home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 12

Следующие три дня в лагере почти ничего не менялось. Мужчины работали на руднике. Те, кто находился в первом тоннеле, продолжали добывать руду; отряд Калеба и Ласселя прокладывал и укреплял второй тоннель. Работа продвигалась медленно – им выделили не слишком много инструментов. Более того, после первого дня у плотников закончились доски. Диксон досадовал: ему не терпелось поскорее выяснить величину второй трубки и успокоить остальных.

Поскольку нехватка инструментов и леса и так замедляла работу, пока не было смысла прибегать к диверсиям, которые они обсуждали накануне. Диксон, которому помогали Хиллсайт, Фэншоу и Хопкинс, прикинули все за и против и решили остановиться на нескольких приемах, которые не должны были вызвать подозрений. По предложению Калеба в ожидании Арсена они готовились к тому, чтобы впоследствии успешно тянуть время.

В первую очередь придумали, как сделать так, чтобы масло в лампах скорее закончилось. Масло надо было потихоньку сливать в такое место, чтобы надсмотрщики ничего не заметили. Подходящее место обустроили в самом дальнем конце первого штрека – выкопанную яму завалили отработанной породой, и масло, проходя сквозь пустоты между камнями, уходило на глубину.

За три дня вынужденного простоя Калеб, Лассель, Джед и еще двое парней, которые в юности были учениками кузнецов, в любую свободную минутку наведывались в дробильню. Если поблизости не было надсмотрщиков, они осторожно обрабатывали долота и молотки, стараясь ослабить их незаметно и по-разному – инструменты не должны были выйти из строя все сразу и слишком быстро. Пришлось поломать голову, но все же они справились.

Посовещавшись, Калеб, Лассель, Хиллсайт, Фэншоу, Хопкинс и Диксон пришли к выводу: чтобы растянуть добычу алмазов, впоследствии им все же придется устроить нечто вроде небольшой катастрофы. Самым очевидным казалось обрушение свода второго тоннеля, но это было так опасно, что они решили пока никому об этом не говорить.

– Трудность в том, – говорил Калеб, идя рядом с Кэтрин в сумерках – вечерние прогулки быстро вошли у них в привычку, – что Диксон почти уверен: второе месторождение гораздо богаче первого. Кроме того, алмазы там крупнее и потому дороже.

Кэтрин, крепко державшая его за руку, нахмурилась:

– Разве это плохо? Я имею в виду – для нас.

– Пока хорошо. Те, кто стоит за всем предприятием и, конечно, наши таинственные заказчики пошли на такой риск ради денег. Они жаждут богатства, которое сулит второе месторождение. Вот почему нам нужно поскорее открыть второй тоннель и доказать, что там кроются несметные сокровища. Если мы будем и дальше поставлять алмазы в нужном количестве, заказчики пойдут на все, лишь бы рудник работал, а все мы оставались в живых.

– Чтобы мы и дальше работали и добывали алмазы.

– Вот именно. Возможно, Дюбуа – хладнокровный убийца, но вместе с тем он прагматик до мозга костей. Пока ему нужно, чтобы мы добывали алмазы, он будет делать все необходимое для сохранения своей рабочей силы, то есть нас, в хорошем, рабочем состоянии… – Калеб вздохнул и продолжал: – По правде говоря, то, что он, как ни странно, лишен обычных недостатков, свойственных главарям наемников, делает его в моих глазах гораздо более опасным врагом!

– Как странно, правда? – безрадостно усмехнулась Кэтрин. – Без Дюбуа нас бы здесь не было, и все же, хотя мы здесь, именно благодаря ему мы пока что живы и здоровы… относительно, конечно!

Калеб снова вздохнул.

Рука об руку они шагали вдоль частокола; Кэтрин, нахмурившись, посмотрела ему в лицо.

– Ты говоришь, что изобилие алмазов во втором тоннеле представляет трудность. Но почему?

