home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



5

Сергей разыскал нескольких знакомых якобы для того, чтобы вспомнить старую дружбу, на самом деле ему нужно было разведать стоянки отдельных частей армии, мимо которых нужно будет просочиться во время бегства. Кицак тем временем бесцельно слонялся по лагерю, а потом уселся недалеко от входа и задумался, результат получался все тот же: он еще больший дурак, чем Сергей. Капитана явно ведет чувство к Сирин, которое он сам еще не понимает, и потому не в состоянии мыслить ясно, а вот он, Кицак, с открытыми глазами идет навстречу судьбе. Много раз у татарина возникало желание вскочить на коня и бросить эту затею, но у него не было цели, к которой стоило бы стремиться.

Пока Кицак сидел и предавался размышлениям, споря сам с собой, мимо быстро проехала карета, не остановившись перед часовыми. Один из солдат выругался и вскинул мушкет, но другой оттолкнул ствол:

— Идиот! Это карета, матушки Екатерины, в нее стрелять собрался?

Солдат выронил ружье и всплеснул руками:

— Нет, конечно! Я и в самом деле не узнал карету.

— Так смотри получше, чтобы следующий раз отдать честь, когда ее увидишь! — заключил его товарищ и вернулся на пост.

Кицак был недоволен, что этот короткий разговор отвлек его от размышлений. Но он вдруг вспомнил, как Ваня, который долгими летними вечерами у костра любил болтать обо всем на свете, говорил, что ближайшая подруга «тайной царицы», как называли Екатерину солдаты, проявляла к Бахадуру особый интерес. Он пока не знал, как это может помочь, но встал и пошел за каретой, чтобы посмотреть, нет ли там той женщины.

Кучер остановил лошадей у царской палатки. Из кареты вышла уже немолодая женщина в темном платье. Сошедшая следом Екатерина показалась Кицаку усталой и озабоченной.

— Марфа Алексеевна, дай сначала мне поговорить с Петром. Я больше могу сделать для Бахадура, чем ты!

Татарин ошеломленно смотрел на женщину, с которой говорила Екатерина: сходство с матерью Сирин было так велико, что он на миг поверил, что видит перед собой покойницу.

К Екатерине подошел один из адъютантов царя и отсалютовал:

— Простите, матушка, что стал невольным свидетелем вашего разговора, но я считаю, что вы зря намереваетесь разговаривать с нашим батюшкой царем об этом татарине. Капитан Тарлов сегодня утром пытался сделать это и очень разгневал царя.

Голос офицера был приглушенным — в его положении было небезопасно что-то указывать такой женщине, как Екатерина. Но страх перед царским гневом был еще больше, и вспышку ярости царя он воспринял чуть ли не на свой счет.

— Пожалуйста, не делайте этого, матушка. Даже ангелы Божьи не смогут спасти молодого татарина, поверьте мне! — просил он Екатерину.

— Я не хочу, чтобы Бахадура казнили! В конце концов, он мой пле… он так молод! — сказала Марфа.

Екатерина обняла ее за плечи:

— Успокойся, матушка. Пока перед нами маячит битва со шведами, с Петром не поговоришь. После победы он станет милостивее. — Ее голос показывал, что она не обольщала себя надеждами. Екатерина влияла на Петра Алексеевича во многом, но не во всем, к тому же царь был очень упрям, и при этом очень-очень памятлив.

Услышав этот диалог, Кицак в раздумьях потер нос. Когда Екатерина оставила подругу и пошла к царской палатке, он, движимый безотчетным желанием, подошел ближе к Марфе. Сирин не понравится то, что он решил сделать, гордость в ней сильнее разума. Он подумал о власти, которой обладала над Монгур-ханом его сестра Зейна, добавил то, что слышал о Екатерине, и заключил, что здесь может быть что-то подобное. На его взгляд, только Екатерина была в состоянии спасти Сирин.

