home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

На следующий день почти все мужчины-пленники перешли во второй тоннель. Алмазов там действительно было больше, чем в первом, а добывались они гораздо легче. Все понимали: надо срочно что-то придумать.

Обычные полуденная и полуночная встречи у костра прошли тихо; лица у всех были мрачными.

Позже, вечером, вместе с Диксоном пробивая нижний ярус второго тоннеля, Калеб порезал левую ладонь о выступающий алмаз. Он выругался и посмотрел на шершавую стенку.

– Дай-ка взглянуть. – Филиппу хватило одного взгляда. – Зашивать не придется, но тебе нужно промыть рану. Нельзя рисковать – она может воспалиться.

Калеб нахмурился, хотя и понимал, что Филипп прав. Зажимая порез пальцами другой руки, он начал выбираться из тоннеля. Он проходил мимо работавших товарищей, переступал через груды породы и щебня, которые они оставили на утро – их вынесут дети. Наконец он вышел из шахты.

Бросив взгляд в сторону женского барака, он увидел, что на крыльце сидит Кэтрин. Она еще издали заметила, что он придерживает руку, и побежала навстречу.

– Что случилось? – спросила Кэтрин, останавливаясь рядом с ним.

– Порезался. Ничего страшного, порез совсем неглубокий.

Она схватила его за руку и внимательно осмотрела рану. Потом бросила на него встревоженный взгляд:

– Порез нехороший, особенно в здешнем климате. – Она схватила его за рукав, словно боясь, что он убежит. – Пойдем в лазарет, я обработаю рану.

Калеб с радостью подчинился. В лазарете было темно. К счастью, Кэтрин знала, где хранятся лампа и трутница. Вскоре она зажгла фитиль и накрыла его стеклянным колпаком. Комната осветилась золотистым светом, отчего в ней сразу стало уютнее.

Кэтрин жестом указала Калебу на койку и, открыв шкафчик, занялась поиском перевязочных средств.

Койка была закрыта пологом из москитной сетки, подвешенным на крюке под потолком: гамаки, в которых они спали, были окутаны такими же сетками – необходимая в джунглях предосторожность. Калеб поднырнул под полог и послушно сел на край плотно набитого тюфяка.

Радуясь, что быстро нашла все необходимое, Кэтрин налила в миску воды и капнула в нее настой из синей стеклянной бутылочки. Взболтав полученную жидкость, она подошла к нему.

– Вот. Поставь ее на колени.

Калеб подчинился. Девушка села на корточки, взяла его за раненую руку и осторожно погрузила ее в воду.

Мужчина выругался сдавленным голосом и чуть не выдернул руку, но Кэтрин предвидела такую реакцию и крепко держала его за руку, чтобы ладонь находилась под водой:

– Сейчас щипать перестанет!

Сжав зубы, Калеб промолчал, но вскоре чувство жжения притупилось.

– Что это?

– Хочешь верь, хочешь не верь, но настойку дал нам Дюбуа. Дети часто получают ссадины и царапины. После того как у одного мальчика воспалилась рука, он – Дюбуа – и дал нам этот флакон. Сказал, что таким средством лечат раны местные жители. – Подняв голову, она встретилась с ним взглядом. – Что бы там ни было, мы давно поняли, что средство очень эффективно.

Калеб нахмурился:

– Больно, как огнем жжет!

Кэтрин понимающе улыбнулась.

Промыв и просушив рану, она смазала ее мазью и аккуратно забинтовала ладонь Калеба лоскутом марли.

– Готово. – Кэтрин затянула узелок, погладила его по руке и встала. – Хорошо, что тебе хватило здравого смысла промыть рану тотчас же. Постарайся не снимать повязку по крайней мере день и не надавливать на рану. Она должна хорошо затянуться.

Разложив медикаменты по местам и наведя порядок, Кэтрин снова с улыбкой подошла к нему. Калеб взял ее руку, поднес к своим губам и поцеловал.

– Спасибо.

Не выпуская руки, Калеб потянул ее на себя. Кэтрин очутилась на нем. Прежде чем она успела что-либо сказать, он обхватил ее за талию и устроил поудобнее.

Облокотившись о его грудь, она отбросила со лба волосы. Потом принялась изучать его лицо. Их взгляды встретились, они потянулись друг к другу… и вскоре ее чувственные губы очутились в дюйме от его рта.