Калеб слегка поморщился:

– Диксон еще не до конца уверен в размерах месторождения. Он пока не может разведать его на всю длину, чтобы хотя бы приблизительно подсчитать, сколько алмазов содержится во второй трубке и насколько они рассредоточены. А ведь это самое главное! Нужно знать, сколько времени нам понадобится на разработку второго месторождения. Нам во что бы то ни стало необходимо оставаться в живых к тому времени, как за нами прибудет спасательный отряд.

– Но может получиться, что второе месторождение и достаточно большое, и протяженное – и разработка займет много времени!

– Верно. Но на такое можно только надеяться.

Кэтрин покосилась на него:

– А ты… не склонен верить в лучшее?

Калеб поморщился:

– Скажем так: я удобнее себя чувствую, стараясь предусмотреть все непредвиденные обстоятельства.

Кэтрин улыбнулась, но улыбка ее увяла, как только она представила, чем может окончиться любой вариант, кроме самого лучшего.

– Пока заказчиков устраивает количество необработанных алмазов, Дюбуа вряд ли будет беспокоиться или опасаться каких-либо диверсий с нашей стороны. Мы должны позаботиться о том, чтобы у него не было никаких доказательств, что пленники что-то замышляют. Он может что-то подозревать, но он не станет действовать из одних подозрений – мы по-прежнему нужны ему; мы должны добывать алмазы. Думаю, он оставит нас в покое, если мы не дадим понять, что на руднике все зависит от нас…

– Но если он что-то выяснит… – Кэтрин вздрогнула.

Калеб положил руку ей на плечи и привлек к себе.

Лазарет был рядом; он повел ее в ту сторону. Посмотрел на нее, заметил, что она смотрит на него.

– Нет смысла беспокоиться – все мы знаем, что нас ждет; все понимают, что нам надо и дальше держать наши приготовления в тайне.

Калеб завел ее в густую тень сбоку от хижины, остановился, прислонился спиной к дощатой стене, а ее развернул к себе лицом.

Положив ладони ему на грудь – невинное, но все же прикосновение, на которое он живо откликнулся всем телом, – Кэтрин смотрела ему в глаза. Чтобы немного отвлечься и успокоиться, она решила сменить тему.

– Расскажи о своем доме, – попросила она. – Твои родители живут в Абердине?

– Нет. – Он широко улыбнулся и обхватил руками ее талию. – Наша семейная фирма – судоходная компания – действует за пределами Абердина, а живем мы в замке в Банкори-Девеник… – Он замолчал, заметив, как округлились ее глаза. – Что такое?

– Я хорошо знаю те места… не сам замок, а близлежащую деревню… – Она посмотрела на него в упор. – Я родилась неподалеку!

– Вот как? Где?

Кэтрин предпочитала сохранять свою биографию в тайне, хотя в ее прошлом не было ничего постыдного, но искренний интерес Калеба ей был приятен.

– В Фортескью-Холле. Рядом со Стоунхейвеном, милях в пятнадцати к югу от Абердина.

– Так мы земляки! – Глаза Калеба засияли от радости.

– Хотя родилась я в замке, мой отец был младшим сыном, поэтому мы жили в городке, в Арбетнот-плейс, – нехотя продолжила Кэтрин. – А потом, после его смерти, мы с мамой переехали в небольшой домик на Мэри-стрит.

Калеб Фробишер слушал ее очень внимательно; лицо у него посерьезнело, глаза сделались более пытливыми.

– Твой отец оставил после себя долги?

В его голосе не слышалось жалости; он просто хотел знать.

Кэтрин кивнула:

– Чтобы выйти за него замуж, мама порвала со своими родными, и, хотя моя бабушка… по отцу… всегда готова была помочь, мама не хотела жить у нее из милости. Она очень хорошо шила, поэтому стала портнихой и обшивала местную знать. – Кэтрин не добавила, что из-за этого ее, как дочь портнихи, навсегда исключили из тех кругов, к которым она принадлежала по праву рождения.

