home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 15

Через четыре дня вернулся Арсен; он принес инструменты для женщин в дробильне. Сразу после его возвращения во Фритаун отправился Криппс, прихватив с собой четверых наемников. Они шли за ламповым маслом и съестными припасами.

Кейт – она все чаще мысленно называла себя так – не удивилась, когда Дюбуа лично принес новые орудия труда в дробильню. Разложив их на длинном столе, он оглядел всех присутствующих, заглядывая каждой пленнице в глаза. Дольше всех он смотрел на Кейт.

– Вы все будете работать с рассвета до заката – пока есть свет. Только вы и… – Он покосился на Энни.

– Мисс Меллоуз, – подсказала Кейт.

Дюбуа снова переключил свое внимание на нее: – Только вам двоим позволяется каждый день на час после обеда выходить отсюда и проверять отбракованные камни. После этого вы будете возвращаться сюда и продолжать работать. И никаких прогулок, пока света хватает для работы! – Он оглядел шестерых женщин. – Вам все ясно?

Никто не ответил, хотя все закивали.

Кейт подождала, пока Дюбуа снова посмотрит на нее, и тоже кивнула:

– Вполне.

Ее не было в поселке, когда Дюбуа позволил своим молодчикам зверски замучить молодую девушку, но она видела тени в глазах Харриет: ни она и никто другой по доброй воле не стал бы испытывать терпение Дюбуа. Кроме того, все слышали о письме, которое он недавно получил от своих таинственных заказчиков.

– Вот и прекрасно! – Дюбуа долго и многозначительно смотрел на нее. Потом, видимо, решив, что сломил ее волю, он кивнул и направился к выходу. – Пока есть алмазы, которые можно очищать, вы будете продолжать работать как можно дольше и максимально быстро.

Пленницы смотрели ему вслед. Они выждали целую минуту после его ухода. Потом Джемма осторожно подошла к открытой двери, выглянула наружу и подтвердила, что Дюбуа в самом деле вернулся в барак и рядом не слоняется ни один надсмотрщик. Только после этого девушки вздохнули с облегчением.

Все ссутулились на своих табуретах. Настроение у них было подавленным. Исполненная мрачной покорности, Кейт разложила новые инструменты и раздала остальным. Харриет, примостившись напротив, взяла новые орудия труда и посмотрела на Кейт:

– Что же нам делать?

Кейт неопределенно пожала плечами. Из стоящей рядом с ней корзины она достала большой кусок руды и повертела его в руке, выискивая характерный блеск. Через миг она негромко, но отчетливо, так, чтобы ее слышали все женщины, произнесла:

– Нам придется подчиниться приказам Дюбуа и работать. Постараемся трудиться в том же темпе, что и всегда, в оговоренные им часы. Тем временем… я посоветуюсь с Фробишером и Ласселем, напомню им об их предложении. – Подняв голову, она встретилась со взглядом Харриет.

Просветлев, Харриет негромко уточнила:

– Кусочки холста?

Кейт кивнула:

– Лишь бы Дюбуа и его люди не начали пересчитывать куски породы, которые попадают к нам. Им ни за что не догадаться, сколько необработанных алмазов выйдет отсюда.


– Пока не вернется Криппс и не принесет лампового масла, – сказал Калеб, – мужчины не могут работать в полную силу. Поэтому мы с Филиппом позаботимся о том, чтобы соорудить тайники под вашими табуретами.

Они с Кейт – теперь она для него стала Кейт; он считал, что такое имя гораздо лучше подходит его нареченной, чем более официальное и чопорное Кэтрин, – сидели на бревне у костра, окруженные другими пленниками. Они только что завершили обычную скудную трапезу, состоявшую из жилистого мяса и жалкого подобия лепешек. Хорошо, что хотя бы воды было достаточно. Он отпил глоток из жестяной кружки.

– По крайней мере, мы работаем лишь при дневном свете.

– Верно, – кивнул он, опуская кружку. – Но вам придется заметно уменьшить кучу породы, сваленную у дробильни. – Задумчиво повертев кружку в руках, он продолжал: – По-моему, тебе и твоим спутницам лучше заполнять сейф чуть быстрее, чтобы не вызвать неудовольствие Дюбуа.

– Да, с новыми инструментами это нам по силами, – кивнула Кейт. – Но породы скопилось так много, что мы еще долго сможем работать и одновременно припрятывать сколько-то алмазов на тот случай, если они понадобятся позже.

