home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 9

Кэтрин с трудом брела впереди; ее плечо крепко сжимал Арсен. Она не могла думать – голова еще не работала. Сознание полной беспомощности, невозможность ничего сделать самостоятельно… примерно так же она чувствовала себя, когда очутилась в лапах Кейла.

Впереди замаячили ворота поселка. Они с Арсеном шли первыми. За ними по двое плелись люди Калеба; они несли свои вьюки и гамаки, а наемники с ружьями охраняли их по бокам.

Калеб и Лассель шли позади своих людей, а Дюбуа не спеша брел за ними – несомненно, злорадствуя.

До тех пор пока Дюбуа не заговорил, Кэтрин понятия не имела, что он идет за ней! Неужели он ее выследил? А может, подкарауливал ее в джунглях, дожидаясь, пока она выйдет из поселка? Утром она нигде его не видела, но ничего необычного в том не усмотрела. Теперь же, подумав, она поняла, что Дюбуа вполне мог взять с собой нескольких наемников – их в поселке хватало. Наверное, они вышли на рассвете, еще затемно. Вот почему никто из пленников ничего не заметил.

Но почему Дюбуа решил следить за ней? Что она сделала, чем возбудила его подозрения?

Они зашли в открытые ворота. Охранники по обе стороны ухмылялись, приветствовали своих товарищей и отпускали грубые шутки в адрес новых пленников. Как только все зашли в поселок, Арсен рывком подтащил ее к столбу у ворот. Дюжий наемник не выпускал ее, по-прежнему угрожая длинным кинжалом. Арсен приказал другим наемникам отвести новых пленников к костровой яме и усадить их там.

Несколько человек из отряда Калеба, проходя мимо Кэтрин, косились на нее. Ей показалось, что они не злятся. Более того, почти все ободряюще ей улыбались.

Она готова была сгореть от стыда. Ведь она, сама того не желая, привела их в лапы Дюбуа… а они ей улыбаются?

Еще ошеломленная, еще не способная мыслить здраво, она подняла голову и посмотрела на людей Калеба. Их постепенно окружали ее товарищи по несчастью. Дети, вышедшие из шахты с корзинами, тоже остановились посмотреть. Девушки робко выглядывали из дробильни. Мальчишки постарше проворно бросились на рудник и передали новость. У входа начали собираться мужчины. Кэтрин увидела Диксона, затем Хиллсайта и Хопкинса. Они тоже присоединились к остальным.

Лица у всех были замкнутыми. И, хотя Кэтрин пока еще не могла нормально соображать, все чувства остались при ней. Несмотря на общее бесстрастное выражение – никто ни намеком не выдавал, что знал о близком присутствии отряда Калеба, – все явно испытывали разочарование. Конец их надеждам!

В ней как будто все омертвело; онемение распространялось из солнечного сплетения во все стороны, притупляя восприятие. Надежда вернулась совсем недавно, но ее у них отняли…

«Нет! Мы не должны так думать!»

Если они смирятся со своей участью, здесь они и умрут, в этой адской дыре. Они не имеют права сдаваться – ни сейчас, ни потом.

Кэтрин глубоко вздохнула, выпрямилась и подняла голову.

Она заметила Харриет. Подруга стояла, прислонившись к стене барака, обхватив себя руками – как будто она пыталась защититься от удара. Заметив, как выпрямилась Кэтрин, Харриет последовала ее примеру. Расправила плечи и гордо подняла голову.

Перемена была едва заметной, но пленники один за другим следовали ее примеру. Вскоре атмосфера переменилась. Из отдельных усталых личностей пленники превратились в сплоченный коллектив. Все ждали, что будет дальше.