Она глубоко вздохнула и вызывающе вскинула подбородок:

– После смерти мамы я могла бы поселиться в замке на правах бедной родственницы, стать приживалкой в семье моих близких, но я слишком похожа на маму. – Кэтрин горько улыбнулась своим воспоминаниям. – И тут я увидела объявление в «Таймс»; семья, живущая во Фритауне, искала гувернантку. Я поехала в Лондон, ответила на объявление… и в конце концов оказалась здесь. Дюбуа понял, что ему нужен кто-то, чтобы присматривать за детьми, поэтому он приказал Кейлу похитить для него гувернантку.

На одно мгновение его лицо Калеба стало непроницаемым. Потом он поморщился:

– С одной стороны, жаль, что Кейл не выбрал кого-нибудь другого. С другой… – он пристально заглянул в ее светло-карие, – в таком случае я бы не познакомился с тобой.

«А я – с тобой».

Кэтрин чувствовала, как между ними протянулась ниточка – совсем тонкая, однако она постепенно крепла…

– По правде говоря, я не жалею, что Кейл схватил меня, – более того, иногда я радуюсь, что могу хоть как-то помочь детям.

– Таким, как Дикон.

Кэтрин кивнула:

– Хотя у меня нет ни братьев, ни сестер, я росла с многочисленными кузенами; вот почему я решила стать гувернанткой – я люблю детей и умею с ними управляться.

Она немного удивилась, заметив, что ее ладони по-прежнему лежат у него на груди. Через тонкую материю его рубашки она чувствовала жар его тела, который обжигал ее пальцы, медленно сводя ее с ума. В обычных обстоятельствах ей пришлось бы отойти от него, высвободиться, держаться подальше от крепких рук, мягко, но уверенно обнимавших ее за талию.

Но они находились «здесь и сейчас», поэтому она не убрала руки. Подняла голову, и их взгляды встретились.

– Расскажи о своих братьях – о тебе и о них.

Калеб с готовностью улыбнулся и продолжил занимать ее – и отвлекать себя самого – давно забытыми рассказами о подвигах братьев Фробишер.

– Конечно, главным всегда был Ройд – и он часто верховодил не только нами, братьями, но и другими.

Одна история следовала за другой; Калеб не умолкал, радуясь ее улыбкам, однако не переставал остро ощущать ее близость. Раньше такого с ним ни разу не было. Как будто их окутала невидимая паутина, сотканная из первобытного влечения и еще чего-то более сильного. Они не могли оторваться друг от друга. Как будто они застряли во времени, в месте, далеком от их родины. Оба они были оторваны от своих близких. Кроме того, оба понимали, что каждый из них по-своему уникален. Здесь. Сейчас. Вместе.

Калеб заметил, что Кэтрин неотрывно смотрит на него, словно чего-то требует, поэтому, когда он склонил к ней голову, все показалось естественным, ожидаемым – и, конечно, желанным. В последний миг она уперлась ладонями ему в грудь, чуть привстала – и их губы встретились.

Вначале поцелуй был легким, нежным, невинным и восхитительно робким, потом Калеб накрыл ее губы своими, и Кэтрин ответила на его поцелуй.

У Калеба закружилась голова, но он прекрасно понимал, чего она хочет, и с радостью подчинялся ее желаниям – покусывал ее губы, исследовал их очертания. А когда он понял, что эти податливые и мягкие губы словно просят, чтобы он раздвинул их языком, он словно воспламенился – и ринулся вперед.

Наслаждение заставило его забыть обо всем на свете. В последний миг он решил, что не стоит слишком торопить события – сейчас он не может просто схватить ее, завоевать, унести и… Несмотря на то, что рядом с ней он чувствовал себя первобытным варваром. Однако она явно его поощряла, откровенно льнула к нему, отчего он даже смутился. Как будто ее подарила ему сама судьба, сулившая ему нечто неописуемо драгоценное. Здесь, в сердце джунглей Западной Африки, в плену жестокого тирана, они оба не знали, долго ли им суждено оставаться в живых…

У Кэтрин кружилась голова. Она не понимала, дышит она или нет; более того, ей было все равно – ей лишь хотелось познать и запомнить каждую мельчайшую подробность их первого поцелуя.