– Наверное, – прошептала она севшим голосом, – ты желаешь выказать свою благодарность?..

Прежде чем он успел усмехнуться и даже как-то ответить, она опустила голову, их губы встретились и слились в поцелуе – оба надолго забылись.

Поцелуй наполнял обоих уверенностью; он сулил будущее счастье. Утолял первый голод и напоминал о том, как приятны простые удовольствия, которые ждали их в будущем. В том будущем, за которое им предстоит сразиться.

Они долго лежали, наслаждаясь близостью и обмениваясь надеждами и мечтами… Они никак не могли оторваться друг от друга; они были словно зачарованные.

Не прерывая поцелуя, Кэтрин продолжила ласки; она почувствовала, как он под ней напрягся. Ее переполняли желание и радость от близости. Долгими, неспешными движениями Калеб ласкал ее спину, талию, бедра, потом обхватил ладонями ее округлые ягодицы и прижал к себе.

Кэтрин ощутила, как твердеет его мужское достоинство, крепко прижатое к ее лону. На нее нахлынуло острое, настойчивое желание, от которого захватило дух; она впервые мельком заглянула за завесу райского блаженства.

Оба понимали, что идти дальше им пока нельзя. Они прервали поцелуй и открыли затуманенные желанием глаза. Их взгляды встретились; сердца у обоих бились учащенно и глухо.

Кэтрин стоило большого труда отстраниться, но Калеб крепко держал ее, не желая выпускать из объятий. Улыбнувшись, Кэтрин подчинилась и положила голову ему на грудь; она позволила себе забыться в его объятиях.

Калеб чуть изменил позу; теперь он обнимал ее крепко и надежно, и она, пользуясь минутой, наслаждалась ничем не отягощенной нежностью.

В другом месте, в другое время ее чувство к нему, крепнувшее с каждым днем, с каждым часом, развивалось бы не один месяц, прежде чем дошло до стадии откровенных признаний. Но в их положении медлить было нельзя. У них не оставалось времени на обычные неспешные ритуалы, на постепенное узнавание, на робость и взаимные расспросы. В том месте, где они очутились, ни о каких вежливых ухаживаниях не могло быть и речи. Оба прекрасно все понимали и старались придумать, как продвинуться еще дальше.

Несколько секунд прошло в молчании; наконец ей удалось чуть отстраниться.

– По-твоему, мы оба сошли с ума? Чем мы занимаемся? Может статься, через несколько недель мы погибнем…

– Нет. – Хотя Калеб возразил не сразу, судя по его тону, такой ответ был обдуманным; он уже размышлял об этом. – Наоборот, по-моему, это доказывает, что мы оба в здравом уме. Мы оба понимаем, чего стоит желать. Чего стоит требовать. Какой бы высокой ни была цена.

– Ты прав. Я только надеюсь…

«…Что мы останемся живы. Что мы не обречены».

Хотя Кэтрин и не произнесла вслух последних слов, она не сомневалась, что он ее понял.

Калеб крепче обнял ее:

– Сейчас мы можем делать только одно: двигаться вперед и делать то, что должны. Главное, не забывать, какова наша конечная цель. Пока мы о ней помним, поверь, мы все преодолеем.

Кэтрин невольно улыбнулась: он способен даже ее убедить в том, что победа неизбежна!

Потом она задумалась, и ее улыбка увяла.

– А как же рудник? – Она заглянула ему в лицо: – Там все плохо, да?

Калеб поморщился, осторожно приподнял ее и усадил рядом. Теперь они бок о бок сидели на краю койки. Он провел ладонями по лицу и сообразил, что одна рука у него забинтована – он и позабыл… Здоровой рукой он нащупал ее ладонь; их пальцы сплелись.

– Не стану от тебя скрывать: все еще хуже, чем мы ожидали. Стоит коснуться киркой стены, и алмазы только что не градом сыплются к нашим ногам. В некоторых местах в породе столько алмазов, что она крошится… Мы откладываем про запас сколько можем, но есть предел того, что можно спрятать в шахте, особенно теперь, когда Дюбуа все время проверяет выработку.

– Что же нам пока делать? – спросила она. – Выливать масло?

– Да. И начать придется завтра утром – откладывать больше нельзя. Мы с Диксоном и Хиллсайтом думаем о том, как лучше представить дело. Надо, чтобы Дюбуа поверил, будто масло закончилось само по себе, что мы ничего не подстроили.

