home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 10 Кошачий рай

 Темпл сидела в своем «шевроле», на обочине, пристально глядя на капот, блестящий, как водная гладь.

Это была одна из самых старых частей Лас-Вегаса, которая в свое время медленно, но уверенно, превратилась в латинский квартал. Большинство домов здесь даже не имели кондиционеров. Древние, скрипящие окна косо висели вдоль стен изношенных зданий, заброшенных, как и автомобили, раскуроченные до голого металла и оставленные лежать без колес.

Темпл вздохнула и заскрежетала зубами. Возможно, ее активистская тяга к волонтерству завела ее на этот раз слишком далеко. Она подумала, что связи с общественностью не предполагают связи с животными этой общественности. Во что она заставила себя втянуть? Солнце вот-вот скроется за призрачными горами. А этот райончик, наверное, небезопасен даже для бездомных котов.

Она еще раз изучила дом: причудливое разваливающееся строение в духе Голливуда двадцатых годов с лепниной на бледных стенах. Здание было окружено старым кустарником и соснами, посаженными, вероятно, в те времена, когда самыми ближайшими постройками были церковь в конце квартала и дома, разбросанные друг от друга на расстоянии в два километра. Дом смотрелся шикарно до того, как оброс хлипкими хибарками, видимо, еще в те времена, когда Багси Сигел (Бенджамин Сигельбаум (1906–1947 гг.), более известный как Багси Сигел, американский гангстер, ставший знаменитым в 30-е гг.) вкладывался в Лас-Вегас – Стрип, открыв отель, такой же яркий, как и его имя – «Фламинго».

Но обещание назад не возьмешь, напомнила себе Темпл, разворачивая на приборной панели защитный экран с Розовой Пантерой. Забрав с пассажирского сиденья свою сумку, она открыла защелку со своей стороны.

Потом она выбралась на душную, жгучую жару, и захлопнула дверь. На улице было тихо, даже слишком тихо. Темпл начала долгую прогулку по тротуарной плитке, обрамленной бахромой сорняков, которые так и норовили поцарапать ее голые лодыжки.

— Мяу.

Требовательный голос принадлежал бежевому коту. Он материализовался позади нее и принялся успокаивающе хлестать хвостом по щиколоткам, которые уже побаливали от колкой сухой травы.

— Ты, наверное, один из моих голодных клиентов, — предположила Темпл. — Пойдем.

Кот последовал за ней, то ли по приглашению, то ли по привычке: с кошками никогда не угадаешь.

Заросший пустынным кустарником внутренний двор вел к темной запертой двери. Звонка не было. Только треснутая деревянная табличка, гласящая «Никаких коммивояжеров».

Она неохотно подняла тяжелый черный молоточек непонятного дизайна и дала ему упасть на металлическую пластинку. Темпл никогда не могла понять, насколько сильно или слабо надо стучать в дверь, особенно в таких домах, где нельзя быть уверенным в том, что тебя услышат. А теперь нужно было еще и решить, сколько следует подождать, прежде чем постучать снова.

В ожидании работы, в которой она никогда не была экспертом, Темпл переминалась с ноги на ногу. О щиколотки периодически терся кот. По крайней мере, Луи, неважно каким бы он был голодным, никогда так не делал.

Наконец, она опять схватила гладкий металлический молоток и только подняла его, как дверь вдруг скрипнула, готовясь открыться.

Дзынь! Слабый прерванный стук. И вот в щели приоткрытой двери показалось лицо.

— Привет. Моя фамилия Темпл Барр. Ваша племянница Пегги Вильгельм попросила меня зайти и помочь покормить ваших кошек.

— Почему Пегги сама не пришла? — спросил подозрительный старческий голос.

— У нее… проблема с одной из кошек, она не смогла уйти с шоу.

— Эти проклятые шоу. Не стоят даже пудры, которой они посыпают животных. Какой стыд баловать своих кошек, когда вокруг так много бездомных. У вас есть кот?