Наконец мимо Кэтрин прошли все пятнадцать человек, составлявших отряд Калеба. Наемники подгоняли их к костровой яме. Сам Калеб – его лицо пересекал длинный порез, оставленный Дюбуа, – шел, как ей показалось, с трудом; Ласселю приходилось его поддерживать. Проходя мимо, Калеб на миг встретился с ней взглядом; Кэтрин замерла, готовясь вынести его презрение… но в его глазах она прочла нечто другое. Он – наверное, ей показалось – смотрел на нее, словно извиняясь! Кэтрин прищурилась. Очевидно, она еще не в состоянии соображать как следует.

Дюбуа остановился рядом с Арсеном; он с довольным видом смотрел на новых пленников.

– Семнадцать крепких мужчин, привычных к тяжелой работе! – Дюбуа развернулся и посмотрел ей в глаза: – Как я могу наказывать вас, мисс Фортескью, если вы без посторонней помощи сделали то, с чем не справились Кейл и многие другие? Вы дали мне мужчин, без которых я не смог бы выполнить свою задачу!

О да, Дюбуа злорадствовал. Кэтрин заставила себя прикусить язык.

Дюбуа посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся. Потом перевел взгляд на мужчин, сидевших вокруг костровой ямы.

– Интересно, как наши новобранцы… а также старожилы… отнесутся к тому, что вы стали орудием моего спасения. – Улыбка Дюбуа стала шире. – Забавно будет посмотреть на их реакцию! – Оглядев собравшихся, он продолжал: – А сейчас… – кивком головы он приказал Арсену отпустить ее, – будьте любезны, мисс Фортескью, пойдемте со мной.

Он повел ее к костровой яме. Кэтрин медлила, сколько могла; передала Арсену корзину с орехами, расправила платье, отряхнула запылившийся подол… Она прекрасно понимала, чего добивается Дюбуа, заставляя ее следовать за собой по пятам, как собачонку. Главарь наемников обожал такие игры, но она, как и другие, старалась не обращать на него внимания.

Люди Калеба расселись полукругом. Дюбуа остановился посередине, рядом с Калебом – такое место подчеркивало, что он тут главный; он как будто без слов намекал, что отныне Калеб подчиняется ему.

Остановившись в двух шагах от Дюбуа, она заметила, как напряглись плечи Калеба, но он не развернулся, чтобы посмотреть на Дюбуа. Новые пленники косились на своего капитана, а потом поднимали глаза на Дюбуа.

Холодно, бесстрастно Дюбуа оглядел их и объявил:

– Вы здесь для того, чтобы работать на нашем… предприятии. – Он ткнул пальцем в Диксона: – Капитан Диксон покажет, где вы будете жить… Кажется, места у нас хватает? – Он посмотрел на Диксона.

Диксон невозмутимо кивнул.

– Превосходно! – Сцепив руки за спиной, Дюбуа заговорил. Он как будто обращался к новеньким, но его слова были предназначены для всех: – Начиная с завтрашнего утра вы будете работать рядом со своими соотечественниками. Сегодня до конца дня капитан Диксон разобьет вас на бригады. Советую воспользоваться свободным временем, чтобы ознакомиться с работой, которую вам придется выполнять, и с распорядком дня в поселке. Лично я требую от вас только одного – усердной работы и выполнения установленных норм выработки. Больше меня ничего не волнует – и, как подтвердят те, кто уже находится здесь, я готов на многое закрывать глаза, лишь бы мои требования выполнялись.

Дюбуа помолчал. Когда он заговорил снова, за прежним вкрадчивым тоном явственно угадывалась угроза:

– Вы уже слышали, что я сделаю, если кто-нибудь будет мне перечить. Не сомневаюсь, наши старожилы охотно подтвердят, что я – человек слова. Если не хотите мучиться угрызениями совести, очень вам советую хорошенько запомнить мои предупреждения.

Дюбуа снова замолчал – наверное, считал, что так его угрозы лучше дойдут. Он покосился на Калеба и перевел взгляд на Кэтрин:

– Мисс Фортескью, прошу вас проявить гостеприимство. Отведите галантного капитана в лазарет и обработайте его рану.