Диксон, сидевший по другую сторону от Кейт, рядом с Харриет, внимательно прислушивался к ее словам. Наклонившись, он сказал:

– Харриет поделилась со мной вашим предложением использовать холст для тайников. В дальнем углу склада лежат старые паруса. Скажите, сколько вам нужно, и я отрежу куски по размеру – легче вынести со склада небольшие куски, чем целый парус.

Калеб подозвал к себе Филиппа; они вместе с женщинами прикинули, какого размера должны быть куски холста для тайников.

Диксон кивнул:

– Завтра утром зайду на склад и нарежу куски по размеру.

Калеб повернулся к Кейт:

– Мы с Филиппом зайдем к вам после обеда и займемся тайниками. Работы там минут на десять.

Она прикусила нижнюю губу:

– Может, будет лучше, если вы придете, пока мы с Энни будем на сортировке? – Она посмотрела ему в глаза. – Так меньше вероятности, что надсмотрщики что-нибудь заподозрят и решат проверить, чем вы там занимаетесь.

– Так или иначе, мы выставим стражу, – сказала Харриет. – А все-таки я согласна с Кэтрин – лучше приходите, когда их с Энни там не будет.

Калеб кивнул в знак того, что не возражает. Все что угодно, чтобы не возбудить подозрения Дюбуа, особенно если в деле замешана Кейт.

Договорившись о тайниках в дробильне, перешли к положению дел на руднике. Всех интересовало, сколько еще пройдет времени до того, как Диксону удастся спуститься на нижний ярус и – на что все пылко надеялись – подтвердить, что внизу алмазов не меньше, чем наверху. Тогда им не придется очень стараться, чтобы тянуть время до того, как их спасут.

До того, как спасут их всех – всех до одного.

С тех пор как Кейт узнала примерную дату – седьмое сентября, – она считала дни. Сегодня пятое августа, так что им нужно продержаться четыре недели. Целых четыре недели придется быстро добывать алмазы.

По словам Диксона, Калеба и всех, кто прокладывал нижний ярус, они надеялись успешно укрепить пробный узкий тоннель, чтобы Диксон уже на следующий день разведал, есть ли там алмазы.

Завтра вечером они все узнают и поймут, можно ли успокоиться – в том случае, если алмазов хватит до прибытия спасательного отряда – или их жизнь по-прежнему висит на волоске и их ждут тяжелые времена.

Кейт молилась про себя: только бы все оказалось так, как они хотят! Она не сомневалась, что с теми же просьбами к Всевышнему обращаются и другие пленники.

Мужчинам пора было возвращаться на рудник. По роли, которую играл Диксон, он должен был торопить их и вести на работу. Остальные ворчали и мрачно косились на него, однако все это было лишь напоказ.

Кейт и Калеб встали на ноги одновременно. Он посмотрел на нее, как будто хотел что-то сказать, но потом просто заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос.

– Постарайся выспаться. Теперь вам тоже придется дольше работать. Ну а мы сегодня тоже хотим задержаться; нужно поскорее открыть нижний ярус.

Она нахмурилась:

– Зачем вам задерживаться? Тем более что масла почти не осталось…

– Да, – поморщился Калеб, – но мы будем работать, пока можем.

Обычно по вечерам они спокойно прогуливались по поселку, но их последнее свидание никак нельзя было назвать спокойным… Кейт кивнула: да, наверное, он прав и им лучше перестраховаться. Она заглянула ему в глаза и погладила по плечу:

– Хорошо… Значит, увидимся утром.

Кивнув, он направился к другим мужчинам: подгоняемые Диксоном, они все шли к руднику.

Кейт смотрела им вслед. После того как Калеб скрылся, она вернулась к костру и села рядом с Харриет. Переговариваясь, девушки наблюдали за детьми. Кейт не знала, что понимают самые маленькие, но те, что постарше… судя по выражению их лиц, они понимали свое положение даже слишком хорошо.

К ней подошел Дикон и уселся у ее ног. Кейт улыбнулась и погладила его по красивым светлым волосам.

Через час детям велели идти спать. Они послушно встали; здесь дети почти никогда не спорили. Работа, которую они выполняли, была не только напряженной и утомительной, но и очень скучной, монотонной. Лишь во сне им удавалось бежать из поселка… несомненно, их сны были куда лучше яви.

Женщины проводили детей в барак, уложили по гамакам. Кейт обращала особое внимание на то, чтобы москитные сетки целиком закрывали гамаки. К тому времени, как все дети были надежно укрыты и защищены от насекомых, многие из них уже крепко спали.