— Вроде того.

— Как зовут больную кошку Пегги? — неожиданно спросила пожилая женщина.

— Минуэт! — с готовностью откликнулась Темпл, как будто она стояла у доски, а учитель ждал от нее правильного ответа, ошибиться в котором было нельзя, потому что от этого зависела ее жизнь.

Путь открыт. Дверь, точно большой рот, зевнула ровно на столько, чтобы впустить гостью. Рыжий кот скользнул внутрь.

— Ну, заходи тогда. Павел тоже. Нет, Петр! Похоже, у нас на один голодный рот больше, так что я не откажусь от помощи. Надеюсь, ты не аферистка, которая пытается обмануть доверчивую старушку?

— Нет, я пиар-менеджер.

— Пиар? — в сумерках прихожей пожилая хозяйка обернулась посмотреть на нее, а потом подняла с пола резную трость. Она напоминала длинный тонкий тотем, который теперь был наставлен на Темпл: – Будем надеяться, что это сокращение от «положительная и респектабельная».

Смиренная Темпл проследовала за ней в недра дома. Первое впечатление составила старомодная мебель, соперничающая в возрасте со стенами, потом журналы, сложенные в стопки высотой со стол. Здесь и там были расстелены небольшие сгруженные коврики; высокие каблуки Темпл задевали чуть ли не каждую их складку. Однако хозяйку морщинистые ковры не беспокоили, та неуклюже брела сквозь этот хаос, словно гид по джунглям Южной Америки.

Следующее впечатление нахлынуло на Темпл в виде запаха животных: кошек, их лотков, вычесанной шерсти, перхоти, кислого молока и рыбы.

Темпл пыталась дышать ртом и одновременно говорить, причем так, чтобы не быть похожей на астматика:

— Как много у вас кошек?

— Ох, я не знаю.

Щелкнул выключатель. Наверху, точно молния, лампы сначала замерцали, а потом разразились неестественным светом.

Они стояли на старинной кухне, забитой деревянными буфетами на опасно вспухшей керамической плитке пола. Столешницы были покрыты пыльными газетами, склеенными скотчем. Каждый листочек, словно порванный парус, дрожал под лениво вращающимися лопастями древнего потолочного вентилятора. Здесь не было ни старых журналов с фотографиями Хамфри Богарта (Легендарный американский актер (1899–1957 гг.), лауреат двух премий «Оскар») в плотном костюме цвета сливочного мороженого, ни пожелтевших от времени постеров «Касабланки» (Одна из самых популярных кинолент в истории Голливуда. Фильм с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман в главных ролях был поставлен режиссером Майклом Кертисом в 1942 г.).

Сплошные поверхности, заваленные пакетами и коробками кошачьей еды, а также самими кошками. Кошки на полу. Кошки на столе. Кошки в раковине. Кошки на старом оливково-зеленом холодильнике. И, возможно, даже внутри холодильника.

Темпл чихнула:

— Ой, простите меня.

— У тебя нет аллергии на кошек? — спросила пожилая леди с еще большим недоверием.

— Вроде пока не наблюдалось, — ответила Темпл и, пользуясь случаем, решила рассмотреть тетушку Пегги, Бландину Тайлер, при нормальном освещении. Та никогда не была замужем, и, видимо, никогда об этом не жалела. Теперь ей было восемьдесят четыре, однако у нее все еще оставалась прямая спина, несмотря на то, что она ходила с тростью. Матерчатая обувь с открытыми пальцами красовалась на совершенно бледных ступнях. Беглым взглядом, мисс Тайлер вновь окинула Темпл, причем сначала ее ноги, а уж потом голову. Дурацкая привычка.

