две кузины. Одна в черном, другая в сером. Блестящий синий шарф лежал рядом с ними на диване. Свечи потрескивали, в комнате становилось темнее; дети спали. Фанни глубоко вздохнула. Она взяла кузину за руку, нежно погладила ее. Женщины почувствовали, что они, как когда-то, очень близки друг другу.

— В конце концов, против нас действует один и тот же закон, — медленно заметила Фанни, взглянув на детей, а потом на их переплетенные руки. — Роза, мы должны найти выход ради детей, — она посмотрела на Розу, словно ожидая от нее ответа, и снова отвернулась, — чтобы справиться с ситуацией. Ты тоже, Роза, должна придумать что-нибудь, каким бы сложным это ни казалось. — Роза вдруг поняла, что Фанни сегодня не станет говорить о Боге. Дело было не в Боге. Наступила тишина. Потом Фанни добавила: — Кто бы мог подумать, что все так получится, когда нам было семнадцать лет и мир казался прекрасным местечком? — Она посмотрела куда-то вдаль. — Помнишь Вау-хилл и кабинки для купания?

— Помню.

Они услышали какое-то движение за спиной. Гораций и Джейн все еще спали. Они увидели, что Розетта наблюдает за ними больными внимательными глазами.


Глава двадцать седьмая | Розетта | Глава двадцать девятая