Калеб наконец развернулся на бревне и посмотрел на Дюбуа, а потом на Кэтрин.

Дюбуа растянул губы в улыбке:

– Инфекции нам здесь ни к чему! Вы должны работать, то есть должны оставаться здоровым и крепким.

С невозмутимым видом Калеб секунду смотрел в глаза Дюбуа, затем встал на ноги.

– Куда идти?

– Вон туда! – Покосившись на Дюбуа, Кэтрин показала на угол центрального барака и, развернувшись, зашагала вперед, к лазарету.

Калеб перешагнул бревно, на котором сидел, и, делая вид, что не замечает Дюбуа, в три шага догнал ее. Он слышал, как Дюбуа велит Филиппу и остальным отправляться с Диксоном. Итак, начало операции прошло гладко; они проникли в поселок при руднике, и никто не пострадал. То есть никто, кроме него. Едва ли можно считать серьезными ранами порез на щеке, синяк на животе и ссадину на шее! Он встретился взглядом с Кэтрин. Она находилась так близко, что он позволил себе ободряюще улыбнуться:

– Ведите!

Девушка заметила улыбку Калеба, и на ее лице на миг мелькнуло озадаченное выражение, но она отвернулась и зашагала дальше.

Снова став бесстрастным, Калеб шел рядом, стараясь приноровиться к ее шагу. По пути он озирался по сторонам, отмечая расстояние между бараками, высоту свай, на которых стояли все строения, и другие мелкие, но потенциально полезные подробности. Любопытно было посмотреть под новым углом на те объекты, которые раньше он видел только с высоты, с выступа на утесе.

Он разглядывал большой центральный барак, куда наемники затащили конфискованное у них оружие. Судя по всему, Дюбуа благоразумно расположил «арсенал» рядом с собой и своими подручными.

Дорога к лазарету проходила мимо дробильни – длинного строения на краю поселка, почти под тем выступом, на котором находился их наблюдательный пункт. Поэтому раньше они видели только крышу и часть стены – и то если лечь животом на самый край… Как и остальные строения в поселке, лазарет соорудили из грубо обтесанных досок; крышу из пальмовых листьев поддерживали балки, сработанные из пальмовых стволов. Фасад оказался широким, с довольно большими окнами по обе стороны от входной двери, к которой вели три деревянные ступеньки; как и прочие хижины, лазарет стоял на сваях высотой в несколько футов.

Бросив на него единственный, довольно хмурый взгляд, Кэтрин первой поднялась на крыльцо и распахнула дверь.

Калеб последовал за ней; перед тем как закрыть за собой дверь, он бегло огляделся по сторонам. Внутри царил полумрак и было прохладнее, чем на улице. Узкий центральный проход упирался в дверь. Еще две двери находились справа и слева от первой.

Кэтрин остановилась у двери, ведущей направо, и показала на дверь в конце коридора:

– Там у нас склад, а здесь… – она показала на ту дверь, куда собиралась войти, и на третью дверь напротив, – два смотровых кабинета.

Войдя следом за ней, Калеб огляделся по сторонам.

– Я не заметил здесь ни одного надсмотрщика.

– Здесь их нет. Сюда они редко заходят.

– За нами никто не войдет? – спросил Калеб, оглянувшись в сторону входа. – Может быть, они ждут снаружи, и оттуда слышно все, что мы говорим?

Кэтрин покачала головой:

– Дюбуа нарочно приказывает не следить за нами постоянно. Тем самым он дает нам понять, что строить заговоры бесполезно. – Она опасливо покосилась на дверь и продолжала: – До последнего времени он оказывался прав. Он позволяет нам свободно разговаривать и что-то замышлять, потому что уверен, что наши планы ни к чему не приведут – ну, кроме нашего разочарования.

