home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 19

Когда они вернулись в отель, Сигна хотела сразу же пойти спать. Хотя они так и не поужинали, ни один из них не чувствовал голода. Но сэр Барклей настоял на том, чтобы они поели. Сигна хотела выспаться и отдохнуть, ей нужны были силы, чтобы на следующий день сообщить Блэйку печальные новости. Момент, когда он узнает, что она ему не жена, будет горьким для них обоих.

Паула спать не пошла. Она сидела в опустевшей курительной отеля до тех пор, пока над Бэзинстоуком не забрезжил рассвет. Она не могла уснуть, была вся разбита и подавлена ужасной правдой, которую ей, наконец, убедительно доказали.

Барклей Додсон отказался покинуть ее.

— Нет, я не уйду, пока вы не успокоитесь, — я не оставлю вас одну, дорогая, — снова и снова повторял он на ее просьбы пойти спать.

Грусть в ее глазах ранила его до глубины души. Он сидел рядом с ней на кушетке и говорил, говорил с ней. Он прекрасно знал, что лучшее лекарство для нее сейчас — это выговориться, а не держать в себе всю горечь, стыд и разочарование.

Наконец, когда ей невыносимо стало терпеть эти мучения, она сломалась и дала волю чувствам… гордая, красивая женщина, которая танцевала перед коронованными особами Европы. Она закрыла лицо руками, и доктор увидел, как сквозь тонкие пальцы просачиваются слезы, как содрогается от рыданий грациозное тело. Он обнял ее за плечи.

— Дорогая моя, будет вам! — успокаивал он ее. — Этот человек не стоит и одной вашей слезинки. Забудьте его, просто вычеркните из своей жизни. Паула, дитя мое, не плачьте — мне невыносимо это видеть!

Она не отстранилась от него. Наоборот, его сильные руки, успокаивающий голос давали ей утешение, в котором она сейчас так нуждалась. Она уткнулась лицом в плечо Барклея Додсона и, как ребенок, отчаянно разрыдалась в его объятиях. Он осторожно обнимал ее, проводил по темноволосой голове тонкими пальцами. Наплакавшись вволю, она отодвинулась от него и попыталась улыбнуться.

— Сэр Барклей, что вы обо мне подумаете?

— Я вам искренне сочувствую, — ответил он. — Паула, если я могу как-то вам помочь, как я уже говорил раньше, я весь в вашем распоряжении — всегда.

Паула была тронута его словами и протянула ему руки.

— Спасибо, — сказала она. — Спасибо вам от всего сердца; а теперь спокойной ночи. Я пойду наверх. Уже очень поздно.

— Спокойной ночи, дорогая моя, — торжественно произнес он. Потом склонился и поцеловал ей руку. — И да благословит вас Бог.

Его слова, его забота были настоящим целебным бальзамом для израненного сердца Паулы.


На следующее утро, сидя на кровати Блэйка, Сигна рассказала ему всю историю своего брака с Ивором Гардинером, а также историю раздвоения Ивора Гардинера-Челлисона.

— Увы, но все это правда, Блэйк, — заверила Сигна. Она была бледна, но спокойна. — Я жена Ивора, и он сам признался во всех своих подлых делах: сэр Барклей заставил его. Ну и, разумеется, Стэнли Ричардс выдал его с головой.

Блэйк был потрясен, но в то же время тронут.

— Не могу поверить, Сигна, — сказал он, уныло глядя в расстроенное лицо Сигны. — Ты вышла замуж за этого типа в Сингапуре накануне его отъезда?

— Да, — ответила она. — Пожалуйста, постарайся простить меня. Сама себя я простить не смогу. Я была безумна… я не соображала, что делаю.

Он притянул ее к себе и покрыл ее лицо поцелуями. Сейчас он как никогда сильно любил ее. Хотя и горько было осознавать, что она ему не жена, что по закону она принадлежит Ивору Гардинеру, но его любовь ничто не могло разрушить.

— Ты же сама знаешь, что я прощаю тебя, любимая. Да и не в прощении тут дело. Ты ведь осталась с ним одна. Совсем еще ребенок! Я все понимаю. И ты обо всем знала с самой аварии… бедняжка моя. Сколько тебе потребовалось мужества, чтобы скрывать все от меня, потому что я был болен. Дорогая, любимая моя Сигна, как много ты для меня сделала!

Сигна разрыдалась у него на плече.

— И все равно я не твоя жена — я его жена! — плакала она. — Блэйк, как же мы переживем это?

— Конечно, это ужасно, милая. — Он обнял ее, стараясь утешить, хотя сам сейчас гораздо сильнее нуждался в утешении. — Надо что-то делать. Я выйду из больницы и сразу посвящу все свои силы тому, чтобы найти этого мерзавца и устроить для тебя развод.