Поцелуй не был первым для нее и тем более для него, но в тот миг, когда судьба толкнула ее в объятия Калеба, она бесстрашно бросилась в омут. В тот миг ей показалось, что все предначертано заранее. Он нужен ей как воздух. Поцелуй стал чем-то безмерно важным не только для нее, но и для него. Без него они не смогли бы жить дальше.

Внутренний голос предостерегал ее от опрометчивого шага. Как можно быть уверенной в мужчине, с которым она познакомилась лишь несколько дней назад? И все же Кэтрин в нем нисколько не сомневалась.

Жизнь научила ее доверять собственному суждению о людях. Она давно поняла, что может полагаться только на самое себя и свое чутье. Поэтому Кэтрин прильнула к нему, чувствуя, как тает в его объятиях, и провела ладонями по его широкой груди. Она ощупала бугристые мышцы у него на плечах, потянулась выше, пробежала пальцами по шее и погрузила их в густые спутанные волосы на затылке. Прикосновение к шелковистым кудрям Калеба было таким чувственным, что она затрепетала. Кэтрин ощутила, как в ней медленно разгорается новое для нее пламя желания; оно расцветало, как цветок.

Калеб заметил, что с ней происходит. К ее удивлению, тело его содрогнулось, но почти сразу же Кэтрин почувствовала, как он заставил себя остановиться и чуть отстранился от нее… Их губы разъединились, но оба не сводили друг с друга затуманенных желанием глаз. Оба дышали учащенно…

Когда Кэтрин немного успокоилась, Калеб тихо сказал:

– Достаточно. – «Не здесь».

Она не отвела глаза в сторону.

– Пока достаточно… – «Потом».


Следующим вечером в поселок вошла пестрая вереница людей.

Носильщики-туземцы – их было не менее двадцати – входили в ворота попарно; каждая пара несла на плечах связку длинных, грубо отесанных балок. За ними шли другие; они несли тяжелые ящики с лопатами и другими инструментами для горных работ. Шествие замыкали Арсен и его люди. Они тащили тяжелые вьюки. Судя по звяканью, вьюки были набиты гвоздями и катушками металлических полос, которыми крепили подпорки.

Калеб вместе с другими мужчинами стоял у входа на рудник, жмурясь в лучах заходящего солнца. По приказу Арсена носильщики остановились и положили свою ношу на землю. Затем один из наемников велел нести все на склад.

– Взяли с запасом, – заметил Диксон.

– Дюбуа не хочет, чтобы что-нибудь снова закончилось раньше времени, – буркнул Фэншоу.

Главарь наемников как раз вышел из барака. Немного постоял на крыльце, наблюдая за происходящим, а затем спустился к Арсену, стоявшему неподалеку, и о чем-то заговорил с ним. Когда носильщики-туземцы подошли к Дюбуа и Арсену, охранники, которые до того со скучающим видом патрулировали поселок, заняли место у костра, встав между пленниками и туземцами. Дюбуа расплатился с носильщиками, и те поспешно зашагали к воротам, украдкой поглядывая на пленников, – наверное, им не терпелось вернуться в свою деревню.

Арсен подозвал инженера и велел ему вместе с другими пленниками разложить доски и инструменты по местам. Диксон поручил одной группе под руководством Фэншоу и Хопкинса отнести доски на площадку перед рудником, другая группа отправилась на склад.