– Хм… Методы у него необычные, но, судя по всему, действенные. – Калеб остановился почти на пороге. Осмотрев обстановку, он негромко присвистнул: – Вам повезет, если удастся отыскать такой же уровень медицинской помощи во Фритауне.

Кэтрин, которая искала что-то в шкафчике, стоящем у стены за простым смотровым столом, довольно неизящно фыркнула.

– У Дюбуа все продумано! В целом он неплохо нас здесь устроил. Ему важно, чтобы никто не покушался на его планы, а, наоборот, все активно помогали в достижении его целей. В его интересах, чтобы мы все были крепкими, здоровыми и могли работать в полную силу. Вот почему он регулярно заказывает все необходимое. – Она показала на многочисленные, набитые лекарствами шкафчики и удобную с виду сетчатую кровать. – Надо отдать ему должное, он в чем-то даже великодушен.

– Буду иметь это в виду. – Он шагнул к ней. – Понимаю, какова его цель – и все же главари наемников редко идут на такие уловки!

Кэтрин поставила на стол баночку с мазью, достала из ящика полотняные лоскуты для перевязки.

– Вы скоро поймете, что это не единственная странность Дюбуа.

Калеб остановился в двух шагах от нее.

Кэтрин какое-то время стояла неподвижно, тяжело дыша – Калеб видел, как поднимается и опускается ее грудь. Потом она развернулась к нему лицом и посмотрела на него в упор.

– Поверьте, мне ужасно жаль, что вы и ваши люди попали в плен из-за меня! Представляю, что вы все сейчас обо мне думаете… не знаю, как вымолить у вас прощение.

– Вы ведь не говорили Дюбуа, что мы рядом, – заметил Калеб, пытливо глядя ей в глаза. Он не спрашивал, а утверждал; он не мог даже подумать о том, что все могло быть иначе.

Кэтрин вспыхнула:

– Конечно нет! Я бы ни за что не выдала вас!

– Вот и хорошо. Все в порядке.

– Ничего не хорошо! – воскликнула Кэтрин с самым страдальческим видом. – В том, что вы попали в плен, виновата я! Простите меня!

Калеб сжал губы и какое-то время молча смотрел на нее, а потом сказал:

– Если вам от этого лучше, если непременно нужно кого-то обвинить, имейте в виду, что отчасти мы сами во всем виноваты. Мы наблюдали за поселком с выступа вон на том утесе. – Кивком головы он указал на гору за хижиной. – И не заметили, как Дюбуа и его люди вышли из поселка. Позже двое моих часовых успели увидеть, как они крадутся за вами, когда вы свернули к нашему лагерю… Скорее всего, Дюбуа вышел из поселка заранее, еще до того, как мы поднялись на утес.

Подумав, Кэтрин ответила:

– Меня это не оправдывает… должно быть, я чем-то возбудила его подозрения… – Не сводя взгляда с его лица, ломая пальцы, она продолжала: – Я не хочу, чтобы вы или ваши люди считали, будто я принимала активное участие в вашем пленении. Но вышло так, что я невольно навела Дюбуа на ваш след, и за это я прошу у вас прощения.

Кэтрин говорила очень серьезно, искренне, глядя на него своими большими карими глазами. Даже в полумраке он видел, какой умоляющий у нее взгляд.

Вспомнив, что охранники их не подслушивают, Калеб позволил себе быть искренним.

– Не бойтесь. Никто из нас не думает о вас плохо. – Он склонил голову и убедительно продолжал: – Очевидно, у Дюбуа очень развито чутье. Он что-то заподозрил…

Кэтрин неуверенно посмотрела на него и прикусила губу.

Неожиданно его накрыло чистое вожделение – захотелось самому прикусить эту полную, чувственную губу. Калеб развернулся вполоборота и оперся о край стола. Их лица очутились на одном уровне.