Калеб не стал ей говорить, что единственный другой способ замедлить темпы выработки – обрушить часть тоннеля. Посовещавшись, они оставили этот способ в качестве запасного. Уж очень он был опасен. Все что угодно могло пойти не так, как они планировали. Например, после обвала второй тоннель могло завалить целиком. В таком случае результат их стараний был бы противоположным тому, чего они добивались. Вот почему обрушение тоннеля рассматривалось ими в качестве последнего, отчаянного средства.

Калеб посмотрел вперед, вздохнул и рывком поднялся с койки. Не выпуская ее руки, помог ей встать. Встретился с ней взглядом и нежно улыбнулся:

– Спасибо за заботу. Спасибо за внимание… – Наклонившись, он быстро коснулся губами ее губ. – Пойдем. Я провожу тебя, а потом мне нужно возвращаться.

Возвращаться на рудник. И думать, как осуществить их планы.


Воплощать свой замысел в жизнь пленники начали в середине следующего утра. С пустой лампой в руке Калеб стоял у входа на рудник, в полумраке. Он то и дело выглядывал наружу и ждал.

Неделю назад они выкопали в конце первого тоннеля яму, в которую каждый день сливали понемногу масла из ламп. Вдобавок они поворачивали фитили всех ламп на максимальную мощность, что еще больше сокращало запасы масла.

Они продумывали, как Диксону лучше сообщить Дюбуа, что ламповое масло заканчивается, – наполнять светильники, как для рудника, так и для освещения других построек, в том числе дробильни и лазарета, из всех пленников разрешалось только Диксону. Те лампы, которые висели на кухне и в бараке наемников, наполнял тот из подручных Дюбуа, кто первым обращал на это внимание. Таким образом, почти все наемники могли брать ламповое масло. Значит, именно им давно следовало заметить, что масло на складе заканчивается, и поставить в известность Дюбуа, но никто не удосужился этого сделать.

Сообщить о масле придется Диксону, потому что лампы на руднике прогорели почти до конца. И хотя очень соблазнительно было просто отдыхать в темноте под землей, пленники понимали: Дюбуа скоро заметит, что они прекратили работу. Тогда придется объяснить, почему они вовремя не сказали… им даже думать не хотелось о последствиях такого шага.

Благодаря календарю, который они нашли в кладовой, они знали, что сегодня четвертое августа. До прибытия спасательного отряда оставался по меньшей мере месяц. И все это время им нужно было добывать алмазы.

Услышав шаги, Калеб обернулся. Из тоннеля вышел Диксон.

– Готовы? – тихо спросил Калеб.

Диксон кивнул. Из кармана он достал стопку бумаг:

– Сначала я схожу на склад. Дождитесь, пока я доберусь до крыльца, и окликните меня.

Криппс и двое его подручных сидели на табуретах на крыльце барака.

– Удачи! – пожелал Калеб.

Диксон тяжело вздохнул и быстро зашагал в сторону склада. На ходу он просматривал списки, которые держал в руках.

Калеб быстро выбежал из шахты и, размахивая лампой, крикнул:

– Диксон!

Диксон остановился вровень с крыльцом барака, рядом с Криппсом и другими наемниками – и круто развернулся. Калеб приблизился к нему. Диксон посмотрел на пустую лампу и нахмурился:

– Еще одна?

Калеб пожал плечами:

– Мы же теперь работаем дольше!

Диксон смиренно вздохнул и взял лампу:

– Я ее наполню. Ждите меня здесь.

Калеб покосился на сидевших на крыльце наемников.

– Подожду у входа в рудник!

Диксон кивнул и, снова погрузившись в свои списки, зашагал дальше, к складу. Калеб прислонился к прочным балкам, которые подпирали вход в тоннель, и устремил взгляд на носки своих сапог. Из тоннеля вышли Хиллсайт и Филипп. Всем хотелось как-то поддержать Диксона, они ведь не знали, чем кончится дело, не могли предвидеть дальнейшие события и отрепетировали не все.

Как они и уговорились, через несколько минут из кладовой вышел Диксон, держа в руке лампу, стеклянный резервуар которой был полон наполовину. Он сунул списки в карман и, нахмурившись, решительно направился к бараку наемников.