Ну да ладно. Седые волосы были небрежно перевязаны тесьмой. Видимо, они так давно находились в этом состоянии, что даже немного пожелтели. Бесформенное клетчатое хлопковое платье с застежкой спереди, которое обычно носят не слишком стройные домохозяйки, выглядело не только удобным, но и, судя по всему, вполне подходило, чтобы дойти до почтового ящика и ближайшего магазинчика. Руки мисс Тайлер были испещрены сетью выступающих вен. На жилистой кисти висела трость с изогнутой ручкой, хозяйка которой тщетно пыталась разорвать упаковку «Мням-ням-ням».

— Тупые производители. Делают упаковки, которые вскрыть труднее, чем сейф Капоне. Клянусь, это какой-то заговор по выводу пожилых людей из соцобеспечения: они хотят, чтобы нас хватил сердечный приступ, пока мы открываем их крышки с защитой от детей. Понятно, о ком они заботятся, уж точно не о престарелых.

Темпл поспешила помочь, задевая по пути бесконечных кошек и заплетаясь за коврики. Она могла бы ответить, что Бландина Тайлер не очень-то печется о безопасности в доме.

— Скажи, деточка, с твоими модными ногтями ты, наверное, вообще ничего не можешь делать.

— Вы будете удивлены, — малиновым ноготком Темпл надорвала пунктирную ленточку и, к большому изумлению Бландины и собравшихся вокруг орущих сиамским котят, не выпускающих коробку из вида, сняла с нее пленку.

— Раскладывай по всем формочкам из-под пирогов, которые видишь вокруг, — угрюмо скомандовала мисс Тайлер.

На выполнение этого простого указания у нее ушло около получаса и множество ходок обратно в кухню с целью открыть новые упаковки. Мисс Тайлер прислонилась к столешнице и наблюдала за сновавшей туда-сюда Темпл, которая проворно уворачивалась от мешающихся под ногами кошек. При том, что старушка сварливо отклоняла помощь Темпл, та видела, что ей это необходимо.

Несомненно, пробежка по дому Тайлер два раза в день – назад и в сторону, вперед и вверх, нагибаясь и выпрямляясь – была лучше всякой аэробики. Затем настало время мусора, точнее – очистки лотков. Мисс Тайлер использовала специальный туалет для кошек, из которого отходы вынимались обычным совочком. Точно Санта-Клаус, оставшийся вдруг без подарков, Темпл блуждала с пустым пакетом для мусора в руках и формочками для запекания. К этому времени ее нос был уже нечувствителен ко всем запахам, поэтому она чихала только от пыли.

— Ты уверена, что не простужена? — спросила мисс Тайлер, пристально глядя на Темпл, когда та в очередной раз вернулась на злосчастную кухню. — Не хочу, чтобы мои кошки подцепили что-нибудь.

Темпл оглядела собравшихся кошек, которые выстроились в огромные очереди самодовольных дармоедов. Она сдула со лба упавший локон и прошествовала дальше. Хорошо хоть в комнате было получше. Она заметила вентиляционные решетки в старых гипсовых стенах и пришла к выводу, что Бландина Тайлер, которая, должно быть, жила тут целую вечность, порядком потратилась на охлаждение своего дома.

— Хорошая девочка, — резюмировала мисс Тайлер тоном, которым говорят с послушными животными, когда Темпл вернулась. Все лотки были опустошены, все тарелочки наполнены. Бландина указала на стол с желтой клетчатой клеенкой вместо скатерти, заваленный журналами и котами: – Садись и возьми имбирную печенюшку.

Темпл выдвинула стул из-под старого стола, что было непросто сделать, особенно на сморщенном, как коралл-мозговик, коврике, и, наконец, присела. Ее туфли не были созданы для ходьбы и уж точно не для марафонских забегов по кормлению котят.

С все еще болтающейся на кисти тростью мисс Тайлер, чуть прихрамывая, подошла к столу и протянула ей открытый целлофановый пакет продолговатого печенья с щедрым слоем белой глазури сверху. Темпл не ела такого с самого детства.

— Спасибо, — ответила она, стараясь не думать, сколько кошек успело залезть в этот пакетик. Тем не менее, насколько она могла судить, дом убирался и чистился. Затем она спросила: – У вас всегда были кошки?

