home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1. Дымовой сигнал.

- Равня-я-яйсь!!! Сми-и-ирно!!! К атаке…. Товсь!!!

Одноногий утус Лерл, злейший враг подрастающего поколения Тивницы, раздражённо заковылял вдоль строя. Деревянный костыль чиркает утоптанную землю. Учебная манипула сжалась в тревожном ожидании. Хмурый взгляд наставника буравит пятнадцатилетних юнцов.

- Я кому сказал! – утус Лерл остановился возле сомкнутых щитов. – Строй должен быть идеально ровным! Никаких выступов!!! Никак провалов!!! А это что такое?

Утус Лерл резко ткнул костылём в чуть выдвинутый вперёд щит. От сильного удара юноша качнулся назад и, старясь удержать равновесие, совсем чуть-чуть наклонил тяжёлое учебное копьё.

- А копьё всегда и при любых обстоятельствах нужно держать прямо!!!

Утус Лерл, словно желая добить подростка, резко снизу вверх поддел костылём провисшее копьё. Юноша, едва удерживая равновесие, вдавился в строй. Дефект, замеченный зорким взглядом наставника, устранён.

- И так. По моей команде…, - утус Лерл отошёл по дальше от строя, - Прямо… Шагом… Ма-а-аршш!

Учебная манипула дружно двинулась вперёд. Печатая шаг, будущие пехотинцы старательно наступают на воображаемого врага. Ряды плотно сомкнуты, лица напряжены, копья параллельны земле. Утус Лерл, постукивая костылём, задаёт темп:

- Зверь! Птица! Зверь! Птица! Зверь!

Птица – правая нога, зверь – левая. Ещё совсем недавно эти мальчики пришивали к правой штанине пучок перьев, а к левой кусочек шкуры или кожи. Что поделаешь: в повседневной жизни простым крестьянам и ремесленникам совершенно незачем знать, где у них левая рука, где правая и какая между ними разница.

Учебная манипула осторожно ползёт по утоптанному плацу. Подростки дрожат от напряжения. Не дай бог прогневать наставника. Но тут на левом фланге один из юных пехотинцев споткнулся о камень, неловко качнулся всем телом и… неуклюже ткнулся копьём в землю. Левый фланг манипулы тут же смялся, как кусок бумаги. Идеальный ряд щитов криво изогнулся. Утус Лерл взорвался от бешенства.

- Стоя-я-ять!!! – заорал наставник.

Манипула послушна замерла на месте.

- Вы!!! Вы!!!! – утус Лерл аж задохнулся от ярости. – Стадо беременных козлов!!! Маменьких сосунков!!! Баранов безмозглых!!!

Неловко подпрыгивая на ходу, утус Лерл выскочил вперёд перед строем.

- Стоять!!! Всем стоять! Стоять смирно!!! Строй выровнять! Заново! Всё заново!!!

Багряное лицо утуса Лерла пылает гневом. Кажется, ещё миг, и он бросится на ошалевших юнцов с костылём в руке.

Строй учебной манипулы быстро выровнялся.

- Равня-я-ясь!!! Сми-и-ирно!!! К атаке… Шагом… Марш!!!

Ну… Насчёт безмозглых баранов и беременных козлов наставник всё таки не прав. Саян Умелец, с высоты четырнадцати метров, стоя на самом верху надвратной башни, с интересом наблюдает, как утус Лерл гоняет новобранцев. Квадрат учебной манипулы плавно передвигается по плацу туда-сюда. Утус Лерл забавно прыгает на одной ноге и орёт так, что аж на вершине высокой башни слышно.

Саян с удовольствием вдохнул полной грудью. После замкнутого пространства рабочего кабинета очень полезно подняться на надварную башню, проветрить мозги и окинуть взглядом живописные окрестности. Приятно присесть прямо на зубец кирпичного парапета, подставить лицо свежему дуновению ветерка, подумать о будущем или вспомнить прошлое.