Женщины тоже легли спать. Так как ночных рубашек у них не было, они спали в чем были. Постепенно все стихло; в тишине слышалось лишь посапывание тридцати человек, да снаружи доносился пронзительный вой ночных хищников, которые охотились за оградой поселка.

Кейт лежала в гамаке и смотрела в потолок сквозь москитную сетку. Мысли ее обратились внутрь себя. Она думала о том, о чем не вспоминала больше трех лет. С тех пор, как заболела мама, она, Кейт, оборвала все связи с внешним миром, чтобы ухаживать за ней. Именно тогда она решила, что не выйдет замуж… Откровенно говоря, ее взгляды на брак сформировались еще раньше, когда умер ее всегда веселый расточительный отец, оставив их с матерью без гроша.

Тогда не понимала, что значит любить. Не понимала, как могла ее мать питать такое глубокое чувство к распутнику и транжире. Хотя Кейт была совсем юной, она все видела – чувствовала почти осязаемую силу того, что другие называли «любовью». Мать любила отца; да и он, несмотря на свои многочисленные пороки, тоже искренне любил ее. При этом отец вовсе не считал себя непоследовательным. Он просто был самим собой. К сожалению, ему не удавалось справиться с будничными сторонами жизни – в их доме никогда не было достатка. А потом он навсегда их покинул. За что Кейт так и не простила его. В глубине души она по-прежнему винила отца в безвременной кончине мамы. Тогда она решила, что все мужчины в той или иной степени такие же, как ее отец, – их можно любить, но на них нельзя полагаться.

И вот девятнадцать дней назад она встретила Калеба. И теперь она хотя бы отчасти понимала, почему мама была так предана отцу. Теперь она яснее понимала, что значит любить мужчину.

И все же… в глубине души у нее оставались сомнения в том, что такое возможно. Как она могла влюбиться всего за несколько дней? Да и любовь ли это – такая любовь, которая не умирает, пусть даже умрет тот, кого любишь? А если это любовь, нужна ли она ей?

Есть ли у нее выбор?

Или она, как и ее бедная мать, поддалась чувствам, прельстившись мужественным красивым лицом и беззаботной улыбкой? Не вызвано ли ее влечение лишь тем, что они находятся в таком положении?

Хотя она не могла ответить на свои вопросы, она знала, что не похожа на мать; хотя большинству мужчин она не доверяла, сердцем она понимала – Калеб не такой, как ее отец. Калебу можно доверять. На него можно положиться.

Готова ли она доверять ему вечно? Доверить ему все: свое будущее, свою жизнь? И что говорит об их отношениях тот факт, что она, много лет называвшая себя Кэтрин даже в мыслях, всего через две недели после знакомства с Калебом вернулась к своей прежней ипостаси – к той, кого она всегда называла Кейт?

Она смотрела вверх, во мрак, пытаясь отыскать там ответ на мучившие ее вопросы. Особенно на самый главный вопрос: можно ли доверять собственному чутью – или ее тянет к Калебу только потому, что он излучает спокойствие, несмотря на нависшую над ними страшную угрозу?

Тревожные мысли не давали ей заснуть, несмотря на усталость. Вскоре она поняла, что совершенно не хочет спать. Девушка осторожно выбралась из гамака, подошла к приоткрытой двери. Они всегда оставляли дверь приоткрытой: если кто-то из детей ночью проснется, ему будет не так страшно, если он увидит серебристую полоску лунного света.

Кейт вышла на крыльцо, полной грудью вдохнула прохладный ночной воздух. Она села на ступеньку крыльца и снова стала перебирать в голове мучившие ее вопросы. Запрокинув голову, она смотрела на звезды, которые на фоне черного бархатного неба сверкали, как те самые пресловутые алмазы. Далекие звезды в бесконечном мраке космоса, бессмертные и недостижимые, напомнили ей о том, насколько ничтожна и быстротечна ее жизнь.

Она вспоминала, как выглядят звезды в ночном небе над Абердином, когда до ее слуха донеслись мужские голоса – из рудника выходила последняя смена. Калеба среди них не было. Не было и Диксона с Ласселем. Мужчины добрели до своего барака, и вскоре в поселке снова воцарилась тишина. У входа на рудник по-прежнему горела лампа – тускло, но еще различимо.

Кейт ждала.