Не прошло и минуты, как Калеб и его товарищи услышали рев Дюбуа:

– Что-о?!

Через секунду на пороге барака показался Дюбуа. Криппс и другие наемники вскочили на ноги и застыли в позе, которую, наверное, считали стойкой «смирно». Дюбуа явно рассвирепел – схватив лампу, он напустился на Криппса:

– Какого черта ты допустил, что ламповое масло кончилось? – Дюбуа вскидывал руки вверх. – Меня что, окружают одни идиоты? Заказчики мне житья не дают! Я ведь показывал тебе письмо, которое принес Арсен! Они требуют больше, больше алмазов! А ведь именно они нам платят! И, если ты забыл, напоминаю: платят нам очень неплохо. И вот после того, как мы просим их подождать, и посылаем одну отговорку за другой, мы наконец в состоянии прислать столько алмазов, сколько им нужно… и тут у нас заканчивается масло!

Дюбуа то сжимал, то разжимал кулаки; желваки ходили у него на скулах.

Диксон откашлялся:

– Тут, наверное, никто не виноват – больше недостаток планирования. – Диксон говорил, как настоящий инженер – спокойно и размеренно, словно посвящая несведущих в тонкости своей работы. – На руднике стало больше рабочих, поэтому нужно больше ламп. Кроме того, смены удлинились, значит, все лампы каждый день горят в полтора раза дольше. – Он пожал плечами: – Неудивительно, что ламповое масло заканчивается. Как только приняли решение продлить рабочие смены, в последнем заказе нужно было удвоить количество масла.

Калеб вышел из шахты и не спеша зашагал к бараку. Глядя только на Диксона, кивнул в сторону лампы:

– Можно? – Он повернулся к руднику, рядом с которым теперь стояли Филипп и Хиллсайт. – Нам нужно продолжать.

– Держите. – Диксон подошел к краю крыльца и протянул ему лампу. Вмешательство Калеба дало Дюбуа возможность прийти в себя и проглотить досаду. А кроме того, заметить, что пленников интересует работа в шахте и больше ничего.

Нет, Калеб вовсе не склонен был недооценивать Дюбуа. Тот переместил взгляд с Диксона на Калеба, а затем на двух других, стоявших у входа на рудник. Подумав, Дюбуа спросил у Диксона:

– Сколько осталось масла?

– Немного, – скривился Диксон.

– Как лучше распорядиться оставшимся маслом, пока Криппс не вернется с припасами?

Диксон задумался, а потом ответил:

– Из-за увеличенной смены лампы в шахте горят дольше. Женщины не могут работать при свете ламп, поэтому можно взять в шахту две лампы из дробильни. Я проверю другие помещения; может быть, оттуда тоже можно взять лампы, но этого немного. – Он покосился на Дюбуа. – Нельзя рисковать и вести проходку при недостаточном освещении – мы повредим немало алмазов, что не понравится вашим заказчикам. А когда мы спустимся на нижний ярус, понадобится дополнительное освещение, иначе в полутьме мы рискуем обрушить на себя всю гору… и весь рудник.

Диксон помолчал, словно занимался мысленными подсчетами, и хладнокровно продолжал:

– Мы можем разрабатывать месторождение и дальше, только не так интенсивно. После того как Арсен привезет нужные инструменты, в полную силу заработает дробильня. По-моему, нехватка масла не повлияет на общее количество алмазов, которые вы отправляете на корабли. Ну а я тем временем постараюсь растянуть оставшееся масло, чтобы его хватило еще на какое-то время, пока не привезут еще.

Судя по тому, что Дюбуа в ответ всего лишь сухо кивнул, они поняли, что Диксону удалось убедить главаря наемников.

Дюбуа круто развернулся к Криппсу.

– Отправляйся во Фритаун, – процедил он сквозь зубы, – и привези лампового масла. С запасом!

– Больше ламп… – начал было Калеб и осекся.

Дюбуа его прекрасно расслышал и оскалился, как акула.

– И, как предлагает добрый капитан, захвати побольше ламп… – Подумав, он продолжал: – Ну, и еды заодно.

Дюбуа снова повернулся к Калебу. Дождавшись, пока Калеб посмотрит на него, главарь наемников насмешливо склонил голову:

– Спасибо за ценное предложение, капитан Фробишер!

Калеб нахмурился, неподдельно озадаченный:

– Про еду я ничего не говорил.