Прошло больше сотни лет, как Саяна, он же Сергей Белкин, Великий Создатель с непонятной целью или тайным умыслом забросил его с двумя друзьям на эту планету. Мирем до зелёных чёртиков в глазах похож на Землю. Практически всё здесь выглядит, шумит и бегает точно так же, как и там, дома. Точно также высокие сосны шевелят на ветру тёмно-зелёными кронами, а на светло-коричневой коре золотыми душистыми подтёками выступает смола. Точно такие же могучие дубы с россыпями недозрелых желудей на корявых ветках и парящие в заоблачной вышине орлы. Точно так же ранним зимним утром можно найти на снегу запутанные заячьи следы или заметить мышкующую на опушке рыжую лису. Здесь такое же знойное лето с грозовыми ливнями и холодная зима с трескучими морозами. Точно так… Да практически всё, что только видно с высоты надвратной башни можно описать с приставками «точно также», «точно такой же» или «один в один». Но это не Земля.

На Миреме другая география. Другие реки текут по другим равнинам и впадают в другие моря. А на чёрном небе в яркую безоблачную ночь сверкают другие созвездия. И не найти среди них привычного ковша Большой медведицы, а вместо яркой Полярной звезды в центре мира пугающая с непривычки пустота.

Саян обернулся. И тем более нет на старушке Земле ничего похожего на исполинский Утёс – огромную монолитную скалу высотой более ста метров, шириной в половину километра, с плоской, словно срезанной вершиной. Больше всего удивляет цвет исполина: почти белый, с едва заметными сильно размытыми чёрными прожилками. Сам по себе, без кирпичных стен и рвов, Утёс является неприступной крепостью. Забраться по его крутым склонам без альпинистского снаряжения невозможно в принципе. Словно исполинский столб Утёс возвышается над окружающими лесами и, словно неподкупный страж, пристально следит за убегающей на юг великой рекой Акфар.

Из века космических полётов, компьютеров и глобальной экономики Сергей с друзьями попал в дикий, практически незаселённый мир. В здешних нетронутых цивилизацией лесах царит каменный век во всей своей первозданной красоте. Местные обитатели гоняются за кабанами и лисами с каменными топорами, отбиваются от медведей деревянными рогатинами, живут в тесных полуземлянках и благоговеют перед необузданной мощью природы. Охотники переиначили друзей на местный лад. Так Сергей стал Саяном, Ян – Ягисом, а Андрей – Ансивом.

Изменилось с тех пор многое. Саян, прожив среди первобытных охотников более двенадцати лет, создал свой собственный род Медной Совы. Или, если не переводить на русский язык дословно – Тивница. Спустя почти сто лет вокруг Утёса выросло первое на этой планете поселение людей, которые всё же можно назвать градом – населённым пунктом, который обнесён высокой кирпичной стеной.

Поколение за поколением, не спрашивая зачем, веря своему бессмертному Сахему, как богу, люди Медной Совы свели дремучие леса вокруг Утёса, распахали целину и построили Тивницу. Благодаря труду простых смертных на огромном мысу, самом настоящем полуострове между реками Акфар и Аксор, появились прямоугольники возделанных полей. Сейчас, в разгар весны, на вспаханных полосах пробиваются нежные ростки ржи, пшеницы, овса, льна, гречихи. На грядках зеленеют стрелы лука и чеснока. Посаженная картошка выглянула из-под земли короткими тёмно-зелёными листочками.

На обширном лугу недалеко от крепости пасётся большое стадо коров. Могучий бык с большими тёмными пятнами на шкуре презрительно поглядывает на развалившуюся в его тени пастушью собаку. Немного в стороне стадо овец торопливо жуёт свежую весеннюю травку. Но самая большая гордость, Саян хлопнул ладонью по кирпичному зубцу, сама крепость.

На строительство крепости ушла бездна кирпичей, глины, брёвен и ещё больше сил, времени и сорванных мозолей. Такой уймы стройматериалов вполне хватило бы на небольшой город. Вместо деревянных изб можно было бы понастроить просторных каменных палат и выложить все дороги кирпичом, но защита важнее.