— Женщина, я должен с тобой поговорить! — сказал он Марфе.

— Чего тебе надо от меня, татарин?

Ее голос звучал высокомерно и отстраненно, но Кицак улыбнулся и показал в знак добрых намерений открытые ладони.

— Речь о Бахадуре… — начал было он.

И Марфа Алексеевна бросилась на его слова, словно рыба на приманку:

— Что ты знаешь о мальчике? — Кицаку не хотелось рассказывать все здесь — вокруг было немало любопытствующих.

— С ним связана тайна, которую ты должна знать, женщина, пойдем, прогуляешься со мной, чтобы наш разговор не услышали чужие уши.

Марфа огляделась и вопросительно посмотрела на Екатерину, которая при появлении Кицака остановилась и теперь слушала их разговор. Царица вернулась к подруге, успокаивающе взяла ее за руку и сделала страже знак отойти.

— О какой тайне ты говоришь, татарин? — негромко спросила она.

— Я не хочу, чтобы то, что я сейчас скажу, повредило Бахадуру. — Он скрестил руки на груди.

— Этого не будет! — пообещала Екатерина, причем по выражению лица ее было видно, что она не ожидает больших новостей.

— Бахадур в действительности женщина! — сказал Кицак.

Екатерина с трудом подавила непроизвольный вскрик и посмотрела на Кицака так, словно сомневалась, в своем ли он уме.

— Я говорю правду! Бахадура зовут в действительности Сирин, и она не дочь любимой жены хана Монгура. Ее мать — русская рабыня по имени Наталья.

— Что ты сказал? — вскрикнула Марфа, и ноги ее подкосились.

Екатерина обняла ослабевшую от волнения Марфу, у которой по щекам текли слезы, и проговорила:

— Если ты лжешь, татарин, то я позабочусь, чтобы ты горько пожалел о своем неразумии еще до того, как закончится этот день.

Ее обещание вызвало у Кицака лишь улыбку.

— Я не лгу. Сирин — дочь женщины, которая очень похожа на твою подругу. В отличие от нее, у матери Сирин была родинка над губой, вот здесь, — Кицак указал на свою правую щеку и увидел, как Марфа кивнула.

— Это моя сестра Наталья, — выговорила она сквозь слезы.

Екатерина не столь заинтересовалась возможным родством осужденного дезертира, сколько полом Сирин, она одновременно почувствовала недоверие, досаду и тайную радость.

— Это самое удивительное, о чем я только слышала, исключая мою собственную жизнь. — Она намекала на свою карьеру, которая началась в роли служанки лифляндского пастора, а завершилась в постели русского царя.

Кицак не знал этого и не проявил интереса к жизни Екатерины, для него сейчас важна была только Сирин.

— Ты можешь спасти ее, женщина? — спросил он. Марфа сложила руки и произнесла короткую молитву, а затем взволнованно обернулась к Екатерине:

— Я должна пойти к ней, я должна проверить… Если она моя племянница, она не должна больше страдать. Это же всего лишь ребенок…

Екатерина легко встряхнула ее:

— Успокойся! Нрав Петра тебе известен так же хорошо, как и мне. Его гнев не знает пределов, и твоя племянница не станет исключением. Мы должны действовать хитрее, и я знаю, как. У меня есть идея. — Она глубоко вздохнула и успокаивающе кивнула подруге: — Позаботься, чтобы нашу палатку поставили к моему возвращению. И чтобы была готова ванна.

Марфа кивнула и заспешила выполнять распоряжение, как будто известие Кицака вновь пробудило ее к жизни.

Екатерина вошла в палатку Петра.

Царь сидел на собственноручно изготовленном складном стуле и курил длинную глиняную трубку.

Петр смотрел на карту Малороссии, а указательным пальцем раз за разом чертил круги вокруг маленького города Полтава.

— Мысленно ведешь полки против шведов? — тихо спросила Екатерина.