Расставляя ящики с гвоздями на грубо сколоченных полках, Калеб разглядывал обстановку; до того он побывал на складе только раз, чтобы взять лампу, и у него не было возможности оценить само строение и его содержимое. Рядом Джед Метерс разворачивал кирки и лопаты. Вдруг Джед остановился и повертел в руках лопату с короткой рукояткой:

– Будь я проклят, если она не новенькая! – Он повернулся к Диксону: – По-моему, прежние лопаты, те, что приносили раньше, были старыми, уже побывавшими в употреблении. Их явно покупали задешево. А сейчас… – Джед еще раз посмотрел на лопату и протянул ее Диксону: – Вот. Взгляните сами!

Диксон, нахмурившись, взял у него лопату, а Джед принялся рассматривать другие инструменты – кирки, ломы, молотки…

– Новые – все до единого! Должно быть, стоили Дюбуа и его хозяевам целое состояние.

Диксон, еще больше нахмурившись, повертел лопату в руках, посмотрел на черенок – и выругался.

– Что такое? – спросил Хиллсайт.

– Я и раньше замечал кое на чем армейское клеймо, но прежде нам доставались инструменты, бывшие в употреблении, и я решил, что они куплены в какой-нибудь лавке на распродаже. Ну а в таком месте, как Фритаун, источником бывших в употреблении инструментов почти наверняка служит форт. Но на этих стоит клеймо, – Диксон показал лопату стоявшему рядом Филиппу, – и, как сказал Джед, они новенькие! Не знаю, зачем командирам форта Торнтон понадобилось заказывать огромное количество таких инструментов только для того, чтобы потом продать их как излишки. Ничего не понимаю! Майор Уинтон ни за что не заказал бы такое количество… тем более что сюда все доставляется из Англии по морю.

– Погодите… Уинтон? – Калеб наморщил лоб и уточнил: – Вы ведь говорите о майоре Уинтоне, комиссаре форта?

Диксон кивнул.

– Моя будущая невестка, – сказал Калеб, – слышала, что инструментами ведает человек по фамилии Уинтер. Правда, когда при ней произносили фамилию, у нее на голове был мешок…

– Значит, она не расслышала и на самом деле речь шла не об Уинтере, а об Уинтоне?! – ошеломленно переспросил Хиллсайт и покосился на Диксона.

Тот нахмурился еще больше.

– Не может быть, чтобы это был майор Уинтон, – решительно объявил он. – Майор – человек несгибаемый, он принадлежит к старой школе… – Диксон тяжело вздохнул. – Однако у него есть племянник… его зовут Уильям Уинтон. Более бесхребетного и вместе с тем жадного типа я в жизни не встречал. В его предательство я готов поверить… Кроме того, он – помощник майора. – Диксон оглядел собравшихся. – Уильям Уинтон – помощник комиссара форта!

– Выходит, он водит своего дядю за нос, а поскольку на должность его устроил сам майор, ему придется очень несладко.

– Вот как он отплатил своему дяде за добро, – пробормотал Филипп.

Пленники переглядывались, а потом Диксон сказал:

– Теперь, когда есть все необходимое для строительства второго тоннеля, у нас больше нет предлога тянуть время.

Калеб посмотрел в глаза инженеру:

– Значит, придется устроить диверсию раньше, чем мы надеялись.


После того как все пленники собрались на вечернюю трапезу и поделились последними новостями, Калеб и Кэтрин отправились прогуляться по поселку. Моду на вечерние прогулки вдвоем ввели Диксон и Харриет; Энни и Джед тоже часто отправлялись пройтись, пользуясь редкими минутами отдыха и вечерней прохладой, чтобы поделиться мыслями и чувствами – и, самое главное, чтобы подбодрить друг друга.

Сегодня гулять пошли все три пары, оставив своих товарищей у костра. Каждая пара гуляла по собственному маршруту, стараясь не встречаться с надсмотрщиками и то и дело останавливаясь, когда им того хотелось.

У костра они лишь кратко рассказали об открытии Диксона и о том, откуда у них инструменты и оборудование. Калеб добавил: теперь они почти уверены, что сообщник Дюбуа, которого они раньше знали как Уинтер, на самом деле Уинтон, поскольку молодой человек с такой фамилией – второй по званию в комиссариате форта.