Красавица Тивница козырной туз в раскладе. Длина периметра более четырёх километров. Высота стен девять с половиной метров. Зубчатый парапет придаёт крепости грозный вид. Двадцать квадратных башен возвышаются над узкими стенами. В двух самых больших из них расположены входные ворота.

Как раз на вершину Западной надвратной башни Саян вышел подышать свежим воздухом и проветрить мозги. Под башней, немного правее раскрытых настежь ворот, утус Лерл гоняет употевших подростков.

Все же зря утус Лерл так сурово чистит подрастающее поколение. Саян вновь глянул вниз на учебный плац. Пусть у парней не всегда получается пройтись чётким шагом, прямоугольник учебный манипулы перекашивает в разные стороны, но прогресс налицо. Подростки стараются во всю. Саян улыбнулся. С высоты четырнадцати метров отлично видно, как куётся непобедимая мощь пехотных манипул Тивницы.

Учебная броня, топоры и копья потому и называются учебными, что сделаны из дерева. К тому же, они тяжелее боевого в полтора раза и не очень удобны в обращении. Глупо шагать в деревянном шлеме, в деревянной рубашке и тыкать длинной тяжёлой палкой, но так надо. Когда эти мальчики наденут настоящую броню, возьмут в руки настоящие копья, то боевое снаряжение покажется им лёгким и очень удобным. Прав. Прав. И ещё сто раз прав генералиссимус Суворов – тяжело в ученье, легко в бою.

Люди – самый ценный капитал. Крестьяне, ремесленники и, главное, воины верят в него, как в бога. За несколько поколений Саян изменил менталитет первобытных охотников и собирателей. Теперь они не гордые и независимые соплеменники, а подданные. Пусть Саян ещё не сидит на золотом троне и не может мановением руки заставить толпы народа упасть перед собой ниц, но первобытная демократия, примат освещённых веками обычаев предков, уже в прошлом.

Саян целиком и полностью определяет жизнь людей. Сам издаёт законы и вершит суд. Теперь не нужно в диком исступлении танцевать вокруг костра и собирать добровольцев на войну. Саян единолично командует армией и посылает воинов туда, куда сочтёт нужным. Его приказы не обсуждаются, а выполняются.

Восточная деспотия? Примат закона и культ личности? Да, так оно и есть. Зато за неполную сотню лет человечество сделало огромный рывок вперёд. Его подданные живут лучше и богаче свободолюбивых охотников за пределами Тивницы и почти перестали зависеть от капризов природы. Бывают годы урожайные, бывают не очень. Зато последний раз голод посетил жителей Тивницы более сорока лет тому назад. Почти не получая притока свежей крови из вне, население города за 97 лет выросло с двух с половиной сотен до двух тысяч. И это только начало.

Что касается демократии, выборов и прав человека, то до них ещё нужно дорасти. Здесь и сейчас, в окружении диких племён и господства ручного труда, восточная деспотия является наиболее прогрессивным и эффективным политическим строем.

Между тем утус Лерл продолжает гонят незрелую молодёжь. Одноногий инструктор разделил учебную манипулу на две части. Теперь будущие пехотинцы отрабатывают столкновение. Квадрат разрезан на две половинки. Условные противники смущённо смотрят друг на друга. Понурые копья упёрлись в землю. Что-то будет.

- И так! Для особо тупых повторяю, – до чего же утус Лерл обожает орать. – Бить друг друга копьями по мордасам не надо. Ваша задача столкнуться щитами и заставить противника, то есть противоположную сторону, отступить. Копья, хрен с вами, поднять. Но не бросать!

Передвигаться плотным строем относительно легко. А вот отряд на отряд, сила на силу, гораздо более сложное упражнение. Здесь нужно слиться в монолитный кулак, стать единым целым, разогнаться и с ходу опрокинуть противника. Саян с интересом уставился на плац. Точно будет.