— Я должна быть с тобой, я должна быть твоей, — сказала она, и слезы градом катились по ее щекам. — Я принадлежу тебе сердцем и душой… не ему, Блэйк.

Он целовал и ласкал ее.

— Не принимай это слишком близко к сердцу, любимая. Я клянусь, в один прекрасный день ты действительно станешь моей женой. Что же касается Паулы… бедная Паула… каким потрясением должно было это стать для нее.

— Просто ужасным. — Сигна утерла слезы. — Я не единственная, кто пострадал от Ивора. Он настоящее чудовище, Блэйк.

— Ему еще воздастся по заслугам, — медленно произнес Блэйк. — Таких мерзавцев еще свет не видывал.

— Сэр Барклей считает, что он душевнобольной, — сказала Блэйку Сигна. — Сэр Барклей был ужасно добр ко мне и Пауле. Он пообещал встретиться с Ивором и договориться о немедленном разводе. Мы не хотим терять время.

— Слава богу, и спасибо сэру Барклею, — ответил Блэйк. — Я здесь так чертовски беспомощен. Но сегодня утром доктор обрадовал меня — на следующей неделе я, скорее всего, встану на ноги.

Сигна прижалась к нему.

— Милый, любимый Блэйк, — сказала она. — Раз мы так сильно любим друг друга и ты прощаешь меня за то, что я вышла замуж за Ивора, все остальное не имеет значения.

— Любимая, честное слово, тут нечего прощать, — ответил он, страстно целуя ее. — Ты любишь меня. Вот что главное. Все остальное случилось не по твоей вине. Ты сама видишь, какой силой убеждения обладал Гардинер. Не только ты, но и Паула, женщина опытная в подобных делах, оказалась податливой как воск в его руках.


В тот же день сэр Барклей попытался встретиться с Ивором. Но Ивор исчез, уехал из Бэзинстоука, забрав вещи, на своей спортивной машине.

Проходили дни, а о нем не было никаких известий. Сигна и Блэйк напряженно ждали. Они не знали, где сейчас Ивор, и не могли начать процедуру развода без него. Когда из Сингапура, наконец, пришло письмо с копией свидетельства о браке между Ивором Гардинером и Сигной Мэнтон, оно было встречено без особого энтузиазма. В нем уже не было надобности. Они все и так теперь знали, что Ивор и Сигна были женаты.

Блэйк вышел из больницы — худой юноша с запавшими глазами, лишь отдаленно напоминающий себя прежнего. Однако веры в свою любовь и мужество ему было не занимать, он хотел жить и любить — любить Сигну. А больше всего он хотел, наконец, сделать Сигну своей законной женой и вернуть в ее красивые глаза счастье и спокойствие.

Уезжая из Бэзинстоука, Сигна испытывала невероятное облегчение. Она не хотела больше никогда видеть этот город. Он весь был пропитан для нее болезненными воспоминаниями. Ей казалось, что с момента аварии на машине Паулы ее жизнь пошла наперекосяк… начались все эти жуткие неприятности. Паула полностью разделяла ее чувства. Они обе, если придется вернуться в Бэзинстоук, сделают это с большой неохотой. По дороге обратно в Лондон Паула размышляла о том, что для нее жизнь изменилась, пожалуй, гораздо сильнее, чем для Сигны и Блэйка. Ее сердце было разбито, она разочаровалась в мужчине, которому отдала свою любовь. Она чувствовала, что даже из ее танца ушло вдохновение. Ивор нанес ей тяжелый удар, оправиться от которого будет нелегко.

Это сэр Барклей помог ей вновь обрести подобие утерянного счастья и снова посвятить себя работе. В течение первой недели после их возвращения в город он был частым гостем в квартире на Уайтхолл-Корт и не позволял Пауле расклеиваться после перенесенного потрясения.

— Прежде всего вы балерина… великая балерина, — без конца напоминал он ей. — Как бы вы ни были несчастны как женщина, дорогая моя, не забывайте о своем искусстве. Вы предадите свой талант, если перестанете танцевать или заботиться о том, что с вами будет дальше.

Паула затравленно взглянула на него.

— Дайте мне время, — ответила она. — Я не могу вот так сразу все забыть. Все это было так ужасно. Это хуже, чем потерять любимого человека, когда он умирает. О, сэр Барклей, это было так унизительно…

Он прекрасно понимал ее и сказал ей об этом; но все же он постарался внушить Пауле, что необходимо перебороть свое горе и продолжать выступать — если не ради себя самой, то ради публики.