Масло в лампе почти закончилось. Через несколько минут из шахты вышла еще одна группа мужчин. Они несли последнюю лампу, почти догоревшую. Кейт узнала Калеба, Диксона и Ласселя. Они шли к своему бараку. Хотя Кейт сидела совершенно неподвижно, не пытаясь привлечь их внимание, Калеб заметил ее. Сказав что-то товарищам, он отделился от Диксона и Ласселя и зашагал к ней.

Кейт поднялась и устремилась ему навстречу. С самым решительным видом он взял ее за руку и молча увлек за собой. Они остановились за углом, где тьма была почти беспросветной. Прислонив спиной к стене, он склонился к ней и впился в ее губы. Его поцелуй стал настоящим взрывом жара и страсти. Кейт разомкнула губы и утонула в языках пламени, в первобытной буре страстей, которую он в ней поднял.

Кейт обхватила ладонями его голову и крепче прижалась к нему, радуясь, что он вернул ее к жизни. Поцелуй воспламенил их, как искра; в обоих зажглось пламя отчаянного желания.

Калеб крепко обнял ее, и она прильнула к нему. Ее охватило страстное, неутолимое желание. Кейт готова была отдать ему все, что у нее было. Их губы и языки вели опасную игру. Выпустив его голову, она обхватила его руками за шею, еще сильнее прижалась к нему, и они вместе отдались подхватившей их волне чистого желания.

Помимо страсти, его к ней толкала острая тоска. Хотя мысли у нее в голове путались, Кейт поняла состояние Калеба. Поняла, что стала для него якорем в бушующем море. Внутри его разыгралась настоящая буря, и для того, чтобы успокоиться, ему не обойтись без нее.

Кейт удерживала его в вихре охватившей их страсти. Постепенно огненная буря стихла, поцелуй стал нежным и ласковым. Они очень соскучились друг по другу и общались без слов, хотя Кейт по-прежнему понятия не имела, что же с ним произошло.

Наконец, Калеб поднял голову и нехотя отстранился от нее. Тяжело вздохнул и устало закрыл глаза. Кейт схватила его за плечи, стараясь заглянуть ему в глаза:

– Калеб! Что случилось?

Не открывая глаз – она видела тени от его длинных черных ресниц, – он прижался лбом к ее лбу и еле слышно сказал:

– Кейт, все очень плохо… – Он снова тяжело вздохнул. – Мы спустили Диксона на нижний ярус. Там очень опасно, потому что тоннель не закреплен как следует, но Диксон во что бы то ни стало решил выяснить, что там такое. Он спустился, и… в общем, он говорит, что не уверен до конца, но ему до сих пор не верится в то, что он там увидел.

– Все очень плохо, – машинально повторила Кейт.

Калеб выпрямился и открыл глаза.

– Завтра мы будем знать наверняка…

Кейт впервые услышала в голосе Калеба отдаленный намек на уныние. Его состояние отрезвило ее.

– Мы как-нибудь справимся – ты же знаешь! – Помолчав, она добавила: – Как странно… обычно именно ты ободряешь и поощряешь остальных.

Калеб скривился в самоуничижительной улыбке:

– Не волнуйся. К утру я возьму себя в руки и снова стану веселым и уверенным, как всегда.

Но сейчас он не был собой, не был тем уверенным оптимистом, тем Калебом, какого она знала, и он именно к ней пришел за утешением и поддержкой!

Сердце у нее сжалось. Она выпустила его руки и провела ладонями по его плечам.

– Не ты, а мы возьмем себя в руки!


К вечеру среди пленников начали распространяться дурные вести.

Во время обычного короткого полуденного перерыва все заметили отсутствие Диксона, Калеба, Ласселя, Хиллсайта, Фэншоу и Хопкинса, а также плотников и еще нескольких человек, которые работали в дальнем конце второго тоннеля. Все тревожно косились в сторону рудника. К тому времени, как Кейт и Энни отправились на сортировку, в лагере множились слухи.

Одна из девочек, Хизер, подошла к Кейт:

– Мисс, вы не знаете, это правда?

Кейт замялась, но не ответить она не могла.

– Мы еще ничего не знаем наверняка. Подождем, пока капитан Диксон не расскажет, что он там нашел. – Ей удалось улыбнуться. – Лучше не волноваться, пока мы не поймем, что у нас есть повод для беспокойства.

Поскольку женщины работали в дробильне отдельно от остальных пленников, они еще ничего не слышали. Когда Кейт и Энни пришли к детям, Кейт заметила, что в дробильню заходят Калеб и Лассель; несмотря на заминку в шахте, они помнили о том, что должны приделать «карманы» из холста к табуретам.