– Знаете, я ведь говорю серьезно. Вы ни в чем не виноваты! – Судя по тому, как блеснули ее светло-карие глаза, Кэтрин не была с ним согласна. – Во-первых, это бессмысленно, и потом… – Его осенило, и он заговорил быстрее: – Если вы будете чувствовать себя виноватой, выходит, что Дюбуа победил. – Он посмотрел на нее в упор: – Мы ведь не хотим, чтобы Дюбуа победил, верно?

Кэтрин опустила голову и тихо спросила:

– Почему у меня чувство, будто меня… ведут?

Калеб широко, искренне улыбнулся:

– Потому что в искусстве манипулирования Дюбуа до меня далеко. Поверьте мне, я вырос в большой семье, и я самый младший. В такой обстановке манипулирование людьми – необходимое условие выживания.

Кэтрин чуть не закашлялась, стараясь подавить смех. Сурово сдвинула брови, но не выдержала и хихикнула.

– Вы всегда такой… неугомонный?

– Более или менее. – Калеб снова наградил ее широкой улыбкой, подмигнул, но тут же посерьезнел. – А сейчас давайте-ка сосредоточимся. – Если они не займутся делом, он не устоит перед искушением и попытается соблазнить мисс Фортескью. После того как они остались наедине, его все сильнее тянет к ней… Калеб изобразил суровость: – Я не увидел никаких красноречивых признаков, но… думаете, Дюбуа догадался, что все обитатели поселка знали о том, что мы рядом?

– Мне кажется, что он пока не понимает. Вы так ловко рассказали, откуда вы взялись, что он сам не знает, говорила я с другими или еще нет. – Кэтрин снова принялась раскладывать на столе марлю и прочее. – Хотя, учитывая, как работает голова у Дюбуа, еще ничего не понятно. Захватив вас, он решил для себя главную задачу; кроме того, ваше пленение позволило ему изобразить себя еще более всемогущим в глазах тех, кто давно томится в плену… Сейчас он наверняка сам не свой от радости. Если нам повезет и если интуиция меня не обманывает, пока он не будет много думать о причинах, которые привели вас сюда.

– Вот и хорошо.

Мужественно игнорируя свои чувства, свое безрассудство, Кейт – нет, сейчас она была Кэтрин – выдвинула из-под стола табурет и призывно похлопала по сиденью:

– Садитесь, пожалуйста, а я промою рану и посмотрю, что там у вас еще.

Калеб послушно сел, широко расставив ноги. Чтобы дотянуться до его лица, Кэтрин пришлось встать между его поджарыми бедрами. Надеясь, что она не покраснеет, Кэтрин невольно представила себе его широкие плечи и мускулистую грудь… а также все остальное. Она свернула чистую тряпицу жгутом и тщательно промыла его порез травяным настоем.

Капитан Фробишер зашипел, но не отстранился.

– Извините – немного пощиплет. Но в здешнем климате такой настой – настоящее спасение. Здесь очень просто подцепить заразу.

Калеб неопределенно хмыкнул, но промолчал, позволив ей обработать рану.

Молчание, отсутствие посторонних мыслей и повода отвлечься вызвали брожение в ее мыслях и чувствах…

Нехорошо, совсем нехорошо!

Кэтрин слегка нахмурилась, отставила в сторону пузырек с настойкой и влажную тряпицу, порозовевшую от его крови. Взяла другую и принялась насухо промокать рану. Она старалась не слишком долго любоваться его длинными, густыми черными ресницами. Приказывала себе не смотреть на его прямой патрицианский нос и чувственные губы…

– Не понимаю, что может быть хорошего в нашем положении! – заявила Кэтрин, открывая баночку с мазью. – Ваше оружие конфисковали; теперь вы такие же пленники, как и все остальные. Вам придется работать на руднике… что тут может быть хорошего?

Она вовремя взглянула на него и успела заметить, как изогнулись его чувственные губы.

– Зато мы попали в поселок и можем всем помочь.