— Они вас любят. Они по вас скучают. Вы должны вернуться в балет и постараться снова стать собой, — сказал он.

Она посмотрела на него больными глазами, и он почувствовал, как его переполняет ненависть к Ивору Гардинеру, человеку, который стал причиной ее страданий. Его красивая, чудесная Паула! Да, этому безумцу придется за многое ответить. Он разрушил покой не только Паулы… но также и ее юной сестры… и в придачу к этому счастье честного парня, который по-настоящему любил Сигну.

— Паула, — Додсон назвал ее по имени и осторожно взял ее за руку, — вы были такой гордой, дорогая моя. Вы так высоко несли свою красивую головку. Поднимите же ее снова, Паула. Вы не должны горевать или сожалеть о безумном человеке.

Паула со слабой улыбкой посмотрела на него.

— Вы правы. Я знаю, что вы правы, — сказала она. — Ивор действительно был безумен… И я должна собрать всю свою гордость и не думать о нем. Я снова буду танцевать. Обещаю вам.


И в тот вечер Паула Владамир вновь выступала в «Ковент-Гарден». Ее с восторгом приветствовали и публика, и пресса. Никогда она не была такой красивой и не двигалась так волшебно. Казалось, страдание придало еще большую силу ее и без того великому таланту.

Барклей Додсон наблюдал за ней из ложи. Он всем сердцем восхищался ею. Ему показалось, что в этот вечер она стала ему гораздо ближе. Возвращаясь домой в его машине, Паула испытывала похожее чувство к этому новому, но уже проверенному другу. Глядя на его правильное лицо, держа его за руку, она чувствовала спокойствие и безопасность, за которые была ему безмерно благодарна. Когда он высадил ее возле дома, она призналась:

— Я очень многим вам обязана. Вы даже не представляете, насколько многим, но мне кажется, если бы в эти ужасные дни вас не было рядом, я бы не пережила этой трагедии.

— О нет, — улыбнулся он. — Вы очень мужественная женщина. Как и ваша храбрая маленькая сестра.

— Бедная Сигна. Когда же закончатся ее беды? Меня сводит с ума мысль о том, что она замужем за ним.

— Ничего, это ненадолго, — мрачно ответил Барклей Додсон. — Детектив висит у него на хвосте. Машина у него заметная, ее быстро найдут. Мы отыщем Гардинера.

— Если он не успел скрыться из Англии.

— Это возможно, если он боится быть обвиненным в убийстве вашего отца и похищении сокровищ. Но ему прекрасно известно, что вам будет весьма нелегко найти свидетелей и доказать ваши обвинения. Так что у меня есть все основания полагать, что мы найдем его в стране.

— Вы чудесный человек, сэр Барклей. Вы надеетесь сами и заставляете надеяться других, — сказала Паула.

Додсон взглянул в темные глаза, которые стали ему так дороги.

— Спокойной ночи, дорогая моя, и будьте счастливы, — сказал он. — А если вы хотите, чтобы я тоже был счастлив… было бы неплохо, если бы вы отбросили «сэра Барклея» и стали называть меня тем привычным именем, каким меня называла мать.

— И что это за имя?

— Боб, — ответил он. — Роберт Барклей… если можно, просто Боб… По-моему, неплохо.

— Да, — сказала Паула и добавила: — Спокойной ночи… Боб.

Уезжая от ее дома, он чувствовал, как время повернуло назад и годы исчезают, словно песок сквозь пальцы. Великий психиатр снова был мальчишкой. Мальчишкой, который безнадежно влюблен.


В гостиной Паула обнаружила Сигну, которая дожидалась ее. Паула отдала служанке шубу и принялась журить сестру:

— Дорогая, уже давно за полночь. Почему ты до сих пор не спишь? Ты же знаешь, тебе надо набираться сил.

— Я не могла пойти спать, не повидавшись с тобой, Паула, — начала раскрасневшаяся от волнения Сигна. — А Блэйк только что ушел. Он ужинал со мной, а потом собирался отправиться к себе в гостиницу, но тут позвонили из Ливерпуля.

Паула подняла глаза на сестру:

— Из Ливерпуля?!

При слове «Ливерпуль» Паула тут же вспомнила «деловую поездку» на север, которую несколько недель назад предпринял Ивор «Челлисон».

— Да, — кивнула Сигна. — От некоей мисс Дункан. Мисс Марты Дункан. Она приходится Ивору тетушкой.

— Так, значит, по крайней мере, хоть это было правдой. У него действительно есть тетя в Ливерпуле!

— Да, Ивор у нее и жил все это время.

Волнение сестры начало постепенно передаваться и Пауле.