Позже, когда они с Энни шли назад, Энни негромко сказала:

– Хорошо, что ты попросила детей не волноваться. Правда, они все равно волнуются. – Она покосилась в сторону шахты. – Надеюсь, они ничего от нас не утаят и сразу расскажут, как обстоят дела.

Кейт не могла не согласиться.

Наступил вечер; пленники собрались вокруг костра в подавленном настроении. И это еще до того, как Диксон обратился к товарищам по несчастью. Достаточно было взглянуть на мрачные, понурые лица мужчин, как стало ясно: положение пленников стало совсем отчаянным.

После ужина Калеб сообщил:

– Мы наконец укрепили нижний ярус второго тоннеля, и капитан Диксон и еще несколько человек спустились туда и осмотрели продолжение алмазной трубки, разработка которой идет полным ходом.

Он говорил хладнокровно, лаконично, без намека на отчаяние.

– Как всем вам известно, наверху месторождение очень богато; порода буквально утыкана алмазами. Мы надеялись, что то же самое увидим и на нижнем ярусе. – Он оглядел собравшихся. – К сожалению, наши надежды не оправдались. В силу какого-то геологического процесса все алмазы во второй трубке были вытеснены наверх. В целом на нижнем ярусе алмазов примерно столько же, сколько их было в первой трубке, но почти все камни находятся очень близко от поверхности – до них легко добраться. – Он помолчал, дожидаясь, пока смысл сказанного дойдет до всех, и продолжал: – Поэтому разработка нижнего яруса займет очень мало времени.

Он снова замолчал. Кейт, сидевшая с другими женщинами чуть поодаль от него, посмотрела ему в глаза.

Его ответный взгляд был молниеносным; потом он продолжал:

– Самое же главное – можно сказать, жизненно важное в нашей ситуации, – пока вот что: хотя нам известно обо всем, Дюбуа и его люди пока ничего не знают.

Кейт расслышала в его голосе стальные нотки.

– Мы не собираемся сдаваться – мы не считаем, что надежды у нас нет. До этого еще не дошло. Мы еще можем продержаться – и продержимся. Но главное, что все должны запомнить, – никакие наши слова и поступки не должны вызвать у Дюбуа желание осмотреть шахту.

Калеб помолчал, чтобы до каждого дошел смысл его слов, и продолжал:

– Шесть дней назад он заходил во второй тоннель. Если он будет придерживаться такой же схемы, можно надеяться, что он не появится на руднике еще дня четыре. Мы собираемся воспользоваться этой передышкой, чтобы продумать, как нам быть дальше. Тем временем мы пополняем наш запас алмазов в шахте и создали еще один тайник в дробильне. – Он посмотрел на детей. – Дети, завтра мистер Хиллсайт, лейтенант Хопкинс и мисс Кэтрин обсудят с вами, как спрятать алмазы еще и в отвале. Задача эта рискованная, но без вашей помощи нам не обойтись. У каждого будет своя роль. – Он еще больше понизил голос, без труда удерживая всеобщее внимание. – Если мы и дальше будем действовать заодно, у нас есть надежда быть живыми и здоровыми и встретить здесь спасательный отряд. – Он заговорил чуть хладнокровнее: – Вот какова наша цель, и мы, каждый из нас, ни на минуту не должны забывать о ней. – Он оглядел всех, бегло заглянул каждому пленнику в глаза. – Мы сможем, у нас все получится! Помните об этом.

Кейт захлестнули эмоции – гордость и что-то еще более неуловимое. Она чувствовала, как в каждом пробуждается настойчивое желание быть частью целого. Калеб в очередной раз воспользовался своим даром; ему удалось изменить настроение пленников. Отчаяние сменилось решимостью.

Он дал всем то, в чем они нуждались.

Вскоре женщины встали, собрали детей и повели их спать. Кейт задержалась у костра. Она подошла к Калебу и положила руку ему на плечо.

Их взгляды встретились.

– Спасибо тебе – от всех нас.

Он улыбнулся с притворной скромностью:

– Не за что. Все мы играем свои роли, в том числе и я.

– Нет. Для тебя это не роль. Ты такой на самом деле…

Без него они, пленники Дюбуа, не стали бы такими сплоченными. Если бы он не попал в поселок, если бы его не схватили… что бы сейчас с ними было?

Мужчины, сидевшие рядом с Калебом, встали. Им пора было отправляться в ночную смену. Он посмотрел им вслед и повернулся к Кейт:

– Мне надо идти.