Кэтрин осторожно смазала мазью края раны. У нее покалывало кончики пальцев. Стараясь отвлечься от странных ощущений, она мысленно взмолилась, чтобы у него не осталось шрама. Калеб тем временем продолжал, к счастью, не ведая о том, какое направление приняли ее мысли:

– Я как раз ломал голову над этой проблемой. Как спасательному отряду проникнуть в поселок? Здесь слишком много наемников и мало тех, кто готов с ними драться. Теперь же соотношение сил куда лучше. Благодаря нам мужчины в поселке получили подкрепление в виде семнадцати опытных бойцов, хотя Дюбуа пока не догадывается о наших способностях. – Его губы изогнулись в улыбке.

Довольная тем, как она обработала рану у него на лице, Кэтрин повернулась, чтобы убрать баночку с мазью.

– Конечно, Дюбуа не знает, что мы – не просто матросы, списанные на берег с торгового корабля, которые удачно подвернулись ему под руку. Вот почему я позволил ему себя ударить.

Кэтрин ненадолго зажмурилась, медленно раскрыла глаза и посмотрела на него:

– Вы… позволили ему себя ударить?

– Конечно! – Калеб даже слегка обиделся: как она могла подумать, что все было на самом деле? Видя, что она по-прежнему непонимающе смотрит на него, он снизошел до объяснения: – Дюбуа – настоящий увалень. Сильный, но двигается медленно – во всяком случае, по сравнению со мной или с Филиппом. Он давно не упражнялся, так что сам, скорее всего, этого не сознает. А ведь я заранее видел, куда он собирается ударить, и у меня было много времени, чтобы прикрыться. Будь все по-другому, я бы поразвлекся, а в конце концов отправил его в нокаут. Но пришлось позволить ему избить меня.

Теперь ему кажется, будто он одержал надо мной верх, показал, кто тут главный. Он сразу понял, что я командую своим отрядом – капитан, – так что он должен был унизить именно меня. Теперь он не считает меня серьезным противником; из-за того, что остальные – мои подчиненные, он наверняка считает, что они дерутся еще хуже. Так работает голова наемника, когда он оценивает возможное сопротивление.

Калеб смотрел на нее с таким видом, словно объяснял элементарные вещи. Он без труда мог бы избежать ударов, но смиренно принял трепку, чтобы вместе со своими людьми спокойно пройти в поселок.

К тому же ему пришлось принимать решения быстро, по наитию!

Кэтрин округлила рот, но выговорила только:

– О!

Калеб снова расплылся в беззаботной улыбке:

– Так что, как видите, на самом деле все хорошо.

Кэтрин покачала головой:

– Не верится, что вы… по-прежнему веселитесь из-за того, что произошло. Когда я привела вас сюда, то ожидала, что вы будете в ярости.

Калеб заулыбался еще шире:

– Моя бодрость поистине неиссякаема!

– Будьте серьезны! – Ей не верилось, что они ведут такой разговор. Неожиданно для себя она заговорила как типичная гувернантка: – Почему вы не оказали сопротивления? Ведь вы о многом подумали заранее! У вас все было готово к тому, что Дюбуа может случайно на вас наткнуться.

Калеб посерьезнел:

– Если честно, то… такие ситуации и таких людей, как Дюбуа, я воспринимаю как вызов. Непростая задачка, над которой приятно поломать голову! – Он поерзал на табурете, как будто ему нелегко давались усилия быть серьезным. – Люблю достойных противников. Или, по крайней мере, достойные цели. Таких, как Дюбуа, нужно убрать с лица земли.

– В Дюбуа нет ничего достойного, но уничтожение его и его «предприятия», конечно, будет поступком исключительно достойным.

– Ну, раз речь пошла о хороших поступках и достойных действиях, тогда хороши все средства, которые ведут к успеху…

Кэтрин пришлось улыбнуться; да и как тут было устоять? Но она снова покачала головой – на сей раз от изумления:

– Как же вам удается… так быстро все осмыслить? Мгновенно переключаться с одной задачи на другую и заниматься новым делом, не отдохнув от прежнего?