Бландина Тайлер устало прислонилась к металлической табуретке. Словно читая шрифт для слепых, она ощупывала резьбу на ручке своей трости, причем с таким энтузиазмом, будто делала это впервые. Темпл могла бы сказать, что трость ей нравилась так же сильно, как и кошки.

— Нет, — ответила старушка, чем сильно удивила гостью. — Я вообще не собиралась их заводить. Я много лет жила здесь одна и собиралась прожить так еще очень долго. Но как-то раз ночью на улице мальчишки учинили такой шум, что мертвого поднимет, и потом они… бросили мне на порог целый выводок котят. Сорванцы напоили их пивом.

Темпл содрогнулась. Ей не хотелось слушать, что еще мальчишки могли сделать с кошками и котятами, потому как она уже предполагала самое худшее.

— Двое из них умерли, — продолжала Бландина. Ее шершавые ладони судорожно сжимали рукоять трости. — Но четверо выжили. Через какое-то время ко мне начали приходить девочки. В руках у них были спасенные ими котята: «Мисс Тайлер, пожалуйста, возьмите их!», «Их отправят в питомник, мисс Тайлер». «Мой брат дает им марихуану, мисс Тайлер», «Ее сбила машина на большой дороге, мисс Тайлер».

Взволнованная Темпл огляделась вокруг:

— Так все эти кошки – подкидыши?

Мисс Тайлер кивнула:

— Мне везло. Со стороны отца родственников не было, так что я унаследовала этот дом и кое-какие средства. Я могла позволить себе отнести искалеченных животных к ветеринару, и хорошо их накормить. Кошки, которые жили на улице, брошенные на произвол судьбы, с ожогами от сигарет на теле, с отрубленными хвостами и отрезанными ушами, выколотыми глазами…

Темпл снова задрожала. Она не была готова слушать рассказы этой старушки о жестокости детей по отношению к животным. Жестокостей человека к себе подобному было уже более чем достаточно.

— Я взяла одного такого бродягу к себе, — сказала Темпл, как бы пытаясь доказать, что тоже сделала что-то полезное. — Он большой хулиган, почти девять килограммов веса. Хотя я не могу заставить его сидеть дома и иногда волнуюсь за него…

— Волноваться надо. Ешь печенье.

Оба комментария были твердыми и непоколебимыми. И им невозможно было не подчиниться. Темпл откусила кусочек: имбирь страшно горчил.

— Думаю, надо заставить его.

— Надо держать его дома, — предостерегла мисс Тайлер. — На улице небезопасно, — затем ее голос стал тише и превратился в опасливое шипение: – Особенно в этом районе. Особенно… рядом с моим домом.

— Мисс Тайлер, вы же не имеете ввиду, что кто-то пытается навредить вам из-за того, что вы спасли этих животных?

Старушка пожала плечами и смежила свои дряблые веки, которые почти полностью скрылись за мешками под глазами:

— Я стара. Живу одна. И не одобряю то, как они развлекаются. Они негодуют на меня и моих кошек. Порой кто-то звонит и грозится сообщить в министерство здравоохранения. Иногда просто кто-то звонит.

— Угрожают по телефону? — Темпл оживилась. — Вы можете написать заявление в полицию.

— А они подадут заявление, что у меня слишком много кошек. Это все ни к чему не приведет. Полиция никому из нас не поверит, им не захочется путаться с сумасшедшей старухой и ее кошками.

— Но нельзя же просто сидеть и ждать.

Она улыбнулась и погладила свою трость:

— Даже самые хорошие коты не заменят сторожевую собаку, ведь так? Но я не могу привести сюда пса. Мои животные предпочитают компанию себе подобных.

Темпл снова осмотрелась по сторонам. Были ли эти коты счастливы в такой тесноте? Несчастными они точно не выглядели. К тому же, они были в безопасности, и вряд ли им хотелось вновь оказаться вне старых прочных стен. Темпл больше не могла выносить кошачьей вони, ощущение присутствия животных теперь было таким отчетливым. Но это был их дом, и у них были все права наполнять его своими запахами.