Царь подскочил от неожиданности, но гневная гримаса, которая было появилась на его лице, исчезла, как только он увидел посетительницу.

— Катенька! Такая радость видеть тебя! — Он вскочил, отшвырнул трубку и обнял возлюбленную.

— Я так по тебе соскучился, — повторял он, покрывая поцелуями лицо Екатерины. Затем на мгновение он посерьезнел и попытался состроить наставительную физиономию:

— Я запретил тебе здесь появляться. Это чересчур опасно!

— Но не опаснее, чем для тебя! Кроме того, ночью мне слишком холодно одной. — Екатерина со смехом обхватила его голову обеими руками, притянула к себе и стала жадно целовать. Петр ответил на поцелуи, а его руки отправились блуждать по ее телу, пока правая наконец-то не нашла себе пристанище в декольте фаворитки.

— У нас мало времени друг для друга, матушка. — Он говорил почти просительно, при этом расстегивая левой рукой пуговицы своего жилета, а покончив с ними — и застежки ее платья. Екатерина знала, что после часа любви царь становится более сговорчивым, и ощутила, как и в ней просыпается страсть. Она, смеясь, позволила раздеть себя, поднять и уложить на походную койку. Было не слишком мягко и уж точно мало места для двоих, впрочем, ни Петр, ни его возлюбленная не были слишком разборчивы и в конце концов переместились на пол.

Какое-то время спустя они лежали, тесно обнявшись, на узком ложе, и пока царь шептал Екатерине на ухо нежности, она начала осуществлять свой план.

— Я слышала, поймали татарина дезертира, — осторожно начала она.

— Это верно! Мы изловили этого предателя.

— Очень хорошо! — Екатерина говорила с воодушевлением, но тут же изобразила неуверенность. — Мне об этом рассказала Марфа Алексеевна. Она всерьез верит, что Бахадур — дитя ее сестры Натальи. Твоя сестра Софья, эта злая женщина, сослала ее в Сибирь, и та там пропала. Ты не разрешишь несчастной немного поговорить с пленным, чтобы выяснить правду?

Царь возмущенно фыркнул, но не смог устоять перед умоляющими глазами возлюбленной.

— Я позволю Марфе посетить палатку с заключенным.

Екатерина отплатила ему глубоким поцелуем.

— Ты сокровище, мой Питер. Но постой! Для нее будет слишком тяжелым зрелищем видеть Бахадура в палатке для арестантов, прикажи привести его в нашу палатку. Он, конечно, не сможет убежать. И кто знает, может быть, я даже смогу убедить его рассказать, что он видел и слышал в лагере шведов.

— Это будет одна ложь! — недовольно ответил царь.

— Может, да, а может, и нет. Это тебе решать. — Екатерина послала возлюбленному сияющий взгляд и увидела, как разглаживаются морщины недовольства у него на лбу.

— Ну хорошо, я прикажу, чтобы его привели к тебе, но за это приготовишь ужин для меня и моих генералов, — ответил царь.

— С превеликим удовольствием! — Екатерина действительно гордилась своими кулинарными способностями и радовалась всякой возможности применить их. С помощью Петра она оделась, смеясь, поцеловала его напоследок и выскользнула из палатки. Ожидавшему снаружи адъютанту Екатерина приказала привести пленного в ее палатку, которую уже поставили.

Тот проводил ее нерешительным взглядом.

— Только для начала я должен повидаться с Его величеством, — извинился он.

Екатерина понимала, что адъютант собрался уточнить, следует ли ему выполнять ее приказы, и милостиво кивнула головой. Молодой офицер быстро вошел в царскую палатку, вышел из нее и подозвал солдат.

— Мы сейчас приведем пленного, матушка!

Екатерина мягко улыбнулась и заторопилась, чтобы подготовить еще кое-что.


предыдущая глава | Ханская дочь. Любовь в неволе | cледующая глава