Дюбуа снова оскалился:

– После того как у вас появится все необходимое для работы, тебе и твоим спутникам понадобится много сил, чтобы работать не покладая рук!

Калеб пожал плечами и, покачивая лампой, зашагал на рудник, где его ждали Филипп и Хиллсайт. В темноте под сводами шахты Калеб улыбнулся – почти так же по-акульи, как Дюбуа.


Вечерние прогулки вошли у Кэтрин и Калеба в привычку. Они не спеша прохаживались по поселку против часовой стрелки. Харриет и Диксон и Энни с Джедом также гуляли, а Джемма, Эллен и Мэри проводили время в обществе пятерых моряков из экипажей Калеба и Ласселя.

Все старались, пока можно, радоваться обществу друг друга.

Подойдя к лазарету, Кэтрин посмотрела на двух надсмотрщиков, которые обходили горы шлака.

– Насколько я понимаю, разработка затягивается?

– Да, но ненадолго. После того как Криппс принесет ламповое масло и мы снова заработаем в полную силу, откроется доступ к богатому алмазоносному пласту и…

– Дюбуа заставит вас всех работать с утра до ночи, – продолжила за него Кэтрин.

Калеб поморщился.

– Верно. Правда, нижний ярус еще не открыт настолько, чтобы Диксон смог спуститься туда и оценить его. Как только он это сделает, мы поймем, есть ли у нас основания считать себя в безопасности.

Кэтрин вздохнула:

– Какое, должно быть, облегчение – наконец-то почувствовать себя в безопасности!

– Вот именно…

Они зашли за дробильню. Надсмотрщики, которых они заметили за отвалом, уже ушли вперед. Калеб огляделся, но рядом никого больше не было; кроме того, сейчас их с Кэтрин не было видно с вышки.

Девушка посмотрела на него и улыбнулась. Потом приподняла подол платья и вслед за Калебом поднялась на крыльцо.

Гадая, не опередили ли их другие парочки, он приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Лунный свет проникал сквозь стеклянные панели в крыше и освещал пустое помещение. Калеб распахнул дверь пошире, пропустил вперед свою спутницу, закрыл за ними дверь и задвинул засов. Он обернулся – и Кэтрин тут же привстала на цыпочки и закинула руки ему на плечи; когда он склонил к ней голову; их губы встретились…

Несколько дней… они знакомы всего несколько дней, но он уже не может без нее обойтись.

Приступая к заданию, ни на что подобное Калеб не рассчитывал. Ему всего двадцать восемь лет; он думал, что еще не скоро остепенится, обзаведется семьей. И пусть Деклан женился в тридцать один год, да и Роберт, судя по его дневнику, тоже собирается к алтарю, тогда как Ройду – тридцать четыре, а он еще не женат, так с чего бы спешить ему, самому младшему?

С того, что она здесь, рядом, в его объятиях, и в эти минуты не важно больше ничего, кроме них двоих и того, что их объединяет. В глубине души Калеб осознавал: она предназначена ему. Он сразу понял это и в свойственной ему манере решил не бороться, а плыть по течению. Теперь течение тянуло его за собой, в море страсти.

Кэтрин хотела – чего она хотела, она не могла бы выразить словами, но точно знала, что такой потребности у нее раньше не было, а теперь она буквально испепеляла ее изнутри. Не отпуская плечи Калеба, Кэтрин отступила на шаг, увлекая его за собой. Он охотно подчинился и следовал за ней до тех пор, пока они оба не уперлись в край стола. Не прерывая поцелуя, Калеб обхватил ее ягодицы и, приподняв, усадил на стол. Кэтрин, не открывая глаз, ощутила, что его губы изогнулись в хищной улыбке. Через секунду Калеб приподнял подол ее платья выше колен, раздвинул ей ноги и, подойдя вплотную, стал между ее бедрами. Кэтрин ахнула от неожиданности и от того, что ее обнажившиеся бедра соприкоснулись с шероховатой поверхностью стола. Кэтрин охватила его лицо ладонями и притянула к себе, целуя с таким пылом, какой она в себе и не подозревала. Она плавилась, тонула в жаркой страсти; поцелуи заводили ее, придавая ей сил.