— У вас прекрасная трость, — сказала она пожилой хозяйке.

Мисс Тайлер выставила ее на свет.

— Сделано в Мексике, — гордо ответила она. — Одним старым резчиком по дереву. Я часто ездила туда, пока не состарилась и не заимела всех этих котов. Во время моего последнего визита он вырезал ее для меня, на удачу.

Темпл изучила ярко раскрашенные фигурки, вырезанные на трости: попугаи и ослы, повозки и кактусы, сомбреро и койоты. Кошек не было.

— Они раскрашены вручную?

— Все, что вырезается вручную, вручную же и красится. Такие вещи теперь почти нигде не найдешь. Если время будет немилосердно, и мне придется сгорбиться и хромать, по крайней мере, у меня будет волшебная палочка.

— И кошки. — Темпл посмотрела вокруг, улыбнулась и доела печенье. — У вас всегда будут волшебные кошки.

— О, хорошо, что отец Эрнандес не слышит тебя. Он невзлюбил моих животных. А он серьезный человек и у него нет времени на волшебство.

— Отец Эрнандес? Из церкви в конце улицы? Он возражает против содержания такого количества кошек вблизи святой обители?

Мисс Тайлер фыркнула:

— Как бы он посмел? Разве я возражаю против детей, которые играют и орут с утра до ночи каждый божий день? — для выразительности она даже стукнула тростью об пол. — Нет, наши мнения разошлись на почве теологических мотивов, моих и отца Эрнандеса.

— Теологические мотивы? Вы имеете в виду вопросы убеждений или совести?

— Нет, я имею в виду кошек.

Темпл посмотрела вниз. Возможно, в теологических кругах кошки стали предметом дискуссии о смерти. Например, сколько душ котов помещается на конце иглы.

Мисс Тайлер бросила взгляд на своих пушистых любимцев. Потом зловещим голосом произнесла: – Отец Эрнандес не допустит, чтобы мои кошки ждали меня на небесах.

— О, но разве это не стандартная позиция в большинстве религий?

— Не знаю, как в большинстве религий, я – убежденная католичка и всегда такой была. Мой дом стоит здесь дольше, чем церковь. И до сих пор, — добавила она хмуро, — я планировала завещать свое имущество церкви Девы Марии Гваделупской в обмен на заботу о кошках. Но когда отец Эрнандес проявил такую глупость в отношении вопроса о нахождении животных в раю, я изменила свое мнение. Теперь все пойдет кошкам. Если они не могут гарантировать им пропуск через врата рая, я позабочусь о том, чтобы мой дом стал для них раем на земле.

— Уверена, что отец Эрнандес должен следовать букве закона. Возможно, родители говорят детям, что их животные попадут в рай после смерти, но не думаю, что даже они верят в это, по крайней мере, не больше, чем в зубную фею.

— Мне плевать, во что верят дети, — трость снова треснула по полу. — Все животные жили в Эдеме вместе с Адамом и Евой. Зачем было бы Господу отделять нас от остальных своих созданий? Ведь он создал всех нас. Как Он может позволить стольким кошкам страдать без надежды на жизнь после смерти? К тому же, нет ни одного другого создания, которого я хотела бы видеть в раю… кроме них.

Она с одобрением посмотрела на свое маленькое сборище страдающих душ. Темпл не слишком вовлеклась в дебаты по поводу рая для кошек. Она украдкой посмотрела на часы:

— Боже мой, уже поздно! Мне пора идти.

Она вскочила со стула, однако вскоре поняла, что столь большая поспешность явно была плохой идеей. Под ногами что-то отчаянно завопило в знак протеста. Очевидно, кошки здесь не привыкли к резким движениям.

В ту же секунду зазвонил телефон. Мисс Тайлер вздохнула и начала отодвигаться от табуретки.