Выслушав его, Кэтрин заметила:

– Раз Дюбуа заказал столько инструментов, как нам растягивать работу до прибытия спасательного отряда?

Калеб поморщился:

– Мы по-прежнему ничего не знаем наверняка. – Несмотря на сумерки, он видел ее глаза. – Ты ведь понимаешь, теперь нам придется делать вид, что мы работаем все быстрее. Следующие три дня усердно трудиться придется всем мужчинам. – К такому выводу пришли все пленники еще до того, как парочки отправились на прогулку. – К сожалению, первое месторождение почти истощилось, а увеличивать выработку придется постепенно. Не увеличивать нельзя – теперь на руднике больше народу, и работаем мы дольше. Но и слишком спешить не стоит, ведь наши запасы уже заканчиваются. – Он посмотрел вперед. – Зато через три дня мы надеемся закончить верхний ярус второго тоннеля. Мы уже пробили пробные шурфы, укрепили вход и первый участок. Как только туда можно будет входить, мы приступим ко второй трубке и первым делом пополним наш запас алмазов. К тому времени Диксон, наверное, оценит второе месторождение и скажет, что нас ждет.

– Значит, все станет ясно со дня на день.

– Да. – Калеб понизил голос. – А если нам не повезет, мы что-нибудь придумаем. Арсен не привез лампового масла; так что, возможно, скоро оно закончится.

Кэтрин, шагавшая рядом с ним, кивнула. Ее рука лежала на сгибе его локтя, и она словно заражалась его силой и уверенностью. Помимо физической близости, она радовалась тому, что он мыслит оптимистично и всегда ведет других за собой. Рядом с ним у нее словно вырастали крылья.

Рядом с ним она настолько окрепла, что могла думать о будущем – о доме. О Стоунхейвене. О Банкори-Девенике. Об Абердине.

Она почувствовала на себе его ласковый взгляд.

– О чем ты думаешь? Плачу пенни! Только тебе придется поверить мне на слово, потому что сейчас у меня нет ни гроша.

Они зашли за дробильню, где их не видели часовые на вышке. Едва они оказались одни, Кэтрин развернулась к нему лицом.

– Я думала о доме. – «И о тебе».

– Вот как. – Он пытливо посмотрел на нее, хотя из-за темноты не видел выражения ее лица. – И что?

Неужели она сошла с ума, потому что смеет надеяться, заглядывать вперед, строить планы? Как говорится, не умирай прежде смерти… Она чуть подняла подбородок:

– Когда мы вернемся… – Она заметила, что говорит не «если», а «когда»; он заразил ее своей уверенностью. – Наши дома так близко… мы, несомненно, будем видеться. Если не там, то в Абердине точно.

Он внимательно посмотрел на нее и произнес:

– Я надеялся, что мы увидимся и в других местах. – Видя, что она молчит, он продолжал: – Например, у нас дома – или в Фортескью-Холле, если твоя бабушка еще жива. Думаю, она мне понравится. И в замке Фробишеров тоже – потому что я уверен, что мои родители с радостью познакомятся с тобой.

Кэтрин запрокинула голову. Калеб говорил то… что она хотела услышать! Она заглянула ему в глаза.

– Об этом пока рано говорить… не сейчас.

Он сжал губы и кивнул:

– Да, не стоит искушать судьбу.

Слава богу, он все понял. Кэтрин еще какое-то время смотрела на него – и потянулась к нему. В тот же миг Калеб потянулся к ней. Их губы встретились. Он крепче сжал ее талию и притянул к себе, и она прижалась к нему всем телом. Она закинула руки ему на шею и, отвечая на его приглашение, разомкнула губы.