– Знаю. – Она смотрела на него в упор. – После работы приходи ко мне. Я тебя дождусь.

Он улыбнулся своей неотразимой улыбкой, потом поднес ее руку к губам и поцеловал:

– Ладно, приду.

– Иди! – Она кивнула в сторону рудника.

Он ушел не оглядываясь.

Кейт отвернулась. Она тоже не оглядывалась; медленно побрела по темнеющему поселку к женскому бараку.


В полночь Калеб вышел из шахты с другими мужчинами, работавшими в последнюю смену. Одна бригада добывала алмазосодержащую руду на верхнем ярусе второго тоннеля, стараясь работать как можно медленнее. В то же время другая бригада разбивала пустую породу в дальнем конце первого тоннеля.

Калеб не пошел вместе с остальными, а направился в другую сторону, не сводя взгляда со стройной фигурки на крыльце женского барака. Когда он подошел ближе, Кейт встала и, как и накануне, спустилась с крыльца ему навстречу. Однако сегодня она открыто пришла в его объятия, и их поцелуй был куда нежнее. Потом рука об руку они молча зашагали по поселку.

Калеб был рад, что Кейт не задает ему вопросы. Он слишком устал ломать голову, пытаясь решить, что им делать дальше, чтобы продержаться до сентября. Сейчас ему нужно было именно то, что предлагала она: свое молчаливое общество, безмолвную поддержку. Сейчас, как никогда, ее любовь согревала, придавала сил и утешала.

Любовь? Любит ли она его?

Ему казалось, что да. Он очень на это надеялся, потому что сам точно знал, что любит ее. Но об этом можно будет поговорить потом, как они условились. А пока…

Калеб вздохнул и тихо сказал:

– Мне пора возвращаться.

– В шахту? – спросила она, не останавливаясь.

– Да. Нам нужно кое-что продумать.

Они обошли барак и очутились у входа на рудник. Посмотрев вперед, она заметила, что свет у входа не горит, и нахмурилась.

– Мы заранее погасили все лампы. Остальные будут ждать меня недалеко от входа.

Она хотела отнять руку, но он крепче сжал ее и не отпустил:

– Сначала я провожу тебя.

– Ты просто галантен или не хочешь, чтобы надсмотрщики заметили, что ты покидаешь меня и куда-то идешь в одиночку? – поинтересовалась Кейт.

Калеб задумался и ответил вопросом:

– А если и то и другое?

Кейт рассмеялась.

Он запомнил ее смех; он эхом отражался в его сердце после того, как, проводив ее, он зашел за своими спутниками, а потом они все, перебегая из тени в тень, осторожно вернулись к руднику.

У самого входа он столкнулся с Джедом Метерсом и его помощником.

– Мы постоим на страже, – прошептал Джед. – Вдруг кому-то из надсмотрщиков взбредет в голову зайти сюда.

Калеб кивнул, похлопал Джеда по плечу и зашагал дальше. Он привык отдавать приказы, но никогда раньше на него не возлагали такое тяжкое бремя. Он привык отвечать за крепких, здоровых мужчин, но теперь на нем лежала ответственность за жизнь женщин и детей, что существенно усложняло задачу.

Калеб приблизился ко входу во второй тоннель. В нескольких шагах от него они договорились встретиться. Лампа, стоявшая на камне у них под ногами, мерцала совсем тускло: мужчины обступили ее, прислонившись к стенам тоннеля; слабый свет освещал их лица снизу. Хиллсайт подвинулся, и Калеб прислонился плечом к стене рядом с ним. Как только Калеб встал, Хиллсайт негромко проговорил:

– До того как прикрутить фитиль, мы еще раз осмотрели нижний ярус.

Диксон, стоявший за Хиллсайтом, провел рукой по волосам.

– И здесь, и там алмазы только что не сами выпадают к нашим ногам. – Он жестом указал на противоположную стену тоннеля. – Так что, по моим подсчетам, у нас впереди примерно неделя. В лучшем случае десять дней, если удастся растянуть время.

– Значит, доживем в лучшем случае до середины августа, – без выражения заметил Хиллсайт; он просто констатировал факт.