— Я подойду, — предложила Темпл с быстротой девочки-скаута.

Вот только где он был? Она пошла на звук телефонных трелей. Мисс Тайлер позади нее шумно протестовала, но потом притихла. Темпл обнаружила торчащий из-за холодильника провод, еще пару звонков нащупывала, куда ведут завитки этого искусственного плюща и, наконец, нашла его настоящее укрытие: на холодильнике, сверху. Схватив трубку, она поднесла ее к уху.

— Алло, — произнесла она, чуть задыхаясь. Вдруг Темпл сообразила, что надо было ответить что-то типа «резиденция Тайлер», в случае, если кто-то из пожилых приятелей будет озадачен незнакомым голосом.

На другом конце телефонной линии послышалось шипение:

— Пожалеешшшшшшшь, — прошептал звонящий. — Ты пожалеешшшшшшь.

Темпл оторвала от уха трубку, словно обожглась. Она только что услышала того самого таинственного незнакомца, который часто звонит Пегги. Только вот та и словом не обмолвилась Темпл о реальных угрозах.

Она снова поднесла трубку и прислушалась. Теперь на линии не было слышно ничего, кроме зловещего «шшшш». Либо мисс Тайлер получала звонки от приставалы-астматика, либо от неисправного обогревателя, причем оба явно были очень старыми.

— Алло? — повторила Темпл высоким срывающимся голосом, изображая ворчливую старушку, которая плохо слышит. Сыграть слащавую престарелую отравительницу из пьесы «Мышьяк и старые кружева», которую они ставили в школе, не было лишним.

Но звонящий не соблазнился больше ни на одно слово. Шипение продолжалось, прерываясь тяжелыми вдохами.

Темпл подтянулась положить трубку на место, затем развернулась к бедной мисс Тайлер, которая пристально следила за ее движениями.

— Чего им было надо? — спросила она.

— Немногое. Пегги сказала, что вам поступают странные звонки, просто с шипением на линии.

— Вот! Ты слышала это! — ликовала она. — Я не сумасшедшая. У меня теперь есть свидетель. Когда Пегги или сестра Серафина были здесь, они никогда не звонили.

Темпл снова посмотрела на часы. Восьмой час.

— Во сколько Пегги приходит на вечернее кормление?

— В пять или в шесть, не позже. Я никогда не говорила ей о звонках, она бы мне не поверила. Никто не верит.

— Значит у вас раньше никого не было дома так поздно?

Мисс Тайлер улыбнулась:

— Ты права. Сестра Серафина боится возвращаться в монастырь после наступления темноты, хотя он находится всего через несколько домов. Наш район изменился, — добавила она с отвращением. — Раньше телефоны никогда не шипели.

— А шипение прекращается?

— Только когда я вешаю трубку.

— А звонящий… хоть раз что-нибудь сказал?

Мисс Тайлер покачала головой и тростью отогнала от ног большого кремового в полоску кота, который пришел вместе с Темпл:

— Ты уже достаточно выпросил, увалень здоровый. Перекинулся к врагам? Да, Петр? Хотя они и не дадут вам местечка в загробном мире. А ведь и тебе вместе с остальным придется когда-то умереть.

— Так что насчет звонящего? — терпеливо повторила Темпл.

Мисс Тайлер снова покачала головой:

— Нет. Даже не знаю «он» ли это, хотя большинство людей говорит, что в основном так звонят «они», мужчины. Или дети. Но я никогда не слышала никаких слов, только странный шипящий звук. Еще я слышала шорохи и видела свет по ночам. На улице.

— Вам надо сообщить об этом в полицию, — посоветовала Темпл, размышляя, рассказать ли ей о короткой ошеломляющей фразе «ты пожалеешь».

— Сообщала. Много раз. Они игнорируют мои звонки и никогда ничего не находят рядом с домом, а внутрь пускать я их не хочу. Они могут забрать моих кошек. Никто мне не верит. Никто не верит сумасшедшей старухе, у которой так много кошек.