Все вокруг поплыло и погрузилось в чувственный туман. Заключая друг друга в объятия, они отправлялись в увлекательное путешествие, в другой мир, где никого, кроме них, не было. Его губы казались ей твердыми и прохладными, а ее губы, пухлые и соблазнительные, словно опаляли его огнем. Рядом с ним ее всю, от головы до пальцев ног, охватывало сладостным томлением. Рядом с ним она словно оживала, расцветала. Ее подхватывала и уносила мощная волна желания.

Его стальные мускулы, его сдерживаемая сила в другом случае насторожили и испугали бы ее. До сих пор она робела мужчин; она еще никому не позволяла так крепко обнимать себя. Будь на его месте любой другой, она бы вырвалась и убежала. Но с ним все по-другому… Прижимаясь грудью к его железным мускулам, она испытывала странное волнение. И с радостью ощущала низом живота его эрекцию.

Хотя Кэтрин была девственницей, она не считала себя невинным цветочком. Однако ни с кем до него она не чувствовала себя такой раскрепощенной – ни один мужчина не вызывал в ней такого желания. Вот что сделал всего один поцелуй! Стремительный, опьяняющий, жадный, безрассудный, поразительно жаркий поцелуй.

Калеб понимал, что не имеет права давать себе волю – нельзя, не здесь, не сейчас, – но в них обоих все сильнее разгоралось пламя.

Калеб все понял. Он понял, что Кэтрин принадлежит ему, а он принадлежит только ей. Прежде у него было столько женщин, что он не давал себе труда их сосчитать. Благодаря легкому характеру и красоте он всегда без труда привлекал к себе представительниц слабого пола. Но сейчас все было по-другому. Настолько по-другому, что ему казалось, будто он отправляется в путешествие, которое сыграет решающую роль во всей его будущей жизни.

Но вот она издала сдавленный стон, и он узнал его – этот стон вожделения. Кэтрин, пылкая и страстная, словно таяла в его объятиях. Он чувствовал, как разгорается ее желание. Калеб хотел взять ее здесь и сейчас, насытиться ею, утолить свой и ее голод. Голова у него закружилась. Но все же он не позволил себе подчиниться первобытному зову.

Не сейчас. И уж конечно, не здесь.

Калеб отстранился, однако губы Кэтрин по-прежнему манили и искушали его. Ему пришлось приложить усилие, чтобы отстраниться от нее, убедить свои чувства отказаться от ее опьяняющего вкуса. Отказаться от того, что так настойчиво взывало к нему как к мужчине, соблазняло и приручало его. Безвозвратно забирало в плен.

Сорвиголова вновь оказался в ловушке. На этот раз по своей воле…

Прошла еще минута. Наконец Калеб оторвался от нее – и почувствовал ее разочарование. Утомленные, но не пресытившиеся поцелуем, оба тяжело дышали и смотрели друг другу в глаза – как будто, несмотря на мрак, они видели друг друга насквозь.

С тихим вздохом Калеб разомкнул объятия, поддерживая Кэтрин, чтобы та не упала. Потом еще раз глубоко вздохнул и сказал:

– Знай, что мой интерес к тебе, то, что сейчас происходит… – он взмахнул рукой, – не имеет никакого отношения к нашему пребыванию здесь… к тому, что мы оба оказались в ловушке. В моих чувствах к тебе нет ничего случайного. Встреть я тебя где угодно – в бальной зале, в чьей-нибудь гостиной – результат был бы тем же самым. Я бы пришел за тобой. Я бы тебя разыскал.

Кэтрин так же тихо ответила:

– Я могла бы сказать то же самое; пробыв здесь несколько месяцев, я ни разу не испытала желания быть рядом с мужчиной. Пока не появился ты… с самого начала ты для меня был другим. – Помолчав, она продолжала; – Не знаю, к чему приведет наша… близость, но мне хочется это выяснить. С тобой… вместе с тобой.

Калеб выдержал ее взгляд и протянул ей руку. Кэтрин вложила в нее свою. Их пальцы сплелись. Они вышли из своего укрытия и бок о бок зашагали в ночь.


Глава 11 | Ловушка для капитана | Глава 13