home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



9

Шведы были потрясены: ни один здравомыслящий офицер не мог ожидать, что русские перейдут реку. С точки зрения стратегии оставлять за спиной поток с быстрым течением было совершенно неразумно. Карл XII, считавший солдат царя лишь тупыми животными, идущими вперед только под ударами кнута, и отказывавший Петру Алексеевичу в личном мужестве, сначала не поверил донесениям. Когда разведчики подтвердили это, он сел в седло, чтобы лично во всем удостовериться. От увиденного у короля кровь прилила к щекам: тысячи русских солдат форсировали Ворсклу и возводили лагерь у деревни Яковцы.

Если бы он поверил первым сообщениям, о переправе двух русских полков, войску царя можно было бы помешать, но теперь же было поздно. Впрочем, ошибку эту король не счел фатальной — пришпорив коня, он поскакал в лагерь. Его позиции под Полтавой были слишком уязвимы, и он оставил только два полка, осаждающие город, а основные силы отвел на новые позиции у деревни Пашкаревка, которую считал удобной и для обороны, и для возможного нападения на русские линии.

Генералы вновь попытались убедить Карла, что лучше было бы отойти, покинуть Украину и вывести войско на запад, где в его распоряжении оказались бы запасы снаряжения и продовольствия и где можно было пополнить армию рекрутами.

Король, однако, остался при своем мнении. Большею частью упрямство его объяснялось клятвенными обещаниями Мазепы привести на помощь украинских казаков. Карл решил уничтожить русскую армию здесь, под Полтавой, более чем в тысяче миль от собственных границ и складов.

Исключая отдельные стычки между русскими всадниками с одной стороны и шведскими драгунами и казаками Мазепы с другой, ничего серьезного не происходило. Карл все еще надеялся перед решительным сражением взять Полтаву и овладеть ее складами. Казалось, само время застыло в ожидании дальнейших событий.

После короткой брачной ночи Сергей отправился в расположение своего отряда, а Сирин, которую теперь звали Татьяной, осталась в лагере под присмотром Екатерины. В последующие дни новоиспеченным супругам удалось увидеться едва ли пару раз, когда Сергей приезжал с донесениями в лагерь на Ворскле, более напоминающий крепость, и получал новые приказы. У них не находилось ни времени, ни возможности поговорить, и сердца обоих переполнялись невысказанным. Не раз Сирин была близка к тому, чтобы вновь надеть мужское платье и присоединиться к отряду Сергея, который со своими «степными чертями», как повсюду звали его всадников, охотился на шведов. По глупости она поведала о своем намерении Марфе Алексеевне, та всплеснула руками, а Екатерина прочитала ей мораль о том, как должно себя вести замужней женщине. Хуже было то, что после этого ее стали охранять как пленного, не оставляя ни малейшего шанса осуществить задуманное.

Между тем для обеих армий ожидание стало невыносимым. Войска находились друг от друга в часе пути, и их передовые отряды то и дело сталкивались.

Большинство русских надеялись, что численное превосходство царского войска заставит шведов отступить без боя, тем более что во время инспекции войск Карл XII был ранен в ногу.

Но Сирин лучше знала нрав шведского короля, а потому была удивлена менее всех, когда в предрассветный час русский лагерь огласили тревожные трубы, а барабаны сыграли сбор. Полная ожиданий, она рванулась прочь из палатки, которую делила с Марфой Алексеевной и служанкой, и огляделась. Царь стоял, сжимая в руке шпагу, на безлюдном плацу в центре лагеря, его лицо было жестким. Наступил тот самый день, к которому он так стремился и которого боялся.

Когда Екатерина подбежала к нему, он быстро, как на прощание, привлек ее к себе и тут же отпустил.

— Шведы атакуют! Ночью они выступили несколькими колоннами по направлению к нашему лагерю.

— Господи, спаси и помоги! — воскликнула Екатерина, осеняя себя крестом.

Марфа и служанки, хотя все они с момента переправы через Ворсклу знали о близкой опасности, заломили руки, пали на колени и начали молиться, чтобы побороть мучительный страх; вокруг взад-вперед метались солдаты. Офицеры не могли найти свои подразделения, отряды забывали места сбора. Какое-то время в лагере стоял настоящий хаос, напоминающий дни сражения под Нарвой.

— Сохраняйте спокойствие, черти! Выстроиться там, где приказано, иначе еще до вечерни быть вам в аду! — кричал царь тем, кто пытался спрятаться в задних рядах.

Голос командующего воодушевил людей, поручики и майоры пробились через толпу, собирая своих, прапорщики, взяв знамена, спешили встать рядом с командирами, барабанщики и трубачи присоединились к ним и, наконец, закаленные в боях унтер-офицеры и бывалые ветераны привели к знаменам рекрутов.

Полки и роты построились быстрее, чем можно было ожидать, и выдвинулись на предписанные позиции. Доносившиеся оттуда крики и выстрелы свидетельствовали, что шведы уже атаковали русские форпосты.

Екатерина прижалась к Петру и страстно поцеловала его.

— Господь с тобой, мой повелитель! — прошептала она сквозь слезы и отстранилась. В этой битве царь обязан служить примером своим солдатам, и она спрашивала себя: доведется ли ей увидеть его живым. Неверными шагами Екатерина подошла к Марфе и Сирин и обняла их.

— Помолимся! — приказала она и преклонила колени. Сирин последовала ее примеру, хотя и не знала благочестивых слов, которые произносили другие женщины. Ее мысли неслись к Сергею, которого она так любила и которому до сего дня не открыла своей любви, она чувствовала себя беспомощной, как в тот день, когда царь заковал ее в цепи. Сирин умирала от страха за своего мужа, который мог погибнуть, даже не узнав, как сильно она его любит. Насколько она знала Сергея, он наверняка бросился в самую сечу. Знала она и то, как жестоко сражаются шведы, пусть даже они изголодались и плохо вооружены.


предыдущая глава | Ханская дочь. Любовь в неволе | cледующая глава