— Я вам верю, — решительно ответила Темпл. Или это в ней снова заговорила девочка-скаут? — Я слышала все собственными ушами. У вас на двери хорошие замки?

Старушка шла по неровному полу, подталкивая тростью рыжего кота впереди себя:

— Иди, иди. Обычно приходит его дружок Павел. Давай, Петр, предатель! Прямо как в Новом Завете: «…пока петух не прокричит трижды». И потом они делают из тебя охранника. Ха. Правосудия не существует. Даже в церкви, — она посмотрела на Темпл, которая наконец поравнялась с ней. — Замки хорошие, и окна заколочены на гвозди. Хотя все равно ночью одной страшновато. И никто не придет.

Темпл засомневалась: должна ли она предложить остаться? Здесь, вместе со всем этим зверинцем? Бландина Тайлер не была ей тетей, и она не была ответственна за ее проблемы. Темпл и так делала уже куда больше, чем следовало. И полиция, возможно, была права. Одинокие старушки всегда видят и слышат что-то, волнуются и переживают. Многие потихоньку сходят с ума и превращаются в настоящих параноиков. И все же, было жутковато оттого, что и тетя, и племянница возможно подвергались вполне серьезной опасности… А может, это и не так странно, если учесть, что это каким-то образом связано с побритой бирманской кошкой на шоу.

Темпл стояла на пороге вместе с отвергнутым Петром и ждала, пока мисс Тайлер запрет за ними дверь и опустит засов. Ее «шевроле» в ночи почти не был виден. Только двигающаяся тень Петра у ее ног была единственным светлым… вернее бежевым, пятном.

Кот побежал вдоль дома. Любопытная Темпл последовала за его бледной фигурой сквозь темноту. Она что, услышала хруст сухой ветки? Земля, вся в песке, была очень неровной. Каблуки тонули с каждым шагом, и она уже представляла, что после этой прогулки невозможно будет реанимировать их. Кусты олеандра цеплялись за стены дома, который в темноте казался таким же высоким, как Макс Кинселла, и осторожно царапали ставни, мимо которых она пробегала.

Это безнадежно, подумала она, останавливаясь. Кота было уже не видно, и Темпл почувствовала себя потерянной. Она отошла к краю каменной плитки и процокала вдоль нее так тихо, как только могла. Соседские дети – а может, и члены преступной банды – мучили мисс Тайлер. Она забрала у них живые игрушки, ведь так? Такие дети, если их вообще можно так назвать, наверное, ходят в самые злачные клубы и бары, чтобы потусоваться, погонять на машинах или принять наркотики.

Пугающе, но вполне реально. Советы по самозащите, которые ей давал Мэтт, тревожно закопошились в голове. Темпл торопилась скорее укрыться в своей машине. Где-то страшно заревел мотор автомобиля, в пустой ночи глушитель взвыл, точно бросающий вызов сопернику лев посреди африканской саванны.

Почему здесь так мало фонарей? Она подняла взгляд, чтобы рассмотреть квадратную башню церкви на фоне все еще чуть подсвеченного угольно-черного неба.

Ключи Темпл достала еще до того, как подошла к «шевроле», разблокировала его и бросилась внутрь. С небывалым облегчением она завела машину. Громкий звук двигателя был ответом на грозный рык льва в конце квартала. Лучи света от фар словно кинжалы вонзились в ночной туман. Внутри своего металлического убежища Темпл была в безопасности и очень счастлива. Наконец она могла уехать и вдохнуть… воздух без кошачьего запаха.

Она включила радио даже не ради музыки, а чтобы хоть немного улучшить свое настроение. Но прежде чем сделать громче бессмертный хит Рода Стюарта, в ее голове вновь всплыла страшная фраза: «Ты пожалеешь».

Неужели?


Глава 9 Убогие звонки | Кошачье шоу | Глава 11 Призовая киска