Утус Лерл заранее отковылял на безопасное расстояние, чтобы ни та ни другая сторона «совершенно случайно» не насадила его на копья.

- К атаке… товсь! Шагом… ма-а-арш! – громогласно скомандовал утус Лерл и тут же, всё более и более ускоряя темп, застучал костылём о землю. – Зверь! Птица! Зверь! Птица! Зверь!

С молодецким энтузиазмом, впрочем, изрядно подмоченным усталостью, половинки учебной манипулы полетели на встречу друг другу. Расстояние между отрядами стремительно сокращается. Осталось десять метров. Пять. Три. Один.

Громкий треск сухой древесины гулким эхом отразился от крепостной стены. Аж уши заложило. Как будто гром грянул. А что творится внизу…

Куча мала.

Из всей учебной манипулы никому не удалось удержаться на ногах. Передние ряды рухнули на землю под тяжестью насевших сзади. Поднятые копья ухнули на головы незадачливых воинов. Саян спрятал усмешку в кулак. Не стоит ржать во всё горло, но удержаться трудно.

Коренастый юноша пытается стащить с головы шлем, забитый по самую макушку. Охая и ахая, потирая ушибленные лбы, парни, словно куча червей, расползаются в разные стороны. Победителя нет.

Крушение учебной манипулы утус Лерл воспринял на удивление спокойно. Взрыва неконтролируемой ярости, с могучим выплеском нецензурной ругани, не последовало. Едва куча мала слегка рассосалась, как утус Лерл громко скомандовал:

- Упор лёжа принять!

Лучше бы он по обыкновению своему разорался.

Кто успел подняться на ноги, тут же рухнул обратно на землю. Кто не успел, упёрся руками в вытоптанную траву и замер в исходном положении.

- Двадцать раз, – словно приговор, произнёс утус Лерл. – Начали! Раз. Два. Раз. Два. Раз.

Утус Лер, переступая через усердно дёргающиеся тела, без жалости лупит по выгнутым спинами и задранным ягодицам.

- Я вам покажу воинскую науку, – вещает утус Лерл. – Это вам не у мамки под юбкой сидеть. Я вас научу родину любить. А ну опустил задницу!

Пыльный костыль с треском опустился на очередной задранный зад.

- Тело держать прямо. Грудью касаться земли, – утус Лерл зорко наблюдает за парнями. – А теперь ещё двадцать раз.

За патологическую любовь к ругани, за пристрастие к садистским методам обучения, утуса Лерла давно следовало бы отстранить от подготовки подрастающего поколения. Уж больно наблюдать за мучениями молодёжи. Но… Все те, кто прошёл через его суровую школу жизни, с кого он на занятиях сдирал по три шкуры и выкачивал по десять литров пота, с благодарностью отзываются о нём. Среди зрелых воинов, кому довелось пройти через горнило настоящих сражений, утус Лерл пользуется огромным уважением. Это только подростки и юноши готовы сожрать его с костылём и за глаза называют Недобитый. Прав незабвенный Александр Васильевич: в бою оно и в самом деле легче.

- Витус!

Саян обернулся. На башню поднялся молодой воин. Медный шлем сдвинут на левое ухо, за пояс заткнут небольшой топор, на кирасе из толстой выделанной кожи пришита всего одна медная пластина. Щита у парня нет, значит караульный.

Сейчас, хвала Великому Создателю, Тивница живёт в мире. Но сорок воинов в полной боевой готовности постоянно несут караульную службу. Несколько человек в дальнем дозоре на реке. Еще несколько находятся в сторожевой башне недалеко от места слияния Акфара и Аксора. Основная масса охраняет саму Тивницу. Мир миром, но должна быть сила, способная в любой момент дать организованный отпор внезапному нападению и тем самым дать время остальным мужчинам добежать до дома и схватить оружие.

- Говори, - Саян спрыгнул с кирпичного зубца на пол.