Калеб пожал плечами:

– Как-то само собой получается. Что тут скажешь? У меня врожденный талант. – Их взгляды встретились, и, хотя его голубые глаза были ясными, у нее сложилось впечатление, что в сидящем перед ней красавце соединились две личности, не меньше. С одной стороны, он – неутомимый искатель приключений, авантюрист; с другой – он способен на очень глубокие мысли. Правда, вторую половину его личности она успела заметить лишь вскользь. Обе его ипостаси были настоящими, обе половины составляли грани его характера, но он постоянно переключался с одной на другую, пользуясь первой как щитом, чтобы отражать внимание от глубин второй.

Прежде чем ей удалось увидеть – и понять – больше, он зажмурился, помотал головой – и все прошло.

– Мы должны больше думать об эндшпиле, – объявил он, – и не заниматься попутно мелкими проблемами, в которых можно запутаться.

Золотые слова… Кэтрин рассматривала его шею и плечи.

– Других порезов у вас нет?

– Нет. – Он осторожно ощупал лицо с правой стороны, потом обследовал нижние ребра. – Но, если у вас есть что-нибудь от кровоподтеков, не откажусь.

Кэтрин кивнула, внушая себе, что справится.

– Он бил вас и по спине. Ну-ка, снимайте рубашку! – «И дайте мне взглянуть»… Кэтрин прикусила язык и, отвернувшись, стала искать подходящую заживляющую мазь.

Когда со склянкой в руке она развернулась, то глаза ее невольно сделались огромными; потом она опустила ресницы и начала вытаскивать тугую пробку. Набравшись храбрости, Кэтрин вздохнула и, набрав темного пахучего бальзама, позволила себе взглянуть на мускулистый, плоский живот, который открылся ее взгляду.

Единственное, что не дало ей откровенно любоваться им, был огромный кровоподтек. Не сводя с него взгляда, Кэтрин осторожно намазывала его бальзамом. Он дернулся – неужели боится щекотки? У нее снова стало покалывать в кончиках пальцев; она быстро распределила бальзам по коже Калеба.

Калеб стиснул челюсти, стараясь смотреть вперед и вверх – куда угодно, кроме милой красавицы, которая так серьезно и заботливо врачевала его раны. Когда она ненадолго отошла, чтобы зачерпнуть еще бальзама, он украдкой чуть повернулся на табурете, но тут же пожалел о своем решении. Находиться рядом с ней – настоящая пытка! Но раньше он и понятия не имел, что его так сильно влечет к ней. Да, он ею заинтересовался, как заинтересовался бы любой мужчина такой милой и хорошенькой девушкой, но чтобы так? Он испытывал скорее зверский голод, чем просто легкий интерес.

Калеб велел себе отвлечься, подумать о чем-нибудь, чтобы забыть о том, как нежные пальчики Кэтрин массируют ему живот. Можно думать о матери. Или о тетке Гертруде…

Наконец сладкая пытка закончилась. Обработав кровоподтек, Кэтрин отошла и больше не прикасалась к нему – а ему внезапно захотелось, чтобы она продолжила.

Прежде чем он попал в неловкое положение, попросив еще, Кэтрин обошла его кругом и остановилась за спиной:

– Здесь кровоподтек еще хуже.

Она начала наносить бальзам легкими движениями, потом втирать его в кожу. Калеб закрыл глаза; ему стоило больших усилий держать голову прямо и не запрокидывать ее назад – он даже не понимал, как напряглись его мышцы, пока она не начала нежно массировать ему плечи… он с трудом подавил стон. Обхватил пальцами ножку табурета и терпел. И старался не мурлыкать от удовольствия.