Ее смелость радовала его; хрипло застонав, Калеб ответил ей с таким же пылом, доказав, что пламя бушует и в нем. Еще несколько сладких минут он позволил ей играть, вести его, дарить и принимать ласки. Потом его губы отвердели, и он взял командование на себя. Калеб прижался к ней и, уложив спиной на стол, обхватил ладонями ее груди.

Все мысли выветрились из головы Кэтрин. Возможно, так пылко отвечать на его ласки не стоило, но, когда руки Калеба поглаживали и ласкали ее, утверждая над ней свою власть, – ей казалось, что по жилам у нее вместо крови текут удовольствие и радость. А когда он стал играть с ее сосками, внизу живота поднялась теплая волна наслаждения и затопила ее. Сейчас он и она – пусть и ненадолго – унеслись из окружающей действительности. Из той действительности, которая оставалась непредсказуемой и представляла угрозу. Им хотелось остаться в живых, чтобы идти дальше.

Поцелуи стали еще жарче и требовательнее. Кэтрин почувствовала, что пальцы Калеба добрались до шнуровки ее лифа. Мгновение, и лиф соскользнул с ее плеч. Под платьем на ней была лишь тонкая сорочка. Одним движением Калеб стащил с нее сорочку и коснулся ладонью нежной обнажившейся груди. Оба замерли и на секунду отстранились друг от друга. Их затуманенные взгляды встретились. Всего на мгновение обоих захватила мощная волна страсти, и они отдались ей, окунувшись в море чистого наслаждения. Потом ее веки сомкнулись; с губ сорвался стон, и она прижалась грудью к его ладони.

Калеб снова поцеловал Кэтрин, раздвинув ее губы языком, и она ответила. Она зарылась пальцами в его волосы, прижимая к себе, призывая двигаться дальше. Кэтрин охватила сладостная дрожь, она раскраснелась и опьянела от удовольствия, ей стало жарко. Груди от его ласк словно стали больше… Еще, еще! О боже! Кэтрин даже не догадывалась, что в ней скрыты такие бездны страсти – наслаждение пронзало все ее существо, а бешено бьющееся сердце гнало ее вперед.

Его руки были такими горячими, что почти обжигали кожу, но огонь как будто шел изнутри ее. Языки пламени лизали ее, распространяясь от груди к рукам, ногам, низу живота… Кэтрин без труда могла бы раствориться в этом ощущении. В глубине души она даже удивлялась тому, что не испытывает ни стыда, ни даже неловкости. Такая близость просто казалась ей новой и одновременно, как все новое, сильнее привлекала ее. Она немного робела, но только потому, что не знала, что будет дальше, как нужно себя вести. Приходилось полагаться на чутье. Однако самое главное – такая близость с ним казалась ей чем-то совершенно правильным. Она с ним – там, где и должна быть. И Кэтрин перестала волноваться. Позволила чувствам закружить себя и наслаждалась ими.

Не переставая целовать Кэтрин, Калеб слушал ее безмолвные приказы и охотно подчинялся им. Ее молодое отзывчивое тело под его руками сулило блаженство, радость, удовлетворение. Калеб чуть сильнее сжал ее соски пальцами, а затем оторвался от ее губ и принялся исследовать ее тело. Провел губами по нежному изгибу подбородка, по шелковистой коже шеи. Прижался влажными губами к тому месту, где так сильно бился ее пульс. Спустился ниже, к мягкому холмику груди. Туда, где его пальцы играли с тугим бутоном соска. Он нагнулся, прижался губами к ее соску и нежно втянул его в рот – Кэтрин выгнула спину и застонала.

Калеб медленно вел ее по дороге наслаждения. Кэтрин помогала ему, лаская пальцами его затылок и тихо постанывая. От этих тихих стонов он готов был сойти с ума, так мучило его все возрастающее желание. Калеб так возбудился, что опасался за свои брюки. Его первобытная сущность ожила, очнулась ото сна и была готова к действию. Ему стоило больших трудов удерживать себя в рамках дозволенного и не думать об искушении, какое представляло восхитительное тело Кэтрин.

Несмотря на ее откровенное поощрение, он понимал, что не имеет права воспользоваться ее неопытностью. Они знакомы всего несколько дней, и этого недостаточно для того, чтобы даже думать об этом. Тем более здесь. Здесь не место для нежности. С огромным трудом подавив в себе подобные мысли, Калеб поднял голову и снова нашел ее губы. Целуя ее, он ласкал ее груди, внушая себе, что пока этого достаточно.