– У нас еще есть шанс изменить ситуацию к лучшему, – начал Калеб, и все устремили глаза на него, – но придется соблюдать осторожность. Главная опасность для нас заключается в том, что Дюбуа захочет осмотреть нижний ярус или как-нибудь пронюхает, что там мало алмазов. Если он увидит нижний ярус, он тут же прикажет перебросить туда основные силы. И после этого мы уже никак не сможем тянуть время. Однако если мы заблокируем нижний ярус до того, как его увидит Дюбуа или кто-то из его приспешников, тогда вы, Диксон, сумеете убедить его в том, что по богатству нижний ярус не уступает верхнему? – Калеб посмотрел Диксону в глаза. – Если нижний ярус обрушится, но вы подтвердите, что месторождение внизу столь же богато, а может быть, даже еще богаче, чем наверху, поверит ли он вам?

– И самое главное, – вмешался Хиллсайт, – что он сделает?

– Он заставит нас разрабатывать верхний ярус, как раньше – при условии, что обрушение не затронет и верхний тоннель. – Судя по лицу Диксона, он уже прикидывал все за и против.

– Но если он поверит, что внизу больше алмазов, – возразил Хопкинс, – он перебросит на тот участок больше народу, и нам снова придется его откапывать. Причем очень медленно и осторожно, что нам только на руку.

– Что ж, – вздохнул Диксон, – хотя мы вряд ли откроем нижний ярус до конца… да, после обрушения будет легко воспользоваться предлогом и вести разработку с повышенной осторожностью.

– После обрушения наемники побоятся спускаться в шахту – во всяком случае, не будут отходить далеко от входа, что бы им ни приказывали Дюбуа и его заместители, – заметил Филипп.

– А самому Дюбуа еще меньше захочется сюда заходить, – кивнул Хопкинс, – обычным инспекциям придет конец!

– И у нас будут развязаны руки управлять всем, что происходит в шахте, – докончил Хиллсайт. – Само по себе важное преимущество.

Калеб посмотрел во мрак и повернулся к Диксону:

– И… как же нам заблокировать нижний ярус?

Диксон тяжело вздохнул:

– Все можно устроить, хотя это опасно. И не просто опасно, а чертовски опасно, причем по многим причинам.

– Объясните.

Немного подумав, Диксон сказал:

– Нам придется подрубить балки, которые поддерживают вход на нижний ярус. Мы укрепляли нижний ярус так, что все держится… если можно так выразиться, на входе. – Он помолчал, еще раз представив себе всю картину, и повернулся к Калебу: – Если мы подрубим подпорки и балки у входа, все остальное почти наверняка тоже рухнет. Нижний ярус придется откапывать заново, а если учесть, что рыть придется после обрушения, дело предстоит сложное и неспешное – работать придется очень, очень медленно. Если удастся затянуть восстановительные работы, мы, скорее всего, не откроем нижний уровень до середины сентября.

– То, что нужно! – Калеб широко улыбнулся.

– Да, – кивнул Диксон, – но есть и плохая новость. Хотя нижний ярус также относится ко второму месторождению, он соприкасается с верхним ярусом. Если мы обрушим нижний уровень, убрав крепеж в том месте, где два тоннеля смыкаются, часть верхнего яруса тоже обрушится… – Диксон пристально посмотрел на Калеба: – А самое главное, что невозможно предсказать, какая часть верхнего яруса обрушится вместе с нижним. Может быть, маленький участок, а может быть, вообще весь тоннель.

Хиллсайт со свистом втянул в себя воздух и посмотрел на Калеба.

– Нельзя рисковать всем верхним ярусом. Если обрушится все, вполне возможно, что заказчики сочтут рудник нерентабельным и прикажут его закрыть.

Калеб нахмурился; он долго смотрел на лампу. Наконец он повернулся к Диксону:

– Мы можем полагаться только на вашу оценку… – Подумав, он спросил: – В самом деле, можно ли обрушить нижний ярус так, чтобы с ним не рухнуло больше трети верхнего яруса?

Диксон отвернулся; он смотрел на породу над их головами. Потом тяжело вздохнул – и кивнул:

– Да, наверное. – Он покосился на Калеба: – И лучше всего действовать сейчас, пока на нижнем уровне пробит лишь пробный шурф, где с трудом может проползти один человек. Придется учесть, что там сейчас пустота. Когда подпорки рухнут, пустота заполнится горной породой. Невозможно предсказать, какие последствия вызовет такой шаг. Возможно, все ограничится одним участком, но все зависит от того, как поведет себя гора. Мы очень рискуем, потому что никак не можем предсказать, что случится дальше.

Когда до всех дошел смысл его слов, все замолчали.