Поход в лазарет осветил лучиком счастья день поражения. Действовать нужно было очень осмотрительно. Пока Дюбуа окончательно не убедится, что он и его люди ничем не отличаются от пленников, которые находятся в поселке уже давно, всем новичкам придется проявлять особую бдительность.

Помассировав ему спину, Кэтрин сделала шаг в сторону и щедро обработала бальзамом его распухшую челюсть; все это время Калеб просидел, закрыв глаза от наслаждения.

Наконец Кэтрин похлопала его по плечу:

– Вот и все. Бальзам ослабит боль и ускорит заживление.

Калеб открыл глаза и увидел, что она отвернулась к шкафчику.

Не теряя даром времени, он поспешил надеть рубашку и заправить ее в бриджи. Ему с трудом удалось переключиться на главную задачу.

– Насколько я понял, Дюбуа редко выставляет охрану у дверей бараков – мы заметили это, когда вели наблюдение сверху, хотя тогда подозревали, что надсмотрщики есть внутри. Мы довольно редко видели, как они куда-то входили или выходили из барака, где живут пленные, обычно они заходили в дробильню и иногда на рудник.

Кэтрин закрыла шкафчик и повернулась к нему лицом:

– Да. Совершенно верно. Повторяю, у Дюбуа есть свои методы, с помощью которых он удерживает нас в повиновении.

– Значит, надсмотрщики по очереди караулят у ворот и на вышке, патрулируют поселок по периметру или отдыхают в своем бараке? – Калеб посмотрел на нее вопросительно.

Кэтрин кивнула:

– В основном все так. Иногда еще двоих посылают в другие места, но это всего на час-другой в течение дня. – Помолчав, она спросила: – А что?

– Полезно знать, где находятся эти мерзавцы – более того, рассуждая с точки зрения тактики, очень кстати, что обычно охрана не наблюдает пристально за пленниками. – Он расплылся в улыбке: – Мне будет о чем подумать до тех пор, пока не прибудет спасательный отряд.

– Да, понимаю. – Кэтрин сцепила пальцы рук, вздохнула и приоткрыла губы…

Калеб метнулся вперед, поднял ее правую руку, быстро поднес к губам и поцеловал.

– Благодарю вас, Кэтрин! Ведь я могу вас так называть? – После того как она довольно скованно склонила голову, он улыбнулся: – Нам нужно смириться с тем, что произошло, и двигаться дальше – да? И больше никаких извинений ни с чьей стороны не требуется.

Кэтрин неожиданно для себя кивнула… тогда он выпустил ее руку, и ей наконец удалось выдохнуть, потом снова вздохнуть. Она велела себе не думать о глупостях. Снова посмотрев на Калеба, она поинтересовалась:

– Вы всегда поступаете по-своему?

– Обычно да, – ответил он со своей неотразимой улыбкой.

Послушать его, у них действительно все хорошо… Его взгляд затуманился, сделался мечтательным, и Кэтрин поняла, что он уже поступает именно так, как сказал, – движется дальше.

– Пойдемте. – Она повернулась к двери. – Я отведу вас в барак, где живут мужчины. Скорее всего, ваши друзья уже там.

– Знаете, – сказал Калеб, догоняя ее, – на самом деле мне не терпится придумать, как заставить Дюбуа пожалеть о том, что он был груб со мной.

Несмотря на его беззаботный тон, в нем снова проснулась вторая, более глубокая ипостась. Она как будто придавала ему сил, решимости и внутренней уверенности.

Когда они вышли из лазарета – Калеб уверенно шагал с ней рядом, – Кэтрин ощутила веселость, легкость, какие не ощущала уже много месяцев. А все его влияние; он такой неунывающий, так уверенный в себе… Таких людей, как он, им недоставало.

Дюбуа ошибается. Судьба вовсе не на его стороне.

Судьба на стороне пленников. Она послала Калеба Фробишера, чтобы тот вновь сплотил их.


Глава 8 | Ловушка для капитана | Глава 10