Калеб не ожидал, что Кэтрин с ним не согласится, однако она как будто поняла, какая в нем идет внутренняя борьба, и еще теснее прижалась к нему, обхватив руками его плечи. Прежде, чем он успел ей помешать, прежде, чем он понял, что она намерена делать, она ухватила его за рубашку и запустила под нее руки. Пальцы Кэтрин заскользили по атласной коже Калеба, поглаживая, ощупывая каждый мускул, изучая, исследуя, даря наслаждение.

Прикосновения Кэтрин обжигали Калеба серебристым пламенем чистого желания. Оно словно отрывало его от земли, наполняло силой и страстью. Калеб сжал ее груди, заставив девушку содрогнуться от возбуждения. Кэтрин не удержалась от ответа. Ее ладони скользнули к низу его живота…

О нет!

Прикосновения Кэтрин были странно невинными, робкими и одновременно решительными. Ладони ее скользнули еще ниже… Не прерывая поцелуя, Калеб поспешил перехватить ее руки, крепко сжав пальцы. Потом он прижал ее руки к бокам, словно захватил в плен. Склонившись над ней, он впился в ее губы, показывая, какую бешеную страсть она в нем пробуждает. Так страстно и пылко он еще никого до нее не целовал.

В тот миг он понял и полностью согласился с тем, что к Кэтрин, к тому, что между ними происходит, его привела сама судьба. Калеб словно проснулся. В тот миг он окончательно осознал, как бывает, когда тебе нужна одна-единственная женщина, когда желаешь, хочешь только ее.

Капитан Калеб Фробишер окончательно понял, что их судьбы отныне неразделимы. И что он сделает все что угодно, все отдаст ради того, чтобы защитить ее. Чтобы они смогли разделить общую судьбу.

Калеб прервал поцелуй и взглянул на Кэтрин. Ее восхитительные, чувственные, влажные от поцелуев губы припухли. Когда она, наконец, открыла глаза и посмотрела на него, он увидел, что вся она охвачена страстью. Потом Кэтрин словно опомнилась и посмотрела на него озадаченно.

– Ох, Кейт… – Он со стоном закрыл глаза и прижался лбом к ее лбу.

– Что, Калеб?

Очень не хотелось ее разочаровывать, и все же… Собравшись с духом, он выпрямился и произнес:

– Не здесь. Не сейчас.

Хотя голос у него сел, эти слова он произнес вполне отчетливо. Ему показалось, что Кэтрин не сразу сообразила, где они. Девушка ненадолго зажмурилась, потом огляделась по сторонам и снова посмотрела на него.

– Потом… – добавил он на всякий случай, если она в чем-то сомневалась даже после их пламенных поцелуев и ласк. – Я хочу тебя. После того, как все закончится, и мы выйдем отсюда, я хочу попросить… и попрошу тебя стать моей женой. Но не здесь, не сейчас.

«Кейт»… только он называл ее так – только он разглядел ее внутреннюю сущность. Сама она всю жизнь мысленно называла себя именно так – «Кейт»; так звали женщину, которой ей хотелось стать. Посторонние привыкли называть ее Кэтрин, и она никогда никого не поправляла. А с тех пор, как умерла мама, она заставляла себя быть Кэтрин даже в мыслях. Так официальнее; так пристойнее и правильнее.

«Я хочу попросить… и попрошу тебя стать моей женой».

Она заглянула ему в глаза и увидела в них непреклонную волю. Он не шутил. Простые слова – не официальное предложение руки и сердца, а обещание такого предложения. После того, как…

Калеб мог бы воспользоваться своим положением, тем более что она так пылко его поощряла. Но, разумеется, он не воспользовался. Он истинный джентльмен, настоящий мужчина, в которого она – Кейт – уже влюбилась.

– Да. – Не сводя с него глаз, она произнесла единственное слово, какое можно было сказать в ответ. – Ты прав.

Кэтрин приподнялась и, опираясь на его руку, спрыгнула со стола.

Пока Калеб приводил в порядок свою одежду, Кэтрин надела сорочку и платье, завязала шнуровку лифа. С улыбкой коснулась губами его лица:

– Потом… – Она не сводила с него взгляда. – Мы продолжим после того, как вырвемся на свободу!


Глава 13 | Ловушка для капитана | Глава 15