Фэншоу переступил с ноги на ногу и спросил:

– Значит, по-вашему, если мы так сделаем – обрушим нижний ярус, – нам придется действовать вслепую? И мы не будем знать, не рухнет ли на нас весь горный склон, пока…

Диксон с мрачным видом кивнул.

Калеб откашлялся:

– По-моему, нам придется пойти на такой риск. – Он оглядел остальных. – Другого выхода у нас нет… – Помолчав, он повторил: – Нам придется – понимаете, придется обрушить нижний ярус до того, как туда заглянут Дюбуа или его подручные. Мы должны… – голос его окреп, – пользоваться любыми средствами, чтобы выжить и выбраться из этих джунглей. Наше будущее зависит от нашего решения. Если мы не рискнем, у нас не будет надежды.

Он дал всем подумать, а затем заключил:

– Насколько мне представляется, выбора у нас нет.

Он видел, что Филипп, Хиллсайт и Хопкинс поддерживают его. Диксон и Фэншоу колебались, но и они тоже не видели другого выхода.

– Мы скажем остальным – мужчинам, женщинам и даже детям? – спросил Диксон.

Вопрос был очень важным. Заговорщики сразу же согласились, что остальных мужчин следует держать в курсе дела; все они работают на руднике и все так или иначе окажутся причастными к операции, а детей лучше оставить в неведении. Хотя многие из них тоже работают на руднике и помогают прятать алмазосодержащую породу в конце первого тоннеля, они уже привыкли к тому, что Диксон и остальные укрепляют нижний ярус, и не увидят ничего необычного в их действиях. Но, если рассказать детям о том, что они задумали, их тревога станет явной – до такой степени, что многие побоятся спускаться под землю, что не укроется от внимания Дюбуа и его подручных.

Затем они перешли к более щекотливому вопросу: делиться ли своими планами с женщинами.

Калеб был за; все остальные – против. Более того, все остальные с ужасом отнеслись к его предложению.

Судя по их замечаниям, Калеб понял, что в женщинах они видели более слабых созданий, которых следует охранять и защищать. Он еще мог понять стремление защищать, но никак не мог уравнять «намеренное оставление их в неведении» с защитой. Калеб знал, как бы его мать, будь она здесь, отнеслась к тому, что ей ничего не сказали, – она решила бы, что ей недостаточно доверяют. Ну, а его невестка, Эдвина, тем более будущая невестка, Эйлин Хопкинс, – они бы просто вышли из себя. Вспомнив об Эйлин, он невольно задумался, насколько хорошо Уилл Хопкинс знает свою сестру. Судя по его непреклонному отказу предупреждать об операции женщин, он знал ее не слишком хорошо.

По предложению Калеба они позвали к себе Джеда и спросили, что он думает.

Джед нахмурился и надолго задумался, но, наконец, признался, что не стал бы волновать Энни.

Калеб тяжело вздохнул.

– А мне все же кажется… что неправильно утаивать наши замыслы от женщин.

Особенно от Кейт.

Филипп перехватил его взгляд:

– Ты в самом деле хочешь, чтобы Кэтрин все время беспокоилась и боялась, представляя, как тоннель падает на всех, кто работает в шахте, в том числе на детей… и на тебя?

Калеб нахмурился и машинально поправил:

– Кейт.

Филипп бросил на него встревоженный взгляд:

– Ну да… Подумай головой, старина! Она наверняка разволнуется – и Дюбуа это заметит. Иногда мы забываем о том, что он за нами наблюдает, а ведь он не спускает с нас глаз, и, когда тоннель обрушится, он сразу все поймет.

– А на такой риск идти нельзя, – решительно объявил Фэншоу.

Хиллсайт решил вмешаться:

– Мы не имеем права рисковать, поэтому женщинам ничего говорить нельзя. Нельзя даже намекать Дюбуа на то, что мы что-то затеваем, – пусть и косвенно.

Филипп наклонился вперед:

– Нельзя рисковать и наводить его на такие мысли, потому что он обязательно отомстит! – Помолчав с секунду, он посмотрел на Калеба и чуть тише продолжал: – А ты ведь понимаешь, на кого он обрушит свой гнев…

«Не на тебя. На Кейт».

Хотя последние слова Филипп не произнес, Калебу показалось, будто они прозвучали в полный голос.

– Хорошо. Согласен. Скажем только мужчинам.

Они решили поспать хотя бы несколько часов перед тем, как приступать к претворению в жизнь своего плана – чертовски опасного, безумного, отчаянного, безрассудного – и тщательно продуманного.


Глава 14 | Ловушка для капитана | Глава 16