- Замечен дымовой сигнал от дальнего дозора на Акфаре. К нам приближаются менги.

Менги – старый, заклятый враг. Саян глянул на юг. Действительно: над кромкой леса поднимается тонкий столб дыма. Сигнал. Значит по Акфару плывут незваные гости. Тем хуже для них.

Менги, как более развитый народ, на протяжении столетий совершают походы в далёкие северные леса за самым ценным трофеем – за рабами. Пока их интересуют только дети, девушки и молодые женщины. Всех остальных они убивают.

Менги уже давно создали полноценное государство. Пока их общество разделено всего на два класса: на благородных, богатую аристократическую верхушку, и простолюдинов, безмолвную и бесправную трудовую массу. Одной ногой общество менгов уже вступило в эпоху патриархального рабства, но очень скоро всё изменится. Может быть уже через десяток лет менгам позарез понадобятся самые настоящие рабы для тяжёлых работ в каменоломнях, для нудной и тупой расчистки каналов и прочих дел, где нужны тугие мышцы и куцые мозги.

- Сигнал общего сбора. Приготовится к осаде, - Саян повернулся к молодому караульному. – Давно их не было. Давно.

Козырнув, молодой воин убежал исполнять приказания.

Саян любовно погладил угловой кирпич зубчатого парапета. Пять лет назад приплыло аж восемь речных судов. На каждом по шестьдесят воинов. Под стенами Тивницы появилась почти полтысячная армия. Для первобытных времён и для начала эпохи рабовладения – очень большая армия.

Осада продолжалась почти два месяца. Как раз на той войне утус Лерл, который гоняет незрелую молодёжь, потерял правую ногу. Менги, положив под стенами половину армии, убрались не солоно хлебавши. Саян лично допрашивал пленных и быстро выяснил причину столь пристального внимания.

Окружённая кирпичной стеной Тивница стала самой настоящей затычкой на Акфаре. У мелких экспедиций за рабами не осталось никаких шансов ни взять Тивницу штурмом, ни проскользнуть незамеченными мимо неё. Терялся самый главный залог успешной охоты за рабами – неожиданность. Взбешённые работорговцы находили брошенные стойбища. Зато каждая ночь на землях северных дикарей превращалась для них в кошмар.

Того и гляди, как из кустов вылетит стрела и подло вонзится в спину. А уж отлучиться куда-либо в одиночку, по нужде или за хворостом – самый верный способ предстать перед Великим Создателем раньше времени. Огромная армия была отчаянной попыткой решить проблему силой: убрать ненавистную затычку, разнести крепость по кирпичику и вернуть всё на круги своя. Но не получилось. И вот, спустя пять лет, менги возвращаются вновь.

Саян едва успел спуститься с надвратной башни, как на вершине Утёса зазвонил медный колокол. Тревожный набат оповещает людей о грядущей опасности. Пастухи тут же погнали стадо коров во внутрь крепости. Разомлевшие на утреннем солнышке бурёнки нехотя оторвали головы от сочной травы и, недовольно мыча, побрели в сторону распахнутых ворот. Кузнецы и молотобойцы в большой мастерской за пределами Тивницы тут же побросали раскалённые заготовки в кадушки с водой и начали торопливо складывать инструменты в тачки. Жители Тивницы кто где был, в лесу, в поле, на реке, поспешили под защиту крепостных стен вооружаться и готовиться к обороне.

Тивница с ходу может выдержать месячную осаду без хлопот и лишений. На Складском дворе три больших склада доверху забиты зерном, рыбой, мясом, картошкой и прочими припасами. Там же три большие цистерны по самое горлышко заполнены чистой питьевой водой. Чтобы не протухло и не завоняло, запасы еды и воды регулярно обновляются. К тому же, у самих жителей Тивницы в домах полно различных солений и консервов. Так что, если по туже затянуть ремешки, то и три – четыре месяца нипочём.


«Вкус власти». | Вкус власти | Глава 2. Первый торговец.