— Получается, что сэр Барклей… Боб… был прав. Ивор не уехал из страны?

— Нет. Из слов его старой тети я не смогла понять, что именно там произошло. Кажется, он пережил какой-то несчастный случай. Она говорит, что он при смерти, Паула.

— При смерти! — повторила Паула.

Сестры взглянули друг другу в глаза. На мгновение наступила тишина. Потом Паула промолвила:

— Думаю, благодарить Господа за это будет как-то не по-человечески… но если есть на свете человек, заслуживающий смерти…

— О, Паула, — перебила ее Сигна, — не произноси этого вслух. Я с тобой согласна. Но не говори этого. Это… слишком ужасно. Тетя сказала, что он стал жертвой «внезапного насилия». Это все, что я смогла из нее вытянуть. Она была так расстроена, ее было очень тяжело понять по телефону.

— А откуда она взяла этот номер телефона?

— Ей дал номер Ивор. Он хотел видеть тебя… а не меня. Ведь это тебя он любил.

Паула содрогнулась:

— Любовь — слово здесь абсолютно неуместное.

— Хорошо, но какие бы добрые чувства этот человек ни испытывал… они были обращены к тебе. Его тетя почти ничего не знает о нас обеих, бедняжка, но она просто хотела передать тебе, что Ивор умоляет тебя немедленно приехать к нему в Ливерпуль.

Паула нахмурилась. Она опустилась на диван и потянулась за сигаретой. Ее нервы были напряжены до предела, все спокойствие, передавшееся ей от Боба, моментально испарилось.

— Я не смогу, Сигна. Я не в состоянии больше смотреть ему в лицо. Я…

— Не переживай, милая, тебе и не придется… — перебила ее Сигна и, встав рядом с ней на колени, обняла ее. — Через час после первого звонка старушка позвонила снова. Это было совсем недавно, пару минут назад, перед самым уходом Блэйка. Она сказала, что Ивор… умер.

Паула сидела неподвижно. Так вот в чем дело. Сигна старалась подготовить ее… как можно мягче сообщить новости. Но на самом деле для Паулы уже не имело значения, был ли Ивор жив или мертв. Для нее он умер в тот вечер в гостинице Бэзинстоука, когда она узнала всю горькую правду. Она взглянула на Сигну. Та была очень бледной.

— Дорогая, — сказала Паула, — неужели ты не понимаешь, что тебя это освобождает?

Сигна тяжело вздохнула:

— Да. Я теперь свободна. Мы с Блэйком сразу поняли это. Мы… благодарили Бога. Ни один из нас не в состоянии притвориться, что мы сожалеем о случившемся, и, ради самого Ивора, я рада, рада, Паула, — страстно добавила она. — Он был безумен. Я уверена в этом. Абсолютно безумен.

Паула смотрела перед собой невидящими глазами. В такой же неподвижности сидела и Сигна. В этот момент обе девушки вспоминали того Ивора, которого они любили и обожествляли. Веселого, красивого Ивора, вокруг которого они создали воображаемый мир. Горько было сознавать, что ничего не осталось ни от любви, ни от иллюзий, ни от Ивора их мечты. Только оболочка Ивора Гардинера, который был мертв. И как бы ужасно это ни было, они обе были рады.

— И что мы будем теперь делать? — наконец спросила Паула низким усталым голосом.

— Тебе ничего делать не нужно. Утром Блэйк собирается отвезти меня в Ливерпуль.

— Но зачем?

Сигна встала:

— Потому что, дорогая, я вышла замуж за Ивора Гардинера и была его женой. Я не могу сделать вид, что сожалею о его смерти. После всего, что он сделал с папой, его надо было бы повесить за убийство. Но все же я была его женой. Я должна встретиться с его тетей и сказать ей об этом.

Паула кивнула:

— Да, разумеется. Есть ведь еще и финансовая сторона вопроса. Не стоит быть слишком уж щепетильной, Сигна. Наш отец умер, пытаясь раздобыть для тебя эти сокровища. Ему бы хотелось, чтобы они принадлежали тебе. Ты должна показать этой мисс Дункан свое свидетельство о браке и заявить о праве на наследство Ивора.

— Я сделаю это хотя бы для того, чтобы помочь Блэйку. У нас будет немного денег, чтобы начать совместную жизнь.

— Насколько я понимаю, милая, денег будет побольше, чем «немного».

— Но самое главное, — сказала Сигна, понизив голос, — это то, что я свободна.

Сестры переглянулись. В следующий момент они уже рыдали в объятиях друг друга. Но на этот раз это были слезы не горести, а огромного облегчения.


Глава 18 | Прекрасные мечты | Глава 20